Текст книги "Пылающая гора. Часть 2"

Глава 19

Как и обещал, с утра, Рене поспешил во дворец. Поскольку аудиенция виконту назначена не была, господину пришлось рассчитывать только на благосклонность монарха. Де Безьер доложил о себе камергеру, пояснив, что у него важное дело к королю и остался ждать у покоев Людовика, уведомив высокопоставленного слугу, что не уйдёт, пока, Его величество, не примет его и расхаживал около двери. Ждать пришлось довольно долго, подданные заходили и выходили от монарха, Рене терпеливо ожидал.

Приняв последнего посетителя, намеченного на этот день, король встал с кресла, намереваясь удалиться, но камергер сообщил ему о виконте де Безьере, который с утра просится на приём, по важному делу, о котором тот не сообщил, а желает доложить лично. Король, взглянув на камергера, произнёс:

– Похоже, я догадываюсь, какое дело у виконта. Ладно, пусть войдёт, – милостиво разрешил Людовик.

Де Безьер оказавшись в покоях низко поклонился. Монарх прохаживался по просторной комнате, где вёл приём, и надменно взглянув на Рене, спросил:

– Какое дело, виконт, привело вас ко мне? Хотя, – остановил он посетителя, – наверняка вы пришли просить за друга.

– Вы правы, Ваше величество. Вчера состоялся суд над графом де Круа. Его приговорили к смертной казни, это не справедливо.

– Вы хотите сказать, что мой суд несправедлив? – недовольно спросил король и строго посмотрел на Рене.

– Но, Ваше величество! – в замешательстве продолжил виконт. – Если бы вы присутствовали на процессе, то сами убедились, что это именно так. Все ожидали, что графа вообще оправдают, но судья по непонятным причинам не принял, ни какие доводы и назначил такую суровую кару. Анри не мог совершить всех этих злодеяний, которые ему приписывают и тем более покушаться на вашу жизнь! – искренне заверил монарха де Безьер.

– В самом деле? – высокомерно взглянул на Рене король, – А не вы ли, виконт, удерживали графа на маскараде, когда он схватился за свою шпагу?

Рене не ожидал такой наблюдательности от монарха, он думал – Людовик ничего не заметил.

– Но, ваше величество, то был порыв ревности, а не как не заговор! И поверьте, Анри сожалеет о своей несдержанности.

Король ухмыльнулся:

– Помните, милорд, как написал Мольер? – и Людовик процитировал: – «Дележ жены с Юпитером – не есть потеря чести». А ваш друг полон гордыни! – сухо сказал монарх, зло взглянув на Безьера.

– Нет, не гордыни, – возразил Рене. – Анри полон любви к своей жене, поэтому и повёл себя так. И потом, вы же не хотите, чтоб про де Круа ходили те же слухи, что и про мужа мадам Монтеспан, – аккуратно намекнул де Безьер на уже начавшийся шепот при дворе.

Людовик поморщился, ему уже докладывали о таких разговорах:

– Не вижу ни чего общего, – раздражённо ответил он. – Герцогиня не является моей любовницей, а над де Круа прошёл судебный процесс. Это суд осудил его, а не я.

– Но судья огласил свой вердикт от вашего имени, сир. И разве суд не может ошибаться или оказаться предвзятым? – тонко доложил Рене, о чём уже наперебой болтали на улицах Парижа, – В этом случае пострадает репутация, Вашего величества. Слышали бы вы, что вчера кричал с галёрок народ об этом суде, и не только о суде, – осторожно предупредил виконт короля.

Действительно, с галерки, кроме выкриков, поносящих судью, слышались и нелицеприятные высказывания в адрес самого короля, порой просто неприличные.

Его Величество задумался, ему уже доложили о ходе процесса, и услышав решение судьи, король был несколько озадачен, он не ожидал смертного приговора. Особо не вдаваясь в подробности, Людовик радовался, что с его фаворитки Атенаис Монтсепан сняли обвинения в желании его отравить. Хотя бы в этой части её признали невиновной и все подозрения перешли на других, это выглядело гораздо логичнее, со всех точек зрения. И правда, зачем Атенаис травить своего главного благодетеля? Но откреститься от обвинений в участии в черных мессах не получалось, слишком убедительными оказались доказательства. Людовик оберег себя от публичного признания связи своей любовницы с колдунами, засекретив следствие, и все министры и советники объединили усилия, стараясь смягчить слишком быстрое падение фаворитки, желая избежать открытого скандала. Мать детей короля не могла быть отлучена от королевского двора, она лишь покинула огромные апартаменты на первом этаже, которые превосходили и количеством комнат, и роскошью, покои самой королевы и переселилась в более дальние и скромные. Король продолжал принимать маркизу и наносить Атенаис официальные визиты в присутствии придворных, но все свидетели этой трагикомедии в Версале отмечали глубокие изменения в отношении короля к де Монтеспан. После раскрытия последних фактов о жертвоприношениях младенцев, Людовик обходился с маркизой довольно грубо и смотрел на нее с откровенной неприязнью.

Да, на фоне этого, поистине, может показаться, что Людовик желая заполучить себе новую любовницу в лице жены де Круа решил наказать графа, просто казнив ревнивого мужа. Такой оборот совсем не радовал монарха. Король некоторое время прохаживался по комнате, раздумывая как ему быть, остановился возле огромно зеркала и произнёс:

– Хорошо. Я попробую сам разобраться во всём, – пообещал он, – Но вы понимаете, если я соглашусь с предвзятостью суда, то брошу пятно на всю судебную систему. Как это отразиться не только на мне, но и на монархии? – рассуждал король и немного подумав, добавил, – Я готов пощадить де Круа, если жена графа сама попросит меня о милости. Это будет понятно народу – король пощадил подданного, сжалившись, услышав мольбы страдающей супруги, – ответил Людовик, – Это не вызовет пересудов. На какое число назначена казнь? – спросил монарх.

– Через десять дней, – уточнил Рене.

– Если Шарлотта де Круа де Амбуаз сама попросит меня о помиловании, – гордо произнёс король, рассматривая себя в зеркале, явно любуясь отражением, – Пожалуй, я пойду ей навстречу, – таинственно улыбнулся сластолюбец двойнику в зеркале. – Пусть мадам запишется на аудиенцию, я выслушаю её, – пообещал Людовик и знаком показал, что разговор окончен.

«По крайней мере, есть надежда спасти Анри от смерти», – радостно подумал друг и поклонившись, вышел. Направляясь в дом де Круа, Рене размышлял, похоже, он догадывается, чего от Шарлотты надеется получить в благодарность король, но другого способа спасти графа де Безьер не видел.

После разговора с виконтом Людовик немного поразмыслив, приказал пригласить к себе силового министра Лувуа. Когда тот явился, король строго посмотрел на маркиза и спросил:

– Что там произошло на суде по делу де Круа?

– Ваше величество, всё прошло в рамках закона, и судья огласил вердикт…

– После которого в мой адрес посыпались проклятия? – перебил господина король, сурово взглянув на министра.

– Мы обязательно арестуем этих людей, – уверил короля маркиз.

– Лувуа, вы намереваетесь вызвать у черни ещё большее недовольство моей властью? – возмутился Людовик, – Чего вы добиваетесь? Бунта? – раздражённо спросил он.

Министр растеряно умолк, похоже, он перегнул палку, и не совсем верно понял желание короля в отношении де Круа, и теперь Лувуа думал, как оправдаться:

– Но ваше величество, злодеяния, совершённые графом…

– Ах, бросьте! – недовольно оборвал его король, – Вы лучше меня знаете, как у нас можно посадить, или оправдать любого, было бы желание. Вы прекрасно с этим справляетесь маркиз. Но вот вопрос: – Как мне теперь быть?! – вопросительно посмотрел Людовик на министра. Маркиз молчал, не зная, что ответить. – Мне необходимо помиловать графа, только так я смогу прекратить не нужные монархии пересуды. Но просто так я этого сделать не могу! Для этого я должен иметь определённые обоснования… – рассуждал король, – Его жена наведается ко мне с такой просьбой. – предположил Людовик и Лувуа заметил, как король мечтательно улыбнулся, потом вдруг Его величество нахмурившись добавил. – Если конечно, герцогине не придёт в голову доложить о своём плане мужу, и этот гордец запретит ей просить за него. – Король озабоченно задумался, – Тогда в глазах подданных я буду выглядеть тираном, Лувуа! – и Людовик гневно зыркнул на министра, будто обвиняя маркиза в этом. Подданному показалось, он догадывается, куда клонит король:

– Не волнуйтесь, Ваше величество, супруга де Круа не встретится с графом, – пообещал министр.

Людовик ничего не ответил, и Лувуа, поклонившись, вышел, похоже на этот раз он правильно понял желание сюзерена и незамедлительно отдал распоряжение: – Не давать Шарлотте де Амбуаз де Круа свидание с мужем.

Тем временем Рене вернулся в дом друга, и рассказал о своём разговоре с Людовиком. Шарлота внимательно слушала и словно ожила – виконт подарил ей надежду:

– Конечно, я готова обратиться к королю, – горячо произнесла она, – Даже, если Его величество не обещал помиловать Анри, я всё равно пошла бы к нему. Сегодня я целый день думала об этом, и решила – если Людовик откажет вам виконт, я сама буду умолять короля отменить это поспешное решение. Его величество не может осудить невиновного! Я верю в его справедливость!

– Да, миледи. Всё это так, но есть один нюанс, – осторожно проговорил Рене, рассудив, следует предупредить жену друга об оборотные стороны медали благосклонности монарха. – Скорее всего за свою милость король пожелает получить от вас некоторую благодарность.

– Конечно, я безмерно буду благодарна Его величеству! Как иначе? – простодушно ответила девушка.

Гильём, слушая разговор Рене с женой Анри, видел, Шарлотта не понимает на что намекает друг и, не выдержав, сказал напрямик:

– Эту благодарность, Ваша светлость, вы должны будете доказать монарху в постели.

Шарлотта озадаченно взглянула на маркиза и искренне удивившись, спросила:

– Как? Вы думаете, король захочет… – и она запнулась, не зная, как закончить фразу.

– Наш царственный ловелас, по-моему, всегда ясно даёт понять, чего он хочет от женщин, – изрёк Гильём.

– А если я не соглашусь? Неужели, Его величество откажет в помиловании Анри? – испугалась девушка.

– Не могу сказать наверняка, – уклончиво ответил Рене, – но вряд ли ваш вторичный отказ поднимет настроение Людовика и добавит ему благодушия, – вежливо объяснил виконт.

Миледи растерянно задумалась, что же ей делать? В этот момент в комнату зашёл Матье Борель, он только вернулся со службы, и возбуждённо сверкая глазами, сообщил:

– Есть выход! – улыбаясь, произнёс мужчина и все трое уставились на сыщика, в ожидании новости. – Сегодня меня нашёл слуга де Маси, и поделился очень интересной информацией, – проговорил Матье и рассказал о своей встрече.

Борель встретился тем самым слугой, который помог ему в расследовании нападения на Анри и Шарлотту, когда супруги возвращались с деревенской свадьбы. Фабьен приехал в Париж вместе с Шарлем и присутствовал на процессе над графом. А вечером, когда господа праздновали победу над де Круа, прислуживал им. Негодяи смеялись и цинично глумились над оболганным человеком, радуясь, что совсем скоро их главный противник будет обезглавлен. Лакей слушал наполненные ядом насмешки проходимцев, и его переполняло возмущение от подлости и бесстыдства обоих де Маси. Они не смущаясь обсуждали, как бессовестно оговорили ни в чём не повинного человека, но чаша терпения слуги переполнилась, когда они принялись отпускать пошлые шутки о его жене и строить ещё более грязные планы. Слуга не мог заснуть всю ночь и утром не выдержал, и направился в управление полиции, надеясь там найти Матье, которого заметил на процессе рядом с Шарлоттой.

Рене прервал рассказ сыщика:

– Я так и знал, что это дело рук де Маси, – возмутился он.

– Но согласится ли слуга рассказать всё это в суде? – засомневался Гильём.

– Даже если согласится, их двое, и они дворяне. Слову дворянина поверят быстрее чем простолюдина, – озабочено предположил Рене.

– Подождите, вы не знаете самого главного! – торжествующе сверкая глазами, остановил рассуждения друзей Матье, – Существует письмо! Его написал Луи де Маси своему сыну, и в этом письме барон хвастается, как хорошо провернул дело и подставил графа, расписав всё подробнейшим образом! Более того, там говорится, о деньгах, переданных полицейскому Байе, для «правильного» ведения следствия. Отец Шарля написал, какую роковую роль сыграли «улики», подброшенные в дом де Круа. Это не письмо, а чистосердечное признание! – засмеялся Матье.

Слуга де Маси признался Борелю, что прочитал это письмо, пока господа спали, и ещё тогда ужаснулся подобному коварству, но только на суде понял, насколько замысел негодяев оказался серьёзным. А вчера за разговором сын упоминал имя Франсуазы де Лаваль, именно она подкинула письмо и флакончик с ядом.

– Так и есть! – воскликнула Шарлотта. – Франсуаза приходила ко мне, будто бы извиняться, а я выходила из комнаты, за водой для неё. Тогда, похоже, она и спрятала всё это, – девушка расстроилась, как она могла поверить бессовестной интриганке.

Теперь всё встало на свои места. Друзья заволновались:

– Где теперь это письмо? – спросил Гильём.

– Оно осталось в доме, в поместье де Маси. Шарль спрятал его в тайник, где они хранят деньги и драгоценности, – сыщик развернул бумагу и показал её друзьям. – Смотрите, Фабьен подробно нарисовал план дома и пометил место, где находится тайник. В доме осталось всего пятеро слуг, только для поддержания порядка в особняке.

– Надо украсть письмо и тогда Анри будет спасён! – обрадовалась Шарлотта, глаза девушки горели: – есть способ полностью оправдать мужа!

– Совершенно с вами согласен, – довольно ответил сыщик.

– О, миледи, ваше знакомство с «Двором Чудес» не прошло даром! Вы собираетесь ограбить дом? – засмеялся Гильём, у маркиза сразу поднялось настроение, услышав такую хорошую новость.

– Но как это сделать? Думаю, ни я, ни ты Гильём, на роль воров не годимся, – озабоченно задумался Рене.

– Необходимо переговорить с Цезаром, – посоветовал сыщик. – У него наверняка, есть специалисты по таким делам. А вы, господа, теперь вхожи в этот «Двор» – иронизировал Матье, обращаясь к маркизу и виконту, – Так, что ступайте, поклонитесь «Его величеству», думаю, он не откажет вам, – засмеялся Борель и Гильём с Рене, не откладывая, отправились к королю воров.

Проезжая кварталы, занятые сбродом «Двора Чудес» господа, замечая недовольные взгляды подданных разбойничьего королевства, держали оружие на изготовке, готовые отразить неожиданное нападение. Когда друзья подъехали к площади, навстречу непрошенным гостям, вышли люди и угрюмо оглядев аристократов, преградили путь. Среди разбойников не оказалось Корентина, по-видимому, сегодняшняя охрана не присутствовала, на сражении с людьми де Маси.

– Господа, вы случайно не заблудились? Чего это столь знатные милорды забыли у нас? – криво усмехнулся один из людей.

– Нам необходимо поговорить с вашим королём, – вежливо, но твёрдо обратился к охране Рене.

– С чего вы взяли, что он будет встречаться с такими франтами? Вы что не знаете, сюда закрыт вход вельможам? – недовольно ответил оборванец.

Неожиданно Гильём заметил невдалеке Леджара, который разговаривал с одним из местных обитателей и не замечал их.

– Леджар! – гаркнул маркиз.

Услышав крик, менестрель повернулся, заметил друзей, улыбнулся, и подошёл. Местные стражники несколько озадаченно наблюдали за поэтом.

– Леджар, рад видеть тебя в здравии, – улыбаясь поприветствовал Гильём менестреля, – смотрю рана уже не тревожит тебя? – поинтересовался маркиз.

– На мне всё зарастает, как на собаке, – в ответ улыбнулся Леджар, и знаком показал охране, что это к нему. Бандитские стражники недовольно скривились, но расступились и пропустили незнакомцев. Друзья спешились, спрыгнув с коней и протянули руку менестрелю, и мужчина поочерёдно пожал руку каждому.

– Нас не хотят пропускать к Цезару, не можешь замолвить за нас словечко, – сообщил Рене.

– Конечно, помогу, – согласился Леджар, – Но что случилось? Наверняка вы, пожаловали в наши трущобы не потому, что вам понравилось вино Его величества, – засмеялся менестрель, вспомнив, как местный король угощал знатных дворян, – Смотрю, вы сегодня без графа? – удивился он.

Леджар не слышал, о беде, которая произошла с де Круа. Новости двора Людовика доходили сюда, но гораздо позже. Да и кого в трущобах волновал процесс, над каким-то графом, которого уличили в службе дьяволу и покушении на короля Франции? Друзьям пришлось всё рассказать менестрелю и объяснить, о чём они собираются просить Цезара.

Выслушав приятелей, поэт сделался абсолютно серьёзным, и совсем посерел, когда услышал, имя отца Шарля.

– Луи де Маси в Париже? – встревожено переспросил менестрель.

Друзья подтвердили и заметили, как глаза мужчины сделались ледяными, а на его лице появилось выражение хищника, почуявшего добычу.

– Конечно, я помогу вам, – ответил Леджар, – Даже если Цезар откажет, я сам найду подходящего человека, но думаю, нашего короля заинтересует ваша история. Так, где говорите, проживает де Маси? – поинтересовался он, и сосредоточенно слушал, и запоминал, что рассказали господа.

Переговорив с охраной, менестрель лично проводил друзей к самопровозглашенному королю. Как и подобает при настоящем дворе, приятелям пришлось немного подождать приёма, и Цезар встретил знатных просителей водрузившись в кресло, напоминающее трон, с гордо поднятой головой присущей царственной особе. Виконт и маркиз, поклонились со всем почтением, будто они находились при дворе Людовика, заметив, как довольно загорелись глаза разбойничьего короля, и он с торжеством взглянул на своих «придворных» словно произнося: – видите, как мне кланяются именитые дворяне. Рене попросил переговорить с его величеством без посторонних ушей, пояснив, дело у просителей щекотливое. Разбойник милостиво согласился, и господа направились в комнату, где раньше пили с Цезаром в своё первое знакомство. Поведав заново всю предысторию, друзья, перешли к делу:

– Нам нужен человек, способный взломать тайник в доме у барона де Маси. Мы вам можем предоставить план дома, с указанием места, где находится сам тайник. Всё, что вы в нём найдёте – ваше. Нас интересует только письмо Луи де Масик его сыну. И мы готовы за него хорошо заплатить, – сообщил Рене.

Цезар заинтересовался:

– Так, говорите есть план и место? В доме осталось мало народа, – задумался вор, потом подняв глаза, ухмыльнулся. – Просто замечательно. Это упрощает задачу моих людей. Конечно, я готов помочь в столь благом деле, как обчистить знатного господина. А это не противоречит вашей чести дворянина? – засмеялся бандит, взглянув на аристократов.

– Этот негодяй абсолютно бесчестен и недостоин звания дворянина, поэтому совесть наша совершенно чиста, – спокойно ответил за обоих Рене, и добавил. – Тем более у нас нет другого выхода.

– Ради спасения друга мы готовы пережить уколы совести, если она вдруг вздумает возмутиться, – задорно фыркнул Гильём, поддержав виконта.

– У барона, есть еще, чем поживиться? – поинтересовался воровской король.

– Вполне возможно, – ответил маркиз, пожав плечами, – мы как-то не интересовались, этим.

– Надеемся, всё обойдётся без кровопролития? Нам не хотелось, чтобы поднялся шум до самого Парижа, – забеспокоился Рене.

– Что вы, господа! Зачем нам дёргать за усы спящего льва? – засмеялся Цезар, – Я не хочу, чтобы генерал полиции натравил на мой Двор всех своих ищеек и бравую гвардию. Думаю, в доме можно прихватить столовое серебро или ещё чего ценного. Тогда всё будет выглядеть, как случайное ограбление, – предложил вор.

– Вы правы, Ваше величество, – согласился Рене, и подумал, – «А „король“, не так глуп! Не просто так, похоже, его выбрали вожаком».

Обсудив детали, друзья, не торгуясь, согласились на цену за письмо, заявленную Цезаром. Со своей стороны, господа попросили разбойников поторопиться, поскольку необходимо успеть представить документ, хотя бы за день до казни. К полицейским с письмом, друзья обращаться не собирались, зная, что у де Маси, среди них есть свои люди. Кроме того, если дело пойдёт по инстанциям, рассмотрение документа может затянуться, а времени у графа не оставалось, поэтому письмо планировали показать лично монарху. Приятели были уверены – король не станет держать в тюрьме человека, когда узнает всю подноготную этого дела. Людовик, чтобы про него ни говорили, не был тираном.

Ударив с Цезаром по рукам, господа отбыли из Двора чудес полные надежд, ожидая скорого освобождения друга. Вернувшись в дом де Круа, приятели рассказали Шарлотте о своей встрече с королём бандитов и обрадовали девушку обнадёживающими новостями. Оставалось только ждать…

В этот же день, Шарлотта поспешила в Бастилию, желая встретиться с мужем. Ей не терпелось увидеть любимого, и пусть даже через решётку, но обнять его, а главное поделиться хорошим известием. Но девушке отказали в свидании, не давая, ни каких объяснений. Как не умоляла, не угрожала супруга, всё оказалось тщетным, и, расстроившись, Шарлотта вернулась домой чуть не плача. На следующий день друзья, посетив жену друга и услышав, что ей не позволили повидаться, удивились и с возмущением направились в Бастилию. «Пусть только попробуют отказать им в свидании, да они разнесут всю тюрьму!» – кипятился Гильём, даже Рене и тот со злостью сжимал зубы, но господ без вопросов провели к де Круа.

Анри томился в камере, угрюмо уставившись в стену, охваченный отчаянной тоской от несправедливости, которой его подвергли, и чувство абсолютной безнадёжности не отпускало несчастного графа. Заметив в коридоре виконта и маркиза, де Круа грустно улыбнувшись, поднялся навстречу товарищам, но увидев расплывшиеся в счастливых улыбках лица друзей, слегка озадачился. Положение графа никак не располагало к радости, и он с удивлением ожидал от приятелей объяснения их приподнятого настроения. Гильём и Рене немедленно сообщили товарищу последние новости, рассказав какие действия они предприняли для его спасения. Услышав имя де Маси, Анри сжал кулаки: – дайте только выбраться отсюда! Он не успокоится, пока не отправит гнилое семейство на тот свет, и на этот раз будет преследовать обоих лично, даже если негодяи скроются и уедут из Парижа. Граф больше не станет задумываться о методах, и если надо, то подпалит само поместье де Маси, но выкурит оттуда мерзавцев! Но главное в сердце мужчины поселилась надежда – он сможет вскоре выйти на свободу и обрадованный утешительным известием воспарял духом.

Но время тянулась неимоверно долго. Шарлотта, изнывая от неизвестности, с трепетом ожидала разрешения затеи с похищением письма. Свидания с мужем бедняжке так и не давали, и она не находила себе места. Супруге оставалось запастись терпением и молить бога о благополучном исходе дела.

Ожидая казни графа, отец и сын де Маси, продолжали почивать на лаврах и радоваться приближению столь замечательного события. Шарль уже строил планы на будущее. Барон представлял, как сразу после казни, он ворвётся в дом де Кура и захватит Шарлотту, рассчитывая, вдова в этот момент будет абсолютно подавлена, а, следовательно, беззащитна и ему не составит большого труда усмирить её. Он предполагал, что король, обнаружив отсутствие герцогини при дворе, не кинется искать безутешную супругу графа, а решит – бедняжка удалилась в провинцию или в монастырь страдать в одиночестве по потере мужа. А когда девчонка смирится и согласится выйти за Шарля замуж, барон вернётся во дворец и сможет подсунуть монарху давно желанный приз. Ожидая своего часа, негодяй даже нанял человека, следить за домом де Круа. Узнав, что Шарлотте отказывали в свиданиях с мужем, Шарль сделал вывод – Людовик, настолько разозлился на графа, что не позволяет встретится ему с женой, а значит – казнь неизбежна.

«Осталось подождать три дня и де Круа расстанется со своей головой», – радовался барон, считая дни до казни, как в дверь дома, кто-то настойчиво постучал. Фабьен открыл: – на пороге стоял взволнованный гонец, примчавшийся из владений де Маси, который сообщил неприятное известите – поместье обворовали.

Все слуги мирно спали, когда люди Цезара залезли в дом и обчистили его. Грабители знали расположение комнат и имели сведения, куда не следует заходить, а потому пропажу заметили только утром. Испугавшись гнева хозяина, управляющий тут же отправил гонца и наказал, ему ни где не останавливаться, а мчаться и доложить обо всём лично Луи де Маси. Узнав о краже, отец впал в бешенство. Такой наглости от воров никто не ожидал.

– Надеюсь, тайник-то цел? – поинтересовался Луи.

– Нет, милорд, – ответил слуга, понимая, сейчас весь гнев хозяина выплеснется на него.

И отец, брызгая слюной от злости, начал орать и поносить всех слуг за беспечность, лень и тупость, а гонец понуро терпел оскорбления за всю прислугу вместе взятую. Денег в тайнике оставалось не очень много, львиную долю наличных Шарль привёз с собой в Париж, а из драгоценностей там хранились только те, что принадлежали умершей супруге, но Луи особо не баловал жену таким вниманием. Гораздо больший ущерб господа получили от сворованного столового серебра, посуды и ценных вещиц из полудрагоценных камней к которым старый барон питал слабость, и скрягу распирала досада. Отец негодовал, грабители нашли тайник, где теперь прятать самое ценное, но неожиданно заволновался Шарль.

– В тайнике ничего не осталось? – обеспокоено спросил он.

– Нет, ничего. Он абсолютно пуст, вычистили подчистую, – виновато ответил слуга.

– А письмо? Вы не находили письма? Может грабители бросили его в комнате?

– Нет, милорд, ничего не находили: – ни бумаг, ни писем, – заверил посыльный.

С испуганным выражения лица Шарль опустился в кресло.

– Что за письмо? – поинтересовался отец и нахмурился.

– Письмо, которое ты отправил мне, когда де Круа арестовали, – ответил сын, опасливо покосившись на родителя.

– Ты оставил письмо в тайнике? – прошипел Луи, – Почему ты сразу не уничтожил его? – сверля взглядом, накинулся на отпрыска старый барон.

– Я не подумал об этом, – растеряно промямлил Шарль. – У меня и мысли не было, что оно может пропасть из нашего дома. Когда уезжал, я забрал деньги из тайника, а письмо машинально сунул туда и всё.

– Ты понимаешь, что будет, если оно попадёт не в те руки? Мы с тобой пропали! Мы можем отправиться в Бастилию вместо этого де Круа!

Шарль насупился, он прекрасно понимал это, но отец, быстро взял себя в руки и начал рассуждать:

– Так! Они могли прихватить его случайно, особо не разбираясь, собирая в темноте всё подряд. Потом воры поймут, что это не ценные бумаги, а письмо. Как они поступят в этом случае? – размышлял Луи, – Нам остаётся, наедятся только на то, что проходимцы безграмотны, и оно их не заинтересует. Наилучшим вариантом, было если бы они его сожгли. А если они его выкинут? Хорошо, если никого не заинтересует грязная бумажка, валяющаяся на дороге. А вдруг среди воров найдётся разумный человек, умеющий читать, который слышал о процессе над де Круа? Тогда он может попытаться продать это письмо его жене, заломив хорошую цену, – предположил он, – Тогда мы пропали!

– Мы можем узнать это, – оживился сын, и подумав озабоченно добавил, – если конечно оно уже не у неё.

Отец встревожено взглянул на сына, он понимал, этот вариант наихудший из всех.

– Утром, как только обнаружили кражу, ты сразу отправился сюда? – спросил Луи у слуги, который ни как, не мог взять в толк, что так напугало хозяев, и подтвердил уже сказанное. – И сколько ушло у тебя на дорогу?

– Два дня, милорд. Я целый день находился в седле, задерживался, только поменять лошадь, а остановился, когда совсем стемнело, и дороги уже не было видно. Тогда сам отдыхал и ел. А сегодня с первыми лучами пустился в дорогу, – рассказал слуга.

– Я не думаю, что воры будут так же расторопны, если всё же решат продать письмо герцогине. Наверняка они где-то остановятся, и отметят своё удачное дело. Кроме того, им понадобится некоторое время, чтобы найти её, – рассуждал отец, – Если конечно они не целенаправленно охотились именно за письмом, – неожиданно предположил Луи, и не исключая такую возможность, вопросительно уставился на Шарля, – Ты не кому не рассказывал о нём?

Задумавшись, младший барон порылся в памяти и припоминая, свою пирушку с друзьями с ужасом осознал, он действительно проболтался одному приятелю, но вполне возможно, ещё кто-то мог слышать, его болтовню. Отец вновь разразился грубой бранью. Шарль сам не меньше злился на своё пьяное откровение и развязавшийся язык, но слов назад уже не вернёшь, и он понуро молчал с видом провинившейся собаки.

– Ладно, сейчас не время ругаться, – наконец успокоился Луи. – Нужно подумать, как выпутаться. И если действительно, письмо всё же решат передать девчонке, необходимо перехватить его.

– Мой человек следит за её домом, – сознался Шарль.

– Это хорошо, – обрадовался отец, – Но как мы узнаем, человека, который несёт письмо. Мало ли людей могут заходить в дом, по своим делам? Мы же не можем нападать на каждого, – задумался он.

– Перехватим его, когда его повезут из дома, – предложил Шарль, – Скорее всего, герцогиня сама возьмётся доставить его королю, у неё нет времени обращаться к кому-то другому, – сообразил он.

– Так и сделаем, – согласился Луи, – Пусть твой человек следит за домом и когда жена де Круа отправится во дворец, мы нападём и отберём письмо. Понять куда она едет, будет не сложно, от её дома только одна дорога поворачивает в сторону дворца, там и устроим засаду.

– Прямо среди бела дня и в центре Парижа? – засомневался Шарль.

– Ну не сами же мы будем это делать! – возмутился отец, – Где этот, как его, Сисар? Ты говорил он всё ещё здесь, в столице? – спросил Луи.

– Да. Он околачивается неподалёку от Двора Чудес, – сообщил сын, – Пока пропивает деньги, полученные от меня за похищение Шарлотты.

– Срочно отправляйся к нему и объясни, его задачу, – оживился старый барон, – Пусть немедленно устроится со своими подельниками, в трактире, недалеко от дороги во дворец, и ждет сигнала от твоего наблюдателя. Надо ещё держать человека с лошадью, неподалёку, чтобы он успел опередить девчонку, и заранее предупредить Сиара о её приближении, – уже разрабатывал план Луи де Маси.

– А если она поедет не одна? Если её будут сопровождать, эти чёртовы друзья де Круа?

– Тогда Сисар и его люди просто застрелят их. Развели здесь поединки, – заворчал отец, – Нам не до сантиментов, свою шкуру спасть надо. Позже если что, уберём самого Сисара и всё. Наши имена никогда не всплывут.

Шарль с восхищением смотрел на отца. «Вот это хватка!» – подумал он.

– Письмо, сразу везти сюда? – поинтересовался сын.