Читать книгу "Театр кошмаров"

Глава 14
Этель

Когда Этель и Ви вышли из старого театра, на улице окончательно стемнело. Парк выглядел так, будто чистое звездное небо обрушилось на землю: всюду искры и завораживающий блеск огней. Этель, держа Ви за руку, спустилась по расколотым ступеням и уже хотела направиться в глубь сияющего шумного безумия, но одернула себя.

Ронда была здесь. Возможно, она до сих пор не ушла.

– Пойдем к аллее, – мягко улыбнулась Этель и попятилась, утягивая за собой Ви.

Он кивнул и последовал за девушкой, соблюдая негласные правила игры: сначала он выбрал место. Теперь очередь Этель.

Пока они шли до тенистой аллеи, Этель не отпускала тревога. Она часто озиралась, боясь случайно столкнуться с Рондой, и шагала очень быстро. Длинноногому Ви было все равно, а вот сама Этель едва не бежала.

В груди затаилась обида на саму себя. Ви выбрал место, которое смогло что-то рассказать о нем и его прошлом. Пусть немного, но он приоткрыл завесу тайны, что окутывала его, как густой сигаретный дым. Горькое облако все еще скрывало истинное лицо, но за рассеивающимися клубами уже показался кусочек настоящей души Ви.

Этель не знала, какое место расскажет о ней лучше, чем это сделает она сама. Штаб волонтеров? Площадь перед медицинским университетом? Нет. Скука. А вот ее комната, где в каждом уголке прячутся бумажные журавлики, таящие счастливые воспоминания…

«Рано», – одернула себя Этель и смущенно покосилась на идущего рядом Ви. На секунду она представила, будто парень сумел прочесть ее мысли. Интересно, что бы он ответил на такое приглашение?

У Этель даже догадок не было. Она слишком плохо знала Ви, а потому стыдилась той симпатии, что расцвела так скоро. Нормально ли это – испытывать трепет перед тем, кто лишь недавно узнал твое имя?

Этель никогда не считала себя ветреной и влюбчивой. Погруженная в учебу, подгоняемая чувством вины, она всегда видела лишь свою цель и уверенно шла к ней. У нее даже близких друзей кроме Каспера не было, потому что ни для кого другого Этель не собиралась жертвовать временем. А ради Ви она уже забыла о благоразумии.

Стоило лишь вспомнить, что она пошла за ним в заброшенный театр, шагнула за Ви в абсолютную темноту, кожу усеивали липкие мурашки. И как бы Этель ни куталась в чужую рубашку, прогнать озноб не выходило – страх морозил изнутри.

– Хочешь подойти к пруду? – спросил Ви, когда они уже шагали по мощеной дорожке под переплетением раскидистых крон.

– Нет, я думала посидеть на лавочке. Но если ты хочешь…

Ви мотнул головой. Чуть кудрявые локоны, спадавшие на лоб, качнулись.

– Сейчас ведь твоя очередь выбирать место, – снова этот прямой, пронизывающий душу взгляд. – Просто я успел подумать, что пруд и есть твое место.

В его интонации Этель уловила странную тоску и тень сожаления. Она прикусила губу на короткие секунды, в которые замешкалась. Спросить ли?

– Ты бы этого хотел?

Вопросительный взгляд, что сверкал гранями желтого сапфира даже в сумраке вечера, заставил Этель пояснить:

– Хотел бы, чтобы пруд был моим местом?

Слабый кивок. Угольные пряди снова упали на глаза, пряча в своей тени золотой блеск.

Они остановились в безлюдном и сумрачном закутке напротив пустой скамейки. Ближайший фонарь едва выглядывал из-за густой листвы, за которой никто не ухаживал. Деревья разрослись так буйно, что создалось впечатление, будто это не аллея в парке, а настоящий лес.

– Наверное, – едва слышно произнес Ви. – Наверное, я бы хотел знать, что важное для меня по-своему дорого и тебе.

Снова это чувство. Внутри что-то оборвалось, будто Этель шагнула с огромной высоты. Тревога, переплетенная с трепетом и восхищением.

– Расскажешь?

– Не сегодня, – Ви поймал ладони Этель в свои и осторожно потянул, молчаливо прося опуститься вместе с ним на скамейку. – Сейчас твоя очередь говорить о себе.

Все слова испарились. Этель смотрела на свои пальцы, переплетенные с ледяными пальцами Ви, и ей хотелось смеяться. Она напоминала себе принцессу из старых диснеевских мультфильмов: столкнулась со странным, но милым парнем и почти сразу же согласилась сбежать на встречу с ним. Оба ничего не знают друг о друге, но ведут себя так, будто их любовь может спасти мир.

И все же ей не удалось сдержать нервный смешок. Этель чуть наклонила голову, чтобы за завесой волос спрятать неуместную улыбку, но от внимания Ви ничего не укрылось.

– Я сказал что-то смешное? – Его плечи напряглись, а пальцы крепче стиснули ладони Этель. – Я кажусь тебе нелепым? Старомодным?

– Нет! – торопливо запротестовала она. – Ты кажешься мне…

Не говори!

Не смей!

– Милым, – все же закончила Этель и стыдливо прикрыла глаза. Она в тот же миг пожалела о сказанном, а глас рассудка, что предупреждающе вопил еще секунду назад, теперь обратился в вакуум.

– И поэтому я смешной?

Этель растерялась, когда поняла, что случайно расстроила Ви. Дурацкий перепад настроения заставил втянуть голову в плечи, а голос – чуть дрожать.

– Я смеялась не над тобой. Просто представила, будто мы герои из диснеевского мультика. Осталось только запеть для кадра!

Она улыбнулась, представляя себе эту картину, а затем взглянула на Ви. На его лице отразилось полнейшее непонимание. Этель даже показалось, будто Ви не знал, о чем она говорит. Но разве можно жить в современном мире и ни разу не слышать о Диснее?!

Нет. Дело не в этом. Разумеется, Ви в курсе. Просто шутки у Этель – дурацкие.

Она виновато опустила голову и отвернулась.

Сквозь листву, которую едва колыхал легкий прохладный ветер, виднелась гладь пруда. Вода блестела, отражая огни парка. Слышался плеск и скрип катамаранов. Пахло сырой зеленью и песком. Этель, пусть и была какое-то время волонтером в «Жерле», никогда не подходила к водоему и не видела, что здесь тоже есть аттракцион.

От возникшей неловкости хотелось сбежать. Может, позвать Ви к пруду? Он как раз говорил, что это место чем-то важно для него…

– Этель, – Ви медленно выпустил ладони девушки из своих.

Она повернула голову и вздрогнула, когда холодные пальцы коснулись ее виска. Клетчатая рубашка Ви, лежавшая на плечах, съехала и упала на скамейку. Холодный ветер обнял кожу невесомой вуалью.

Этель сильно дрожала, словно предчувствуя вопрос, который должен был задать Ви.

– Ты обещала рассказать о себе, – напомнил он, поглаживая бледные бороздки шрамов.

– Я не знаю, о чем говорить, – растерялась Этель, хотя могла рассказать что угодно.

Ее имя – единственное, что известно Ви. Он мог бы выслушать любую историю: о детстве Этель, об универе или даже о Бу, щенке, что поселился в их с Рондой доме. Но все это казалось ничего не значащей мелочью.

– О чем ты хочешь услышать?

Желтые глаза довольно блеснули, а уголки губ дрогнули в едва уловимой улыбке. А затем Ви спросил:

– Расскажи о том, как ты чуть не умерла.

Этель не могла выдавить ни звука. Язык прирос к нёбу, во рту пересохло.

– Откуда ты знаешь? – спустя минуту хрипло выдавила Этель, но тут же опомнилась. Холодные пальцы все еще гладили шрамы на ее лице.

– Угадал, – предсказуемо ответил Ви и улыбнулся. – Эти шрамы не похожи на царапины кошки.

– А на удар граблями?

Этель подняла руку, чтобы поймать запястье Ви и отнять его ладонь от своего лица, но в самый последний момент передумала. Его пальцы нежно порхали по коже, убаюкивая, и Этель не помнила, чтобы когда-нибудь кто-то касался ее так.

Ви смотрел на Этель как на хрупкий артефакт. На нечто, что он давно искал, а теперь боялся сломать или потерять. Он любовался ею, и желтые глаза сияли расплавленным золотом.

Ви бережно заправил за ухо Этель выбившийся рыжий локон, открывая истерзанное осколками стекла лицо. Этель чувствовала, что его не пугает ее изъян, что он все равно смотрит на нее с трепетом и непонятным ей восторгом… Но перебороть себя – сложнее, чем кажется.

– Не нужно, – она поправила волосы, чтобы закрыть шрамы. – Не хочу, чтобы ты на это смотрел.

– Почему? – искренне удивился Ви и наклонился чуть вперед.

Потому что эти шрамы – напоминание о том, что я сбежала от смерти, а мои родители не смогли. Потому что я беспомощная уродка.

– Ты прекрасна, – словно прочитав правду в потемневшем взгляде Этель, на выдохе шепнул Ви.

Этель почувствовала себя полной дурой, когда поняла, что искренне верит ему. Верит, что для Ви она почему-то особенная, и готова упиваться этим.

– Вместе с родителями семь лет назад я попала в аварию, – уронив взгляд, заговорила Этель.

Ви поделился с ней частью своей истории. Теперь ее очередь.

Стоило Этель произнести эти слова, Ви весь превратился во внимание. Он не шевелился и не сводил с собеседницы пристального взгляда, который ощущался каждой клеточкой тела. Даже холодный ветер не забирался под кожу, не пронизывал до костей так, как это делал цепкий взор желтых глаз. В сумраке аллеи они поблескивали, будто на дне радужки пылали искры пламени.

– Мы ехали за моей сестрой, Рондой. У нее в тот день был выпускной из школы, и они с одноклассниками решили отдохнуть в загородном доме. Ронда не отвечала на звонки, а потом отключила телефон. Родители знали адрес, поэтому решили поехать за ней…

Этель поджала губы. Она уставилась на свои чуть дрожащие руки, но видела лишь салон автомобиля: сиденья в коричневых чехлах, от которых пахло какой-то химией, резиновые коврики, в которых скопилась мокрая грязь… В тот день шел дождь.

– Они не хотели брать меня с собой, хотя я очень просилась поехать, чтобы хоть одним глазком взглянуть на «взрослую» жизнь. Мне тогда едва исполнилось двенадцать, и тусовки я видела только в сериалах и кино. Конечно… Конечно, я хотела хотя бы посмотреть, как веселится моя старшая сестра.

Вокруг стало очень тихо. Ветер перестал шуршать листвой. Стих плеск воды в пруду. Даже сверчки умолкли. Мир замер, внимая боли Этель. Или ей так лишь казалось из-за шума, что гудел в ушах от волнения и заглушал все остальные звуки?

– Мы соблюдали все правила движения, хотя был поздний вечер и улицы пустовали.

Этель говорила и слышала мерный шум двигателя. Ощущала запах бензина и маминых духов.

Глаза увлажнились. Голос дрогнул.

Ви мог бы остановить ее, не заставлять по осколкам вытаскивать разбитое сердце напоказ. Но он терпеливо ждал, лишь изредка крепче сжимая пальцы Этель.

– Мы выехали на пустой перекресток, когда светофор загорелся зеленым. Там зажегся чертов зеленый! Мы делали все по правилам! – Слезы катились по щекам и горячими каплями падали на острые коленки, выглядывающие из-под края юбки. – Какой-то урод въехал в нас на полной скорости. Практически протаранил сбоку. Впечатался в переднюю и задние двери…

Звон стекла. Грохот. Картинка смешалась. Мир закрутился.

– Я помню только, как сломалась застежка моего ремня. Она всегда работала через раз…

– Машина перевернулась?

– Не помню. Не знаю, – мотнула головой Этель. – Наверное. Потому что меня сильно тряхнуло, и я упала лицом в разбитое окно.

Этель высвободила ладонь из рук Ви и прошлась кончиками пальцев по бороздам шрамов. Висок, часть лба, скула… Бугристые полосы были даже под краем нижней челюсти и за ухом.

– Хуже всего, что я пришла в себя, – горькая усмешка трещиной разрезала лицо.

Эту часть катастрофы Этель старалась оживлять в памяти как можно реже. И пусть то, как она барахталась в бреду отключки, было ужасно, настоящим кошмаром стало пробуждение.

Делиться ли этим с Ви? Этель даже не задавалась таким вопросом. Сейчас она походила на бутылку газировки, которую очень долго трясли, а теперь открыли. Боль как пена потоком хлынула наружу, и ничто не могло ее остановить.

– Я не смогла им помочь. В машине была аптечка, но все, что я делала…

Этель запнулась, зажала ладонью рот. Она так сильно боялась говорить об этом вслух…

– Рыдала. Я просто задыхалась в слезах, потому что испугалась: крови, дыма, боли. Видела сраную аптечку в открытом бардачке, могла дотянуться до нее, потому что мой ремень расстегнулся, но даже не шелохнулась.

Рыдания прервал надсадный смех. Этель обхватила голову руками и согнулась от боли, что пронзила тело раскаленными иглами.

Кажется, Ви погладил ее по плечу. Его касания казались далекими, призрачными. Будто во сне. Реальность Этель сейчас переместилась. Она снова оказалась в перевернутой разбитой машине наедине с собственной ничтожностью и телами своих родных.

– Я не знала, как поступить. Понятия не имела, как оказать первую помощь, а потому сделала худшее, на что была способна. Ничего. Просто забилась в угол салона и смотрела, как мои родители умирают.

– Этель, – Ви попытался ее обнять, но она отстранилась.

Она не заслужила это тепло и понимание. Ви должен ее осуждать. Должен ненавидеть за ее беспомощность и ничтожность так же, как она ненавидит себя.

– Не надо, – хлюпнув носом, Этель оттолкнула руки парня и тут же съежилась от боли и тоски.

Ви ее не послушал. Придвинулся и притянул Этель к себе, спрятав ее заплаканное лицо на своей груди. Это должно было успокоить Этель, но слезы с новой силой покатились из глаз.

Ее принимают. Ее готовы слушать.

– Я больше не позволю, – уткнувшись лбом в плечо Ви, шепнула она, – не позволю никому умереть. В этом мире слишком много боли. Я хочу это исправить. Хоть немного.

– Иногда, чтобы мир стал лучше, кто-то должен умереть, – холодно произнес Ви, и Этель резко отстранилась.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Нерешительная зелень против твердого золота.

– Зло – сорняк, который нужно вырывать с корнем, – Ви заговорил первым. – Твои родители были бы живы, если бы тот урод, который в вас въехал, сдох где-то по дороге. Разве я не прав?

Этель хотела возразить, но не нашла ни одного аргумента, который бы убедил даже ее саму. Она понимала, что Ви прав, но не хотела признавать это вслух. Боялась, будто сорвавшаяся с уст истина очернит ее душу. Но разве мысли – не первый росток тьмы?

Ви сделал вид, что не задавал свой вопрос. Этель сцепила ладони в замок и уложила их на коленки. Чтобы сбежать от одних мыслей, она снова окунулась в другие – о своем прошлом.

Она многое рассказала Ви о том ужасном дне, что омрачил всю ее жизнь. Многое, но не все. Было кое-что еще, о чем Этель раньше никогда не заговаривала. Однако сейчас ей безумно хотелось выплеснуть всю боль, выжать из памяти каждое, даже незначительное воспоминание, как гной из раны.

Может, тогда наступит долгожданное исцеление?

– Знаешь, тогда в машине я словно на какое-то время рухнула под лед и очутилась в зеркальном отражении нашего мира. Абсолютно таком же, но… пугающем, неестественном. Я видела, как оно утаскивает моих родителей. Звучит странно, но тени сомкнулись на них, как цепи, не выпуская. Я была уверена, что меня эта страшная иллюзия тоже проглотит…

– И что с тобой случилось? – В глазах Ви читался неподдельный интерес. Он жадно ловил каждое слово Этель, и она искренне не понимала, чем заслужила такое внимание. Тем более теперь, когда она говорила о бреде, в который ухнула, отключившись.

– Я сидела в машине, и из сиденья вылезли кукольные руки. В детстве я очень любила игрушки и особенно кукол, поэтому на удивление не испугалась, хотя понимала, что меня сейчас схватят.

– Тебя не схватили, – совершенно серьезно и уверенно проговорил Ви, и Этель чуть не спросила: «Откуда ты знаешь? Это ведь мое видение. Мой бред».

– Меня коснулись, – вспомнила она. – И вытолкнули обратно. Я даже не поняла, как это случилось. Просто раз! Будто кто-то в ладоши хлопнул.

– Изнанка коснулась тебя, отвергнутая смертью, – пробормотал Ви себе под нос. Он сказал что-то еще, но Этель не разобрала ни слов, ни их смысла.

– Изнанка? – эхом повторила она и утерла слезы тыльной стороной кисти. – Ты про что?

– У всего есть обратная сторона, просто большинство ее не видит, – задумчиво ответил Ви так, будто это было чем-то повседневным и простым. Но Этель его не понимала.

– У всего?

– Абсолютно. У мест, предметов и людей. Чтобы видеть – нужно знать. Чтобы знать – нужно однажды коснуться и выжить.

Несколько секунд Этель пыталась понять смысл сказанных Ви слов, но не могла. Это звучало как цитата из философской книги или пафосного кино.

– Не понимаю, о чем ты. Единственная изнанка, которую могу представить, – это изнанка одежды, – нервно прыснув, Этель дернула край платья. Она пыталась улыбаться, но губы дрожали, а бегающий взгляд выдавал панику.

– Изнанка – зеркало нашего мира, показывающее истину. Изнанка – это то, как Мир видит Нас. То, какими эмоциями, мыслями и чувствами мы наполняем его и самих себя. Изнанка – это мир, которого люди заслуживают. Персональный ад или рай.

Этель замутило. Ее пугало, с каким торжественным видом Ви говорил абсолютно странные вещи. В его глазах не промелькнуло ни искры озорства, на губах – ни тени улыбки. Он смотрел на Этель прямо и серьезно, ожидая ее реакции.

– Звучит как какой-то бред, – мотнула головой она, не найдя в себе сил соврать. Этель не поняла ничего из того, что Ви сказал. Смысл притворяться, будто она согласна или вовсе восхищена?

– Это не бред, – нахмурился Ви.

– Тогда это метафора? – предположила Этель. – Что-то вроде «глаза – зеркало души». «Изнанка – зеркало мира»? Только если в глаза всегда можно заглянуть, то где искать эту твою изнанку?

Ви щелкнул языком, а Этель почувствовала себя в чем-то виноватой. Она прикусила губу и понуро опустила голову. Этот разговор заставлял чувствовать себя ненормальной. Или же считать, что оказалась в темном парке наедине с сумасшедшим.

Что из этого хуже?

– Изнанку не нужно искать. Она всегда рядом, существует параллельно и незримо. Незримо… Для тех, кто не такой, как мы с тобой.

Кожу усеяли мурашки, а Этель показалось, будто холодные пальцы забрались под одежду и теперь гладят дрожащие плечи, перебирают выступающие ребра, как струны, и скользят по бедрам. Только вот ее никто не касался. Ви сидел на расстоянии вытянутой руки, не сводя с Этель тигриных глаз.

– И что же делает нас с тобой такими необычными, отличающимися от остальных? – слова шли тяжело. Каждое выходило из горла так, будто было осколком стекла. Они раздирали голосовые связки, резали язык и нёбо. Говорить больно, но молчать – еще невыносимее.

– А ты до сих пор не поняла? – в темноте Этель с трудом различила, как удивленно выгнулись смоляные брови. А потом Ви рассмеялся.

– Ты пугаешь меня, – Этель заерзала на скамейке и отодвинулась от Ви так, чтобы он не мог ее коснуться. Это почему-то отозвалось в груди болью, а о сказанных словах она тут же пожалела.

Ви резко перестал хохотать. Потянулся в сторону Этель, но не коснулся. Кончики его пальцев замерли, так и не ужалив холодом кожу девушки.

– Жаль, – совершенно искренне и печально вздохнул он. – Я не хочу тебя пугать. Я хочу нравиться тебе. Мы уникальны. Это наша кара и наш дар. Это то, что связывает нас…

– Хватит! – Этель оттолкнула протянутую руку Ви и резко вскочила на ноги.

Ви изумленно взирал на Этель снизу вверх. В эти мгновения замешательства он казался беззащитным, потерянным и одиноким. Этель с ужасом осознала, что это зрелище отзывается в груди болью. Похоже, слова Ви уже успели въесться в сознание, ведь оно действительно считало парня чем-то родным.

«Мы уникальны. Это то, что связывает нас».

– Пожалуйста, – голос звучал так, будто Этель часами рыдала, прежде чем заговорить, – прекрати. Мне страшно…

– Я думал, что нравлюсь тебе, – безобидно напомнил Ви и жалобно склонил голову. – Ты обманула меня?

– Я…

Слова встали поперек горла. Этель запуталась.

Здравый смысл говорил, что она не знает Ви. Симпатии даже не из чего родиться. Но что-то глубоко внутри, будто пойманное тонкой струной, что соединяла души, тянулось к Ви и уже любило. Это неестественно, но оттого не менее реально.

Связаны. Связаны. Связаны.

Этель как никогда остро ощущала, что в ней действительно есть что-то неправильное для привычного мира, но важное для Ви. Это одновременно причиняло боль, пугало и внушало трепет.

– Ты нужна мне, – сказал Ви прямо, и она невольно вздрогнула.

Рука Этель взметнулась, ладонь сжалась в кулак и легла поверх ее тяжело вздымающейся груди. Костяшками пальцев Этель ощущала, как часто бьется сердце.

Слова Ви в равной степени могли быть признанием слабости, просьбой быть рядом или откровением – «я использую тебя». Этель понимала это, а потому нашла в себе силы ответить:

– А мне нужна правда.

Ви встал, приблизился, но замер на расстоянии вытянутой руки. Теперь свет фонаря иногда касался его лица. Это происходило, когда ветер качал тяжелые зеленые ветви. Миг – и на бледном лице мелькнула улыбка, которая тут же снова утонула в тени.

– Я все расскажу тебе, но не сегодня.

Этель хотела возразить, но не стала. Для одного вечера она и так узнала слишком много, и далеко не все укладывалось в голове. Ей нужно время, чтобы успокоиться и все обдумать.

К тому же уже поздно. Парк закроют в полночь, до которой остался час. Этого времени явно не хватит, чтобы обсудить Изнанку и выпытать у Ви правду. Что именно их связывает? Почему? И во что это теперь может вылиться?

– Обещаешь рассказать?

– Клянусь. Когда придет время.

– Ты как фокусник из того старого шоу, – задумчиво улыбнулась Этель, вспоминая, как в далеком детстве, которое было будто в прошлой жизни, сидела на ковре у телевизора. – Он тоже раскрывал все тайны только после всего представления.

Каспер бы рассмеялся. Он придумал бы забавную шутку или предложил пересмотреть некоторые серии. А может, даже все сезоны… Но Ви продолжил сверлить Этель ничего не выражающим взглядом.

– Думаешь, все, о чем я тебе рассказал, – просто фокусы?

Помня горький опыт с Диснеем, Этель не стала спешить с ответом. Похоже, Ви и это шоу не знает, а если Этель попытается рассказать, – обидится. Он ведь работал фокусником, выступая в театре. Наверняка поймет ее как-то не так.

Чем дольше Этель пыталась придумать подходящий ответ, тем тяжелее это становилось. Когда она уже была готова поддаться отчаянию и просто махнуть рукой, Ви внезапно улыбнулся:

– Знаешь, а ведь ты в чем-то права.

Этель облегченно выдохнула и на радостях даже не стала возражать, когда Ви вновь взял ее за руку.

– Парк скоро закроется, – напомнил он, утягивая прочь от опустевшей скамейки. – Тебе нужно уходить.

– Проводишь меня до дома?

Ви шел чуть впереди, а потому Этель увидела, как парень качнул головой.

– Прости. Пока не могу.

Он остановился под фонарем и развернулся так резко, что Этель стукнулась носом о его грудь. Удар вышиб из головы обиду и досаду на парня, который прямым текстом сказал: «Извини, но посреди ночи с окраин Фирбси ты будешь добираться одна».

Этель ойкнула, но отстраниться не успела. Ви поймал ее лицо в тиски холодных ладоней и осторожно приподнял, заставляя взглянуть себе в глаза. В желтом свете фонаря они отливали луговым медом, сверкающим под солнцем.

– Я безумно хочу пойти с тобой, но пока не могу. Но обещаю, Этель, скоро я всегда буду рядом с тобой. Я стану свободен благодаря тебе, и тогда нас ничто не разлучит.

«И что это значит?» – чуть не выпалила Этель, но приоткрыла рот и тут же опомнилась. Ви не ответит. Ему нравится сыпать загадками.

Клятый фетишист.

Этель кивнула, и они двинулись дальше по тропинке. Когда дорожка почти кончилась, а из-за деревьев показались аттракционы и палатки с сахарной ватой, Этель резко замерла. Там впереди мелькнуло красное платье Ронды.

– Ви, погоди, – тихо позвала Этель и торопливо спряталась в тени.

Он недоуменно нахмурился, но без вопросов проследовал за девушкой в темноту, прочь от островков фонарного света.

– Прокатишься со мной на катамаране? – нервно теребя браслеты, предложила Этель.

Стоять в темноте и ждать, пока Ронда уйдет, – так себе выход. Идти напролом – совсем не вариант. А вот к пруду Ви пойдет с радостью. Он ведь не зря про него сегодня спрашивал?

И действительно, стоило Этель договорить, как глаза парня вспыхнули интересом и нетерпением. Он даже ответить забыл – просто взял Этель за руку и потащил в сторону водоема.

Когда Этель осмелилась обернуться, сестры уже не было видно.

У пруда никого не оказалось. В палатке персонала тоже никого не было. Все катамараны покачивались у берега, привязанные к коротким металлическим столбикам.

Может, сходить к аттракционам и позвать кого-нибудь ответственного?

Пруд прятался за стеной деревьев, которая отделяла это укромное место от прочей территории. Музыка, шум каруселей и голосов доносились сюда далеким эхом. Никто не узнает, если они с Ви просто покатаются и уйдут.

Не успела Этель удивиться промелькнувшей мысли, как Ви заговорщически улыбнулся:

– Не наша вина, что контролер ушел раньше времени.

Между его пальцев что-то сверкнуло. Не то нож, не то ключ. Этель не стала возражать, когда Ви отвязал один из катамаранов и галантно помог ей забраться на «борт».

Если бы Этель возмутилась, это было бы лицемерием. Ви предложил ровно то, о чем она сама подумала, но не решилась сказать вслух. Все-таки есть в них что-то общее…

– Садись удобнее, – Ви, стоя на берегу, подтолкнул катамаран, чтобы тот ушел с мелководья, а потом разбежался и запрыгнул сам. Плот качнулся, Этель взвизгнула, а Ви заливисто рассмеялся.

– Не бойся! – Он приобнял ее, успокаивая, и притянул к себе.

Его руки не грели, да и сам Ви явно замерз в футболке. Однако в груди Этель потеплело, как после глотка чая.

Механизм заскрипел, когда Ви закрутил педали. Катамаран сдвинулся с места и поплыл к центру пруда. Черная вода приятно шелестела, а по ее бархатной глади плыли разноцветные огоньки. В зеркале пруда отражались вовсе не звезды, а искры аттракционов. Яркие вышки и мертвые петли горок вонзались в небо, озаряя его всеми красками радуги.

Вокруг – никого, и Этель могла бы спросить у Ви о чем угодно. Но сейчас ей было просто спокойно и хорошо. Рушить приятный момент лишними словами не хотелось, и Этель прикрыла веки, наслаждаясь тишиной.

Ви тоже молчал, напоминая о своем присутствии лишь тем, что поглаживал руку Этель. Она улыбнулась, подумав о том, что Ви нравится ее касаться. Как он сказал при встрече? Ему приятно ее тепло?

– Что ты делаешь? – Ви крепче стиснул ладонь Этель, когда она вдруг встала во весь рост.

Плот качнулся, а Этель взмахнула свободной рукой, ловя равновесие. Ви тут же дернулся вперед, готовый поймать девушку, но она справилась сама.

– Упадешь же!

– Я стою! Все хорошо, – заверила Этель и высвободилась от касаний Ви. – Просто я никогда не ощущала такого спокойствия. Тут так тихо и пусто…

Ви понимающе кивнул, но было в этом что-то печальное. Этель закрыла глаза и раскинула руки. Ви больше не держал ее, плот мерно качался, и Этель казалось, будто она парит над водой. Тело окутало легкостью, все мысли испарились, и впервые за долгое время Этель вдохнула полной грудью.

А потом…

– Этель!!! – чужой вскрик пронзил тишину так резко, что девушка вздрогнула.

Она взмахнула руками, пытаясь поймать равновесие, но катамаран будто выдернули из-под ног. Все произошло слишком быстро. Всего доли секунды, но Этель увидела их кадрами бегущей кинопленки. Тело накренилось, ноги подкосились, руки безрезультатно стали цепляться за воздух в поисках опоры.

– Держись! – Ви ринулся вперед, пытаясь поймать Этель, но сделал только хуже. Его порывистое движение еще сильнее качнуло катамаран, и Этель рухнула в воду.

Всплеск холодной воды – мгновение, в которое Этель еще видела звездное небо и напуганного Ви, что навис над прудом. А затем черная гладь сомкнулась, хороня под собой.

«Не дыши!» – приказала себе она, но вода уже залилась в нос и горло. Этель билась как зверь, пойманный в тиски, но это никак не помогало. Всплыть не получалось из-за паники, которая делала движения рваными и хаотичными.

«Успокойся. Это пруд, а не болото! – напомнила она себе и открыла глаза. – Просто успокойся».

Но слушать глас рассудка оказалось сложнее, чем Этель думала. Ледяная паника сковала тело, когда в мутной воде Этель разглядела руки. Черные, будто обгоревшие, гнилые и раздутые, они тянулись со дна и слегка раскачивались, словно водоросли.

Этель передернуло. Собственное тело отказывалось слушаться и сделало вдох. Легкие заполнились водой, а грудь расплющило от тупой боли. Однако даже муки удушья не смогли привести Этель в чувство и прогнать мерзкую галлюцинацию.

Это все кажется. Кажется. Кажется!

Но эти надежды испарились, когда несколько рук схватили Этель за лодыжку. В глазах темнело, легкие горели, а горло, казалось, сейчас лопнет от заполнившей его воды.

– Забери нас, – пропела вода, но Этель знала, что говорит с ней вовсе не пруд. – Помоги нам! Проведи через разлом!

Она дернула ногой, и мертвые пальцы отпустили. А затем кто-то с силой вытянул ее из воды.