Читать книгу "Театр кошмаров"

Ладони Каспера сжались в кулаки. Он все еще не поднимал голову. Сидел так, будто молился в поклоне. А Дарен чувствовал, как ткань его футболки пропитывается чужими слезами.

– Ты не понимаешь… Ви ужасно силен. Особенно теперь, когда он получил часть дара Этель… – возразил Дарен.

– Тем более. Раз он такой непобедимый, один ты с ним не справишься.

Но Дарен знал, что и вдвоем у них шансов не намного больше. Он просто не мог больше стоять в стороне и хотел попытаться сделать хоть что-то. Но тянуть за собой Каспера не смел.

Он все еще отчетливо помнил тело матери и с каким неверием смотрел в ее помутневшие глаза. Помнил, как не мог принять, что ее душа окоченела под дыханием смерти, и не понимал, как она, еще вчера такая теплая и живая, теперь являлась лишь пустой оболочкой.

Едва Дарен представил, что то же самое случится с Каспером, на глазах выступили слезы. Сквозь их туманную дымку Дарен глядел на парня, стоящего перед ним на коленях, и не мог представить, что Каспер – воплощение всего самого лучшего, что случалось в его жизни, – умрет.

От одной мысли, что васильковые глаза Каспера навсегда потухнут, а его голос затихнет, Дарен испытал столько боли, сколько, думал, никогда не мог бы вынести.

– Каспер, прошу, останься здесь. Я не прощу себя, если ты умрешь.

Дарен сдавленно всхлипнул и запрокинул голову. Асфальт жестко царапал кожу. Солнце, окруженное потусторонней мглой, доживало последние минуты и пробивалось сквозь закрытые веки, из-под которых крупными каплями катились слезы.

– Вот почему я не хотел привязываться и не хотел, чтобы кто-то привязывался ко мне. Все повторяется. Из-за меня снова умрет дорогой мне человек, – Дарен принялся тереть глаза, но всхлипывать прекратить не мог.

Каспер резко поднял голову. Если бы Дарен перестал так рьяно утирать слезы, устыдившись их, он бы увидел, что Каспер тоже плачет. Его щеки и даже шея блестели от рыданий.

– Послушай, Дарен. Я и правда готов умереть ради тебя. Но больше всего на свете ради тебя я хочу жить.

Боль смешалась со счастьем, и Дарену впервые за всю жизнь захотелось закупорить чувства в бутылку. Слова Каспера – подаренное второе дыхание. Дарен слышал в них смесь надежды и желания быть нужным и находил отражение этих чувств в самом себе.

– Я хочу быть рядом с тобой, Дарен. Быть с тобой, если однажды позволишь. Но это невозможно в нынешнем мире. Ты достоин лучшего, и я хочу тебе это дать. Поэтому я пойду в город, чтобы все исправить.

– Каспер, – его имя отдавало на губах одновременно сладостью и горечью. Оно сбивало сердце с размеренного ритма. – Ты постоянно защищаешь меня, а я просто стою за твоей спиной. Я тоже хочу защищать тебя. Понимаешь?

– Ты уверен, что именно сегодня лучший день, чтобы начать? – Каспер улыбнулся сквозь слезы. – Может, отложишь этот квест ненадолго? К тому же ты уже спас меня. Вспомни. Ты провел нас через разлом!

Дарен шмыгнул носом и отвернулся. В висках бешено шумела кровь, разогретая обезумевшим сердцем.

Изнанка разрасталась, красноречиво напоминая, чего стоит каждая секунда промедления. Больше тянуть нельзя. Дарен и так задержался, отвоевав несколько лишних минут рядом с Каспером. Теперь пора прощаться и сказать то, что долго откладывал.

Дарен набрал полные легкие воздуха, будто собирался нырнуть, и смело взглянул в глаза Каспера:

– Ты говоришь, что я достоин лучшей реальности. Но каким бы прекрасным ни был мир, он не нужен мне, если в нем не будет тебя!

– Что ты имеешь в…

Дарен резко сел и, схватив Каспера за ворот футболки, притянул его к себе. Губы обожгло жаром чужого дыхания, а спустя мгновение Дарен накрыл рот Каспера своим. Он думал, Каспер его оттолкнет, но и губы Элона неожиданно раскрылись, а руки – легли на спину Дарена.

Поцелуй был соленым от слез обоих. Жадный и отчаянный, постепенно он стал мягким и осторожным, тягучим, как карамель.

«Прощай», – звучало в каждом касании, в мягкой ласке и осторожных движениях дрожащих пальцев, что скользили по шее, а потом по влажным щекам Каспера.

«Не уходи», – молили объятия, в которых Каспер цеплялся за Дарена так, будто боялся – тот растает, как тень или первый снег.

Их поцелуй – танец на осколках. Начало и конец всего, сосредоточенные там, где сливаются губы и сплетаются руки. Дарен покрылся мурашками, представляя, что так могло бы быть всегда. Если бы не Изнанка. Если бы не чертов Ви.

Это сейчас они живы. Но что будет завтра, когда Изнанка окончательно захлестнет Фирбси? И какая в этом безумии предначертана роль для Ви? Больной призрак, возомнивший себя судьей. Пока он в этом мире, никто не в безопасности.

Сердце Дарена саднило так больно, что его хотелось вырвать из груди. Он знал, что должен сделать, и дал себе последние несколько секунд перед тем, как решиться.

Он в последний раз до боли вжал свои губы в губы Каспера, впиваясь в них почти до крови. Руки Каспера скользнули вверх по его спине, пальцы спортсмена запутались в светлых волосах. А потом Дарен его оттолкнул, неожиданно и резко.

Каспер упал на асфальт и ошарашенно уставился на Дарена. Йоркер этого не видел. Он со всех ног бросился к разлому, через который они с Каспером не так давно вышли на эту стоянку.

Когда Каспер понял, что происходит, он кинулся следом, но было уже поздно.

– Не смей! – прокричал он, вытянув руку. Ему не хватило совсем чуть-чуть. Один шаг – и Каспер бы поймал Дарена.

Но теперь он успел запрыгнуть в разлом и глядел на Каспера сквозь прореху между мирами. Дарен знал, что обычный человек, пусть и раненный Ви, самостоятельно проходить через разломы не может. Чтобы стать Зрячим, недостаточно коснуться Изнанки. Нужно умереть, но вернуться к жизни. А значит, Каспер останется по ту сторону.

С щемящей болью в груди Дарен смотрел, как отчаянно Каспер пытается войти в прореху следом. Но он будто наталкивался на невидимую стену или проваливался сквозь проход. Он даже уцепиться за край футболки Дарена не мог, хотя цель казалась такой близкой и простой.

– Не дури! Один ты погибнешь! Чего ты добиваешься?!

– Мы и вдвоем погибнем, – с отчаянием смертника выдавил Дарен. – А так я сохраню твою жизнь и избавлюсь от сожалений.

– Каких еще сожалений?! Ты же просто хочешь сдохнуть!

– От сожалений, что не попытался спасти этот мир для нас, хотя мог. Лучше я умру, рискнув, чем буду барахтаться в бесконечном ожидании расправы. Я устал жить с чувством вины, мне надоело бояться!

– Кто тебе сказал, что мы вообще умрем? Вдруг все обойдется?

– Даже если так… Ты предлагаешь бросить Этель? Она явно с Ви. Мы оба это знаем.

Эти слова потушили пыл Каспера, точно кто-то плеснул ледяную воду на раскаленные камни. Он разом поник и притих, и тогда Дарен понял…

– Ронда ведь об этом тебя попросила? Найти и спасти Этель?

Уже по одному виду Каспера Дарен понял, что попал в точку.

– Не переживай об Этель, – с тяжелым сердцем произнес Дарен. – Я сделаю все, чтобы ей помочь. Я беру просьбу Ронды на себя, а для тебя у меня есть новая. Береги себя, Каспер. Ладно?

Каспер резко вскинул взгляд, и по его щекам потекли новые слезы. Он бесполезно бросился вперед, выкрикнув имя, которое никто уже не услышал.

Дарен закрыл разлом.

Глава 37
Этель

Изнанка почти окончательно слилась с реальным миром. Этель поняла это, когда после недолгого пути по той стороне среди причудливых и жутких образов стала замечать что-то знакомое и привычное: улицы, здания, памятники… Люди.

Когда Этель, на привязи следуя за Ви, впервые увидела среди ожившего бреда обычного человека, волосы на затылке встали дыбом. Незнакомый парень метался и звал на помощь, а Этель ничего не могла сделать. Потому что он был одним из многих, кто попал на рубеж слияния двух миров. Одним из многих, кому это слияние было не суждено пережить.

Небо затянуло Изнанкой, и теперь все выглядело так, будто кто-то перевернул океан и подвесил его над землей. Изнанка исходила волнами, которые меняли цвет от иссиня-черного до гранатового. Она похоронила под собой солнце, и теперь Этель даже не понимала, какое сейчас время суток. Она не знала, где находится и куда идет. Ей оставалось только следовать за Ви, держа такую дистанцию, которую позволяла протянутая между ними цепь.

В какой-то момент Этель устала смотреть на то, что творит с ее родным миром Ви. Она больше не могла терпеть боль, от которой едва не задыхалась. Думать о близких было еще невыносимее. Гадать – живы ли Ронда и Каспер, что стало с Дареном – не осталось сил. Если бы она не потеряла где-то свой рюкзак с телефоном, то попыталась бы позвонить хоть кому-то из них. Хотя Этель сомневалась, что у нее бы это получилось.

«Это все моя вина, – корила себя она, все глубже загоняя ядовитые занозы сожалений. – Если бы я верила Ронде, если бы не связалась с Ви, если бы не подарила ему свободу, свою жизнь и дар, если бы… Если бы я могла сбежать, я бы нашла Каспера. Он – начало и конец всего. Я бы могла все исправить…»

Если бы.

Этель опустила голову и больше не поднимала глаз. Она сосредоточенно считала свои шаги, чтобы хоть чем-то вытеснить ужасные мысли.

Ви вдруг остановился.

– Ненавижу, – пробормотал он, и Этель похолодела.

Почему-то ей было страшно поднять взор и столкнуться с ним взглядами. Несмотря на все учиненные Ви ужасы, ему все еще принадлежали не только жизнь Этель, но и ее сердце. Вопреки всему она верила – Ви не злой, он просто ранен. Глубже, чем кто-либо.

И когда она все же вскинула глаза и увидела перед собой театр «Юстины», она испытала смесь облегчения напополам с горечью.

– Зачем мы здесь?

Ви оторвал взгляд от здания, которое принесло ему столько боли. В его желтых глазах светилось торжество. Он с томной грацией приблизился к Этель и с нежностью погладил ее по щеке.

– Тебе ли спрашивать зачем, Этель? Девушка, которая сжигает записки о своей боли и страхах, должна понимать меня лучше, чем кто-либо.

И Этель действительно понимала.

Ви знал это и с довольством улыбнулся. Между его пальцев блеснула зажигалка.

Дарен

Дарен бежал, не разбирая дороги. Он даже не знал, куда именно должен прийти. Куда могли направиться Этель и Ви? Где их искать?

От вопросов голова шла кругом. От воспоминаний в горле стоял ком. И каждый раз, когда этот ком становился больше, что-то внутри неприятно шевелилось. Его Изнанка.

Пока Дарен искал разлом, через который можно было бы выйти, он тренировался. Приказывал своей Изнанке проявиться или принять какую-нибудь форму. И если первое получалось вполне неплохо, то с формой были проблемы.

Дарен думал, что сам перельет свою душу в выбранный сосуд, но ошибался. Он не мог определить сущность своей Изнанки сам, как не мог вдруг стать другим человеком. Из раза в раз Изнанка стремилась принять одну и ту же форму, но Дарен не давал этому процессу завершиться.

Думая об оружии, которое можно было бы использовать против Ви, Дарену в голову приходил только меч. Поэтому он пытался загнать свою Изнанку в этот образ, но только зря терял время.

Пока в один момент просто не ослабил контроль.

В этот миг его Изнанка ожила и быстро пришла в движение. Материя будто боялась, что Дарен снова попытается заточить ее в тиски своей проснувшейся воли. Мгла проползла по предплечью, обвивая его тонкими змейками, собралась в ладони глянцевым черным озером. А потом протянулась стройной длинной струной, верхняя часть которой выгнулась половинкой острого полумесяца.

В руке Дарена оказалась черная ониксовая коса с него ростом. Она совсем ничего не весила, будто перышко. Но вот обращаться с таким оружием, как и с любым другим, Дарен все равно не умел. И времени учиться уже не осталось.

Никакого разлома-выхода не будет. Дарен понял это, когда из-за крон деревьев показались аттракционы «Жерла». Несмотря на то что Фирбси превратился в ад, а в кабинках аттракционов не было ни души, все они работали. Колесо обозрения со скрипом проворачивало круги с такой скоростью, что люльки качались, как колокола. Цепочная карусель дико вращалась, и ее огни сливались в единую горящую линию. Пустые вагонетки на горках едва не срывались на пиках высоты. Рельсы гремели и дрожали, и Дарен был уверен – скоро они точно рухнут.

Какое-то время Дарен наблюдал, пока не понял – Изнанка этого места сейчас напоминала обрадованного пса, что счастливо виляет хвостом. Значит ли это, что хозяин вернулся домой?

Ви опасен. Но и Дарен больше не беззащитный плакса. Каспер показал, что Дарену есть за что бороться, и это стало его силой.

Перехватив древко своей косы, сотканной будто из самой ночи, он твердым шагом направился в «Жерло».

Ви

Кончики пальцев скользили вдоль стены, пока Ви шел по узкому темному коридору театра. Здесь пахло сыростью и пылью, а скоро будет пахнуть гарью.

В первый раз Ви не смог спалить «Юстину» дотла. Он умер прежде, чем пламя вышло за пределы зрительного зала. Потом Ви, прикованный к месту своей смерти, боялся все-таки взять спички. Он страшился, что действительно сможет устроить пожар, и это уничтожит здание, которое хоть и было ненавистным, но все же привлекало в логово Ви людей. И пусть они его забывали, пусть он вскоре вообще перестал показываться и следил за гостями из тени, их присутствие давало иллюзию – Ви не одинок. У него была слабая надежда, что однажды в театр придет кто-то, кто запомнит его лицо и имя.

А если бы он все-таки сжег театр, то лишился бы этой надежды навсегда. Призрак, прикованный к пепелищу на краю города, – печальная участь.

Но теперь все иначе.

– Ви, мне страшно.

Как бы он ни злился на Этель за попытку предательства, он все-таки любил ее. Все эти годы он жил во мраке одиночества, но Этель стала его солнцем, которое он поклялся сберечь во что бы то ни стало.

– Иди ко мне, – он обернулся и протянул ей руку.

Цепь звякнула, когда девушка приблизилась. Этот звук больно царапнул Ви, но он отмахнулся от желания снять оковы. Пока им обоим придется потерпеть. Этель отвратительна мысль о перестройке мира, но Ви не отступит от цели.

Этель просто не понимает. Сад станет лучше, если выдрать все сорняки с корнем. Со временем она примет это и простит Ви. Она взглянет на мир, в котором больше не останется никого, кто мог бы ей навредить, и улыбнется, широко и искренне.

– Чего ты боишься? Меня? – Ви спрятал ладонь Этель между своих и ласково погладил большим пальцем ее бледное запястье.

– Их, – Этель обернулась, и Ви проследил за ее взглядом.

На его губах расцвела хищная волчья ухмылка.

– Они безобидны, – Ви притянул Этель к себе, заставляя ее отвернуться от движущихся теней. – Ты же видела их раньше. Это мои старые друзья, и тебя они не тронут.

Несмотря на то что Изнанка исказила суть и черты, Ви прекрасно знал, кто перед ним. Прошло больше века, но он до сих пор отчетливо помнил каждого уродца театра Мадам. Диковинные птички в клетке. Они были узниками по собственной воле, узниками и остались после смерти.

Ви прогонял от себя их Изнанки, как приставучих мух. Смотреть на эти искалеченные души было невыносимо. Они оставили след в Изнанке театра, потому и продолжали существовать. Но мать Ви, которая тоже умерла здесь, была лишь крохотным штрихом в истории этого места. А потому ее Изнанка растаяла, ускользнув из мира.

Он скучал по Амелии, но никогда не жалел, что ее искаженный призрак не бродит где-то рядом. Ви был счастлив, что его мать ушла целиком, после смерти не оставив ни капли своей души, что могла бы просочиться сквозь разлом в этом проклятом и оскверненном месте.

– Пойдем, – Ви обнял Этель за плечи и повел ее прочь.

Ему самому было тошно от театра. Стены сочились чем-то черным, а дверные косяки отрастили желтые острые зубы.

Ви не хотел задерживаться здесь ни секунды, а значит, все должно получиться с первого раза, чтобы не пришлось возвращаться. За годы своего существования Ви хорошо изучил театр и точно знал, что на первом этаже есть комната, заваленная досками и старыми креслами. Они быстро вспыхнут, а оттуда пламя легко перекинется дальше.

Они шли молча. Рука в руке. Под ногами хрустело битое стекло, стонали прогнившие половицы. Снаружи слышались вопли тех, кого в клочья рвала Изнанка, и крики отчаявшихся, что не могли смириться с происходящим.

– Все еще хочешь избавиться от меня? – Вопрос вырвался сам собой. – Жалеешь, что не смогла забросить кольцо в разлом?

Голос Ви звучал почти беззаботно, но между слов притаилась тревога. Его страх под маской безразличия – иголка, спрятанная в конфету. Любовь Этель к нему – желанный леденец, в карамели которого стынет лезвие.

– Об этом не жалею.

– А о чем же?

Ее пальцы чуть дрогнули, а потом безвольно обмякли в руке Ви.

– О том, что не смогла остановить тебя, и из-за этого теперь, возможно, умрут все, кто мне дорог, – сломленно шепнула она.

– Если так, то…

– Не заслужили, – перебила Этель, с легкостью прочитав, что хотел сказать Ви. – Они этого не заслужили, Ви. Многие погибнут, потому что запутались в себе, а ты отнял у них шанс это исправить. Какая-нибудь девочка, которая до слез ненавидит себя и свое тело из-за веса, умрет. Скорбящий, раздавленный горем, умрет. Но зато безумный убийца, считающий, что его руками руководят высшие силы, выживет и продолжит творить зло! Ви, я понимаю, почему ты это делаешь. Но и ты пойми – твой метод неправильный. Ты ошибаешься.

Он стиснул челюсти и ощутил на языке мелкую жесткую крошку. Ну конечно. Ви и забыл, что его лицо – маска, сотканная из Изнанки. На самом деле, он уродливый мертвец.

Это разозлило его больше, чем слова Этель, и Ви вспылил:

– Если ты хотела меня остановить, нужно было лучше стараться отнять кольцо!

Он зашел в комнату, заваленную досками и мебелью, и дернул за цепь. Этель влетела следом. В ее глазах дрожали слезы, и Ви скривился от боли. Он думал, что Этель плачет из-за его грубости, но все оказалось куда сложнее.

– А знаешь, может, я и не хотела стараться! – выкрикнула она. – Я не такая, как ты, Вильгельм. Я знаю, что человек может измениться. И я верю, что ты хороший и достоин счастья, просто…

– Хватит, – он отвернулся, больше не выдержав смотреть на слезы любимой. – Ты не изменишь меня, Этель. Я такой, какой я есть. Если моя любовь тебе противна, только скажи.

Тяжело дыша, он застыл посреди небольшой комнаты, погруженной во мрак и заваленной хламом. Ви жалел о своих словах. Нервно крутил давно украденную зажигалку, так и не решаясь высечь пламя. Ви боялся, что он действительно не нужен Этель. Он не хотел снова нырять в одиночество. До дрожи страшился потерять свое солнце.

– Мне страшно любить тебя.

Она призналась ему в этом уже в третий раз, но слова все же звучали по-новому.

– Почему? – Зажигалка щелкнула, но Ви не позволил огоньку перекинуться на доски. Он просто смотрел на крохотную искру и думал о том, что никакой костер никогда не заменит солнце.

– Потому что я не понимаю этих чувств. Я ненавижу то, что ты делаешь, но не тебя, Ви. Я хотела бы, чтобы мы никогда не встречались, но готова разрыдаться, когда представляю, какие муки ты пережил и какое счастье обрел, когда нашел меня. Я надеюсь выбить из тебя весь этот гнев на мир, но в то же время ужасно хочу обнять, потому что в тебе есть тепло и любовь к жизни, которые посеяла Амелия.

Ви не помнил, когда в последний раз его сердце билось так быстро. Слова Этель наносили раны, но заставляли душу трепетать. Рядом с ней он был одновременно счастлив и нет.

– Мы оба достойны лучшей жизни, Этель, – слова прошелестели, как ветер в густых кронах.

Ви снова щелкнул зажигалкой и на этот раз поднес огонь к сухим доскам. Те вспыхнули как спички, а пламя быстро начало разрастаться. Не решившись посмотреть Этель в глаза, Ви взял ее за руку и вывел из комнаты, в которой уже было душно и жарко.

Однако уйти из театра они не успели. В коридоре кто-то стоял.

– Отпусти Этель.

В дрожащем свете пламени большие карие глаза сверкали черными алмазами. Веснушки на впалых щеках парня выглядели так, будто в его лицо ударил сноп искр, которые теперь ярко тлели на светлой коже.

Ви не сразу вспомнил его. Узнавание пришло, когда взгляд скользнул к руке парня. Его Изнанка имела форму обсидиановой косы.

– Интересно, – проворковал Ви, пряча Этель за свою спину. Она мотала головой и явно пыталась подать парню какой-то знак. Только вот тот смотрел только на Ви. – В нашу первую встречу ты желал смерти, а теперь сам пришел за мной в ее обличье.

Парень всего на секунду растерялся и нахмурился, но снова принял суровый вид:

– Не забалтывай меня, Ви.

Имя, сорвавшееся с уст парня, прозвучало грубо и колко. Среди прочих слов оно – заноза, ядовитая иголка.

– Ты знаешь мое имя? – искренне удивился он и перевел взгляд на Этель. Только она могла рассказать о нем.

– Дарен, – откашлявшись от дыма, выдавила она, – уходи. Пожалуйста. Тебе есть кого защищать. Кое-кто важнее меня. Излечи его разлом.

Что-то в интонации Этель изменилось. Она явно пыталась что-то сказать этому парню или намекнуть. Но Ви не мог понять, что именно ускользает от его внимания.

Еще и имя… Дарен. Дарен. Дарен.

Он слышал его от кого-то, но забыл. Когда десятки прожитых лет превращаются в сотню, перестаешь запоминать людей. Их судьбы проносятся мимо как кометы. Короткая вспышка – и яркий след уже растаял в ночи.

– Я не уйду без тебя, Этель, – заупрямился парень. Он красноречиво посмотрел на цепь, приковывавшую Зрячую к Ви, и крепче перехватил черное древко. – Он ведь держит тебя силой!

– Это неправда. Я сама хочу остаться с ним, – Этель расправила плечи и выступила вперед.

Такого не ожидал никто. Дарен опустил косу, сотканную из его Изнанки, а Ви оторопело уставился на Этель. Ему хотелось поцеловать ее прямо здесь, на глазах этого идиота, Дарена, посреди жадного пламени.

– Ты слышал, что она сказала. Проваливай.

– Нет.

– Ты самоубийца? Я думал, судя по твоей Изнанке, ты это перерос. Этель ведь сказала, что…

– Порой мы врем, чтобы защитить тех, кого любим. Этот урок я хорошо усвоил. Поэтому, – Дарен воинственно выставил перед собой массивное оружие, – я не уйду!

Ви натянул притворную улыбку, хотя ему было совсем не до смеха. Если бы не дурацкое правило, которое он поставил сам себе, свернул бы мальчишке шею собственными руками. Но его Изнанка была абсолютно спокойна. Более того – она подчинялась Дарену.

– В нашу первую встречу ты исходил внутренним ядом, – Ви двинулся вперед по коридору. Терпеть жар и удушающий дым не оставалось сил. А с ним ведь еще и Этель. Плевать, если в пожаре погибнет Дарен. Одной проблемой меньше. Но Этель… Ви больше не собирался играть по правилам Дарена и решил установить свои. – Ты был несчастен и убит горем. Ничтожество, которое немо молило о смерти.

Дарен попятился, когда Ви приблизился на расстояние вытянутой руки. Парень все еще сжимал косу в руках, но уверенности в нем поубавилось, и Ви понял – Дарен не собирается сражаться. Возможно, он вообще драться не умеет. Пытается припугнуть Ви?

– Я изменился, – Дарен хоть и пятился, но уверенности нисколько не растерял. – Я победил свою Изнанку, а значит, доказал, что ты неправ. Ты устроил не суд, а геноцид. Не оставил людям шанса исправиться и пошел по легкому пути.

– Думаешь, если вытерся от собственного дерьма, можешь учить меня жизни? – Глаза Ви вспыхнули жидким золотом. – Кто ты вообще такой?!

– Я – живое доказательство того, что ты ошибаешься! – выкрикнул Дарен и, осмелев, выставил косу вперед.

Черное лезвие-полумесяц уперлось в грудь Ви, и он все-таки остановился. Может, он уже умирал дважды, но ни разу орудием его убийства не была Изнанка. Тем более – истинная Изнанка человека.

– Если действительно нападешь на меня, пути назад не будет, – предупредил Ви. Взгляд его прищуренных глаз не обещал пощады.

Всего на мгновение Изнанка Дарена дрогнула. Ви заметил, как ониксовый мрак дернулся и пошел волнами. Изнанка металась, как и ее хозяин. Но всего лишь миг.

– Я ведь сказал, – руки Дарена не дрожали, когда он замахнулся, – я не уйду без Этель!

Ви не шелохнулся, уверенный, что Дарен в последний момент отведет удар. Он не сможет его ранить! А даже если парень настолько глуп, что все же опустит косу, за спиной Ви – безоружная Этель. Она не должна пострадать.

Но когда черное лезвие понеслось вниз, к груди Ви, Этель вырвалась вперед.

– Нет! – раскинув руки, выкрикнула она.

Сердце Ви оборвалось, когда он понял, что случится дальше. Он попытался оттолкнуть Этель, но та ускользнула от его рук. Против собственной воли он в отчаянии закрыл глаза, перед которыми ужасными обрывками закрутилась будущая жизнь – новый виток одиночества. И вновь Ви останется прикован к «Юстине».

Он закрыл уши ладонями, чтобы не слышать, как Этель закричит от боли. Но послышался звон металла, а рука взметнулась с непривычной легкостью…

Ви распахнул глаза, и что-то внутри оборвалось, когда он увидел убегающую прочь по коридору Этель. На его запястье висела оборванная цепь, перерезанная косой, а перед ним полный решимости среди разбушевавшегося пламени стоял Дарен.

– Только через мой труп, – объявил он, и Ви улыбнулся.