Читать книгу "Театр кошмаров"

Глава 23
Этель

Этель вынырнула из видения, которое прожила в чужом теле. Теперь ей требовалось время, чтобы вновь окончательно влиться в собственное. Она словно долго носила жмущие туфли, а потом сменила их на комфортные кроссовки.

– Что это было?

Этель подняла глаза, чтобы встретить печальный взгляд Ви. Грудь сковало болью, которая сдавила легкие и сердце своими жесткими холодными пальцами.

– Правда.

Ви выпустил ладони Этель из своих, и ее руки безвольно опустились вдоль тела. Парень продолжил смотреть ей в глаза, настороженно и тревожно.

– Теперь ты знаешь все.

Этель заметила, как дрогнул острый кадык. Ви тяжело сглотнул, хотя, она уже поняла, он не нуждался в этом.

Ви мертв. Дважды. Он даже не человек, а…

– Ты – Изнанка самого себя, – шепнула Этель, и ее глаза наполнились слезами.

– Я уже не знаю, кто я, – слабо пожал плечами Ви. – Я так долго брожу здесь, что уже, наверное, стал Изнанкой самого театра.

Напуганная правдой, Этель всхлипнула. Ви потянулся к щеке девушки, чтобы поймать хрустальные капельки, готовые вот-вот скатиться, но остановился. Убрал руку и отступил на шаг. Его лицо при этом переменилось, обратившись в страдальческую маску.

Этель захотелось стереть эту боль с его лица. Ви и так испытал ее слишком много при жизни и продолжил мучиться после смерти. Но едва эти мысли проскользнули в голове, Этель себя одернула.

Ви не мученик. Он убийца.

– Я пойму, если ты уйдешь, – отступил во мрак Ви. Там его не касался свет призрачных алых бутонов.

Теперь Этель знала, что они такое. Не диковинная гирлянда, не интересный светильник. Изнанка, рожденная из воспоминаний Ви о его матери.

– Я не уйду, – решила Этель и неуютно поежилась.

На самом деле, она ужасно хотела сбежать. Какая-то ее часть даже жалела, что Ронда уже куда-то ушла. Так бы у Этель был повод оставить театр и уйти вместе с сестрой.

Однако правда легла на плечи грузом ответственности. Этель не может сбежать, потому что она Зрячая – человек, обманувший смерть и выигравший за это редкий дар.

Если Этель может закрывать разломы, то способна лечить от них людей. Если она обладает даром проносить сквозь расщелины предметы и существ, то сумеет прекратить страдания Ви. Нужно лишь найти его Якорь – кольцо с камнем, выкраденным с той стороны, – и вернуть в разлом. Тогда Ви, если верить видению и Кэтлин, утянет следом. Оковы этого мира спадут, и он станет свободен.

– Ты ведь поделился всем этим со мной не просто так, верно?

Ви положил руку на грудь, словно накрывая ладонью сердце. Романтичный, милый жест… Но Этель будто громом поразило, когда на пальце Ви что-то блеснуло.

Кольцо!

Точно такое она видела у Амелии. Из-за него была убита Кэтлин. Хотя нет. Не точно такое. Это оно и есть. Наверное, Амелия носила камень не снимая, а после ее смерти кольцо наверняка затерялось где-то между рядами или досками, а Ви его нашел.

– Я хотел, чтобы ты приняла меня, – не замечая искры узнавания, промелькнувшей в зеленых глазах, проговорил Ви. – Знаю, рассчитывать на то, что ты полюбишь призрака, глупо, но все же…

– Прекрати врать! – перебила Этель. – Я не идиотка! Что тебе от меня действительно нужно?

– Какие злые слова, – жалобно пролепетал Ви. – Я говорю о любви, а ты кричишь о сделке.

– Какая любовь? – нервно фыркнула Этель. – Я ни за что не поверю в то, что бессмертному вскружила голову слепая на один глаз девчонка с изрезанным лицом!

Она ткнула пальцем на ту половину лица, что походила на хэллоуинскую маску. Может, Этель и привыкла к такому своему отражению. Может, к нему привыкли близкие. Но еще ни один, даже самый простой, парень не смотрел на нее влюбленными глазами.

А Ви живет не первую сотню лет. Он повидал разных девушек, пусть и никогда не мог их коснуться, не пометив разломом. Далеко не лучший способ сказать о своей симпатии… Даже самая чистая душа, способная справиться с собственными демонами, возненавидит того, кто ранил ее, надеясь быть замеченным.

– Для меня ты особенная.

– Потому что я Зрячая! Потому что я единственная могу тебя видеть и помнить, не страдая от разлома. Потому что меня можно использовать, ведь я ничего не смыслю ни в своем даре, ни в проклятой Изнанке!

С каждым словом Этель говорила все громче. Сил молчать больше не оставалось. Несмотря на то что Ви многое показал Этель, у нее было еще море вопросов.

Ви пугал. Своими способностями и неестественной природой. Не человек – чудовище из отражения этого мира.

Так Этель старалась думать, чтобы заставить себя поскорее задать все вопросы и сбежать. Но какая-то ее часть отказывалась бояться Ви и не собиралась его презирать.

К своему ужасу, Этель понимала того, кого сама мысленно назвала чудовищем. Она чувствовала его боль как свою собственную. И что самое отвратительное – Этель не могла искренне осуждать Ви.

Она поймала себя на мысли, что окажись на месте Ви сама, поступила бы так же. Как можно пощадить того, кто держал в подвалах тринадцать безумно долгих лет? Как можно простить тех, кто своим интересом поддерживал существование мерзкого шоу и продлевал твое заточение?

Ведь, если подумать, это вовсе не Мадам держала Ви и других артистов, а зрители. Не будь их, не стало бы и шоу.

«Опомнись!» – глас рассудка, как разряд электричества. Этель дернулась и тяжело задышала.

Ви это заметил и потянулся к Этель, но она отшатнулась, боясь его касаний. Боясь наслаждаться ими и желать новых.

Хватит кормить собственную тьму! Нужно узнать все необходимое и уходить.

– Изнанка, – Этель покосилась на свежий разлом, проделанный Ви совсем недавно. – Что она в самом деле такое? Откуда взялась? Почему вообще появились разломы? Ты сам-то знаешь?

Ви неопределенно качнул головой. Серебряные колечки в его ухе холодно блеснули, ловя тусклый свет лиан, что тянулись из другого мира.

– Я могу лишь предполагать, – развел руками Ви и шумно вздохнул.

Этель нахмурилась. Интересно, Ви дышит по привычке или намеренно пытается казаться живым?

– Ты видела все, что я сам помню о себе.

Ви коротко глянул на Этель, дождался ее кивка и продолжил:

– Значит, ты слышала слова Кэтлин о естественных разломах. В местах, пропитанных сильными эмоциями, сильная Изнанка. Там разломы возникают сами по себе, и порой они не фантомные.

– Вот почему люди видят на кладбищах призраков, – догадалась Этель, а Ви кивнул:

– Эти «призраки» – истинные видения, привязанные к месту естественного разлома. Даже Зрячим быть не нужно, чтобы увидеть.

Откуда берутся Зрячие, Этель знала на собственной шкуре. Разницу между истинными и фантомными видениями тоже уяснила. Однако сам Ви не укладывался в намеченные правила.

– Ты похож на истинное видение. Ты привязан к своему разлому, к театру, – пожевав в раздумьях губу, выдала Этель.

– А еще меня могут видеть даже те, кто Зрячим не является, – согласился Ви, однако Этель мотнула головой:

– Но простые люди быстро тебя забывают и не могут коснуться, – рассуждала вслух она. – Ты что-то среднее между Истиной и Фантомом.

– Это из-за Якоря, – Ви поднял руку, демонстрируя кольцо. Все-таки Этель не ошиблась. Это тот самый камень с Изнанки. – Привязав меня не к живому человеку, а к месту, он извратил мою природу. Я сам до конца не понимаю, что я такое. Знаю лишь, что не могу далеко отходить от театра, что сохранил способности Странника, но утратил крохи дара Зрячего. Создавать истинные видения хотя бы на пару секунд мне больше не под силу.

– Ты пытался уйти от театра?

– Разумеется.

– И как? – спросила Этель и тут же об этом пожалела.

– Каждый раз все кончается одинаково – визитом к моему драгоценному пруду.

Золото глаз потемнело. Ви насупился и отвернулся. Этель видела, как под острыми скулами движутся желваки, выдавая напряжение.

– Я знаю границы своей клетки, – наконец добавил Ви. – Если пытаюсь их пересечь, меня отбрасывает в тело.

Тело.

Органы в животе мерзко закопошились. Это грубое слово – лучшее напоминание о том, что Ви – труп. И пока он вроде стоит перед Этель, на самом деле его тело, напичканное камнями, гниет где-то в пруду.

– Оно почему-то не разлагается, хотя уже больше века прошло, – буднично заявил Ви, будто ответив на мысли Этель. – Наверное, это все из-за него.

Ви слабо кивнул на свою руку и перебрал пальцами в воздухе, будто играл на незримых струнах. Кольцо приковало взгляд Этель и поглотило ее мысли. Как отнять Якорь у Ви?

Ви смотрел на нее с затаенной надеждой, точно ожидая чего-то. Этель не смогла вынести этот прямой взгляд и отвернулась к залу, укрытому покрывалом тьмы.

Она сощурилась, всматриваясь в пространство над рядами затертых кресел. Сейчас обивка на них была хоть и потрепанная, но явно не та, что пережила пожар, устроенный Ви. Сейчас о нем вообще мало что напоминало – «Юстина» преобразилась после множества реставраций.

Однако ни один мастер не мог залатать то, что высматривала и не находила Этель.

– В твоих воспоминаниях Изнанка практически лилась сквозь разлом, а сейчас я его не вижу. Что случилось?

Она не посмотрела на Ви, но знала, что он улыбнулся.

– Угадай, – предложил он мягко и нежно. Убийцы так не разговаривают.

– Ты говорил, что разломы способны закрывать только Зрячие, – вспомнила Этель. – Выходит, здесь был кто-то… вроде меня?

Ви долго молчал, и Этель обернулась. Она тут же вздрогнула, когда оказалось, что Ви стоял слишком близко. А она даже не услышала, как он подошел.

– Нет, ты единственная, – сказал Ви ласково и чуть склонил голову набок, точно любуясь девушкой. Потом он будто опомнился, выпрямился и поправил сам себя: – Точнее, первая. Других Зрячих я не встречал в этом театре.

– Тогда куда делся разлом? Они способны затягиваться?

Этель взглядом нащупала совсем свежую расщелину в пространстве. Ви открыл ее, чтобы показать свои способности, и в зале эта прореха между миром и его отражением была единственной.

– Нет, – весело отмел догадку Ви. – Разломы никогда не исчезают сами. Даже на тех людях, которые сумели примириться со своей Изнанкой, они остаются навсегда. Просто наружу ничего не лезет.

Сказав это, он радостно хохотнул. Точь-в-точь ребенок… Только шутки у него не глупые и наивные, а злые.

Этель молчала, пытаясь перебороть страх и отвращение, что червями вились в душе. Подумать только, парень, который казался ей милым и романтичным… обезумевший мертвец. А все ее искорки чувств – всего лишь магнетизм разных полюсов.

Отвергнутая и выкраденная жизнь.

– За годы моего существования разлом сам по себе расширился, – так и не дождавшись верной догадки Этель, Ви сам дал ответ на свою загадку. – Вся территория театра, весь парк – все здесь стоит на естественном разломе.

Сердце ушло в пятки. Пазл, который Этель складывала вслепую, становился все более полным. Только картинка, которая представала перед взором, Этель совсем не нравилась.

Вот почему парк воздвигли всего за ночь. Вот почему не было никаких афиш. «Жерло» – материализованная смесь чувств, что долгие годы питали это место.

Жажда впечатлений. Веселье, перетекающее в страх, а затем – в эйфорию. Адреналин.

– Весь парк – огромная Изнанка, Этель. Истинное видение.

– И оно возникло из-за тебя.

– Я бы так не сказал. Но, может быть, я положил ему начало, – признался Ви и с задумчивым видом приласкал кончиками пальцев один из призрачных алых бутонов. – Честно говоря, не думал, что такое возможно… Но Изнанка этого места сама по себе достаточно сильная. Возможно, однажды разлом здесь все равно бы возник. Я просто удачно ускорил процесс.

– Удачно? – голос сорвался на шепот.

– Парк привлек сюда людей. Благодаря этому я встретил тебя, – Ви с нежностью перевел взгляд на Этель. – Знаешь ли, провести больше века в одиночестве – жестокое наказание. Даже для таких выродков, как я.

– Ты не… – начала Этель, но прикусила язык.

Зубы заболели от того, как сильно Этель их стиснула.

Ви ухмыльнулся, и Этель поняла, что он догадался. Догадался о том, что каким бы монстром ни был, он сумел отвоевать себе кусочек ее сердца. Даже если сделать это удалось лишь благодаря их странной связи.

– Как ты смог уладить юридические вопросы с парком? – перевела тему Этель. Этот вопрос был не столь важным, но все же пришел в затуманенную голову одним из первых.

Ви вопросительно нахмурился, а в его взгляде застыло недоумение. Этель щелкнула языком, ощутив укол стыда. Ви знает о современном мире лишь то, что может услышать или увидеть, не покидая территорию театра. Его знания далеки от идеала и очень поверхностны.

– Сюда не приходили люди, которые хотели… хм… Убедиться в законности открытия парка? – поправилась Этель и облегченно вздохнула.

Теперь Ви ее понял.

– Приходили. Вопрос решен, – на его лице блеснула острая улыбка.

Этель не составило труда догадаться, что значит радость Ви. Он снова использовал Изнанку в своих целях и провернул это настолько хорошо, что парк не просто оставили открытым – сюда начали нанимать работников и приглашать волонтеров.

– Да, за годы своей смерти я отточил навык подчинения Изнанки, – похвалился Ви и сразу же продемонстрировал свои умения.

Он подмигнул, и клетчатая рубашка на нем вдруг сменилась на черный сюртук, расшитый золотом. Точно в таком Ви был в тот день, когда открыл разлом, устроил пожар, убил не один десяток людей, а потом умер и сам. Во второй раз.

– Жаль только, что мне подчиняются не все видения.

Этель не понимала, какое чувство сильнее – страх или восхищение перед мощью Ви.

Заточенный в этом месте, он трансформировал его в идеальную территорию, где может устанавливать собственные правила. Парк – истинное видение, но здесь все стоит на Изнанке, которой Ви научился управлять. Вот почему Дарен говорил о «Театре кошмаров», который помнил только он сам.

Ви нанес удар и заманил Йоркера в фантомную ловушку, чтобы поиздеваться.

Вспомнив о Дарене, Этель вспомнила и о том, почему не ушла из театра сразу. Она должна помочь другу Каспера. И пусть Ви говорил, что «достойные» люди могут победить свою истинную суть и выжить, не захлебнувшись в ней, Этель понимала, что Дарен на это не способен.

Он слаб, напуган и в отчаянии. Этель видела Дарена всего пару раз, и разговаривали они не так много, но она не сомневалась, что внутреннюю борьбу Йоркер уже проиграл. У него не было сил сражаться с самим собой. Она видела это в потухшем взгляде, слышала в тихом, слабом голосе.

Если Этель ему не поможет, Дарен умрет.

– Ви?

– Да, мое солнце?

От этого обращения сердце екнуло. Этель стиснула ладони так, что ногти впились в кожу, и спросила:

– Что убивает раненных Изнанкой?

Мечтательная улыбка Ви резанула душу бритвой. Почему такие вещи его радуют?!

– Мне нравится, что ты задаешь много вопросов. Но, увы, не могу дать на них достойный ответ, – он картинно смахнул несуществующую слезу с сухой щеки. – Я ведь не ученый и об Изнанке знаю только то, что успел понять по своему опыту.

«Ты убил сотни людей», – хотела язвительно напомнить Этель, но одумалась. Ви – не тот, кому стоит дерзить. Он все еще может в любой момент вывернуть наизнанку саму Этель, что бы он ни говорил о любви.

– Их убивает страх?

– Я склоняюсь к тому, что их убивает вырванный кусок души.

– Выходит, Изнанка – это душа?

Ви пожал плечами и невинно улыбнулся:

– Кто знает? Может быть. Но мне кажется, что так и есть. У всего ведь должна быть душа, правда? Тем более у человека.

Если так, то вполне ясно, почему люди умирают. Невозможно жить с вырванным сердцем. Этель была уверена, что с душой дела обстоят точно так же. А потому она должна как можно скорее запереть Изнанку Дарена там, где ей самое место. Нужно закрыть разлом.

Этель решительно подошла в центр утопающей в полумраке сцены. Там виднелась недавно открытая Ви прореха. Этель захлебывалась в сомнениях, но все же набрала полную грудь воздуха, собираясь с силами.

Что она должна почувствовать? И чего будет стоить ошибка?

– Что ты делаешь? – Ви с интересом наблюдал за Этель, но подойти, к ее облегчению, не решился.

– Тренируюсь.

Этель закрыла глаза и сосредоточилась на своих чувствах. Сначала ничего не получалось, но вскоре Этель поняла, что пространство вокруг ощущается вовсе не одинаково. Ее окутывала прохлада, воздух вокруг точно вибрировал.

Следуя за этой мыслью, Этель нащупала свежую брешь. Словно щель, сквозь которую тянулся сквозняк, через эту прореху в мир заглядывала Изнанка. Этель открыла глаза и увидела, что кончики ее пальцев действительно лежали на границе миров. Внутри закопошилось опасное предвкушение, а все тот же внутренний голос подначивал: «Шагни в разлом. Интересно ведь посмотреть, каков он – настоящий мир без лживых оболочек?»

Этель стряхнула с себя пугающее наваждение и, не давая себе время на раздумья, схватила край свежего разреза. Пальцы соединились в пустой кулак, ухватив лишь воздух. Разочарование уже закралось в душу, но Этель все равно потянула, не разжимая ладонь.

Воздух тихо затрещал, издавая такой звук, будто кто-то трет друг о друга два осколка стекла. Края разлома становились все ближе, а ощущение рвущейся наружу Изнанки – слабее. Не прошло и минуты, когда зияющая рана пространства затянулась.

Этель изумленно смотрела на безупречный холст – темнота зала, на которой больше не выделялся разрез. Она не верила, что закрытие разлома далось ей так легко, практически без усилий. Этель будто родилась с этим даром, отточенным до совершенства. Ни усталости, ни напряжения. Только гордость собой.

Ви зааплодировал, привлекая к себе внимание. Этель медленно обернулась, уже думая над тем, что пора уходить. Она надеялась, что закрыть разлом на живом человеке будет так же просто. Нужно найти Дарена.

– Очередное подтверждение твоей уникальности, любовь моя.

Этель стиснула зубы, чтобы не скривиться. Но сердце предательски забилось чаще, а на щеках выступил румянец. Вопреки логике и тому, что правда о Ви – пугающая и жестокая, Этель не могла подавить в себе необъяснимые чувства к нему.

– Чего ты хочешь, Ви?

Улыбка исчезла с его лица. Ви несколько секунд смотрел в глаза Этель, будто считывая ее эмоции. Она выдержала этот взгляд, и тогда Ви подошел. Этель стоило огромных усилий не сорваться с места или не попятиться. Она представила, что ноги вросли в пол, и дождалась, когда Ви медленно приблизится.

– Этель, – мягко шепнул он, проведя кончиками пальцев вдоль контура ее лица, но не касаясь кожи.

А затем опустился на колени, снял с пальца кольцо и протянул украшение ей.

– Умоляю, – желтые глаза уязвленно смотрели на нее снизу вверх. Ви казался таким беззащитным. Но Этель знала – это иллюзия. – Стань моим Якорем в этом мире.

Сказав это, Ви закрыл глаза, будто боясь увидеть отказ во взгляде Этель быстрее, чем она скажет свое жесткое «нет». Он не опускал рук, в пальцах которых крепко сжимал тонкий металлический обруч, обнимающий блестящий в тусклом свете камень.

«Давай! Возьми его! – подталкивало сознание. – Ты ведь хотела получить камень! Просто кинь его в разлом, и всему конец!»

Но Этель мешкала.

Сердце заходилось бешеным ритмом. Паника сдавила горло. Что делать?!

Ей нужно помочь Дарену и, возможно, Ронде. Но что, если ее союз с Ви отразится на способностях Зрячей? И что, если он отразится на самой Этель? Она ведь знает только то, что позволил знать о себе и об Изнанке Ви. Да, он не утаил даже мерзких подробностей своего прошлого, но это могло быть простой манипуляцией.

Какую власть над Этель получит Ви, если она согласится отдать ему половину своей жизни? А если не согласится, но все равно возьмет кольцо… Что будет?

– Мне нужно подумать, – выдавила из пересохшего горла она.

Ви открыл глаза, и в золоте его радужек Этель привиделись хитрые искорки.

– Я знал, что ты так скажешь, – вздохнул он. – Но я не давлю на тебя и даю время на раздумья. Его у меня достаточно, – он грустно усмехнулся, и Этель стало больно.

Почему?..

Она не хотела чувствовать боль из-за такого, как Ви. Не хотела страдать и жалеть убийцу. Не хотела испытывать привязанность к монстру.

Не хотела. Но уже испытывала.

– Зачем тебе это?

– Этель, – Ви поднялся с колен, но от девушки не отпрянул. Напротив, он поймал ее ладонь и прижал к своей груди.

Под ребрами не билось сердце. Ви специально перестал дышать, чтобы напомнить, кто он на самом деле.

– Я хочу вспомнить, каково это, быть живым. Я хочу выйти из этой тюрьмы, – его взгляд ожесточился, когда Ви осмотрел пустынный зал. – Хочу встретить рассвет где-нибудь на цветущем лугу. Я не видел ничего, кроме этих стен и унылого пейзажа вокруг них, больше сотни лет…

Этель сглотнула склизкий ком, что встал в горле, мешая дышать. Неужели она готова расплакаться из-за Ви?! Он же просто актер. Манипулятор!

– Я хочу не просто согреваться твоим теплом, – продолжил он и поднял ладонь Этель к своему лицу. Коснулся холодными губами костяшек, а затем притянул ее к себе. – Я хочу согревать тебя своим.

Его губы почти скользнули по ее. На эти мгновения Этель перестала дышать, жадно желая, чтобы расстояние между ними испарилось. Лишь когда Ви выпустил ее из объятий, Этель поняла, насколько безнадежна.

Стало мерзко от себя. Этель загнанно посмотрела на Ви, пытаясь напомнить себе, что он на самом деле. Вырванная из мертвого тела душа. Но, глядя на Ви, она видела лишь сломленного и обезумевшего от своей боли парня, за что медленно начинала ненавидеть саму себя.

Губы Ви скривились в ухмылке. Внутренняя борьба Этель слишком явственно отражалась на ее побледневшем лице. Ее мотало туда-сюда, пока верх брала то логика, то чувства, что казались навязанными и неестественными. Но это не делало их слабее. Наоборот.

Этель нужен был лишь толчок, чтобы склониться в одну из сторон. Поняв это, она сама бросила себе спасательный круг:

– Что еще, Ви?

Он удивленно вскинул брови, и тогда Этель пояснила:

– Это ведь не единственная твоя просьба. Зачем тебе Зрячая?

«Скажи, что хочешь умереть, – взмолилась она мысленно. – Попроси меня помочь ощутить жизнь перед тем, как добровольно расстанешься с ней. Прикажи мне бросить камень в разлом».

Но Ви выбрал честность:

– Ты поможешь мне восстановить справедливость. Вместе мы уничтожим границу между реальностью и Изнанкой.

С каждым его словом Этель все больше хотелось бежать. Холод разрастался изнутри. Дыхание стало прерывистым и тяжелым. Слезы душили, но не шли из глаз.

Ви этого не замечал. Он слепо расписывал, каким прекрасным будет мир, если в нем выживут лишь достойнейшие. Не будет зла и несправедливости. «Гниль убьет себя сама».

– Подумай, Этель, – снова предложил Ви, протягивая ей кольцо. – Я буду ждать.

Она не помнила, как выбежала из театра.