Читать книгу "Страна-анамнезия. Сатирический роман"

– Поэтому я предлагаю следующее, – продолжал Долбиелдаев, вжившись в роль лидера психиатрической клиники, – я внимательно выслушал каждого из вас и сконцентрировал ваше мнение в своем предложении. Правильно сказано, что «переть» на пролом нецелесообразно – нам нужно быть хитрее и переиграть главного врача в его стремлении проводить на нас опыты.

Поэтому, не нужно идти к нему в кабинет. Он сам предложил проводить деловую игру, в которой мы с вами должны принять участие. Так пусть думает, что мы нашли форму этой самой игры. Я предложу ему ее завтра или когда он сам меня вызовет к себе, что будет выглядеть даже естественнее и вполне убедительно. А предложу я ему вот что.

В клинике нужно учредить общественную организацию с обязательной юридической регистрацией. Этого требует закон об общественных объединениях. Провести выборы. Полагаю, что все должно быть сделано по модели нашего государственного строительства – выберем президента организации, парламент. Каждое отделение клиники будет представлять собой субъекты организации, каждая палата будет иметь мэра…

Наступила тишина, после которой дружно проголосовали за предложение Долбиелдаева, найдя в нем тот самый рациональный выход из создавшегося положения.

***

Новостроев не стал откладывать беседу с Долбиелдаевым и вызвал его на следующий день утром. Он естественно не мог знать о вчерашнем заседании «теневого кабинета» и считал, что эксперимент вышел на линию старта. С Долбиелдаевым ему необходимо было обсудить форму массовой игры.

– Больной Долбиелдаев доставлен и ждет в приемной, – доложила Верочка, делая акцент на слово «доставлен», что больше подходило к рапорту начальнику районной милиции.

– Доброе утро, тезка! – приветствовал его Новостроев, когда тот вошел в кабинет, – как настроение на деловую игру? Я смотрю, Вы чем-то вроде расстроены!

– «Вот что значит психиатр!», – подумал Долбиелдаев, – «от него трудно скрыть волнение. А настроение, конечно же, паршивое – ночь не спал, обдумывал все в деталях. Лишь бы он не догадался о том, что нам известно о проведении опытов…. А к чему это его секретарша, пердуха старая сказала, что я доставлен, я, уже арестант?»

– Настроение нормальное, доктор, – ответил вслух Долбиелдаев, – деловое!

– Тогда присаживайтесь и начнем нашу беседу, – предложил Новостроев, – сегодня нам нужно определиться по форме деловой игры, которую вместе начнем по истечении нескольких дней.

– «Игру, которую изобрел Джек», – подумал Долбиелдаев, – «какое же новое лекарство ты намерен испытать на нас, доктор Джек? Я знаю, что сегодня многие твои коллеги совмещают должности медпредставителей зарубежных фармакологических компаний, которые платят им хорошие деньги за то, что они применяют в лечении их препараты. Все бы ничего, если бы такие фирмы не проводили клинических испытаний на российских больных».

Долбиелдаев сел на предложенный ему доктором стул и приготовился слушать Новостроева. Проявлять сразу же инициативу и «бежать впереди паровоза» ему не хотелось тактически, а в ходе беседы он намеревался осторожно выведать о предстоящих опытах.

– Михаил Сергеевич, – начал Новостроев, – мне кажется, что Вы чем-то озабочены. Поделитесь своими тревогами!

– Этим как раз и озабочен! – уклончиво ответил Долбиелдаев, – придумываю форму массовой игры. Ночами не сплю, думаю все….

– Похвально, тезка! – удовлетворительно кивнул головой Новостроев, – только нужно, чтобы все это проходило не во вред здоровью, а во благо. Бессонница Вам противопоказана, может назначить снотворное на ночь?

– «Ну, вот началось», – подумал Долбиелдаев, – «не успел я только заикнуться о том, что плохо сплю, так он тут же предлагает снотворное, наверняка зарубежной фирмы, медпредставителем которой является. Я сам дурак, кто меня за язык тянул? А он зачем спросил? Догадывается что мне известно об опытах? Хочет посмотреть на мою реакцию? Не дождется! Но кто мог рассказать ему, что я осведомлен о его замысле? Попугай Яша что ли?».

– Нет не нужно, – ответил Долбиелдаев, – это временное расстройство, вот определимся сегодня с формой игры и сон снова восстановиться!

– Как считаете нужным, дорогой тезка, – спокойно продолжал Новостроев.

– «Темнит, главный врач», – снова подумал Долбиелдаев, – «бдительность мою усыпляет! Хитрый бестия, однако, с виду не скажешь! Мог бы назначить все что угодно без согласия, как это делает любой лечащий врач нашей клиники. Разве больной определит, какой укол ему сделали? А он у меня спрашивает – назначить? Как в демократию-то играет. Ладно! Послушаем, что дальше запоешь…».

– Я провел планерку персонала клиники, – информировал Новостроев, – на которой объявил о начале эксперимента. Заведующие отделениями, лечащие врачи, медсестринский состав поддержали меня, и я думаю, что пора приступать к активной фазе деловой игры….

– А с чем будет совмещена эта деловая игра? – осторожно спросил Долбиелдаев, – может быть с приемом каких-то новых препаратов?

– С чего Вы взяли? – не почувствовал подвоха Новостроев, – все будет проходить с точностью до наоборот. По мере того, как вы все увлечетесь массовой игрой, многие препараты будут отменяться в зависимости от улучшения вашего состояния. Здоровый интерес к игре позволит вам активизировать те области головного мозга, в которых произошли изменения, вызвавшие психические расстройства.

– «Верить ему?» – спрашивал себя Долбиелдаев, – «рассказывает вроде бы бесхитростно, но кто его знает, что он имеет в виду об изменениях в головном мозгу. Неужели хабалка что-то перепутала с экспериментом? Вряд ли, она дура, что на уме, то на языке. Ведь не случайно каждый раз, когда собирается сделать мне укол в ягодицу, произносит нежно: «Снимай штанишки, котик! Оголи свою красивую попу, я сейчас тебя уколю, а то всё вы нас колете мужики, а мы бабы подставляемся…», озабочена, наверное. А что если она и имела в виду эксперимент, о который мы задумали с «главным»? Как же мне вчера это не дошло? Вот дурак я фирменный!».

– Скажите, доктор, – на всякий случай спросил Долбиелдаев, – Вы о каком эксперименте объявили вчера всем врачам клиники?

– О каком же еще эксперименте, как не о том, который мы с Вами обсуждаем? – не понял Новостроев, – а Вы что имели в виду?

И тогда Долбиелдаев рассказал Новостроеву о том, что он услышал от процедурной сестры и подумал, что какой-то другой тайный и чудовищный эксперимент будет проведен над всеми больными, как сказала хабалка.

– Вот видите, какая здесь дисциплина? – посетовал Новостроев, – медсестры ведут себя как на базаре, а не в дурдоме. Одна ведет с больными разговоры на неположенные темы, другая занимается сексом на рабочем месте с дежурным врачом…. Кошмар! С ума можно сойти! Ну, я ей покажу эксперимент над больными!

– Не надо, доктор, – попросил Долбиелдаев, – а то она узнает, что я Вам наябедничал.

– Ну и пусть узнает, Вам чего волноваться? – сказал Новостроев, – нагоняй ей будет, а не Вам!

– Нагоняя будет ей, а попа-то моя! – возразил Долбиелдаев, – она станет так больно колоть, что после ее уколов задница станет деревянной. Уже был подобный случай. Уколы для меня заканчивались судорогами в ягодице, появлялась хромота, ногу «тянуло» так что я ковылял, как раненый.

– Хорошо, давайте перейдем к нашей основной теме, – предложил главный врач, – с медперсоналом я после разберусь. О том, что я получил от Вас эту информацию, останется нашей тайной.

Долбиелдаев и верил, и нет, что ему так легко удалось выяснить все интересующие его аспекты по опытам над больными. Воодушевляла догадка – оказывается, речь шла об одном и том же эксперименте в курсе, которого был не только он сам, но и весь «теневой кабинет».

Воодушевившись таким выводом, Долбиелдаев стал рассказывать Новостроеву о предлагаемой «коллективным разумом» форме массовой игры, утвержденной их теневым кабинетом. Он так увлеченно рассказывал, что главный врач тут же уловил перемену его настроения и внимательно слушал все, о чем говорил пациент. Когда Долбиелдаев дошел до юридической регистрации общественной организации больных, Новостроев глубоко задумался, но прерывать рассказчика не стал и только после того, как тот замолчал, спросил:

– А зачем нужно регистрировать в юстиции общественную организацию? Без этого нельзя ли обойтись?

– А как же, доктор, – убеждал его Долбиелдаев, – как можно без регистрации? Все должно быть по закону, чтобы печать своя даже была.

– «В конце концов, он прав», – подумал Новостроев, – «все должно выглядеть законно, чтобы каждый из них чувствовал собственную значимость в реальном якобы деле, а печать можно заготовить по спецзаказу, как штамп почтового отделения для его писем президенту и премьеру».

– Хорошо, тезка, – сказал вслух Новостроев, – так и сделаем. Что вам нужно для подготовки выборов в руководство вашей организацией?

– Время… и актовый зал, – ответил Долбиелдаев, – нужно еще сгруппировать всех по политическим взглядам и симпатиям, кандидатам подготовить предвыборную программу и… убрать куда-либо этого «попугея» из актового зала.

– Какого «попугея»? …, ах, попугая! – Новостроев не сразу понял, о ком идет речь, – да, я вспомнил горластый такой… Яша кажется, зовут. А чем он может помешать вашему мероприятию?

– Он нагоняет страх на людей, – вполне серьезно отвечал Долбиелдаев, – орет, понимаете ли «…психов в «гестапо» и пугает моих активистов репрессиями. Я Вам уже говорил о том, что здесь «гестапо» называют отделение для буйных, поэтому люди воспринимают его крики, как реальную угрозу.

– Я обещаю Вам вполне официально, – сказал Новостроев, – в отделение для буйных, как вы называете его «гестапо», никто не будет переводиться в ходе всего эксперимента. Это также точно, как ход московских курантов. Вас устроит мое обещание?

– Вполне, доктор, – обрадовался Долбиелдаев, – я сегодня же проведу соответствующую разъяснительную работу с тем, чтобы активисты не опасались репрессий. Я их не виню в этом, страх перед репрессиями у многих из нас заложен на генетическом уровне со сталинских времен.

Мы всегда боимся – то нас неправильно поймет власть, то нам кажется, что существует жесткая цензура даже там, где ее нет, то начинаем придумывать сами несуществующие притеснения по политическим мотивам. Конечно, самоцензура в российских СМИ есть, главные редактора сами осуществляют ее, боясь, что критика власти плохо скажется на их бизнесе….

– Ну что ж, дорогой мой тезка, – прервал, наконец, его триаду Новостроев, зная, что Долбиелдаев может говорить грамотно и долго, – пора за дела. Я рад, что Ваше самочувствие резко улучшилось, и в глазах снова зажегся огонек неподдельного интереса к началу эксперимента! Будем общаться пока в таком формате – Вы постоянно будете давать мне сведения о проводимой работе. Договорились?

– Договорились, доктор! – отчеканил Долбиелдаев и вышел из кабинета.

Он вновь обошел палаты активистов и распорядился о сборе вечером в актовом зале. Говорил с членами «теневого кабинета», как человек, наделенный властью, неторопливо, медленно подбирая слова, загадочно отвечая на вопросы с многозначительным выражением лица. В общем, так, как это делают представители власти всех уровней.

До вечера у Долбиелдаева оставалось достаточно времени, чтобы осмыслить разговор с главным врачом. Анализируя, как только мог человек с психическим расстройством, Долбиелдаев приходил к одному и тому же выводу, а именно – доктор говорил правду. Это он, Долбиелдаев, сам все напутал, а тут еще эта озабоченная хабалка, черт бы ее побрал.

Но как признаться в этом? Можно, конечно сказать, все как есть, на самом деле, признать свою управленческую ошибку. Этого Долбиелдаев и не хотел! Он намеревался дальше быть лидером, избраться президентом организации, а первый его прокол мог плохо повлиять на имидж лидера.

Поэтому он, как опытный и циничный политик дурдома, решил преподнести «теневому кабинету» отредактированную им версию разговора с главным врачом.

А кто проверит? Большевиков, что ли побежит к «главному» спрашивать о сути разговора Долбиелдаева с Новостроевым? Не побежит! А если еще и «подсоусировать» рассказ какой-нибудь байкой секретности, якобы по просьбе главного врача? Подумав об этом, Долбиелдаев с удовлетворением отметил про себя: «Вот сейчас, в этой палате рождается президент Долбиелдаев! В добрый путь, Михаил Сергеевич!».

Осознав себя политиком, пусть даже местного психиатрического масштаба, Долбиелдаев, как и подобает, принялся размышлять о перспективах будущей кипучей деятельности в качестве президента организации. Он уже «видел» персональную палату для себя, закрепленную только за ним медсестру и санитарку, хорошую мебель, телевизор и холодильник. Он еще не знал, что он будет хранить в этом холодильнике и за чей счет появятся все эти больничные персональные блага, но уже сейчас уверен, что так должно быть! Иначе невозможно постоянно поддерживать авторитет руководителя. В России это хорошо знают и умеют за счет государства «надувать щеки» чиновники всех мастей.

Он мечтал и чем дольше, тем реальнее виделось эти персональные блага президента крупной психиатрической организации. Возможно он позже «надавит» на главного врача и тот, чтобы успешно проводить эксперимент дальше, приобретет для него служебный автомобиль или поделится имеющимся «Москвичом». А что? Нужно ездить по делам, например в такие же клиники для передачи опыта! А может даже и к самому министру, который непременно, по мнению Долбиелдаева, должен захотеть лично познакомиться с лидером психиатрической клиники №1.

Да! Все конечно хорошо, но пока до этого нужно дожить. Необходимо убедить активистов в его избрания, Долбиелдаева Михаила Сергеевича, на должность президента организации. А это не просто! Публика, то есть электорат, разношерстая по политическим взглядам и убеждениям и придется потрудиться, поднапрячься и усиленно поработать головой.

И вдруг Долбиелдаева осенило! Нужно максимально использовать административный ресурс. Но как? Наверное, нужно переговорить с главным врачом, чтобы он выдвинул кандидатуру Долбиелдаева на должность президента организации. Авторитет Новостроева среди пациентов высок, он как новый человек в руководстве, наводит элементарный порядок и требует от врачей внимательного отношения к пациентам. Но вот досада! Вчерашнее совещание врачей с объявлением эксперимента…. Неправильно понятая Долбиелдаевым информация хабалки, вызвало глубокое недоверие к главному врачу на заседании теневого кабинета, которое сам же Долбиелдаев и собрал. Значит сегодня вечером, он должен исправить ошибку и убедить всех, что Новостроев имел в виду эксперимент деловой игры и никаких опытов на больных проводить не собирается.

Вечером «теневой кабинет» вновь собрался в актовом зале на том же месте, за теми же составленными в один ряд столами. Долбиелдаев обратил внимание на отсутствие клетки с попугаем, которая уже убрана по его «наводке». Как выяснилось позже, попугая забрал кто-то из медработников, долго и любезно благодаривший главного врача за щедрость. Такой говорящий хулиган очень дорого стоил на птичьем рынке – более тысячи долларов.

– Обратите внимание, – торжественно подчеркнул Долбиелдаев, начавший уже избирательную кампанию, – попугая, который угрожает нам «гестапо» уже убрали по моему требованию. Я и впредь буду руководствоваться принципами демократии и борьбы с угрозами со стороны агрессивных кругов клиники, чтобы наша организация не подвергалась малейшему давлению извне! Мне удалось добиться от главного врача не только убрать агрессивную птицу, но и полностью исключить любые случаи перевода в «гестапо» активистов – обеспечил вам иммунитет, так сказать!

Присутствующие захлопали в ладоши, даже Большевиков аплодировал, подвергшись общему настроению. Наверное, давление «агрессивных кругов» на будущую организацию не нравилась никому.

– Спасибо Вам, дорогой Михаил Сергеевич, за Вашу заботу, решительность и реальные действия по защите наших прав! – громко выкрикнул Попучмокин, – Виват Долбиелдаеву!

Но Попучмокина никто не поддержал в его дифирамбах, и ему срочно пришлось замолчать. Все еще продолжая аплодировать, сотрясая воздух ладонями, амплитуда которых постепенно угасала, он медленно опустился на стул. По настроению собравшихся, Долбиелдаев определил, что в первую очередь всех интересует только один вопрос – будут ли проводиться опыты над больными? Поэтому поставить сегодня вопрос о выдвижении кандидатуры в президенты организации, было бы вполне своевременным, а для многих возможных конкурентов неготовых еще к такому шагу – неожиданным. Это могло дезорганизовать конкурентов на некоторое время, что являлось важным критерием в любой избирательной кампании.

– Дорогие друзья! – помпезно говорил Долбиелдаев, – я сегодня был вызван главным врачом в кабинет… (Долбиелдаев сделал положенную паузу, осматривая лица присутствующих). Так вот, мне удалось выяснить все, что интересует каждого из нас. Сразу хотелось бы отметить, что это было, не просто и потребовало от меня немалых усилий и мудрости. (Снова выжидательная пауза).

Считаю необходимым сообщить вам, что подробности разговора с главным врачом должны остаться тайной по его просьбе. Поэтому я постараюсь дать только ту информацию, которая, по мнению главврача, может быть доступна для большинства. Я пообещал Михаилу Сергеевичу о безусловном сохранении тайны нашего разговора.

– Что-то ты, товарищ Долбиелдаев темнить начинаешь! – не удержался от критики Большевиков, – что может быть тайной в вашем разговоре? Твоя сексуальная ориентация?

– Причем здесь моя ориентация? – спросил Долбиелдаев, – яснее можете выражаться, господин Большевиков?

– Я его называю «товарищ», а он мне отвечает «господин», – взбеленился Большевиков, – я имею в виду, что не надо становиться педерастом, если мы тебе дали полномочия по проведению переговоров с главным врачом. Какая секретность? Что ты мелешь?

Долбиелдаев понял, пока остальные молчат и не высказывают мнения, ожидая его ответа на вопрос Большевикова, нужно сразу же «осадить» этого горластого коммуноида.

– Кто мне давал полномочия? – возмутился Долбиелдаев, – разве ты, краснопупый? Скажи еще, что по твоему ходатайству, главврач вызвал меня сегодня на беседу, а не тебя! Вспомни и расскажи присутствующим о том, почему именно я начал предлагать всем идею создания общественной организации по защите прав пациентов. Или ты это сделал? В то время, пока ты бегал по отделению с красной тряпкой, я ночами не спал – думал, как нам всем организоваться. Умник, на готовенькое….

Впечатление от такой пикировки было ожидаемое. Какисраки тут же цыкнул на Большевикова, чтобы тот не мешал заседанию, Загребухин даже замахнулся на Большевикова графином с водой, пытаясь облить его, женщины возмущенно зашептались, косо поглядывая на Большевикова, а сам он понял, что он «перегнул палку». Долбиелдаев одержал первую победу над оппонентом.

– Михаил Сергеевич, не обращайте внимания на выпады этого коммуняки! – высказал общее мнение Загребухин, – ему все не так! Рассказывайте, мы внимательно Вас слушаем!

Остальные закивали головами в знак подтверждения, женщины даже мило улыбнулись Долбиелдаеву, выражая ему лояльность. Какисраки взял лист бумаги и авторучку и приготовился что-то записывать.

– Молодец Иван Христофорович! – похвалил его Долбиелдаев, – нужно обязательно вести протоколы заседаний, это должно стать нормой делопроизводства нашей организации.

– Я вообще-то приготовился писать репортаж, – возразил Какисраки, – а протокол пусть ведет секретарь. Вы что же хотите зарыть мой талант? Если бы Вы знали, дорогой Михаил Сергеевич, сколько я написал блестящих статей и подготовил репортажей, то Вы бы и не пытались использовать меня рядовым секретарем. Я – Журналист!

– Хорошо! – согласился Долбиелдаев, – тогда давайте выберем секретаря, который будет постоянно писать стенограммы заседаний. Если мы хотим быть серьезной организацией, то и делопроизводство должно быть на уровне.

– А что выбирать? – спросила Савенкова, – я буду секретарем, когда-то в университете я обучилась стенографии и могу профессионально это делать.

– Ну, что, господа, согласимся с кандидатурой Лидии Федоровны? – спросил для порядка Долбиелдаев.

– Да, конечно! – раздалось со всех сторон, подтверждающееся кивками головы и Савенкова тут же приступила к выполнению обязанностей. Она забрала ручку и лист бумаги у Какисраки, оставив талантливого журналиста без средств творчества.

– Я продолжу, с вашего позволения, господа, – вновь заговорил Долбиелдаев, – на чем я остановился?

– Я делаю замечания по ходу ведения, – возразил Большевиков, – требую не называть меня господином, мне противно от этого буржуйского слова.

– О! Большевиков заговорил, – оживился Строчкин, – наверное, задели изнутри, пожертвует своими потрохами, быть господином стыдно, ты смотри!

– А как Вас называть? – спросил Долбиелдаев, – Вас что, особо выделять из общего обращения?

– Прошу называть меня товарищ! – огрызнулся Большевиков, – имею право этого требовать.

– Получится уникальное словосочетание, – иронизировал Загребухин, – «Господа и товарищ Большевиков!».

– Я предлагаю обращаться в таком случае не иначе как «друзья» или «коллеги», – предложил Долбиелдаев, – давайте ближе к делу, иначе заседание надолго затянется по пустякам!

Все закивали головами в знак одобрения, а Большевиков все еще не соглашаясь с предложенными универсальными «друзьями» или «коллегами», смотрел уже на Долбиелдаева озлобленно, понимая, что лидерство, на которое он также претендовал, уже захватил этот человек.

– Я настаиваю, – громко и как можно строже произнес Большевиков, – обращайтесь друг к другу как хотите, а в моем присутствии не называйте меня господином. Я требую!

– Хорошо! – согласились с ним члены «теневого кабинета», – как тебе будет угодно!

– Так вот, вернемся к моему секретному разговору с «главным», – продолжил Долбиелдаев, – вначале я вел себя так, как мы договорились на прошлом нашем заседании. Но позже перешел в атаку. Я вынудил Новостроева рассказать мне все о предстоящем тайном эксперименте. «Припер его к стенке», и ему ничего не оставалось делать, как открыть мне свой замысел! …Но главное то, что замысла не было, никто не собирался проводить над нами опытов. Михаил Сергеевич долго доказывал мне, что на совещании врачей он объяснял им научный метод и предложил провести с нами деловую игру, ту самую, которой он называет деятельность нашей общественной организации. И я ему поверил….

– Я же вам говорил, что наш славный главный врач не такой человек, который может допустить какие-то чудовищные опыты. Он порядочный и честный человек! Виват Новостроеву! Я тоже верю ему! – поспешил вставить лепту в разговор Попучмокин.

– Подожди, господин Долбиелдаев, – возмутился Большевиков, – а как понимать то, что ты вчера говорил? Ты же сам, предупредил нас о чудовищных опытах над нами. Это что же получается? Может быть, ты сам и придумал все это только для того, чтобы поднять свой авторитет среди нас? Какой же ты все-таки популист! А гонишь тут – «надавил», «вынудил», «добился»….

Долбиелдаев не ожидал такой реакции главного оппонента, который, по сути, разгадал предвыборный маневр. Нужно отвечать этому красноперому, иначе весь замысел пропиариться на сегодняшней сходке, мог пойти насмарку. Но ответить нужно то неординарное, которое может вмиг разоружить противника и окончательно заставить его замолчать. Михаил Сергеевич лихорадочно соображал, подыскивая нужный аргумент, и как подобает, использовал заготовку для непредвиденных, экстренных случаев.

Никто не заметил, как недалеко от сдвинутых столов присел незнакомый пациент, и внимательно слушал разговор. После выступления Большевикова в момент временного замешательства Долбиелдаева, этот пациент подошел вплотную к столу и громко крикнул:

– Не двигаться! Всем руки на стол…, на стол я сказал, чтобы я видел их! Террористы? Всех нужно в каталажку! Ишь че удумали ублюдки…, переворот в стране чинить? Всех сдам в ФСБ!

Члены «теневого кабинета», кроме Долбиелдаева, быстро подчинились требованию этого внезапно появившегося пациента, затаив дыхание, как по команде «смирно». Даже Большевиков застыл с испуганным видом и не смог прокричать ни единого лозунга типа «Долой произвол!». Попучмокин тоже не успел выкрикнуть «Виват!» незнакомцу. Никто из них не догадался, что этот недавно госпитализированный больной с манией «антитеррор» специально подготовлен Долбиелдаевым для этой роли – напугать членов комитета в критический момент хода совещания, если оно примет оборот, неудачный для Долбиелдаева.

– Ты кто такой? И чего тебе здесь нужно? – спокойно спросил Долбиелдаев пособника, – отвечай, коли, я тебя спрашиваю!

– Кто? – грубо ответил незнакомец, – директор ФСБ в кожаном пальто! Моя фамилия Дальновиднов, а как твоя? Я вижу ты здесь главный?

– Допустим, я здесь главный, – спокойно и «мужественно» ответил Михаил Сергеевич, – моя фамилия Долбиелдаев, запомни ее! А вот твоя мне ничего не говорит, потому что ты никто, хоть и в кожаном пальто! Я намерен требовать от главного врача о переводе тебя в «гестапо». Мне это ничего не стоит, раз плюнуть! Для провокаторов и стукачей, таких как ты, место только там, на первом этаже!

Дальше произошло и вовсе непредсказуемое событие, если не знать, конечно, весь сценарий, разыгрываемого спектакля. Долбиелдаев поднялся с места и, подойдя к незнакомцу, заломил его руку за спину.

– Послушай ты, директор ФСБ, – громко, чтобы слышали все члены «теневого кабинета», произнес Долбиелдаев, – директора ФСБ назначать буду я, как только меня выберут президентом, а ты самозванец, пошел вон отсюда, чтобы я тебя здесь больше не видел!

Долбиелдаев картинно дал коленом под зад непрошенному «директору ФСБ», тот, спотыкаясь, отлетел на несколько метров от стола заседаний и, как побитая собачонка, удалился из актового зала. Долбиелдаев с видом победителя, проследовал на место председательствующего и сел.

– Сегодня же я определю этого дурака в «гестапо»! – заверил Долбиелдаев, – можете не сомневаться в этом!

– Ну, вот, …вот кто наш защитник и спаситель, виват Долбиелдаеву! – прокричал Попучмокин, – а что же ты, (он обращался к Большевикову), радетель за интересы народа, дрожишь? Жим-жим, когда страшно, да? Вот господа, сама жизнь показывает, кто должен стоять во главе нашей организации! Виват! Да здравствует наш дорогой Михаил Сергеевич!

– Я бы также поступил, – не к месту оправдывался Большевиков, – я просто не успел еще…, ждал…, вашей реакции на происходящее и еще бы чуть-чуть и я бы… вышвырнул этого самозванца прочь….

Но его уже никто не слышал, все прониклись чувством нескрываемой благодарности и искреннего уважения к Долбиелдаеву, как к человеку, способному на поступок, бесстрашному, принципиальному и волевому. В этой эйфории все забыли об ответе, который должен дать этот «сильный и волевой человек» на вопрос Большевикова, опозоренного Попучмокиным и не решающего повторить заданный несколько минут назад вопрос. На это и рассчитан был весь спектакль, разыгранный как по нотам.

Фраза Долбиелдаева, что он может «требовать от главного врача о переводе в «гестапо», надолго запала в сознание всех членов теневого кабинета. В этой фразе, скрывалась магическая сила Долбиелдаева, который, несмотря на демократические взгляды, может применять и такие непопулярные меры, граничащие с авторитаризмом.

– Продолжим наше заседание, господа… и товарищ Большевиков, – напомнил о своем присутствии Долбиелдаев, – я продолжу. Уверяю вас, главврач говорил правду, его эксперимент – это и есть создание нашей организации. Мы договорились с Новостроевым, что он будет всячески содействовать нам – предоставлением для нашей работы помещений, поможет зарегистрировать организацию в юстиции, то есть все, чего мы сами добиваемся в настоящее время. Задавайте вопросы, на которые я отвечу после их обобщения.

– А что с обеспечением бумагой и канцтоварами? – спросил Какисраки, – обещает? У меня есть еще одна идея, которая заключается в выпуске печатного органа типа местной газеты клиники.

– Когда нам, в конце концов, разрешат смотреть телевизор, хотя бы до двух часов ночи? – задал вопрос Ротозейкин, – после одиннадцати по всем каналам начинают показывать хорошие фильмы, а нас в это время санитары разгоняют по палатам!

– Какие это хорошие? – спросила Погремушкина, – одни убийства, ужасы и половые акты на экране. Чтобы смотреть такие фильмы, нужна стойкая психика и много сил, которых у тебя Ротозейкин нет. Да и рекламу тебе запрещают смотреть, а после одиннадцати ее транслируют каждые пять минут, причем с повышенной громкостью. Законом запрещено это, но после одиннадцати, когда президент с премьером спят, ее транслируют громко, часто и долго. Безобразие!

– Это у тебя, наверное, терпения не хватает, когда показывают реальный секс по телевизору, – огрызнулся Ротозейкин, – а я вот спокоен!

– Нужно организовать поэтические вечера, – внес предложение Строчкин, – друзья как это прекрасно, когда люди вместе читают стихи известных классиков и современных поэтов!

– У меня предложение по трудотерапии, господа… и товарищ Большевиков, – сказал Теплолюбов, – на трудотерапии нужно не уборкой территории заниматься. Пора начать работы по подготовке к зиме – помочь ремонтникам отремонтировать систему отопления и оборудование котельной, утеплить окна и щели…. Зима придет, как всегда для России неожиданно!

– Предлагаю выбрать товарищеский суд, – высказалась Погремушкина, – чтобы на его заседаниях рассматривать недостойное поведение наших пациентов, которые (она поглядела на Ротозейкина) после просмотра фильмов, содержащих интимные сцены, подсматривают за женщинами в окно душевой комнаты….

Долбиелдаев слушал все «обобщаемые» им вопросы, после которых он намеревался произнести самое главное в сегодняшнем заседании – он должен объявить себя кандидатом в президенты организации. Долбиелдаев посмотрел на Большевикова и понял, тот даже не ожидает, что уже сегодня станет, известен кандидат №1 на должность руководителя их организации.

– Спасибо друзья за вопросы! – сказал Долбиелдаев, когда наступила некоторая пауза, – я думаю, что все они из разряда бытовых, но очень важных. Все можно будет решить сразу после выборов президента нашей организации. И я быстро и эффективно их решу, если вы выберете меня на этот трудный, опасный и ответственный пост. Я официально сегодня выдвигаю свою кандидатуру на должность президента Рос…, нашей организации и прошу поддержать!

– Друзья, голосуйте за Михаила Сергеевича! – завизжал Попучмокин, – лучшего руководителя не найти, только он сможет защитить нас от произвола, сегодняшний случай это показал…