Читать книгу "Театр кошмаров"

– Ты мне понравился, Каспер, – повторил Ви. – И, знаешь, будет символично, если все начнется с тебя.

Ви ничего не сделал, но Каспер остро ощутил произошедшие в нем самом перемены. Под пристальным взглядом чудовища Каспер поднял к лицу дрожащую руку и охнул. Ноги подкосились, и парень едва не упал.

– Ну же, ты чего? – с наигранной заботой Ви погладил Каспера по волосам, и тот с омерзением отшатнулся. – Это же просто твоя Изнанка. Носи разлом гордо. Он тебе к лицу.

Поры. Всюду поры.

Новые черные отверстия возникали в коже с такой скоростью, что Касперу стало страшно. Вдруг он исчезнет, съеденный этой пустотой?

Каспер недоверчиво коснулся ладони, усыпанной мелкими круглыми прорехами. Он боялся, что сквозь отверстия полезет гной или кровь, но вместо этого изнутри показались тонкие стебли. Еще через секунду на них появились мелкие бутоны, что вот-вот должны были раскрыться.

– Это цветы! – Ви, словно воодушевленный зритель, восторженно захлопал в ладоши. – Обожаю цветы!

Каспер прижал руку к груди и попятился. Его мелко трясло из-за боли, страха и отвращения. В голове не укладывалось происходящее, хотя в сознании мелькали картинки забытого прошлого.

Театр. Этель и Ви. Их разговор, который Каспер подслушал.

Ему больше не нужна запись с диктофона. Получив разлом и коснувшись Изнанки, он сам обрел память.

– Ну же! – Ви подбадривающе поднял руки. – Ты ведь так этого хотел! Умолял меня ранить тебя разломом, и теперь только взгляни на себя! Твоя Изнанка безупречна.

– Это просто цветы, – буркнул Каспер, глядя, как стебли обвивают его сломанное предплечье крепким каркасом. Он с удивлением отметил, что болеть рука стала меньше, но благодарить Ви за исцеление не спешил.

Здесь что-то не так. Но что?

– Просто цветы, – фыркнул Ви и закатил глаза. – Ты смотришь поверхностно, а я читаю человека по его Изнанке.

– И что же ты видишь во мне? Друида, под чью дудку пляшут растения с волшебной полянки? – Каспер покрутил рукой в цветочной краге.

– Не корми мое желание растоптать тебя, букашка, – процедил Ви, сощурив глаза. – Ты, может, и хороший человек, но невероятно тупой.

Сказав это, он развернулся на каблуках своих черных туфель, которые никак не выдавали, сколько времени Ви провел на дне озера, и зашагал прочь. Не оборачиваясь, он поднял руку и махнул на прощание.

Касперу бы стоило выдохнуть с облегчением, но он не мог.

– Ты куда? – крикнул он и бросился за Ви.

– Меня кое-кто ждет, – голос выдавал улыбку Ви, хотя Каспер не видел его лица. Ви шел, не оборачиваясь.

– Этель, – догадался Каспер. Он понял, что прав, когда плечи Ви чуть дернулись.

– Все-то ты знаешь, букашка!

Ви начал смеяться, но быстро подавился хохотом, когда Каспер заявил:

– Я не пущу тебя. Не позволю ей навредить.

Ви остановился. Все еще пытаясь казаться расслабленным, он картинно провел рукой по чернильным волосам.

– Как ты смеешь даже думать, что я способен ее обидеть? – хриплым, как хруст ветки, голосом спросил Ви. – Я сам вырву глотку любому, кто тронет Этель.

Каспер оторопел, заметив, как желтые глаза полыхнули двумя крохотными солнцами. Но не мягким теплом, обещающим скорую весну и ласковое лето. Это было сияние дикого, неудержимого пламени, что уничтожит все на своем пути, если вырвется наружу.

Пугающая мысль – Этель в этом пламени сгорит – прокатилась в опустевшей голове свинцовым шаром.

– Ты монстр, – отыскав на дне легких замершее дыхание, едва слышно проронил Каспер.

Он думал, что Ви снова сменит лик и набросится на него. Пощада, которую он чудом выиграл у судьбы, на этот раз не случится. Ви разорвет Каспера на кусочки и по частям забросит в пруд.

Все это Каспер прочел в застывшей гримасе злобы, но расправы, что обещал горящий жидким золотом взор, не случилось.

– Монстры тоже способны любить.

Удаляющиеся шаги Ви затихли под мелодией входящего звонка. Каспер и забыл, что оставил телефон на берегу, а теперь колебался: броситься к смартфону или за Ви? Но, едва он глянул в сторону телефона, решение нашлось само. На экране горело имя Этель.

– Он ищет тебя, уходи, – вместо приветствия прошипел в трубку Каспер. – Этель, слышишь меня?

– Нет, она тебя не слышит.

Во рту резко пересохло. Каспер крепче стиснул телефон в ладони и почувствовал, как крохотные стебли обвивают его пальцы и обнимают их маленькими листочками, будто силясь успокоить.

– Чего молчишь, Золушка? Не узнал?

Из динамика проскрипел чужой смех, к которому быстро начали присоединяться другие голоса. Загудел мотор, и дурное предчувствие усилилось.

– Где Этель, Тобиас?

– Там же, где и Йоркер. Хотя погоди. Я забыл, что мы их разделили.

– Они очень не хотели расставаться! – послышался голос Хильды. Она сидела где-то рядом с Тобиасом. – Гуляли по ночному парку за руку, наслаждались приятным вечером…

– Бывшая девушка и нынешняя любовь, – вздохнул Тобиас с наигранной тоской. – Тебе, должно быть, очень больно об этом слышать? Оба отвернулись от тебя, чтобы выбрать друг друга.

Эти слова нисколько Каспера не задели. Он знал, что Тобиас врет. А вот то, что телефон Этель оказался в лапах Вальетти, – очень плохо.

– Зачем ты отобрал у Этель телефон?

– Ты совсем тупой? Мне не упала развалюха твоей подружки. Просто они шли в комплекте.

Девчонки свиты рассмеялись. Мотор заревел еще громче, но Каспер отказывался верить в то, на что Тобиас ему намекал.

– Этот осел не верит. Хильда, докажи ему, – приказал Тобиас, явно отведя телефон ото рта. Звук стал смазанным и нечетким.

Хильда что-то ответила, но Каспер не разобрал слов. Потом – невнятное бормотание. Оно точно принадлежало Этель и стало достаточным доказательством – свита не шутит, подруга у них.

– Я понял, – пробурчал Каспер, но без толку. Его не слушали. Тогда он сказал громче: – Я понял!

И в этот момент из динамика вырвался вопль боли, от которого кожу покрыл вязкий, липкий холод. Этот крик принадлежал Этель.

– Хватит! – прорычал Каспер, хватаясь за голову. Он осел на землю, не зная, что теперь делать. – Где вы? Чего вы хотите?!

– Проучить тебя, – с ледяным спокойствием ответил Тобиас. – Ты сделал неверный выбор, и я уверен, сделаешь его снова. Только в этот раз он обойдется гораздо дороже.

– Что это значит?

– Твои драгоценные любовники у нас. Этель, как она сегодня и хотела, поедет на старое кладбище. Уж не знаю, что она там собиралась делать ночью с этим убогим Йоркером, но, так и быть, мы исполнил ее желание.

– Отпусти их!

– А вот Дарен, – Тобиас кашлянул и обратился уже к своим друзьям: – Его же так зовут, да? Впрочем, не важно. Йоркера мы отвезем на заброшенную стройку. Координаты мы сбросим тебе сообщением, не переживай.

– Мразь, что тебе нужно от них?!

– От них – ничего. А вот тебе, сказал же, я хочу показать, что значит сделать неверный выбор.

– Вы уже сломали мне руку. Я вылетел с соревнований и из-за этого лишился спортивной стипендии. Неужели это недостаточный урок?! Отпусти Дарена и Этель! Они ни в чем не виноваты!

– Ты конченый идиот, если думаешь, что тот пустяк с рукой был уроком. Это так… Случайное стечение обстоятельств. Ты просто упал. Забыл?

Метнуть бы телефон в пруд, чтобы больше не слышать этот надменный голос, напоминающий пение расстроенного инструмента. Но толку? Это не решит проблему, не освободит Дарена и Этель.

– Что тебе нужно?

– Ничего, – беззаботно выдал Тобиас, но его голос быстро ожесточился: – А вот тебе явно нужно позаботиться о драгоценных шкурках друзей. Правда, спасти сможешь только одного. Выбирай с умом, ведь за то, что случится со вторым, ты будешь ненавидеть себя до конца дней. До скорого, Голубичка!

Смех оборвался. Вместо него в ухе зазвенели короткие гудки. Каспер попытался набрать номер снова, но тот уже был недоступен.

Он мог бы пойти в полицию или к Ронде. Мог бы придумать рациональный выход. Но на эмоциях, дрожа от страха, Каспер сделал то, чего никак от себя не ожидал.

Он позвал Ви.

Глава 32
Этель

Холод, исходящий от рыхлой земли, пробирал тело до костей и вгрызался в них покрытыми инеем зубами. Сквозь темноту Этель видела, как рядом с ее лицом в комках почвы извивается потревоженный червь. Еще чуть-чуть – и он поползет по рыжим локонам, огненным ореолом разбросанным вокруг прижатой к земле головы. Какие-то букашки уже щекотали открытые в шортах бедра и рисовали витиеватые маршруты на сцепленных позади спины запястьях. И как бы Этель ни брыкалась, стряхнуть насекомых не могла. Да и они – вовсе не худшая ее проблема.

После того как ее швырнули в яму, кости ныли так невыносимо, что казалось – каждая из них сломана. Любое движение давалось сквозь боль и стиснутые зубы. Запястья горели там, где к ним какое-то время назад прижимали тлеющие сигареты. И даже не будь Этель связана по рукам и ногам, она не сумела бы сбежать.

– И сколько нам тут торчать? – послышался сверху тонкий, как писк комара, голос Клео. – Мне здесь не нравится.

– Это кладбище, а не торговый центр, – фыркнула Хильда, и Этель четко представила, как блондинка отводит скучающий взгляд от своих идеальных ногтей. – Разумеется, тебе тут не нравится. Никому не нравится.

Если бы только Этель могла, она бы плюнула этим выдрам в их расфуфыренные лица. Но Этель лежит в яме глубиной с ее рост и задыхается от отчаяния и беспомощности.

Этель повернула голову, чтобы здоровый глаз увидел хоть что-то, помимо теней, клубящихся на дне свежей могильной ямы. Взгляд устремился вверх, к прямоугольному узкому окну. Через этот небольшой проем она не увидела ничего, кроме иссиня-черного бархата ночного неба. Если тени ее мучителей прямо сейчас и заглядывали в яму, то их фигуры слились с мраком ночи, поглотившей все вокруг.

– До утра по-любому придется здесь зад морозить, – сказал третий голос, в котором Этель распознала Зака. Еще одна шестерка влиятельного придурка. – А потом уже разберемся.

– До утра?! – взвыла Клео. – С чего это? Вдруг Каспер явится раньше?

Этель, которая и до того особо не ворочалась в яме, сейчас настороженно заледенела. Обострившийся в темноте слух жадно вылавливал каждый звук.

Щелкнула зажигалка. Затрещал подожженный кончик сигареты.

– Он не придет, – затянувшись, сказал Зак. – Мне казалось, это очевидно.

Эти слова укутали Этель туманом, что стер грани последней дребезжавшей на дне души надежды. Она знала, какую игру затеял Тобиас. Была в сознании, пока тот со своими друзьями измывался над ней, туша сигареты о запястья, лишь бы выдрать из горла крик – доказательство для Каспера. Она слышала, какие условия Вальетти поставил перед своим бывшим другом, но ни на секунду не допускала, что Каспер ее бросит.

Но теперь, после слов Зака, мысли липли как паутина.

«Он не придет», – осознание проявилось точно кинопленка.

Это понимал даже сам Тобиас, потому что у «могилы» Этель его сейчас не было. Он ушел, когда убедился, что одна из частей его омерзительного плана исполнена. Сел в машину, где в багажнике без сознания лежал Дарен, и уехал к месту, координаты которого уже ждали Каспера в сообщении на его телефоне.

И даже то, что именно Этель слушала разговор бывших друзей, что именно ей не повезло оставаться в сознании всю дорогу, – еще одно доказательство правдивости слов Зака. Путь к кладбищу – еще одна пытка. Но не для Каспера, а для Этель. Ведь пока она будет до утра лежать, связанная, на дне могилы, она будет надеяться. И когда эта надежда в первых утренних лучах обратится в пепел, Этель возненавидит друга за его выбор.

На это рассчитывал Тобиас? Это те ужасные последствия, за которые Каспер должен корить себя всю жизнь?

Вряд ли. Утраченная дружба длиной в год – не то, за что Каспер будет себя винить до конца дней. А значит, пытка Этель еще только впереди.

– Вам всем конец, ублюдки, – прорычала Этель сквозь зубы и дернулась, силясь ослабить веревки на запястьях и лодыжках. Жесткий материал обжег кожу и впился в свежие раны. На глазах выступили злые слезы, когда Этель поняла, что ничего не изменилось. Лишь голос боли, льющийся раскаленным ручьем по телу, стал четче и звонче.

Все по-прежнему. Путы все так же крепко впиваются в плоть, могильная земля так же холодна и, как кажется Этель, воняет гнилью, а сверху на нее смотрят три безжалостные тени.

Огонек зажженной сигареты выхватил из мрака лицо Зака. Его длинный нос при таком освещении казался вытянутым пластилином, а глаза маслянисто блестели.

– Да. Верим и очень боимся, – сказал он скучающим тоном, а подружки-гиены залились хохотом, столь неуместным на кладбище.

– Я буду кричать.

– Сколько душе угодно, – проорала Хильда во все горло, и уже тогда Этель все поняла. Охраны на заброшенном кладбище нет.

– Вам это с рук не сойдет. Моя сестра работает в полиции. Она…

– Ронду Уайлен отстранили и упекли в психушку. Мы уже в курсе, – проворковала Клео и, похоже, ударила ногой по краю ямы. На лицо Этель упал крупный ком земли и разбился. Крохотные частички почвы застлали глаза и попали в рот.

И если изо рта Этель смогла выплевать солоноватые на вкус комья, то глаза нещадно слезились и болели. Она больше не видела ничего, кроме расплывчатой пелены мрака.

– Кстати, ты же на врача учишься… Значит, должна знать, что иногда психические расстройства передаются по наследству, – сладко пропела Хильда. Ее голос лился сверху как пророчество. Однако читать его нужно было между строк.

«Тебе никто не поверит в полиции. Ты же такая же больная на голову, как и твоя сестра. Рискни пожаловаться и окажешься с ней в одной палате».

– Думаете, полиция не приедет сюда? – уголки губ дергались, будто Этель не могла решить – рассмеяться ей или начать рыдать. – Вы ведь сами сказали Касперу, куда меня отвезете. Думаете, он такой дурак и не вызовет копов?

– А ты думаешь, что мы дураки? В сообщении мы хорошо расписали, что случится, если он будет играть не по правилам.

– Для вас жизни людей – это игра?

– Она меня утомила, – зевнула Хильда, а потом все звуки смолкли.

Этель точно укрыли непроницаемым одеялом тишины. Все звуки разом смолкли, и на какую-то ужасную секунду она решила, что осталась совсем одна. Одна посреди заброшенных окраин, на которые ни один человек не сунется. Одна – в холодной яме, дно которой будто высасывало из нее жизнь и силы бороться. Одна – со связанными руками и ногами, а возможно, даже с парой переломов.

Она не выберется из ямы сама. Не позовет на помощь, потому что некого.

И вот, когда жестокое воображение уже нарисовало многочасовую муку в ожидании спасения, сверху донесся приглушенный шепот Клео:

– Я не хочу в этом участвовать.

Ей никто не ответил, и Этель подумала, что уже медленно сходит с ума. Испугавшись одиночества, она сама наделила пустоту голосом врага. Но разговор продолжился, и Этель затаила дыхание.

– Этель ведь права, – уже увереннее сказала Клео. Судя по гуляющему туда-сюда звуку, девушка нервно ходила из стороны в сторону. – А если сюда и правда приедет полиция?

– Тобиас сказал, что Каспер зассыт нарушать условия. Иначе Йо потом придется несладко, – успокаивающе напомнил Зак.

Его речь не убедила ни Этель, ни девчонок свиты. Хильда совсем не по-девичьи выругалась, а затем выплюнула:

– Вашу мать, почему я раньше об этом не подумала? Тобиас нам не дал никаких гарантий, кроме расплывчатой надежды на тупость Элона. Если одноглазая права, нам всем светит статья.

«Она вам светит в любом случае», – с несвойственным себе злорадством подумала Этель, каждой клеточкой ощущая, как веревка жалит свежие ожоги на запястьях. Вопрос времени, когда и как все разрешится, но проступки свиты вышли на новый уровень.

Они уже не просто «та самая мерзкая компашка богачей», а настоящие отморозки, чьим преступлениям есть множество доказательств. И плевать Этель хотела, что Вальетти могут все замять. Она будет бороться за справедливость до победного!

Но сейчас, чтобы выбраться из чертовой ямы, ей нужно подыграть своим мучителям.

– Каспер бы ни за что меня не бросил! – выкрикнула она, все еще ощущая на языке привкус сырой земли. – Даже если он не придет сам, он пришлет подмогу.

– И потом за это огребет, – повседневным тоном отозвался Зак и хохотнул в конце фразы. Однако девушки его веселье не разделили.

– «Потом» – очень расплывчатое понятие. Может, нас уже утром всех за решетку упекут, – Клео явно начинала истерить. Ее голос подрагивал. Она была готова вот-вот расплакаться. – Я не хочу в тюрьму. Мне восемнадцать-то недавно исполнилось!

– Нас не посадят, – нервно гаркнул парень. – Чего разнылась?

– Громко сказано, – обвинительным тоном заговорила Хильда. – Только вот откуда такая уверенность?

– Тобиасу все всегда сходит с рук.

– Ты Тобиас? Нет? Вау! Я, знаешь ли, тоже. И Клео – не Тобиас. Нас не отмажут, как отмазывают его. Мои родители ведут бизнес, а не сидят в правительственных креслах. И, кстати, я скрывала, но бизнес давно идет не очень. Так что откупиться не выйдет.

– А меня родители убьют, – уже явно рыдая, пролепетала Клео. – Нас же отчислят из универа!

Этель тайно ликовала, слушая ссору. Ей даже вклиниваться особо не пришлось. К ее радости, все произошло само собой. Всего-то стоило обратиться к остаткам разума в хорошеньких головках…

– Дуры. Раньше вы чем думали? Вы уже наследили. Ты, Хильда, тушила о запястья Этель бычки еще час назад. А теперь…

– А теперь я раскаиваюсь и хочу ей помочь. Так что отвали, если не собираешься присоединиться.

– Думаешь, это тебя спасет? Этель же все слышала и поняла, что ты вовсе не раскаялась, а просто испугалась!

– Да какая разница, что у нее там случилось?! – Ложь сорвалась с языка гладкой сказкой. – Просто выпустите меня и пообещайте больше не трогать ни меня, ни Каспера, и мы квиты.

Этель закусила губу, ожидая, что будет дальше.

– Слышал? Мы с ней подружимся, а ты беги к своему Тобиасу.

– Идиотка. С хрена ли ты вообще сюда приперлась, если такая трусиха?

– Я была пьяна, – с ледяным спокойствием напомнила Хильда, и Этель знала, что та не врет.

В машине, в которой ее везли вместе с Дареном, все провоняло спиртом. Особенно несло от Хильды и Клео, которые едва могли вспомнить собственные имена.

– Постояла на холоде, протрезвела. Поняла, что творю, и одумалась. И тебе то же советую, – как по пунктам расписала Хильда. – Ну что? Так и будешь верить, что Тобиас – наш щит и меч? Лично я уже в этом сильно сомневаюсь.

– Друзья не заставят тебя вытворять такое, – дрожа от страха или от рыданий, согласилась Клео. – Мы ведь сейчас… преступники. Так нельзя!

Этель все еще не могла видеть, потому что песчинки земли под веками смешались со слезами. Но она кожей ощущала на себе пристальный взгляд Зака и ярко представила, как тот стоял у края ямы и жевал сигарету, смотря вниз. Горький запах табака щекотал нос и легкие, но лучше уж вдыхать его, чем нюхать пропитанную смертью землю.

– Ну вот отпустите вы ее. А дальше что?

– Лично я сваливаю, – уверенно заявила Хильда.

– Домой? – сквозь стук зубов проронила Клео.

– Вообще. Подальше от Тобиаса и его идиотизма. То, что начало происходить, – бред какой-то. Чувствую себя шестеркой с руками по локоть в крови, соплях и слезах врагов. Фу.

– Я с тобой! – поддержала подругу Клео.

Зак устало вздохнул и, судя по шороху, подошвой затушил бычок.

– Я поставлю лестницу, а потом, как отойдем подальше от кладбища, вызову нам такси.

Путы, что сдавливали сердце Этель, лопнули. Она позволила себе немного расслабиться и воспряла духом. Первую победу она уже одержала. Следующее сражение начнется уже утром, когда она позвонит сестре и они вместе придумают, как действовать дальше.

Пока Хильда и Клео, обрадованные таким исходом не меньше Этель, поливали Тобиаса всеми существующими ругательствами, она даже подумала, что не хочет создавать девушкам больших проблем. Мысль показалась наивной и глупой, но Этель не могла отделаться от ощущения зарождающейся симпатии к недавним обидчицам.

Да, то было не искреннее раскаяние, а лишь страх. Но то, что Клео и Хильда одумались и сделали крохотный шаг навстречу переменам, – уже успех.

Слушая шорох шагов Зака и полную яда беседу девушек, Этель сгорала от нетерпения. Лежа на дне ямы, она ощущала себя опустошенной и оторванной от мира. Несмотря на боль, тело просило свободы движений, и Этель мысленно вела обратный отсчет до окончания пытки.

Сейчас Зак возьмет лестницу. Опустит ее к ногам Этель. Он спрыгнет сюда сам или это сделает кто-то из девушек? Потом на руках и ногах Этель разрежут веревки, и она взберется наверх – к траве, а не голой земле. К широкому небу, а не его прямоугольному клочку.

Но что-то в ее идеальном плане дало трещину.

– Зак! Хильда! Здесь кто-то есть, – встревоженно шепнула Клео, и вся компания сверху притихла на несколько секунд.

Тишина стала гнетущей, а напряжение застыло в воздухе свинцовой пылью.

– Охранник? – прошелестел взволнованный голос Хильды, но ответить ей никто не успел.

Треск, с каким арбуз мог бы расколоться о землю, взрезал ночную тишь. От этого звука Этель почему-то замутило и в горле появился горький привкус желчи. Она неосознанно поджала колени к груди, свернувшись калачиком, будто такая поза могла помочь удержать содержимое желудка внутри тела или сделать Этель невидимой.

Шорох ветра смешался с едва различимым звуком, словно кто-то расплескал из ладоней воду, оросив траву. А затем воздух быстро напитался тошнотворным ароматом крови.

Клео зарыдала в голос. В течение пары секунд ее плач постепенно удалялся, девушка наверняка пыталась убежать. Но с новым щелчком истерика и торопливые шаги резко стихли.

– Не п-подходи, м-монстр! – едва проблеял Зак.

Зашелестела трава, по которой парень тащил что-то увесистое. Лестница. Дерево застонало – Зак вскинул ее как оружие.

«Не надо! – взмолилась Этель, прекрасно зная, к кому обращается. – Оставь в живых хоть кого-то!»

Но все повторилось в третий раз. Тело мертвого мучителя рухнуло на край ямы. Несколько комков земли сорвались оттуда и, разбившись о дрожащее тело, осыпали Этель тонкой рассыпчатой пеленой.

Ужас скребся вдоль позвоночника, выцарапывал сердце и норовил просочиться наружу криком. Этель знала, что за чудовище явилось по души ее врагов, но не испытывала ни облегчения, ни удовлетворения. Только горечь от осознания – этого монстра выпустила она. Она наделила его новой силой, вручив ее точно секиру палачу.

– Мое солнце! – нежность и трепет дрожали в голосе Ви, как рассветные блики на воде. – Тебе больно?

Он спрыгнул в яму прежде, чем Этель сумела выдавить хоть звук. Ей хотелось рыдать от ужаса, кричать во все горло, но она только и могла, что бессильно обмякнуть в руках Ви. Теплых, но окропленных редкими каплями чужой крови. Ее горячие мазки остались на коже Этель, на бедрах и плечах – там, где ее касался Ви.

Он, не подозревая об истинных чувствах Этель, прижался к ее лбу своим и шепнул в дрожащие губы:

– Все кончено. Они больше не тронут тебя, любовь моя.

Всего за пару секунд холод могильной ямы сменился теплом чужого тела, но то было лишь новым удушливым коконом. Миг, и к этим ощущениям присоединились призрачные касания ветра. Он расчесывал рыжие локоны и стирал злые слезы, словно говоря: «Открой глаза. Ты больше не в могиле. Ты на воле».

Запястья Этель все еще были скованы веревками за спиной, а Ви не додумался их снять. Он сделал несколько шагов, неся Этель на руках, а затем вместе с ней опустился на колючую траву. Он усадил ее между своих бедер и обнял одной рукой. Второй Ви протер от слез ее щеку, а затем подушечкой большого пальца провел дорожку от внутреннего уголка зрячего глаза к скуле.

– Развяжи, – слабый стон сорвался с неповоротливого языка.

Ви услужливо исполнил просьбу Этель, не выпуская ее из объятий. Наверняка призвал на помощь Изнанку, догадалась она. Освобожденные конечности покалывало от прилившей крови, запястья и лодыжки горели от боли, которую баюкал прохладный ветер.

Едва ощутив свободу, Этель прижала ладони к глазам и принялась тереть их, чтобы вернуть себе зрение. Когда это случилось, первым, что увидела Этель, стало лицо Ви. Существо опаснее любого хищника со взглядом наивного ребенка.

Пальцы сами собой потянулись к кольцу, что Этель носила уже несколько часов. Свита не забрала украшение, посчитав его дешевой побрякушкой. Половина из них уже мертва. И теперь Этель как никогда была уверена – она обязана избавиться от камня. Сегодня же.

– Поговори со мной, – жалостливо попросил Ви и притянул Этель к себе. – Я так боялся, что с тобой что-то случится! Боялся, что больше никогда тебя не увижу… А ты просто молчишь.

Выглянув из-за плеча Ви, Этель увидела то, что он оставил за своей спиной: гору земли рядом с пустой ямой, сломанную деревянную лестницу и три тела, которые походили на сброшенную змеиную кожу.

Этель вздрогнула, и глаза ее заволокло слезами. Рыдания костью встали поперек горла, и как бы девушка ни старалась, она не могла прогнать этот ком.

– Ты убил их, – выдавила она, не смея отвести глаз от безвольно раскинутых рук, изуродованных туловищ и лопнувших голов. – Ты говорил, что это не в твоих правилах. Что ты не трогаешь тех, кого щадит Изнанка.

– Она же их и убила, – Ви беззаботно перебирал рыжие локоны Этель. Зарывался в них пальцами, вдыхал их аромат и гладил с нежностью любовника. – Я просто дал ей больше воли, чем обычно.

Этель не верила. Ни Ви, ни в то, что Клео, Хильда и Зак теперь мертвы. Она смотрела на их тела и ждала, что кто-то из них пошевелится или застонет от боли. Понимала, что это глупо, но все равно хотела, чтобы хоть кто-то чудом выжил.

– Зачем?..

Ви замер. Он перестал перебирать волосы Этель, а потом медленно отстранился, держа девушку за плечи.

– Я ведь люблю тебя, – наивный блеск в золотых глазах заставил сердце болезненно сжаться. – И я уверен, что поменяйся мы местами, ты бы сделала то же самое для меня.

Ее глаза расширились от испуга, а кожу лизнула нервная дрожь. Так вот как Ви это видит!.. Кто-то дарит любимым букеты, а Ви – головы убитых обидчиков. Но Этель не способна принять такое проявление чувств и уж тем более не способна на нечто подобное сама.

– Это жестоко. Они же просто люди! Хильда и Клео даже раскаялись! Зак пошел за лестницей, чтобы освободить меня. А ты!.. Ты…

– Этель, – он положил ладони на ее мокрые от слез щеки и заставил заглянуть себе в глаза. – Не обманывайся. Я видел их Изнанки, и они омерзительны.

– Это не оправдание, Ви…

– Они бы все равно умерли, – эти жестокие слова он произнес слишком мягко, и звучало это настолько неправильно, неестественно, что Этель оцепенела.

Она ждала, что он пояснит, но Ви, казалось, вообще забыл, что они о чем-то говорили. Он заметил раны на запястьях Этель, оставленные сигаретами и веревками, и принялся нежно дуть на алеющие на коже следы мучений.

Это настолько поразило Этель, что какое-то время она молча наблюдала за Ви. И лишь когда его теплые губы коснулись чуткой кожи на внутренней стороне запястья, Этель опомнилась.

– Почему ты так говоришь? С чего взял, что они бы погибли?

Этель грубо выдернула руку и резко встала. Движение отозвалось болью во всем теле и головокружением, от которого перед глазами поплыла темная дымка. Но даже тогда Этель не позволила Ви снова приблизиться. Она выставила перед собой руку и строго попросила, почти приказывая:

– Скажи мне. Иначе я больше никогда с тобой не заговорю.

Угроза попала прямо в цель. Лицо Ви вытянулось, брови изумленно взметнулись ко лбу.

– Я обещал тебе новый мир, Этель, и я сдержу свое слово. Когда эта реальность сольется с Изнанкой, мир откроет свое истинное лицо. Гнилые души не выживут, они сожрут сами себя.

– Гнилые души… И кто же присваивает это звание?

– Каждый сам себе судья, Этель.

– Тогда твой план – отстой. В мире полно безумцев, которые считают, что творят не зло, а справедливость.

Сказав это, Этель пронзила Ви прямым жестким взглядом. Но обретший плоть призрак упрека не понял.

– Я что-нибудь придумаю. Главное – сделать первый шаг.

– Я не позволю, – упрямо выпрямилась Этель, а Ви вдруг рассмеялся.

Его смех разливался в ночи звоном монет, брошенных под ноги бедняка. Было в этом звуке что-то неприятное, от чего хотелось отвернуться, закрыться и больше никогда не вспоминать.

– Второй раз за ночь слышу эти слова, – поделился причиной своего веселья Ви. – И второй раз за ночь они сказаны впустую.

– Второй?

– Твой друг, Каспер, упрямился. Говорил, что ни за что не позволит мне встретиться с тобой.

– Ты убил его? – ужаснулась Этель, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.

У Этель будто выдернули опору из-под ног. Ей показалось, что еще немного, и она вновь рухнет в яму.

– Нет, – Ви отмахнулся, а Этель облегченно схватилась за грудь. – Мы даже подружились с Каспером… Иначе бы он никогда не попросил меня спасти тебя.

Этель с горечью перевела взгляд на мертвые тела, хладеющие посреди унылого пейзажа: бесконечные покосившиеся кресты кружили вокруг Клео, Хильды и Зака. Догадывался ли Каспер, что, посылая на помощь Этель Ви, он подписал своим бывшим друзьям смертный приговор?

Этель уже хотела отвести глаза от безрадостного зрелища, как вдруг заметила слабо выделяющийся в темноте разлом. Он повис в воздухе лоскутом темного бархата и отличался от обсидианового мрака лишь едва уловимым блеском.

Шанс, который нельзя упускать.

– Это ничего не меняет, Ви, – отвлекая его словами, Этель за спиной стянула с пальца кольцо. – Я не позволю тебе уничтожить мой мир.

– Мы не уничтожим его, мое солнце. А сделаем лучше, – Ви двинулся навстречу Этель и раскинул руки для объятий. – Ты мне веришь?

Она порхнула под его руками и на ослабевших ногах ринулась туда, где в воздухе призрачной тенью висел разлом – к поляне, между двумя крестами, что выделялись среди прочих своей высотой. Они тянулись к небу, а Этель – к ним. Но как каменные раскинутые руки не коснутся небосклона, так и Этель не сможет исполнить задуманное.

– Ну? – Ви поймал ее за плечи и дернул к себе. Кольцо упало прямо к его ногам, и Этель едва не завыла в голос.

Она попыталась вырваться, но Ви до боли впился в ее плечи. Этель невольно уронила взгляд к кольцу, и Ви повторил ее движение. Этель боялась, что Ви все поймет и разозлится… Но, похоже, он был настолько ослеплен любовью, опьянен обретенной свободой и силой, что ни о чем не догадался.

Наивный ребенок с сердцем жестокого монстра.

– Нам лучше не терять этот камень, – погрустневшим голосом выдавил Ви.

Увидев кольцо, он вспомнил о матери? Или о годах, проведенных в заточении?

Ви поднял кольцо и быстрее, чем Этель успела выхватить украшение, надел на свою руку.

– Давай я буду его носить, – лживо улыбнулась Этель, но Ви только погладил ее по волосам и поцеловал дрожащую улыбку.

– Мне не сложно, – в желтых глазах плескалось солнце. – Теперь я буду защищать и тебя, и камень. Не беспокойся ни о чем, Этель. Я все возьму на себя.