Текст книги "Пылающая гора. Часть 2"

Глава 20

Сгорая от нетерпения, Луи де Маси, ожидал известий от Сисара, вскоре господина оповестили, разбойнику удалось завладеть письмом, и гонец доложил: – девчонка направлялась к королю одна, и стрелять не пришлось. Барон торжествовал, всё получилось даже проще, чем он предполагал и когда вернулся Шарль, отец сообщил ему хорошую новость. Сын изъявил желание встретиться с главарём, чтобы забрать письмо, но Луи воспротивился ему:

– Я сам пойду на встречу. Вдруг ты опять всё провалишь, – недовольно проворчал отец. – За твоим домом, возможно, тоже следят. Друзья де Круа мечтают вернуть письмо себе, – разумно предположил старый барон. – Лучше развейся где ни будь, а заодно отвлечешь внимание, пока я, переодевшись слугой выйду с чёрного хода.

– Ты меня всё больше удивляешь отец. Где ты научился таким штучкам? – засмеявшись, спросил Шарль.

– Да, пришлось одно время скрываться от одного разъярённого нищего дворянина, который мечтал меня убить, как твой де Круа тебя, – поморщился Луи, вспоминая старую историю.

– Я ничего не слышал об этом, – удивился Шарль.

– Ты был ещё слишком мал, – пояснил отец и рассказал, как он забрал невесту Леджара и что случилось потом.

– Как же звали эту девчонку? – напрягая память, вспоминал старый барон, потом удивлённо посмотрев на сына, произнёс, – кажется, Шарлотта? Точно Шарлотта! – и засмеялся, – У нас, похоже, наследственное – попадать в неприятности из-за девчонки с таким именем. Знаешь, они даже чем похожи, – вдруг осенило Луи, – но я-то свою Шарлотту получил, и позабавиться с ней, – самодовольно сообщил негодяй, – правда её жених доставил мне потом немало хлопот и убил всех друзей, которые участвовали в моём развлечении, – посетовал он, – Но мне удалось завлечь наглеца в ловушку, и упечь в тюрьму, – довольно продолжил барон, – Его должны были казнить, а дальше я не интересовался судьбой этого господина. Правда долго ещё ходил с охраной, даже когда он уже сидел в тюрьме, – сознался отец, – Но, похоже, его всё же казнили или он умер в застенках, больше я его не видел, – закончил повествование Луи.

Шарль с интересом слушал и задетое самолюбие сластолюбца всколыхнулось: – отец смог получить желаемое, а он никак не совладает с юной герцогиней, девчонка постоянно умудряется ускользнуть от него, и барон решил, что именно к ней он сейчас и направится. Сын рассказал отцу, о своей встрече с графом, мерзавец засмеялся, услышав о желании наследника, действительно, чего уж ждать, через день всё решиться.

– Только сюда не веди её. Сними, комнаты и пару друзей надёжных возьми, слуг разогнать, чтоб не мешали, – со знанием дела посоветовал Луи.

«Пусть мальчик повеселиться, раз уж так его зацепила эта девчонка, де Круа теперь ничего не сможет сделать», – подумал отец, а вслух рассудил:

– Кроме того, ребёнка от де Круа, она так и не родила, а скоро глядишь, станет вдовой, и мы похоже можем всё же осуществить свой план и заставить её согласиться на брак с тобой. Тебе придется постараться, и сделать её шёлковой. А уже после свадьбы можно будет подсунуть её королю. Сделать Людовику такой подарок! – засмеялся Луи, довольный, что похоже, его мечта скоро сбудется, его внуки станут носить герцогский титул и его сын поднимется при дворе. Шарь, даже растерялся, отец словно прочитал его мысли и получив такую поддержку, барон устремился осуществлять своё давнее желание, а Луи де Маси, направился на встречу с Сисарм.

Без особых хлопот молодому де Маси удалось снять комнату, подходящую для его забавы. За деньги в любом грязном кабаке, на окраине, согласны закрывать глаза на, что угодно. Найти друзей, готовых на гнусное развлечение тоже не составило труда, обычно у друзей схожие взгляды и интересы, и Шарль вместе с приятелями отправились к дому де Круа. Уже успело стемнеть, время было позднее и наверняка друзья Анри давно покинули дом графа, рассуждал барон. Оказавшись у входа, негодяи, охваченные мстительным задором задуманной ими потехи, весело переговариваясь постучали. Себастьян открыл дверь.

Рене собирался ложиться спать, и успел раздеться, когда услышал настойчивый стук в дверь. Виконт сомневался по поводу угроз Шарля, думая, таким образом, барон просто хотел позлить несчастного графа, желая получить удовольствие от вида его терзаний. Услышав шум, де Безьер вышел в гостиную проверить, кому пришло в голову делать визиты в такое время, но всё же на всякий случай, прихватил шпагу. Увидев, де Маси ввалившегося со своими друзьями в гостиную, мысленно возмутился, Шарль действительно перешёл всякие границы, друг не зря прислал его сюда. Прохвосты, смеясь, грубо оттолкнули слугу, пытавшегося встать у них на пути, и оказавшись в комнате, заметив Рене стоящего посреди гостиной, лишь в исподнем неожиданно остановились. Приятели изумлённо уставились на мужчину, а Шарлотта, услышав голоса и из приоткрытой двери спальни, заметила, как виконт вышел из кабинета и спросила:

– Рене, кто там пришёл?

– Это ко мне, не беспокойтесь, – ответил де Безьер, и сделав паузу тихо добавил, – дорогая, – чем просто загнал в ступор непрошенных гостей.

– Виконт? Что вы здесь делаете?! – страшно удивился Шарль.

– Меня больше интересует, что вы здесь делаете, барон? В столь поздний час? – с вызовом, поинтересовался Рене.

Ошарашено уставившись на мужчину Шарль наконец начал приходить в себя, и постепенно в его голове сложилось понимание происходящего, разумеется, согласно его мировоззрению, и он едко ухмыльнулся:

– Хороши друзья у де Круа! – засмеялся он, – Не успела его голова свалиться в корзину, как вы заняли его постель, виконт?

– А почему вас это волнует, барон? Вы собираетесь вступиться за честь де Круа? – поинтересовался Рене, и холодно посмотрел в глаза Шарлю, и заметив в них смятение, произнёс, – Вижу, что нет, – усмехнулся он, – Если будет надо, я сам отвечу за всё перед Анри, – добавил мужчина.

– Я вас недооценивал… – озадаченно вымолвил де Маси, и добавил, – Лучший друг занял ещё не остывшую постель графа! А уж какую недотрогу стоила из себя его жена! – зло засмеялся Шарль, собираясь отпустить грязную шутку в адрес девушки.

– Не забывайтесь де Маси! Здесь есть, кому укоротить ваш язык! – оборвал негодяя де Безьер, взявшись за шпагу.

– Извините виконт. Желаю вам хорошо провести время, – ухмыльнувшись, произнёс Шарль и раскланялся, с досадой и завистью посмотрев на Рене. Внутренности барона просто узлом выкручивало раздражение – эта девка словно заколдована! Она опять не досталась ему, и де Маси вместе с друзьями направился к выходу, кипя от ревности и злости.

Вновь потерпев любовную неудачу, Шарль клокотал от бешенства, но поразмыслив интриган всё же нашёл положительный момент в пикантной ситуации и позже даже порадовался такому повороту. Разве можно нанести большую рану де Кру и придумать более жестокую месть? Его жена спит с его лучшим другом! Барон завидовал Рене чёрной завистью, и решил сегодня же растрепать грязную новость по кабакам, а завтра лично донести её до Анри. «Пусть помучается перед смертью», – злорадно подумал де Маси. А когда девчонка надоест де Безьеру, можно вновь попытать счастье, рассудил аферист.

В первую очередь де Маси с приятелями направился в «Весёлую кобылу». Там собиралось больше всего друзей графа и к своей радости, Шарль застал здесь ещё и Гильёма. Д Эсенваль расположился в компании знакомых и что-то азартно обсуждал.

– Маркиз, а что это вы сегодня без своего друга виконта де Безьера? – крикнул Шарль, когда они с приятелями уселись за соседним столом и заказали по кружке пива, – Может, выпьете с нами, поболтаем, о общих знакомых?

Гильём повернулся к барону, на лице мужчины читалось выражение крайнего изумления и взглянув на обнаглевшего де Маси, маркиз словно говорил: – «С чего это мне пить с этаким проходимцем? И о чём разговаривать? Разве, что отделать по полной за дела, которые мерзавец сотворил с моим другом?» И маркиз решил, похоже, сегодня его день, именно этим он сейчас и займётся и встал, направляясь к компании Шарля:

– Вы, я вижу, совсем потеряли страх, что явились сюда де Маси? Я с удовольствием врежу вам по морде, раз уж вы сами напрашиваетесь на это. Думаю, на дуэль со мной вы вряд ли согласитесь? – напомнил публике д Эсенваль, как Шарль уже отказывался от честного поединка.

Зал громко заржал, такое высказывание было равносильно оскорблению. Маркиз во всеуслышание фактически назвал барона негодяем и трусом. Шарль не стал обращать внимание на колкость Гильёма, он не за этим явился сюда и произнёс:

– Я возможно и виноват перед вашим другом графом де Круа, маркиз, но вы бы лучше поговорили о совести и чести другого вашего друга – Рене де Безьера, который не дождавшись казни, спит с его женой.

– Что? – зарычал Гильём, – Вы ответите за эту ложь! – схватился за шпагу д Эсенваль.

Завсегдатаи заведения замерли – сегодня мордобитием не обойдётся дело похоже будет посерьёзнее.

– Не кипятитесь так, маркиз, – остановил господина Шарль и спокойно продолжил, – Не более получаса назад мы с друзьями нанесли визит в дом де Круа и застали там виконта в одном белье. А неприступная Шарлотта уже лежала в кровати и зазывала де Безьера из спальни, – ухмыляясь поведал сплетник.

– Вы лжёте! – гневно воскликнул Гильём.

– Спросите моих друзей, они засвидетельствуют. Мы все трое видели это. Бесстыдная парочка даже не скрывается и де Безьер ведёт себя в доме де Круа, как хозяин, – злорадно сообщил барон.

Гильём недоверчиво посмотрел на приятелей де Маси, а те с пошлыми ухмылками, кивали головами, подтверждая слова товарища.

– Пожалуй, мы лучше пойдём, – торопливо произнёс Шарль, заметив, насколько поражён маркиз.

Воспользовавшись замешательством Гильёма, барон решил убраться по добру по здорову, пока, мужчина не пришёл в себя. Кто знает, что д Эсенваль вытворит сгоряча? Главное они своё дело сделали: – сплетня запущена и теперь она поползёт по городу, проникая в любопытные уши парижан, и питаясь ехидным злословием господ, превратится в огромную ядовитую змею, заползающую вовсе уголки Версальского дворца и отравляя едким укусом уста аристократов доберётся и до сердца несчастного де Круа. И с чувством выполненного долга, троица быстро ретировалась из заведения.

Услышав невероятно новость маркиз, замер и только проводил растерянным взглядом удаляющегося Шарля. В таверне установилась тишина. Никто не мог поверить словам де Маси, все считали, де Безьер не способен на такую подлость. Но бросать голословно столь тяжёлые обвинения крайне опасно! Если завтра выяснится, что это ложь, Рене сам вызовет лжецов на бой и Шарлю будет крайне сложно уйти от поединка, тем более приятели барона от дуэлей никогда не отказывались. Поэтому, публика пришла к выводу: – похоже, сплетники говорили правду. А Гильём озабоченно подумал: они договаривались с Рене встретиться здесь, в «Весёлой кобыле». Действительно где сейчас находится друг? Почему он не пришёл? И маркизу неожиданно расхотелось ни пить, ни есть, и он покинул кабак. Идти в дом де Круа Гильём не решился. Что он скажет, если не застанет там Рене. Какого чёрта припёрся в такое время? А если застанет? Мужчине даже не хотелось думать об этом. Что бы Рене совершил подобное предательство, да ещё в момент, когда друг находится в тяжелейшем положении? Такое не укладывалось в голове маркиза. А Шарлотта? Д Эсенваль видел, девушка любит Анри, как она могла? «Может ей просто стало одиноко, и она таким образом решила утешиться? Кто их поймёт, этих женщин?! – расстроено думал мужчина, – А если Анри узнает? Что будет с ним?» Гильёму стало страшно даже думать об этом. Он помнил глаза друга, тогда, в его кабинете, когда де Маси планировал подставить Шарлотту. На душе у маркиза сделалось совсем гадко. «Если она с Рене, это еще хуже! Это двойная измена! А я, то думал, настоящая любовь всё же существует, – расстраивался Гильём, – Нет, завтра утром я всё выясню», – решил маркиз, размышлять и дальше об этом было просто невыносимо, и д Эсенваль отправился домой.

Барон Луи де Маси отыскал кабак, в котором была назначена встреча с Сисаром. Господин зашёл внутрь, осмотрелся и увидев за одним из столов Сисара, подошёл к нему, сел напротив и надменно кивнув головой, заговорил:

– Мне сообщили, что всё сложилось как нельзя лучше, – поинтересовался барон.

– Птичка даже пикнуть не успела – согласился, ухмыльнувшись бандит.

– Давай сразу к делу. Где письмо?

– Сначала гоните денежки, – хихикнув ответил Сисар, – Я тут подумал, а не продешевил ли я?

Луи недовольно взглянул на проходимца.

– И сколько ты хочешь? – спросил он, и голос барона сделался стальным.

– Я хочу вдвое больше, чем мы договаривались вначале – тысячу ливров. И то это совсем немного! Думаю, жёнушка де Круа предложила бы гораздо больше, – решил пошантажировать господина бандит, злорадно понимая, семейство де Маси придётся пойти на его условия.

Старый барон сжал челюсти от злости, но ответил спокойно:

– Хорошо. Вот твоя тысяча, – бросил Луи кошелёк на стол, недовольно взглянув на бандита. «Как знал, что этот мошенник войдёт во вкус и запросит больше, – подумал он, – и взял с собой, как раз требуемую сумму». Сисар довольно засмеялся, загрёб деньги, достал из-за пазухи письмо и передал его господину. Барон осмотрел бумагу и удовлетворённо хмыкнув засунул её в карман.

Оба негодяя не замечали, как за ними пристально наблюдал один человек. Как только Луи вошёл, человек, уже не сводил с него глаз, но де Маси сидел к незнакомцу спиной и не чувствовал взгляда. А когда господин поднялся и направился к выходу, незнакомец подозвал трактирщика и попросил рассчитать его.

Это был Леджар. Увидев Луи де Маси, поэт сразу узнал его, хотя дворянин и вырядился в одежду простолюдина. Когда Рене и Гильём рассказали, что барон находится в Париже, менестрель, только и размышлял, как встретиться с кровным врагом. Леджар нашёл дом, где жили господа де Маси, но долго торчать под дверями было невозможно, незнакомец привлекал к себе внимание, да и квартал часто патрулировался полицейскими. Менестрель в один из дней даже видел, как Луи вышел из дома, и уже направился к противнику, но за бароном вышли его сын и слуга, и Леджар не решился нападать: – исход такого боя был неизвестен, а мститель намеревался покончить с де Маси навсегда. А если он сразу не убьёт негодяя, тот затаится или вновь придумает, как уйти от возмездия и понимая это, мужчине пришлось отступить и снова дожидаться удобного случая.

Менестрель зашёл в этот кабак случайно, но когда сюда пожаловал де Маси, Леджар решил – само провидение привело его сюда! Вот он, его час! Судьба всё же свела оскорблённого мужчину с главным мучителем его невесты, и Леджар наполнился уверенностью – сегодня мерзавец от него не уйдёт. Наблюдая, за разговором барона и Сисара поэт обратил внимание, как один выложил деньги, а другой достал письмо, и менестрель догадался, похоже, это то самое письмо, которое необходимо для спасения графа. Чего бы ещё Луи выложил столько денег, за него? Леджар по кошельку определил, сумма была не маленькой. По-видимому, что-то пошло не так, и бумага оказалось у Сисара, а не у друзей де Круа, рассудил мужчина и недолго думая решил забрать у де Маси письмо, как только убьет барона, и терпеливо дожидался, когда, жертва выйдет из кабака.

Немного поговорив с бандитом, Луи наконец, направился к выходу, и менестрель быстро расплатился и поднялся за врагом. Де Маси проходил мимо камина, как вдруг неожиданно остановился, вытащил письмо и без сожаления бросил его в огонь. Документ моментально вспыхнул! Пламя хищно набросилось на подкинутую ему пищу, жадно пожирая письмо, словно голодный пес, вцепившийся в кусок ветчины, выроненный неловким поварёнком. И через несколько мгновений бумага исчезла в ненасытном желудке огня, превратившись в прах. Всё! Письмо было безвозвратно потеряно и не оставалось никакой надежды помочь графу де Круа. Менестрель с сожалением посмотрел на довольное полученной закуской облизывающееся пламя, которое продолжало лукаво подмигивать человеку, словно ожидая добавки. Мужчина расстроено, вышел на улицу и отправился за де Маси.

Следуя за жертвой, Леджар дождался, когда они окажутся на пустынной улице одни и окликнул злодея:

– Барон Луи де Маси?

Господин вздрогнул, остановился и удивлённо взглянул на человека. Кто мог его узнать? Темнота властвовала в закоулках Парижа, и лица незнакомца разглядеть не представлялось возможным. Менестрель понял это, подошёл ближе и остановился возле одинокого фонаря, освещающего дорогу.

– Вы не узнаёте меня барон? – спросил поэт и, ухмыльнувшись добавил, – А я сразу узнал вас. Всё это время я помнил про тебя де Маси и горячо мечтал о нашей встрече. И вот бог услышал мои молитвы.

– Кто вы? Что вы хотите от меня? – переспросил Луи, чувствуя, по интонации незнакомца, он явно питает к нему неприязнь и не понимал за что, – Если вы хотите денег, то у меня их нет. Я всё отдал господину в трактире, – пояснил барон, приняв менестреля за простого грабителя, которых здесь в это время суток пруд пруди.

– Мне не нужны ваши деньги. Мне нужна ваша жизнь, – спокойно и даже как-то буднично, ответил менестрель. Леджар видел, барон, не узнал его и подошёл ещё ближе. – Вы так и не вспомнили меня? – холодно поинтересовался он, – А девушку, которую вы украли у меня и погубили, вы помните? – в голосе мужчины появились металлические нотки.

Луи всмотрелся в лицо человека, вдруг озарение нашло на него, и в памяти всплыл давно забытый образ. «Я только сегодня рассказывал про неё, – подумал де Маси, – какое стечение обстоятельств, что я встретился с её женихом именно сегодня!»

– Вы её жених! – воскликнул Луи, он замер, копаясь в голове, перебирая имена, – Леджар! – вспомнил негодяй, – Так вас не казнили? – испугался барон.

– Как видите, – злорадно усмехнулся поэт, довольный, что де Маси наконец-то вспомнил его, – Я не мог умереть, не убив вас. Я сбежал, – спокойно признался менестрель, – и все это время лишь желание отомстить вам держало меня на земле.

Леджар медленно вытащил шпагу и направил её на барона, невозмутимо взглянув господину в глаза. В свою очередь и господин немедленно выхватил оружие, готовый отразить нападение противника. Бой продолжался не долго, менестрель в несколько взмахов выбил клинок из рук де Маси, тот отлетел и ударился о стену. Леджар позволил барону поднять шпагу, спокойно наблюдая, как тот вновь берёт в руки оружие, но Луи неожиданно бросился на менестреля, рассчитывая застать его в врасплох, но мужчина ловко увернулся, и шпага барона с размаху ткнулась в стену и сломалась. Направив клинок на де Маси, поэт заметил в глазах врага испуг и торжествующе усмехнулся.

– Но я без оружия! – заголосил барон.

– Не стоит взывать к моей совести и чести, – ответил Леджар бесстрастным голосом, – Такие категории не распространяются на людей типа вас, которые понятия не имеют, что это такое. Вы не пощадили беззащитную девушку. С чего вы взяли, что я пощажу вас? – бездушно произнёс менестрель и уколол де Маси в плечо.

– Что вы делаете? – вскрикнул от боли барон.

– Вы пять дней держали мою невесту и издевались над ней. Я думаю, ваши мучения закончатся раньше, и не будут столь продолжительными. Это первая рана, – показывая на плечо из которого пошла кровь, невозмутимо произнёс Леджар.

Менестрель выглядел совершенно спокойным, его не пожирала ярость. Вся его ярость давно потухла, испепелив при этом сердце мужчины. Он не чувствовал ненависти к жалкому человечку, дрожащему перед ним, как не ощущал и жалости. Леджар испытывал лишь страшное злорадное наслаждение от вида побледневшего лица, дрожащего подбородка господина и его, округлившихся от страха глаз. В душе менестреля разливалось жестокое ликование хищника, жадно вцепившегося в тело жертвы и почувствовавшего вкус её крови. И зная, добыча уже никуда не денется от него, беспощадный убийца упивался своей властью, и словно лев играющий с поживой, оттягивал жесткий конец, испытывая сладкое удовольствие от вида мучений и охватившего барона животного ужаса.

– Это за второй день, – уколол человека в другое плечо менестрель, -Третий, – произнёс он и жестоко резанул клинком по лицу заклятого врага. Де Маси схватился за физиономию руками, пугаясь собственной крови, и завыл от бессилия. Лежар медленно обошёл вокруг своей жертвы, наслаждаясь причитаниями и воплями бездушного негодяя, – Ну как ощущать себя беспомощным? – с жестокой усмешкой спросил поэт, и не дожидаясь ответа снова нанёс удар. – Вот вам за четвёртый день, – сказал он и провёл клинком по животу обидчика, прочертив кровавую полосу на теле подлого злодея. Луи сморщившись, заревел, вытирая слёзы окровавленными руками. Немного подождав, наблюдая за унижением коварного барона, Леджар снова поднял шпагу. – А это пятый, – холодно проговорил он и нанёс удар в пах, несчастный загнулся от боли и заголосил. – Ну как? Вы себя ещё хорошо чувствуете? – усмехнувшись, поинтересовался менестрель. – Поверьте, это пустяки, по сравнению с той болью, которую все эти годы испытывал я, – бесстрастно поведал он.

Барон выл и стонал, не в состоянии произнести, что-либо внятное в ответ. Некоторое время Леджар удовлетворённо взирал, как униженно корчится у него в ногах бесчестный господин и произнёс:

– Вам повезло, де Маси, ваша боль скоро пройдёт. Я не могу оставить вас на этом свете, зная, что вы можете принести несчастье другим людям. Поэтому прощайте, встретимся в аду, – проговорил палач и нанёс последний смертельный удар.

Тело барона несколько раз дернулось, и Луи затих. Леджар стоял над убитым врагом и печально смотрел на человека, который сделал его жизнь несчастной. И вот он лежит перед ним мёртвый… Как-то священник, выслушав его исповедь, убеждал менестреля, если Леджар убьёт насильника своей невесты, ему не станет легче. Вспомнив слова пастора, поэт ещё раз взглянул на тело негодяя, валяющегося у его ног и подумал, – священник не прав, он чувствовал облегчение – он выполнил своё предназначение. Осознав, что всё закончено, менестрель направился в сторону Двора чудес. Леджар шёл по пустынным тёмным улицам и больше ничего не чувствовал. Если пустоту можно назвать чувством, то именно это он и ощущал. Просто пустоту… Теперь у него не осталось цели, и он не знал, что ему делать дальше.

В таком состоянии мужчина добрёл до площади, где суетился народ. Менестрель присел на ящик в стороне от всех, и наблюдая за окружающими людьми понимая, насколько бессмысленна их жизнь, жизнь вообще, да и его собственная в том числе. Он тяжело вздохнул и устремил взгляд в чёрное бархатное небо, откуда ему загадочно подмигивали звезды, и полная Луна печально взирала на человека:

– Любимая, я отомстил за тебя, – прошептал Леджар небу. – Теперь мечтаю только об одном, оказаться, рядом с тобой, – вздохнул он.

Звёзды молчали и холодно мерцали, как делали это тысячи лет назад и ещё не одно тысячелетие в будущем будут безмолвно сверкать, озаряя таинственным светом бескрайнюю вселенную. Они сияли и равнодушно наблюдали за пустой и нелепой людской суетой внизу, на Земле, где люди копошились в поисках своего счастья и умирали, порой, так и не познав его. А счастьем для многих казался ещё один прожитый день и наступившая ночь, встреченная жалким человеком просто с сытым желудком.

Леджар с грустью продолжал всматриваться в ночное небо, словно ожидая ответа от любимой, и неожиданно из неоткуда вырвалась яркая звезда, которая пронеслась по небосводу и рассыпалась множеством искр у самой земли. У человека на мгновенье посветлело лицо и зажглись глаза – это хороший знак: – его Шарлотта услышала его, и она счастлива там, на небесах. Мужчина снова вздохнул и опустил голову, погрузившись в свои думы. Вдруг его внимание привлёк шум, доносившейся от одного из костров. Там столпилась куча детворы, и оборванная женщина громко кого-то отчитывала. Менестреля, почему-то заинтересовала ругань нищенки, и он направился посмотреть, что там происходит. Приблизившись, поэт узнал в женщине попрошайку Женевьеву или, как её тут называли, Жени. Она считалась старшей над группой детей – поберушек, которых бесстыдница нещадно обирала и использовала, держа детвору в впроголодь, оправдываясь, что так, они более убедительно просят милостыню. Поэтому часто мальчишки ещё и подворовывали еду у зазевавшихся торговцев, стремясь утолить голод, что нищенку вполне устраивало. Жени ругала кого-то из своих подчинённых. Неподалёку сидел Корентин и безучастно наблюдал за происходящим.

– Что тут происходит? – спросил у мужчины Леджар.

– Да, Жени отчитывает новенькую, она опять принесла мало денег, – объяснил разбойник.

Прислушавшись Леджар услышал, как маленькие попрошайки наперебой жалуются, на девчонку, рассказывая, как она забивается в угол и ни чего, ни у кого не просит, разве случайный прохожий, заметив её, бросит замарашке монетку.

– Что за ребёнок? – спросил менестрель у Корентина.

– Кто её знает?! Отца вроде как убило в прошлом году в порту, придавило чем-то. А мать совсем недавно умерла от болезни. Других родственников у девчонки нет, вот и подобрала её Жени, только малявка никак не желает попрошайничать, вот, баба и ругается, – усмехнулся бандит.

Мужчина подошёл и зашёл в круг детей, обступивший провинившуюся и увидел в середине толпы девчушку лет четырёх– пяти, бедняжка стояла, опустив голову, и утирала слёзы.

– Что ты ревёшь?! – ругалась женщина. – Почему опять всего три су? На улице реветь надо, чтоб разжалобить прохожих, а не здесь! На это я должна тебя кормить, поить и одевать? – демонстрируя три монетки на ладони орала она, – Да ещё давать крышу над головой?! Ничего сегодня не получишь, и будешь спать на улице вместе с собаками! – заявила поберушка. – Я научу тебя работать!

Леджар подошёл к девочке, она была совсем худенькой, в грязном ободранном платьице, волосы всклокочены и настолько грязные, что было не понятно какого они у неё цвета.

– Чего орёшь Жени? Как ты кормишь ребёнка? Похоже, она у тебя ест всего раз в неделю. Посмотри, ты даже ни разу не причесала девочку, – отругал менестрель нищенку.

– Какое твоё дело, Леджар? Иди своей дорогой и не вмешивайся, – огрызнулась та.

Но менестрель не уходил и, приблизившись к ребёнку, увидел, как она продолжает утирать слёзы, низко опустив голову. Ему стало жалко девочку, и мужчина погладил её по всклокоченным волосам.

– Как тебя зовут малышка? – как можно нежнее спросил он.

– Шарлотта, – чуть слышно проговорила девочка и подняла к нему своё чумазое личико.

Увидев серые, огромные в пол лица глаза, наполненные слезами у Леджара что-то внутри екнуло. Это его любимая, почувствовав на небесах его тоску, послала это беззащитное создание ему в утешение, – решил он.

– Я забираю её, – безапелляционно заявил мужчина и взял девочку за руку.

– Чего это ради? – схватила поэта за рукав Жени, – Корентин, скажи, что он тут командует, – обратилась она за поддержкой к местному главнокомандующему. Тот ухмыльнулся, но встал и подошёл ближе.

– Это моя дочь, – твёрдо произнёс менестрель.

Корнетин засмеялся:

– То девушка была твоя, – вспомнил он историю с Шарлоттой, – теперь у тебя дочь появилась?

– Да дочь, – твёрдо ответил разбойнику поэт и обращаясь к Жени добавил, -Ты же сама говорила, что она не зарабатывает себе на прокорм. Так чего бесишься? Одним ртом тебе меньше. Я буду кормить её, – предложил Леджар.

Главнокомандующий посмотрел на женщину, по его взгляду было понятно, он думает – Леджар прав, сама ведь жаловалась…

– Но сколько я в неё вложила денег! – не хотела сдаваться Жени, все, же девочка, несмотря на маленькие суммы, приносила ей больше, чем мерзавка тратила на ребёнка.

– Уймись! – приказал Корнетин, зная подноготную попрошайки. – Пусть забирает. Дай ей пару ливров, чтобы успокоилась, – посоветовал он Леджару.

Вытащив две монеты, поэт бросил их нищенке, женщина поймала деньги и потеряла всякий интерес к девочке. Леджар присел перед малышкой на колени и утёр её слёзы платком:

– Не плачь, больше тебя никто не обидит. Я обещаю, – и подхватив на руки ребёнка мужчина понёс её к себе домой.

Менестрель снимал комнату, неподалёку, туда и принёс девочку. Бедняжка недоверчиво смотрела на спасителя.

– Не бойся. Всё теперь у тебя будет хорошо, – успокоил малышку Леджар, улыбнулся и попросил хозяйку принести ему большой таз и нагреть побольше воды. – Вот только не знаю, что делать с её платьем, – озадачено сказал он, – Где в это время можно найти платье для девочки? – спросил поэт у женщины.

– Не беспокойтесь, месье, у меня остались, кое какие вещи от моих девочек. Они выросли и по выходили замуж. Между прочим, очень удачно, – похвасталась женщина, – а вещи так и остались, жаль было выкидывать, они очень хорошие. Я подберу для малышки, что ни будь и принесу вам в комнату, – пообещала хозяйка. – А девочку вы намереваетесь сами мыть? – недоверчиво посмотрела она на мужчину.

– Конечно, а что вас смущает? Это моя дочь, – ответил Леджар, и женщина, испытывающее посмотрев в его глаза, успокоилась.

Новоявленному отцу пришлось сменить несколько раз воду, пока он смог отмыть девчушку. Оказалось, что волосы у неё такие же светлые, как и у него, и завиваются крупными локонами, и вообще малышка была очень хорошенькая. На девочку надели чистую рубашку и Леджару пришлось потрудится, чтобы расчесать её. Здесь всё же понадобилась помощь хозяйки, раньше мужчина никогда не заплетал девочек.

– Ну вот и всё, – расчесав волосы и стянув их в косички, сказала хозяйка, – Смотрите какой ангелочек получился! – засмеялась она. – Я принесу поесть, уже всё готово, – сообщила женщина и отправилась за едой.

Девочка наелась, похоже, первый раз за много времени. Правда съела совсем немного, и её сразу начал морить сон. У малышки, уже закрывались глаза, и Леджар уложил дочку в чистую постель. Вдруг она широко открыла их, недоверчиво посмотрела на менестреля и спросила:

– Ты, правда, теперь будешь моим папой?

– Правда.

– А как тебя зовут?

– Леджар.

– Какое красивое имя. Оно что-то значит?

– Копье людей, – ответил поэт.

– Почему людей?

– Ну, наверное, потому, что ещё бывает копьё бога. Но порой бог не особо торопится его применять к виновным. Приходится людям наказывать негодяев своим копьём, – объяснил мужчина.

– Нет, ты добрый, – возразила девочка, – а совсем не копьё, – заключила малышка, закрыла глаза и тут же уснула.

Леджар смотрел на ребёнка и улыбался, он забыл, что можно ощущать себя таким счастливым. «Спасибо господи», – обратился мужчина к небесам, теперь он понимал, ради чего ему стоило жить. И это ощущение казалось гораздо приятнее того, которое заполняло его душу до сих пор. Раньше менестрель был охвачен горем и местью, а теперь нежностью и заботой о дочери. А любовь к ребёнку это самое чистое, светлое и жертвенное чувство, которое существует на свете. Разве может быть что-то лучше и божественнее его? Леджар чувствовал ответственность за малышку, будто, она была его кровной дочерью и радость наконец-то заполнила обожжённое сердце менестреля. Он тихонько прилёг на самый краешек кровати, боясь разбудить девочку, и тоже уснул.