Читать книгу "Театр кошмаров"

Глава 26
Дарен

Они оставили его одного и пропали.

Этель приказала ждать, а Каспер – держаться. И оба исчезли без следа.

Первые минуты их отсутствия Дарен перенес вполне стойко. Побродил по опустевшей комнате, дожевывая крекеры из открытой пачки, залип у окна. Сквозь мутное стекло проследил за убегающей Этель и за Каспером, который рванул за рыжеволосой. Кстати, рванул Элон на велосипеде Дарена. Да еще и упал с него прямо на сломанную руку.

Наблюдая за этой безрадостной картиной, Дарен сморщился, будто сам расстелился на земле, и тяжело вздохнул. Каспера ему было жаль больше, чем собственный велик. В конце концов, Йоркер сам оставил его в подъезде, даже замок не нацепив. Да и если честно, то, что угонщиком оказался Каспер, его даже радовало. Пусть лучше Элон возьмет рухлядь прокатиться, чем какой-нибудь случайно забредший бездомный – на металлолом.

Когда и Этель, и Каспер скрылись за углом соседнего, такого же убитого временем здания, Дарен ощутил давящий вес времени. Одиночество смолой обволокло часовые стрелки, и те замедлили ход. Не отводя взгляд от окна, слушая долгие, растянутые щелчки, отмеряющие секунды, Дарен предчувствовал скорую беду. Одиночество… не было абсолютным.

– Он ушел, потому что ты ему противен, – из зияющей раны в груди показалась чья-то крохотная голова.

Мелкое тельце существа блестело глянцевой чернотой, будто оно только что вынырнуло из нефтяной лужи. Дарен не удивился, когда в чертах недоростка, больше напоминающего эмбрион, узнал свое лицо.

Дарен устал. Ожившие кошмары давно перестали пугать. Но когда безразличие взяло верх, все стало только хуже. Теперь видения будто вытягивали из Дарена жизнь, прорываясь все дальше в реальный мир, прорастая в него корнями, что все это время сидели внутри грудной клетки. Раньше Дарен мечтал выдрать эту грязь, избавиться от нее, но теперь понял, что, пытаясь избавиться от худшей части себя, сделал только хуже.

– Нужно было сдерживать мрак своей души, а не рвать ее на куски, – с поддельной тоской подсказал крохотный Дарен, смотря в печальные глаза своей настоящей копии.

Дарен устало привалился к стене и прикрыл веки. Нет больше никаких сил терпеть самого себя.

Возможно, болезнь его скоро окончательно сточит. Может быть, эти дни – последние в его жизни. И они же – последний шанс поговорить с Каспером с глазу на глаз и сказать «спасибо».

Хватит прятаться в тени, надеясь тихо там сгнить. Хватит позволять другим подставляться ради себя. Не стоило отпускать Этель и Каспера одних.

– Возьми уже наконец себя в руки! – прошелестел бледными губами Дарен и уверенно направился к двери.

Он прекрасно понимал, куда ушли и Этель, и Каспер. Слишком много нитей стягивалось к театру. Туда же лежал бы путь Дарена… Если бы он смог его преодолеть.

Каждый шаг вытягивал последние силы. Казалось, чем дальше Дарен отходит от окна, тем тоньше становится последняя ниточка, что сшивала его тело и душу воедино. Сейчас же она вдруг лопнула.

Не дойдя до порога всего несколько шагов, Дарен осел на подогнувшихся ногах и распластался по полу лицом вниз. Жесткий ворс ковра наждачной бумагой шаркнул по щеке. Тупая боль прокатилась по телу, как каток по асфальту. Не поднимая головы, Дарен разлепил веки.

«Не сейчас, – взмолился он мысленно. – Пожалуйста, не сейчас! Я не успел…»

Дрожащая рука потянулась в сторону тумбочки, на которой лежал старенький телефон. Сквозь выступившие слезы Дарен смотрел на гигантское пространство, что отделяло его от смартфона. Впервые он хотел, чтобы ему помогли, и знал, чью именно протянутую руку готов принять. Имя крутилось в мыслях, но уже не могло сорваться с неповоротливого, будто распухшего языка.

Слезы струились по щекам, не от боли, а от осознания – он умрет, так и не осмелившись коснуться того, что могло его спасти. Доверься он Касперу – может, Дарену бы удалось победить своих демонов? Вместе с Каспером. Он ведь столько раз предлагал свою помощь… Был рядом, пока Дарен просто молчал, в одиночестве борясь с самим собой.

А когда он все-таки осмелился рассказать правду, то сделал это слишком поздно, не в то время и не в том месте. А ведь все могло быть иначе. Не только с Дареном, но и между ним и Каспером.

Может быть.

Этель

Перед глазами все смешалось. Парк. Автобус. Трущобы Фирбси. Сырой подъезд с побитым кафелем на стенах и облупленным потолком. Приоткрытая дверь с номером сорок четыре.

Всю дорогу перед внутренним взором Этель был лишь Ви. В ее воспоминаниях он стоял перед ней на коленях, протягивая кольцо. Золотые глаза сверлили душу, голос вплетался в сознание, сливаясь с собственным.

«Прими мой дар», – повторялось из раза в раз. И чем дольше это продолжалось, тем отчетливее Этель понимала – ей придется. Ведь другого способа получить камень, чтобы забросить его в разлом, скорее всего, нет. Вряд ли Ви доверит столь драгоценную вещь Зрячей просто так. А вот если Этель подарит ему взамен половину своей жизни…

Несмотря на свой вековой возраст, Ви наивен как ребенок. Он настолько погряз в одиночестве, что готов упиваться даже крохотными отголосками теплых чувств, путая их с любовью.

Пользоваться этим, чтобы уничтожить Ви, – жестоко. Но если не сможет Этель, не сможет никто. Однако сначала нужно кое-кому помочь.

Это решение прозвучало в голове в унисон со скрипом открывающейся двери в квартиру Дарена. Оно наполнило Этель решимостью, но та сдулась, как проколотый шар.

Дарен лежал на полу посреди комнаты. Его голова была повернута в сторону его протянутой к тумбочке руки. Он не шевелился, никак не реагировал на появление Этель и, что самое ужасное, не дышал.

– Дарен, – имя, сорвавшееся с дрожащих губ шепотом, горчило подступающими слезами.

Но на него никто не откликнулся.

Каспер

Каспер закрыл глаза и ладонью здоровой руки накрыл веки. Розовый свет утекающего дня сменился темнотой, в которой мелькали призраки утраченных воспоминаний. Может, он и забыл встречу с Ви и его лицо, но сумел перехитрить Изнанку и ее сложные правила.

Каспер потратил больше двух часов на то, чтобы разобраться в своих записях и том, откуда и как они появились. Он не помнил, что именно случилось в театре, но точно знал, что был там. Бродил по темным коридорам и подвалам, а потом… Пробел, который восполняли лишь аудио, обрывки воспоминаний с Этель и заметки в смартфоне.

Благодаря им Каспер узнал достаточно, чтобы понять – Ви опасен. Пока он все еще привязан к театру, но уже принес немало бед. И принесет еще больше, если Этель согласится помочь Ви, тем самым выпустив из клетки.

А еще…

Этель и Ви что-то говорили про пруд. Каспер мало что понял из записи на диктофоне, но было очевидно – кусочек мозаики, которую он почти сложил, таится под толщей воды.

Палец скользнул по горящему экрану. Запись снова включилась на том месте, куда Каспер ее перемотал:

«Я спасу его, даже если сам буду вынужден умереть».

Пауза. Отмотать назад. Еще раз.

Он уже сбился со счета и не знал, который раз слушает собственный голос. Несмотря на то что забытое признание жалило сердце, Каспер хотел, чтобы слова въелись в его сознание и навсегда выжгли ту его часть, что заставляла считать себя уродом.

Он искренне жалел, что сумел признаться перед Ви, но промолчал рядом с тем, кому слова на самом деле предназначались. Каспер смело заявил вековому чудовищу, что готов пожертвовать собой ради Дарена. Смог принять свои чувства сейчас, слушая повтор записей. Но не осмелился сказать о своих симпатиях самому Йоркеру.

Да и нужно ли это?

Главное, что принятие Каспером его чувств помогло докопаться до истины. А значит, поможет и спасти Дарена. Сегодня ночью, когда у пруда в «Жерле» точно никого не будет, Каспер придет на берег за ответами.

Но пока до ночи еще было время. И Каспер знал, кому хочет его подарить. Если, конечно, Дарен позволит после того, как Каспер просто сбежал от разговора. После всего, что между ними было.

Собрав по крохам всю свою смелость, Каспер решил, что этот вечер – шанс извиниться за побег перед Дареном и просто поговорить. В конце концов, даже безобидная ночная вылазка к пруду может вылиться в очередную проблему. Лучше не терять возможности побыть вместе, пока она есть.

Каспер надеялся, что Дарен не откажется от встречи.

Йоркер стал первым и единственным, кто подарил Касперу ощущение того, что в нем нуждаются. Рядом с Дареном он понял, что его чувства могут сделать кого-то не только счастливее. Они могут спасти. И это опьяняло.

А еще Каспер будто подсел на иглу. Ему хотелось быть рядом с Дареном, помогать ему, поддерживать, чтобы Йоркер мог стать свободным от терзаний и страхов. Чтобы он мог стать собой. Тем Дареном, которого Каспер видел в моменты, когда Йоркер становился сосредоточенным и спокойным: смелым, уверенным, стойким. Тем Дареном, который без страха может пойти против Тобиаса Вальетти, упрямо бороться с собой и не бояться просить о помощи.

Каспер видел настоящего Дарена и уже любил его так же сильно, как и нового себя. Того Каспера, каким он становился рядом с Йо.

В кармане джинсов лежал скомканный обрывок с номером Дарена. Каспер всегда носил этот клочок с собой с тех пор, как переписал данные Йоркера из его блокнота. Каспер перекладывал записку из старой одежды в новую неосознанно, даже не задумываясь зачем. Сейчас же он благодарил себя за глупую сентиментальность, ведь в старом смартфоне телефон Дарена забит не был.

Не давая себе времени передумать, Каспер набрал номер и принялся отсчитывать гудки.

Этель

– Соберись, – вопреки команде, голос дрожал. – Ты же будущий врач!

Перед глазами пронеслись все занятия, на которых Этель училась оказывать первую помощь, делать массаж сердца или искусственное дыхание. Все знания были разложены в голове как по полочкам, но стоило Этель увидеть тело Дарена, эти полки рухнули.

Все смешалось, и отыскать в ворохе чувств нужные умения казалось нереальным. Несколько мгновений Этель, остолбенев, стояла у порога, пока наконец не ударила сама себя по щекам.

– Соберись! – вновь рявкнула она и, точно следуя чужой воле, подбежала к Дарену.

Рухнула перед ним на колени и поднесла ухо к приоткрытым губам парня. Сердце екнуло и вдруг забилось отбойным молотком. Он уже не дышал. Можно было бы проверить точнее, поднеся ко рту зеркальце, но у Этель не было времени его искать.

Она коснулась шеи парня, пытаясь нащупать пульс, но быстро отдернула руку. Дарен уже начал остывать. Кожа была едва теплая.

Этель пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не завыть в голос. Слезы наполнили глаза, застилая взор мокрой пеленой. Стоило моргнуть, и крупные капли сорвались на холодеющую щеку Дарена.

– Каспер! – заорала она, раздирая голосовые связки. – Каспер, скорее иди сюда!

Ответная тишина легла на виски тисками. Куда Каспер делся? Этель ведь сказала ему и Дарену сидеть здесь и ждать!

– Каспер! – теряя остатки надежды, позвала она и всхлипнула, поняв, что никто не ответит.

Этель схватилась за голову и чуть отползла. Она хотела отвернуться от тела, но не могла оторвать глаз.

Она уже видела смерть, с которой не могла сразиться. Она обещала себе, что это больше не повторится, она не позволит никому умереть. Но…

Снова. Это случилось снова.

Может, не брось она парней одних, все бы было иначе. Может, она смогла бы что-то сделать, чем-то помочь. Что случилось? Сердечный приступ? Астма?

«Изнанка», – подсказало сознание. Почему-то – голосом Ви.

Этель точно ударили кнутом. Даже легкие онемели, а сердце споткнулось.

Ну конечно… Дарен ведь уже давно страдал от разлома, и Этель видела его собственными глазами!

Утерев слезы, она подхватила Дарена за плечо и перевернула на спину. Его голова безвольно повернулась на другой бок, руки раскинулись в стороны. А взору Этель открылась широкая щель, что расползлась от верхних ребер до нижнего края грудины. Вокруг разлома еще шевелились тени – осколки отмирающей Изнанки, а из центра темной прорехи вдруг что-то выскочило.

Мелкое тельце неуклюже мотало из стороны в сторону, пока крохотный черный человечек проворно пытался убежать. Малюсенькие ножки оставляли на светлой футболке Дарена черные точки следов, которые больше походили на горстки пепла. Прищурив зрячий глаз, Этель пригляделась и охнула. Человечек, который был уменьшенной копией Дарена, таял на глазах.

Еще сегодня Этель не хотела касаться тени чужой души, но теперь у нее не было выбора. Если упустить время и не попробовать поймать Изнанку в оковы родного тела сейчас, иного шанса может не быть. Останется только горечь утраты и гнетущее «а если бы».

– Прости, – шепнула Этель Дарену, который не мог ее слышать. Она сделала это на всякий случай, если его Изнанка как-то способна передать Йоркеру ее касания.

Шумно выдохнув, Этель попыталась накрыть человечка куполом ладоней. Существо тонко взвизгнуло и увернулось, слетев с впалого живота Дарена на пол. От падения у человечка рассыпалась одна нога. Он жалобно запищал и попытался ползти, но Этель мгновенно схватила беглеца в клетку ладоней, которую приоткрыла, лишь чтобы опустить чернильного Дарена через разлом в его настоящее тело.

Она сделала это интуитивно, почти не рассчитывая на успех. А потому облегченно выдохнула, когда возмущенный визг стих. Человечек провалился в разлом, но вряд ли это можно было считать победой. Обрывки Изнанки черными змеями вились на ребрах Дарена.

Этель опустила руки на грудь парня, окунув кисти в шевелящиеся тени. Кожи коснулось теплое покалывание, и Этель подумала, что так Изнанка противится ей, чужачке.

– Так нужно, – оправдывалась она больше перед собой, чем перед бессознательной материей.

Этель тщательно собирала чужую Изнанку, точно рассыпанный песок. Тени не слушались и убегали черными лентами, будто от ветра. Но Этель быстро приноровилась и легко загоняла их в разлом.

Это занятие отняло не больше пары минут. Сосредоточившись на деле, Этель окончательно успокоилась. Когда на виду не осталось ни одной крупицы чужой Изнанки, Этель повторила трюк с закрытием разлома, который уже отработала в театре. На человеке делать это оказалось ничуть не сложнее.

Сложнее оказалось ждать результата.

Поэтому, когда Дарен вдруг шумно вдохнул и рывком сел, Этель разрыдалась от счастья.

Глава 27
Дарен

Еще секунду назад он растворялся в своих безумных видениях, а теперь вдруг его снова выдернули в родное тело. Оно казалось непривычно тесным, но Дарен все равно ощутил облегчение. Быть бесформенным чем-то – омерзительно. Будто каждый темный уголок вывернули наружу и растянули, чтобы явить миру самые скрытые кусочки тебя.

– Ты жив, – бессмысленно пытаясь утереть ручьи слез, прошептала Этель и кинулась Дарену на шею.

От неожиданности он снова повалился на пол. Девушка придавила его к полу, уткнулась мокрым носом в шею и заревела уже в голос.

Дарен в ошеломлении боялся пошевелиться. Что происходит?

Когда Этель немного успокоилась, он осторожно отстранил девушку и выбрался из-под нее, чтобы сесть на полу напротив. Зеленый здоровый глаз внимательно следил за каждым движением Дарена, будто сам он был не человеком, а чудом.

– Не смотри на меня так, будто я умер, а теперь воскрес, – попытался пошутить он, но слова стерли призрак улыбки с лица Этель.

Кончики ее губ, блестящих от слез, опустились. Этель впервые уронила взгляд, не спеша с ответом.

– Эй, – Дарен настороженно наклонился, пытаясь заглянуть девушке в лицо, которое она спрятала за завесой длинных волос. – Я просто упал в обморок. Ты чего плачешь?

– Дарен, – эта интонация не обещала ничего хорошего.

Лишь звук собственного имени уже заставил Дарена отшатнуться и заледенеть в ожидании ужасных новостей.

– Что-то с Каспером? – немеющими губами шепнул он и тут же облегченно выдохнул, когда Этель качнула головой.

Почему-то казалось, что, если с Каспером все в порядке, значит, ничего плохого быть не может. Но следующие слова Этель ранили сердце, словно метко брошенный дротик.

– Дарен, ты умер. И боюсь, это не самое страшное, что с тобой случилось.

* * *

В последних лучах уходящего солнца кухня казалась почти уютной. Навесные шкафчики и скромный гарнитур из грязно-белого окрасились в нежно-розовый, а пожелтевшие от времени, местами порванные обои выглядели даже винтажно. Здесь пахло зеленым чаем и засахаренным медом, который Дарен поставил на стол в качестве угощения. Нервничая, он забыл, что ребята сегодня принесли другие сладости, а Этель не напомнила.

Дарену ни крошки в горло не лезло, и он почти не сомневался, что Этель точно так же сейчас воротит от еды. Чай он заварил, скорее, потому, что так нужно, и теперь цеплялся за свою кружку как за спасательный круг.

Напиток давно остыл, но ни Этель, ни Дарен не сделали ни единого глотка. Этель, сгорбившись, сидела на табуретке, повернувшись к кухонному столу правым боком. Так, чтобы краем здорового глаза видеть Дарена. Он же сидел прямо, будто проглотил спицу.

– Так, значит, я теперь Зрячий? – охрипшим после долгого молчания голосом спросил он.

Пальцы крепче обхватили кружку. Еще немного, и стекло бы треснуло.

– Да. Думаю, да, – Этель поджала губы и шумно втянула носом воздух. – Узнаем, когда столкнемся с Изнанкой. Твой разлом я «зашила», поэтому…

«Поэтому ты воскрес», – мысленно продолжил Дарен и едва не рассмеялся.

Не видеть оживших чудовищ своей души было непривычно. Безумие схлынуло, но Дарен еще не успел к этому приспособиться. Да и как можно думать, что теперь ты здоров, когда слышишь такое?

– Если верить тебе и всему, что ты рассказала…

«…А рассказала ты очень много. Больше, чем я хотел бы знать».

– …то я точно не Странник, как Ви, потому что могу жить без… Якоря?

На последнем слове он замялся и вопросительно взглянул на Этель. Правильно ли сказал? Девушка кивнула, и Дарен, встретив ее печальный взгляд, опустил взор. Из темного озерца чая на него смотрели усталые карие глаза.

Казалось, хуже быть не может. Безумие почти размазало Дарена, и он был к этому готов. А теперь его буквально вытащили с того света… Чтобы что?

– Почему ты не дала мне умереть? – спросил он прямо.

После всего, что Этель на него вылила, вопросов было много. Правда ли все это или очередное сумасшествие? Что такое Изнанка на самом деле? Откуда взялись первые Зрячие и Странники, как поняли свои силы и научились ими управлять? Чем грозит миру людей открытие множественных разломов? Как эти прорехи вообще работают?

Но больше всего Дарена сейчас беспокоило другое. Почему он?

– Почему? – повторил Дарен с нажимом, чувствуя подступающую горечь. Его опять тошнило.

Одна только мысль, что он перешагнул за порог жизни, но вернулся, заставляла внутренности скручиваться в тугой узел.

– А ты бы хотел умереть? – Этель спокойно подняла голову и всем корпусом повернулась к Дарену.

Он задумчиво постучал пальцами по кружке, в этом жесте пытаясь скрыть нарастающую дрожь рук. Жаль, что этот недуг пропутешествовал вместе с ним из могилы и обратно. Почему не остался за гранью жизни? Лишнее напоминание о матери и ее смерти. О вине, которая и загнала Дарена в угол, сточив его душу.

– Не знаю, – после долгого молчания признался Дарен. – Я почти всю жизнь провел с мыслью, что мое рождение – ошибка.

– Даже если так, твоя смерть ее бы не исправила. К тому же Каспер…

Еще секунду назад пальцы стучали по гладкой стеклянной поверхности, но теперь ладони обхватили кружку так резко, что чай расплескался по светлой скатерти. Дарен вскинул голову, надеясь поймать взгляд Этель, но она уже упорно смотрела в одну точку где-то на полу.

– При чем здесь Каспер?

– Твоя смерть разбила бы ему сердце, – без колебаний выдала Этель.

«Это потому, что он влюблен в меня?» – чуть не ляпнул Дарен, но, к счастью, Этель снова взяла слово:

– Он ведь ушел, оставив тебя одного, хотя я просила подождать. Если бы я пришла чуть позже, если бы ничего не получилось, а ты умер… Каспер никогда бы себя не простил.

Привыкнув жить с чувством вины, Дарен пропитался им настолько, что даже сейчас подумал – он бы не хотел уходить так, оставляя груз сожалений на чужих плечах. И уж тем более Дарен не хотел, чтобы этим кем-то был Каспер.

Элон и так сделал для него слишком много. Больше, чем Дарен своей никчемностью мог заслужить.

– Хочешь сказать, ты буквально воскресила меня только потому, что из-за моей смерти твой друг мог расстроиться? – Кривоватая улыбка дрожала вместе с Дареном, которого крупно трясло. – Ты играешь в бога, чтобы спасти Каспера?

Лицо Этель помрачнело, точно летнее небо затянулось черными тучами перед ураганом.

– Не только, – призналась она неохотно. – Я сказала про Каспера, потому что для тебя самая весомая причина выжить – это он.

Дарен на секунду застыл в недоумении, а потом из его горла вырвался сдавленный смешок. Он бы мог поспорить с Этель, отклонить ее неуместное предположение, но не стал. Какой толк убеждать в чем-то Этель, если сам Дарен прекрасно помнил, чей номер мечтал набрать еще какой-то час назад, чтобы попрощаться?

– Ладно. Я понимаю, что дело не только в Каспере. Но в чем еще? Зачем ты это сделала?

«Это».

Дарену не хватало сил еще раз прямо сказать о том, что Этель вернула его к жизни. Выдернула с того света. Подняла из могилы. Воскресила.

Эта истина не укладывалась в голове, а потому говорить о ней вслух было невыносимо тяжело. Даже думая о случившемся, Дарен будто вновь умирал, чтобы воскреснуть со следующим вздохом.

– Думаешь, ты единственный травмированный в этом мире человек? – Уголки губ Этель дрогнули в подобии улыбки. – Ты раб своей вины. Я – тоже. Просто прислуживаю своим тараканам иначе.

Дарен не стал спрашивать, что именно случилось с Этель. Он понятия не имел, что на это отвечать, а потому ограничился молчаливым кивком. По привычке поднес кружку с холодным чаем к губам, но не сделал глоток.

– Сегодня мы узнаем, действительно ли ты Зрячий, – Этель встала из-за стола и поставила свою полную кружку в пустую раковину. Спустя короткую паузу она добавила: – Если ты, конечно, согласишься пойти со мной.

– К театру? – догадка слетела с губ прежде, чем Дарен успел ее обдумать.

Брови Этель удивленно взметнулись, однако она быстро стряхнула с себя изумление. В конце концов, сейчас слишком много всего крутилось вокруг «Юстины». Этель кивнула, а Дарен почувствовал смесь предвкушения и страха.

Там все началось, и там же, он не сомневался, все закончится.

– Я понимаю, что ты не хочешь возвращаться к театру. Боишься снова увидеть Ви…

– Я его не боюсь, – несвойственным себе жестким тоном припечатал Дарен и оттолкнул полную кружку. – Ви противен мне, да. Но хуже, чем было, уже вряд ли будет. В конце концов, я столкнулся со своими фобиями лицом к лицу, варился в них, пока не… Пока не умер.

– Ты хотел бы ему отомстить? – в голосе Этель таилась настороженность. Она же сквозила во взгляде, который вдруг стал походить на взгляд напуганного зверя.

Дарен знал о Ви совсем немного и лишь то, что рассказала Этель. Ви – Странник. Мертвец, которого вернули к жизни, проведя через разлом. Он привязан к миру живых, к театру, в стенах которого провел больше столетия, и к парку, что является порождением Изнанки.

Он не хотел мстить существу, которое даже человеком не является. Но точно надеялся, что есть способ избавить мир от чудовища, поселившегося в Фирбси.

– Я бы хотел его изгнать, – пожал плечами Дарен, – но не уверен, что…

– Возможно.

– Что?

– Это возможно, Дарен. Мы можем изгнать Ви обратно, в Изнанку.

Этель поджала губы, и Дарен заметил, что девушка дрожит. Она обхватила себя руками, чтобы скрыть это, но безуспешно. Ножки стула проскрежетали по полу, когда Дарен встал. Подойдя к Этель, он встретил ее недоуменный взгляд, виновато улыбнулся, а затем заключил девушку в объятия.

Он не знал, как поддержать ее иначе, потому что никто и никогда не нуждался в его помощи, и сам Дарен никогда до встречи с Каспером не принимал чужую. Быть рядом – единственное, что он мог сделать для Этель.

Несколько секунд она не шевелилась. Будто окаменев, замерла в неуклюжих объятиях Дарена. А потом вдруг расплакалась.

– Он не такой плохой, как ты думаешь, – всхлипнула в плечо Дарена Этель, хватаясь за его футболку. – Он мечтает о лучшем мире. Он просто потерян и одинок.

Руки Дарена ослабли и не слушались. Он все еще обнимал Этель, но не мог даже пошевелиться. Хорошо, что она не могла видеть его лица, иначе бы точно расстроилась…

Омерзение. Недоумение. Отрицание.

Почему Этель защищает монстра? Почему плачет из-за него?

– Ты не знаешь его так, как знаю я, – продолжала причитать она, рыдая в плечо парня. – Наверное… Звучит ужасно, но я не могу его ненавидеть. Я странная, да?

Дарен промолчал, но не отстранился. Судя по тому, как Этель затихла, она все поняла. Сложно принять, что тот, кто окунул тебя в кошмары, на самом деле борец за лучший мир. Дарен не мог сопереживать Ви, но волновался за Этель. Чудовище очаровало ее? Обмануло? Ви успел сделать Этель своей марионеткой или только собирается это сделать?

– Я верну Ви туда, откуда он пришел, – успокоившись, Этель высвободилась из дрожащих рук Дарена. – Но мне может потребоваться твоя помощь.

Дарен отошел на пару шагов, чтобы не смущать Этель своей близостью, и кивнул. Отказывать в помощи той, кто подарил ему второй шанс на жизнь, он не мог и не хотел.

– Если получится, я сделаю все сама. Но на всякий случай будь рядом.

– Что ты собираешься устроить?

– Ничего такого, – Этель неопределенно махнула рукой. – Просто возьму кое-что у Ви, чтобы потом забросить это в разлом. Тогда все и кончится.

«Якорь», – догадался Дарен, а вслух спросил:

– И все? Так просто?

– У всего есть своя цена, – загадочно улыбнулась Этель, – но не беспокойся, ничего серьезного. Я готова заплатить, лишь бы больше никто не пострадал.

– Может, я…

– Нет, – обрубила Этель, даже не дослушав. – Я зову тебя с собой не чтобы разделить плату. Ты нужен на случай, если я не смогу найти разлом, в который выброшу Якорь Ви. Я почти уверена, что теперь ты такой же, как и я, Зрячий. А значит, сможешь закончить наше дело, если я вдруг не сумею.

– Думаешь, он тебя не отпустит?

Она не ответила. Как призрак подплыла к окну, за которым уже смеркалось, и, глядя на темнеющее небо, сказала так, будто не слышала вопрос Дарена:

– Будь рядом, но не отсвечивай. Если что-то пойдет не так, я дам сигнал. Не пытайся меня спасти или, еще хуже, напасть на Ви. Хватай и беги. Понял?

– И что дальше? Думаешь, Ви меня не поймает?

– Я его задержку. Я попытаюсь.

– Без тебя я не справлюсь. Как я оставлю что-то в разломе, если даже не знаю, как он выглядит?

Этель обернулась. На ее губах играла печальная улыбка.

«Ты знаешь. Ты носил разлом на себе», – напомнил себе Дарен и поверженно опустил голову.

– Когда?

– Сегодня ночью, – без колебаний ответила Этель. – Лучше не тянуть с этим всем. И так наломали дров.

Дарен покосился на настенные часы, пластик которых выцвел от времени и выглядел блекло-желтым.

– Еще нет девяти. Потратим время на подготовку?

Этель фыркнула и лениво отмахнулась. Не составило труда понять, что это значит. Какая подготовка?

Девушка вновь отвернулась к окну, но Дарен успел заметить, как по щекам Этель покатились новые слезы.

– Потратим это время так, будто другого больше не будет, – горько выдавила Этель.

Тонкая, как огонек свечи, она походила на затухающую искру в сгущающихся сумерках. Кухня погружалась во мрак, но ни Этель, ни Дарен не включали свет.

Дарена не отпускало волнение. Второй раз за день он, возможно, вновь стоял на пороге смерти. В первый раз он упустил возможность проститься, но теперь испытывал радость напополам с печалью.

Второй шанс… на прощание.

Когда Этель прошла мимо Дарена к двери, ведущей в подъезд, он окликнул:

– Куда ты пойдешь?

– К сестре, – положив ладонь на дверную ручку, поделилась девушка. Больше она ничего не сказала, но в ее интонации и так читалось достаточно горечи и сожаленья.

Этель еще не успела выйти в подъезд, когда зазвонил телефон. Он лежал все там же, на тумбочке, до которой Дарен, умирая, не мог дотянуться. Он редко был кому-то нужен, и каждый раз тревожился, слыша трель смартфона. Теперь же он бросился со всех ног, чтобы посмотреть, кто его набрал.

– Неопределенный номер? – нахмурился Дарен, увидев на экране вместо имени цифры.

Этель же улыбнулась и прежде, чем выскользнуть за дверь, посоветовала:

– Отвечай скорее. Я почти уверена, что это Каспер.

Она оказалась права.