Читать книгу "Театр кошмаров"

– Уходи.

Он произносил это слово автоматически, не задумываясь. Каспер словно забыл все другие фразы, и вместо «Прошу, не оставляй меня одного. Мне больно. Страшно. Помоги!» раз за разом повторял:

– Уходи.

И Дарен исполнил его просьбу. Нехотя вышел, оставив Каспера сидеть на полу среди осколков стекла, сгорая от боли.

«Скорая» и родители приехали одновременно. Когда мама и папа вместе с врачами влетели в комнату, Каспер смог произнести:

– Упал.

Выдавив эту лживую отмазку, он потерял сознание.

Глава 17
Этель

В то, что Ронда не разыгрывает ее, Этель сумела поверить лишь наутро, когда вошла в кухню, а сестра встретила недовольным бурчанием:

– Ныряльщица проснулась, надо же. Может, все-таки расскажешь, что делала одна ночью в парке? Да еще и на катамаране!

Этель прошило холодом. Прямо как вчера вечером, когда они обе шли по опустевшей аллее, и Ронда забыла… Забыла о Ви. Разве такое возможно? Кто-то будто заменил воспоминания Ронды, вычеркнув из ее жизни даже намеки на существование Ви.

Этель хотела бы надеяться, что сестра ее просто проверяет или шутит, но слишком хорошо знала Ронду. Она бы не осилила столь затянувшуюся игру.

– Гуляла, ждала Каспера, – скучающим тоном соврала Этель и прикусила изнутри щеку.

Если Ронда притворяется, она выдаст себя, услышав ложь. Короткая вспышка раздражения в глазах или слегка нахмуренные брови выдадут ее с головой. Но Ронда лишь укоризненно щелкнула языком:

– Я ведь просила тебя не соваться в парк.

«А Ви просил тебя не запрещать мне приходить к театру, но ты об этом забыла», – подумала Этель и, игнорируя пристальный взгляд сестры, прошла мимо нее к чайнику. В том еще хватало горячей воды на одну кружку, а вот чайные пакетики кончились. Пришлось все же подойти к Ронде, чтобы та перекинула в кружку Этель свой.

– И в кого ты такая непослушная, – в голосе Ронды отчетливо слышались интонации мамы. Всегда строгая и внимательная Ронда во многом на нее походила, но заменить мать все равно не могла. Хоть и пыталась.

– Ты вообще-то тоже вчера гуляла в парке, так что не надо тут из себя строить святую невинность, – заполучив еще пригодный для заварки пакетик, Этель упорхнула к чайнику. Так она не видела сестру и ее укоризненный взгляд, а потому говорить стало несколько легче. – Нарушаешь собственные указы. Ай-яй-яй!

– Я была там по делу.

– А я там волонтерила, пока кое-кто не вмешался, – напомнила Этель, но Ронда предсказуемо проигнорировала выпад.

Вместо того чтобы начать бессмысленно отпираться, сестра ответила:

– Вообще-то, во-первых, я детектив, хоть и на стажировке. Во-вторых, в городе люди мрут как мухи.

И, в-третьих, я тебе уже говорила, что в этом как-то замешано «Жерло».

Этель залила пакетик кипятком и обернулась к Ронде. «И что дальше?» – говорил ее колючий взгляд.

– Ты можешь послушаться меня хотя бы раз?

– Могу. Но если «только раз», то твой лимит давно исчерпан.

– Этель…

– Ронда, – повторила она уставшую интонацию сестры. Да уж. Не самый приятный разговор, да еще и ранним утром, во время далеко не самого аппетитного завтрака. Лучшее комбо и придумать нельзя!

– Просто не ходи больше в парк, ладно? Там может быть опасно.

«Может, ты и забудешь меня и мое имя, но этот приказ останется с тобой», – Этель вспомнила слова Ви и с горечью подумала, что парень был слишком самонадеян. Ронда не станет повиноваться тому, о ком даже не помнит.

Однако что-то в душе шевельнулось, подталкивая проверить.

– А я все равно пойду сегодня в парк, – заявила Этель и, искоса поглядывая на Ронду, прошествовала к холодильнику. Пустота в нем не удивила, а вот долгое молчание сестры – сбило с толку.

– Этель, я ведь тебе говорила…

– И что? – Она хлопнула дверцей холодильника, и с нее на пол упал магнитик – аляповатый цветок, в центр которого было приклеено старое фото. На уже пожелтевшем от времени снимке рыжая девочка сидела рядом с новорожденной сестрой.

Из-за этого зрелища стало тошно от самой себя. Этель подняла с пола магнит, прикрепила его на место и, не отводя глаз от фото, спросила:

– Запретишь мне, да? – голос звучал уже не так нервно и звонко. Этель была готова к новому запрету, а затем – к новой лжи.

Всю ночь она думала о Ви, и эти мысли – точно маятник. Ви – пугающая загадка, но Этель очень нравилось чувствовать, что докопаться до истины, возможно, подвластно лишь ей. Ви ей нравился. Нравилось, что рядом с ним она ощущала себя особенной.

Но отрицать, что с Ви что-то не так, глупо. По какой-то причине его забывают другие люди, а в каждую встречу с ним Этель видела галлюцинации. От видения со дна озера ее до сих пор потряхивало, уж слишком натуральным казался этот бред.

И все же Этель не собиралась ставить точку в общении с Ви. Она вернется в парк ради него. Узнает про Изнанку и допытается до истины – почему Ви не забывает только она?

– Этель, нет. Твое вчерашнее приключение едва не закончилось плачевно, – строго припечатала Ронда. – Я против того, чтобы ты…

Она не договорила и резко закашлялась, едва не расплескав остатки чая на затертую клеенку. Забыв о ссоре, Этель рванула к Ронде, чтобы помочь. Но сестра ее остановила. Она вскинула перед собой руку и встала из-за стола.

– Не надо, – в ее легких, точно кофейные зерна в банке, перекатывались хрипы.

Этель проводила убегающую в ванную Ронду взглядом и тяжело вздохнула, когда за спиной сестры захлопнулась дверь. Этель стеклянным взглядом уставилась на пустую тарелку и брошенную кружку.

Есть не хотелось, но Этель силой запихнула в себя бутерброд. Старый хлеб уже был жестким, а дешевую колбасу будто изготовили из кошачьего корма. Это только ухудшило настроение и окончательно убило аппетит.

Из-за шума воды Этель не услышала, как, пока она мыла посуду, из ванной выскользнула Ронда. И, судя по тому, как Бу вился у закрытой входной двери, его хозяйка уже убежала по делам. Даже не попрощалась и не оставила очередное занудное напутствие: «Не суйся, куда не надо!»

Ну и пусть. К чему повторять одно и то же? Тем более ответ Этель не изменится. Она все равно поступит так, как и планировала. Уж слишком много вопросов к Ви у нее возникло после вчерашнего вечера.

Думая об этом, Этель вошла в ванную комнату. Девушка наклонилась над раковиной и уже потянулась к кранам, как вдруг замерла. На серебристой поверхности одного из них ярко выделялось рубиновое пятно крови.

В груди точно разверзлась черная дыра, холод которой заставил все органы сжаться в клубок. Этель не могла отвести глаз от крохотного пятнышка, которое сестра забыла стереть. Раковина сияла чистотой, от нее пахло моющим средством. Ронда вычистила почти все следы внезапного недуга, но забыла о кранах.

Этель замутило. Она схватила еще влажную тряпку и принялась остервенело тереть блестящую в свете единственной лампы поверхность. Она будто надеялась, что смыв кровь, смоет и болезнь Ронды.

Но Этель знала, что у нее ничего не получится, равно как и то, что имя болезни ее сестры – Ви.

* * *

– Этель? Каспер не говорил, что ты сегодня заглянешь, – дверь отворила миссис Элон.

По одному взгляду на миссис Элон уже становилось ясно, что что-то стряслось. Несмотря на то что день только начался, она уже выглядела уставшей. Под глазами залегли тени, а морщинки отчетливее врезались в кожу. Обычно мама Каспера собирала волосы в тугой пучок, но сегодня она сделала неаккуратный хвост. Рубашка была застегнута неправильно – сверху осталась свободная пуговица, а снизу – прорезь, из-за чего рисунок на ткани поехал.

– Я рада, что ты здесь. Входи. – Хозяйка слабо улыбнулась и шире распахнула дверь.

Едва Этель перешагнула через порог, ее накрыло странное ощущение неправильности происходящего. Впервые в этом доме она чувствовала себя неуютно.

– Каспер у себя в комнате?

Женщина кивнула, а потом осторожно придержала Этель за плечо. Та остановилась, хотя уже двинулась к лестнице. Внутри все сжалось от плохого предчувствия.

– Он тебе говорил, как это случилось? – спросила мама Каспера, и мысли Этель гудящим потоком наполнили голову.

Что случилось? Когда?

Миссис Элон выжидающе смотрела на Этель, пока та наконец не качнула головой.

– Нет, – сдавленно обронила она. – Он не говорил.

«Ни о чем не говорил. И о том, что случилось что-то, тоже», – мысленно закончила Этель, уже предвкушая, как выклюет за это Касперу мозг. Мог бы хотя бы в мессенджер написать!

– Если сумеешь вытащить из него больше, чем это упертое «упал», расскажи, пожалуйста, мне.

В глазах миссис Элон было столько немой мольбы, что Этель не смогла отказать. Она кивнула, хотя понятия не имела, на что подписалась.

С безумно колотящимся сердцем она взлетела по лестнице и чуть ли не с ноги распахнула дверь в комнату друга.

– И что ты вытворил в этот раз? – выпалила она вместо приветствия, едва ворвавшись в спальню.

Лишь перешагнув через порог, Этель ощутила, что сейчас здесь все кажется другим. Холодным. Отстраненным.

Каспер сидел за компьютерным столом, спиной к двери. На экране монитора мелькали кадры из аниме про скейтеров, которое Этель сразу узнала. Вместе с Каспером они пересматривали его раз пять. Это случалось, когда настроение друга пробивало дно, и только это простенькое аниме могло хоть как-то приободрить парня.

В этот раз он смотрел его один и без звука. Наушников на Каспере не было, а колонки оставались выключены.

Все очень плохо.

– И тебе привет, – бесцветным голосом отозвался Каспер и, не поставив аниме на паузу, повернулся на кресле.

У Этель сердце рухнуло в пятки.

– Гипс?! – воскликнула девушка, уронив челюсть.

– Нет, блин, вата, – буркнул Каспер, которому, очевидно, зародившийся разговор совершенно не нравился. У него была разбита нижняя губа, а на скуле алела свежая ссадина.

Все вопросы, которые крутились в голове Этель, были предсказуемы для Каспера, и ни на один парень отвечать не хотел. Это девушка поняла сразу же, когда друг раздраженно произнес:

– Я надеялся, что мама тебе уже все рассказала.

– Она то же самое сказала мне насчет тебя, – Этель захлопнула за своей спиной дверь и скрестила руки на груди.

– Хочешь устроить серьезный разговор? – догадался Каспер. Его голос звучал устало, а взгляд аквамариновых глаз казался тусклым.

– Что случилось?

– Я упал.

– Со скейта?

– Типа того, – нехотя пожал плечами Каспер, а Этель насторожилась.

Она обвела внимательным взглядом комнату, в которой бывала достаточно часто, чтобы уловить малейшие изменения. И даже если глаза видели не так много перемен, сердце чувствовало, что с комода не просто так исчезли все склянки, а на полочке кто-то чуть передвинул кубки.

– Ты родителям так же сказал?

– Ага.

– И они тебе поверили?

Каспер не выдержал строгий взгляд Этель и отвел глаза. Он уставился на свой гипс, который плотно обнял сломанное предплечье. Врун. Чертов лжец!

– Ты мне расскажешь, что случилось? – со слабой надеждой спросила Этель и нерешительно прошла в глубь комнаты. Она опустилась на край заправленной кровати так, чтобы сидеть напротив Каспера, но не раздражать его излишней близостью.

– Не хочу, – без лишних увиливаний качнул головой тот и нервно покрутился на кресле из стороны в сторону. Туда-сюда. – Это ведь ты ко мне пришла. Значит, что-то случилось и ты хочешь этим поделиться. Так дерзай! Я весь во внимании.

– Ты мне ничего не сказал, – с неприкрытой обидой напомнила Этель. – Ни звонка, ни сообщения. Откуда мне было знать, что ты… упал?

Последнее слово она специально выделила едкой интонацией. Каспер поморщился, но комментировать не стал. Наверное, распознал провокацию.

– У тебя были планы на вечер, – Каспер нашел идеальную отговорку и использовал ее как щит. – Я сомневаюсь, что моя сломанная рука в них вписывалась.

Этель хотела возразить, но вспомнила вчерашний вечер и все же смолчала. Встреча с Ви, катамараны, внезапный кувырок в воду, внезапное появление Ронды и ее провалы в памяти… Даже если бы Каспер попытался связаться с подругой, она бы не ответила на звонок и проигнорировала сообщение.

– Но теперь я здесь, – виновато проговорила Этель и с искренним раскаянием заглянула в поблекшие от боли глаза друга.

Случилось что-то серьезное. И дело не только в сломанной руке.

– Этель, – Каспер откинулся на спинку кресла, чтобы не видеть ее щенячьи глаза, – рассказывай уже, что у тебя стряслось. Я слушаю.

В горле встал горький ком, который мешал дышать и не давал говорить. Этель чувствовала себя виноватой, потому что в сложный момент ее не было рядом. Она отвратительный друг, потому что променяла Каспера на Ви. Не пошла на вечеринку свиты, где все, должно быть, и случилось.

Но если прямо сейчас она встанет и уйдет, будет только хуже. Помириться это точно не поможет.

– Мне кажется, я схожу с ума, – призналась Этель, прикрыв глаза.

На какое-то время повисло молчание, в котором она отчетливо слышала учащенное биение собственного сердца. А затем Каспер обреченно вздохнул:

– Я начинаю ненавидеть эту фразу.

Его слова – как щелчок.

– Что? Кто-то еще говорил тебе что-то подобное? – Этель взбодрилась настолько, что чуть не вскочила на ноги. Однако она заставила себя подавить этот порыв и ограничилась только тем, что слегка подалась вперед.

– Слово в слово, – Каспер взъерошил здоровой рукой волосы на затылке. – Если еще и скажешь, что знаешь какого-то парня, которого помнишь только ты, я просто умываю руки. Ну, или только одну…

Он вытянул перед собой здоровую руку и попытался улыбнуться. Однако Этель мгновенно стерла следы искусственного веселья с лица друга:

– Кто? Кто рассказал тебе про это?

Каспер побледнел. Его рука безвольно упала на колени. Прошло не меньше минуты, прежде чем он назвал имя:

– Дарен Йоркер.

Глава 18
Дарен

Дарен не спал всю ночь, и теперь его глаза жгло так, будто под веки насыпали тертое стекло. Впервые за последние сумасшедшие дни он не видел безумные образы вокруг себя: никаких призраков, говорящих стен или оживших мертвецов, что спали в шкафу.

После вчерашней встречи с Каспером бред Дарена трансформировался в новую форму. Его вина и боль, которые раньше комом сдавливали нутро, теперь вышли наружу и свинцовым покрывалом теней легли на ослабшее тело. Эти чувства пригвоздили к дивану в углу комнаты, где Дарен абсолютно неподвижно провел долгие часы.

Он потерял счет времени. Ночь за окном растаяла в лучах солнца, но не кокон теней, в который Дарен оказался заключен. В заглянувшем сквозь пыльные шторы свете он с полным безразличием разглядел, что вязкий мрак сочится из груди. Тягучий и глянцевый, точно смола, яд медленными ручейками выбирался из-под ребер, спускался к рукам и ногам, а затем, будто нити паутины, тянулся к стенам и полу.

Дарен понятия не имел о природе своего бреда, но точно знал, что сам сплел свои сегодняшние путы – из чувства вины и одиночества.

Он послушался Каспера, хотя не должен был. Бросил его, тогда как Каспер от Дарена ни за что не отвернулся бы. Но больше всего Дарена тяготило не то, что он сбежал, когда должен был остаться. Его ужасало, что он действительно хотел поступить именно так.

Он не просил Каспера о защите. Не просил ради себя терпеть побои, ломать репутацию и руку. А если чертова свита не врет и Касперу нравятся парни…

В груди завывала ледяная вьюга. Дарен никогда не знал ни любви, ни заботы. Все его существование было пронизано холодом одиночества, и он всегда считал, что это правильно.

Нежеланный ребенок. Ошибка, что толкнула в могилу мать, которую он искренне любил, несмотря ни на что. Любил… Но теперь она мертва.

Дарен не заслуживает жертв Каспера. И уж тем более не заслуживает его любви. Дарен – просто тень самого себя. Тень парня, которого не существует. Тот умер вместе с Эленой Йоркер. Осталась лишь наполненная сожалениями оболочка.

Он – сгусток мрачных чувств и эхо собственных воспоминаний, полных боли. Он – тень, которой суждено растаять, коснувшись света.

Но когда Дарен снова приподнял опухшие после бессонной ночи веки, он понял, что погибнет, не сгорая в свете, а задыхаясь в собственной тьме. Мрак его души разросся настолько, что заполнил почти всю комнату. Дегтевая волна, сотканная из темноты самой жуткой ночи, уже нависла над Дареном, чтобы рухнуть на него разрушительной мощью.

Он смотрел на своего ожившего демона с абсолютным спокойствием и немой мольбой: «Останови это. Я больше не могу».

Но вывернутая наизнанку душа успокоилась и внезапно ослабила натиск, когда послышался стук в дверь.

– Все, я пошел, – из подъезда донесся приглушенный голос. Каспер.

Дарен вздрогнул и пошевелился, впервые за несколько мучительных часов.

– Куда?! – грозно рыкнула какая-то девушка. От ее тона даже Дарен едва не покрылся холодной испариной. – А ну стой! Каспер?! Какого черта? Это твой друг или мой, в конце концов?

Потом последовал неразборчивый шум. Один из гостей явно пытался улизнуть. Тонкие стены пропускали звуки удаляющихся шагов двух пар ног: один человек шаркал подошвами, но шел достаточно быстро, а вот топот второго визитера громыхал так, что стало жутко. Вдруг пол аварийного здания провалится?

– Как ты себе это представляешь? – возмущалась девчонка. – Привет, мы как бы не знакомы, но наш общий друг, Каспер, сказал, что у нас с тобой одинаково ровно едет крыша. Не хочешь обсудить?

– Ну, типа.

– Типа?!

Дарен, который все это время смотрел на запертую дверь, не сразу понял, что его безумие отступило. Черная стена, которая еще пару минут назад должна была его раздавить, пропала. Временно, разумеется. Дарен в этом даже не сомневался.

Дрожащие пальцы коснулись груди. Дарен скривился, когда на подушечках появился слой липкой и тягучей тьмы. Рана под ребрами не затянулась. Значит, недуг вернется. Оно еще вернется.

Но сейчас, воспользовавшись моментом, он поднялся с дивана. Перед глазами потемнело, Дарен чуть качнулся. Недосып давал о себе знать, но Дарен все же заставил себя бесшумно приблизиться к двери. Он хотел через глазок подсмотреть, что творится в подъезде. Какими ветрами сюда занесло Каспера? И кто пришел вместе с ним?

Однако не успел он наклониться к глазку, совсем рядом с дверью раздался нервный голос Каспера:

– Я уверен, что его нет дома. Стучать бесполезно.

– Раз не хочешь стучать, тогда дерни ручку, – посоветовала девушка, а Каспер прыснул.

– Отстойный совет, Этель.

– Ну, мы же должны как-то дать знать о своем приходе! А есть дома кто-то или нет, уже другой вопрос.

Дарен даже не успел посмотреть в глазок, как кто-то снаружи повернул ручку… И дверь распахнулась. Черт, он что, серьезно забыл запереться?! Хотя неудивительно.

Все трое застыли в полном недоумении.

Сначала Дарен посмотрел на Каспера, хотя тот стоял за спиной своей спутницы. Несмотря на смуглую кожу, Элон выглядел бледным. На его лице застыл шок. Пронзительно-голубые глаза на несколько секунд задержались на Дарене, а затем Каспер виновато отвел взгляд и поджал губы.

Дарен знал, что сейчас они думают об одном и том же. Он понял это, когда посмотрел на руку в гипсе, а Каспер в этот момент шагнул вбок, пытаясь спрятать сломанную конечность за спиной подруги.

А вот она, эта девушка, даже не пыталась притворяться, что все в порядке.

– У тебя дыра в груди, – вместо приветствия выдала она и медленно подняла глаза.

Дарен не знал, что ошарашило его больше. То, что эта девчонка видела вещи, которые, он думал, были лишь плодом его больного рассудка? Или то, что сейчас вовсе не первая их встреча?

Он запомнил ее по янтарно-рыжим волосам и шрамам, полосующим левую половину лица. Волонтерша из «Жерла», с которой он столкнулся лоб в лоб, сбегая от свиты в парке в «Театр кошмаров» – на жуткий аттракцион, после посещения которого все пошло наперекосяк.

– Какая дыра? – подал голос Каспер.

Элон крепко нахмурился, внимательным взглядом изучая тело Дарена. Тому захотелось прикрыться руками, спрятаться за дверь или просто сбежать. Но эти мысли вылетели из головы, когда девушка снова заговорила:

– Ты не видишь? Он же истекает… кровью?

Последнее слово она произнесла неуверенно и осторожно. И Дарен понимал ее реакцию. Чем еще можно истекать, если не кровью? Но разве та может быть черной, как обсидиан?

– Если это какая-то тонкая метафора, то зря стараешься. Я не врубаюсь. Совершенно.

Этель, так, кажется, назвал ее Каспер пару минут назад, друга будто не услышала. Она продолжала пялиться на Дарена, пока он наконец не сказал:

– Давайте не на пороге. Заходи… те, – добавил он, посторонившись, чтобы впустить гостей.

Этель закивала, как болванчик, и, шурша забитым чем-то пакетом, перешагнула порог. Каспер же переминался с ноги на ногу. Его взгляд метался, выдавая нерешительность.

– А ты? – тихо начал Дарен, обратившись к нему.

Их перебила Этель:

– Клянусь, Каспер, если ты сейчас же не войдешь, я сломаю тебе вторую руку.

– Ты же врач… А как же это ваше «не навреди»?

– Пока что я еще не врач, – напомнила она, и это прозвучало очевидной угрозой.

Каспер поверженно вздохнул и все-таки вошел в квартиру. Поравнявшись с Дареном, он что-то невнятно буркнул. Дарен предположил, что приветствие, но переспрашивать не стал. К чему усиливать очевидное напряжение, которое повисло между ним и Элоном после вчерашнего вечера?

Не зная, куда деться при гостях, Дарен застыл в дверном проеме между кухней и единственной комнатой. Каспер встал в углу, едва ли не забившись в щель между шкафом и стеной. Этель прошла в центр, где прямо на полу оставила пакет, из которого выглядывало содержимое. Как оказалось, он был забит едой: крекерами, вафлями, шоколадом, замороженными блинами…

Наверняка эта встреча должна была начаться со слов: «Мы пришли поговорить и заодно принесли еды. Не знаем, что ты любишь, так что выбирай». Однако после того, что случилось на пороге, церемониться никто не стал.

– Это больно? – Девушка кивнула на грудь Дарена.

Его рука коснулась футболки, бежевая ткань которой насквозь промокла от склизкого вещества. Пальцы погрязли в странной субстанции, а Дарен задумался… Больно ли?

– Не физически, – признался он, и рыжая понимающе кивнула.

Кажется, Каспер упоминал, что она учится на врача. Даже если бы Элон этого не сделал, Дарен догадался бы сам. Девчонку не пугало увиденное, она оставалась спокойна, а на лице отразилась глубокая задумчивость. Дарен почувствовал себя так, будто оказался на приеме у доктора. Закрепляя это ощущение, подруга Каспера продолжила собирать анамнез:

– Расскажи мне все.

* * *

Сначала Дарен боялся говорить, и Этель (все-таки ее звали именно так) пришлось вытягивать информацию по крупицам. Она задавала наводящие вопросы о видениях, об их частоте и ощущениях, что приходят вместе с «галлюцинациями». Дарен мог бы подумать, что подруга Каспера не просто будущий врач, а психиатр… Если бы она сама не видела то же, что и Дарен.

– Выходит, это, – она снова указала на зияющую в груди черноту, – не первое видение?

– Они меняются. Постоянно.

– Ты с чем-то связываешь это?

– Нет, – выпалил Дарен, а потом вдруг задумался, – хотя, знаешь…

Первой его галлюцинацией стала Элена Йоркер, с которой он столкнулся в «Театре кошмаров». Перед тем, как лицом к лицу встретиться с собственным ужасом, Дарен убегал от свиты. Кажется, между этими событиями нет никакой связи… Но немного углубившись в неприятные воспоминания, Дарен понял кое-что еще.

В тот день в парке играла старая музыка. Трескучая. С легким шипением. Мелодичная и протяжная, навевающая настроения прошлых десятилетий. Такая музыка всегда ассоциировалась у Дарена с матерью, а воспоминания о ней непроизвольно вызывали чувство вины и сожаления.

Есть ли вероятность, что он сам призвал призрака прошлого, а его чувства подарили переживаниям плоть? Если так, то эта дыра в груди…

– Вы меня пугаете, – Каспер впервые за долгое время подал голос, и мрак в душе Дарена мерзко закопошился.

Вся троица сидела на ковре в центре комнаты. В середине маленького круга они расположили импровизированный стол. Его роль играла покосившаяся затертая табуретка. Можно было бы сесть на кухне, но Дарену не хватало стульев.

– Я вообще не понимаю, что здесь делаю, – уже чуть тише добавил Каспер, когда на него уставились две пары глаз – карие и зеленые.

Дарен не понимал, какие чувства в нем вызывают слова Каспера. С одной стороны, он хотел, чтобы Элон ушел. После вчерашнего вечера Дарен ощущал, будто между ними возникла стена. Они оба избегали друг друга, что делало эту стену еще прочнее. Но с другой стороны, Дарен надеялся, что преграда все же рухнет. Несмотря на то что он стыдился Каспера и даже немного боялся его возможной симпатии к себе, Дарен за многое был ему благодарен. Но…

Очередное «Но». И на этот раз самое печальное и нерушимое. Дарен не создан ни для дружбы, ни для любви. Он давно решил, что не заслуживает теплых чувств, а потому даже хорошо, что Каспер отдалился. Пусть так и остается.

– Мы пытаемся разобраться в том, что происходит. Все вместе, – без намека на недовольство произнесла Этель. Она не сказала ничего такого, но между слов слышалось: «Останься. Ты нужен нам обоим».

Похоже, Каспер тоже это понял. Он едва уловимо пожал плечами и медленно кивнул. После этого Этель заметно расслабилась. Ее взгляд переполз на Дарена, а затем глаза – цвета свежей хвои и посеревшего мха – испуганно округлились.

– Оно разрастается, – пролепетала девушка.

Дарен машинально опустил голову и едва не завыл от досады. Черное пятно у сердца стало больше. Угольный мрак снова рос и теперь покрывал добрую половину грудной клетки.

– Что-то случилось? – догадалась Этель, а Дарен мотнул головой.

В этот момент он бегло глянул на Каспера, который его взгляд по-прежнему игнорировал. Сердце в груди налилось свинцовой тяжестью и неподъемным камнем легло на другие органы. Дарен не мог дышать, пока черные нити вины и сожалений обвивались вокруг горла.

– Дарен? – позвала Этель и потянулась к его плечу. Однако в последний момент девушка отдернула руку, боясь касаться мрака чужой души.

– Не надо, – прохрипел Дарен, отшатнувшись. – Лучше не трогай. Мы ведь не знаем, что это.

– Да о чем вы говорите?! – не выдержал Каспер.

В этот раз Дарен не стал даже глядеть в его сторону. До боли стиснул зубы, но не повернулся к Элону. Зато посмотрел на Этель, и это стало очередной ошибкой.

Ее взгляд метался между парнями, пока недоумение быстро менялось на понимание. Она догадалась, что между Каспером и Дареном черная кошка пробежала? Что за глупый вопрос… Конечно она поняла. Этель догадалась о ссоре, но не о причине, ведь она даже Дарену оставалась ясна не до конца.

– Ладно, – смущенно отвернувшись, заключила Этель, – о возможных причинах поговорим позже. Лучше расскажи подробнее о том, как именно все началось. Что ты помнишь ярче всего?

– То, как я убегал из парка, – нехотя солгал Дарен.

Разумеется, лучше всего в память въелась жуть, что творилась в «Театре кошмаров». Но рассказывать об этом вслух при Каспере – сложнее, чем кажется.

– Правда? – Этель, которая говорила больше остальных, приподняла кончик правой брови. – И почему?

Дарен не мог быстро придумать достойную ложь. Он редко общался с людьми, а потому еще реже врал. Он пожал плечами и сказал первое, что пришло на ум:

– Потому что столкнулся с тобой.

Этель ошарашенно уставилась на Дарена, а он краем глаза заметил, как резко выпрямился Каспер. Гости внимательно смотрели на Дарена, пока он молчал.

– Ах да… Вспомнила! – наконец осенило Этель. – Я врезалась в тебя в толпе. У тебя еще руки сильно дрожали.

Дарен шумно вздохнул. Не лучшая его черта, хоть и запоминающаяся.

– Слушайте, раз вы знакомы, может, я все-таки пойду? – несколько взвинченно спросил Каспер, уже намереваясь встать. Он сидел ближе к Этель, чем к Дарену, а потому девушке не составило труда в прямом смысле этого слова одернуть друга.

– Сиди. Ты сторонний наблюдатель и тоже можешь что-то знать.

Каспер без энтузиазма снова уселся на ковер, по-турецки скрестив ноги. На одну коленку он уложил загипсованную руку, а на вторую – пачку крекеров, которую стянул с общей табуретки.

Несколько секунд Этель с тихим возмущением наблюдала, как друг пытается не уронить отвоеванную упаковку. Он успешно вытащил крекер один раз, а на второй все-таки потерпел поражение. Пачка упала на ковер, но Каспер сделал вид, что все идет по плану.

– Фу, – скривилась Этель, – ты серьезно будешь есть с пола?

– Ну, типа, – невозмутимо пожал плечами Каспер, закинув в рот крекер, от чего Дарен не смог сдержать короткий смешок.

В следующий миг их взгляды пересеклись, и Дарен ощутил, как с гулким ударом сердца яд, текущий из-под ребер, замер. Он вспомнил, как накануне вечером Каспер терпел боль, которая ему не предназначалась, как до последнего защищал Дарена от своих же друзей. Как он пришел к нему ночью. Как они спали в ванне…

– Придурок, – голос Этель разрушил хрупкое мгновение. – И как же меня бесит это твое «ну, типа»! – Последние слова она произнесла, явно подражая интонации друга.

Каспер первый отвел глаза, а Дарен виновато потупился. Черт. Он ведь давно решил, что никогда ни с кем не сблизится. Но его нынешние мысли – первый шаг к тому, что лежит под запретом.

Его любовь и привязанность разрушительны. Дарен любил мать, и теперь она мертва. Он едва начал сближаться с Каспером, и тот уже ходит в гипсе.

Нужно остановиться, пока не поздно.

– Напомни, как ты оказался в этом «Театре кошмаров»? – попросила Этель. – Я не видела такой аттракцион.

– Это комната страха за «Юстиной», – пояснил Дарен, уже заранее зная, что никакой реакции не последует. Про этот несуществующий аттракцион забывали так же быстро, как и про парня, который заманил Дарена в ловушку кошмаров.

Дарен вскользь рассказал, как убегал от свиты, не упоминая, что в шайке Тобиаса был и Каспер. Однако сам Элон помрачнел, а Этель сурово нахмурилась. Один знал жестокую правду, а вторая о ней догадывалась.

Тяжелая атмосфера сгустилась, когда Дарен упомянул про парня, которого видел лишь единожды. Он не стал говорить, что Каспер тоже встречался с тем жутким типом, но забыл об этом. Вместо этого Дарен солгал, что расспрашивал о незнакомце посетителей парка, которые точно видели их вместе. Видели, но забыли. Якобы.

– Расскажи, как выглядел тот незнакомец, – попросила Этель, застыв в напряжении.

Несмотря на то что о существовании этого парня не помнил никто, кроме Дарена, в его голове образ незнакомца отпечатался в точности до мельчайших деталей. Взлохмаченные, чуть вьющиеся короткие черные волосы. Золотой змеиный взгляд. Несколько серебряных колечек в ухе. Перстень с желтым камнем…

Дарен говорил, а взгляд Этель становился стеклянным.

– Ви, – сдавленно обронила она короткое слово. Или то было имя?

– Ви? – Каспер вопросительно выгнул брови. – Что это?