Читать книгу "Страна-анамнезия. Сатирический роман"

Эпилог

Прошел почти год. Сегодня Новостроев закончил докторскую диссертацию, теперь можно готовить документы для сдачи в комиссию. Он сидел в кабинете, положив на стол готовый и единственный пока экземпляр диссертации и как бывало при завершении большого важного этапа деятельности, невольно отдался воспоминаниям и размышлениям. Сегодня пятница, рабочий день закончился, Вера Петровна уже ушла домой, завотделениями клиники также покинули рабочие места с чувством выполненного долга, на смену заступили дежурные врачи, личного водителя главврач также отпустил на выходные, предполагая добраться, домой на такси.

С началом зимы, Новостроев частенько задерживался до позднего времени, заканчивая работу над диссертацией. Он считал, что ему удалось главное в лечении по его методу психических заболеваний – возвратить обществу здорового человека. Исследования метода лечения неопровержимо доказывали факты полного выздоровления пациентов, занятых деловой игрой эксперимента.

Но, не все так было однозначно в конечных результатах лечения, и это серьезно тревожило будущего доктора медицинских наук. И дело не в том, что не удавалось добиться выздоровления огромного количества больных, а наоборот – очень многие пациенты давно вылечились и… не хотели выписываться из клиники. Что это? Появление неизвестного синдрома в психиатрии? Ведь нормальному человеку даже в голову не придет такая нелепая мысль – остаться в психиатрической клинике после выздоровления.

Новостроев сам не хотел поспешной выписки пациентов, не говоря уже о Долбиелдаеве, избранного президентом. Без него деловая игра могла пойти на спад и, в конце концов, ее пришлось бы заново реанимировать. Долбиелдаев впервые заявил несогласие по вопросу выписки в связи с агитационной кампанией по выборам Президента РФ, состоявшихся через три месяца после декабрьских выборов в Государственную думу. Произошло это в одной из приватных бесед с Новостроевым.

Тогда Новостроев готовил выборы на закрытом участке и попросил Долбиелдаева провести агитацию среди пациентов по «самой главной кандидатуре». Долбиелдаев явился в кабинет на беседу.

– Михаил Сергеевич, а не вызовут ли выборы Президента России неразбериху и недовольство, подобную той, которая была на выборах депутатов Государственной Думы? – резонно спросил Долбиелдаев.

– И что же вы предлагаете? – спросил его Новостроев, – отменить выборы Президента России из-за мнения пациентов нашей психиатрической клиники?

– Ни в коем случае, – отвечал Долбиелдаев, – разве можно так думать? Это самые главные выборы в стране, от результатов которых зависит дальнейшая судьба России. Но больные будут спрашивать меня и возмущаться: «Недавно уже выбрали себе президента! Зачем нам нужно выбирать еще кого-либо? Наш президент помогает нам во всех вопросах быта и лечения, а „главную кандидатуру“ мы будем видеть только по телевизору, и конкретной помощи нашей клинике от него не дождаться!»

– А Вы объясните пациентам, – наказывал Новостроев, – что государственная работа каждого президента рано или поздно заканчивается и выборы – это нормальный процесс ротации кадров в высшем руководстве. Скажите им, что Президент России – самый главный и только от него одного все зависит в стране, в том числе и финансирование нашей клиники. Не будет денег, многим из вас придется остаться в дураках и закрыть это учреждение. Так и объясняйте, поняли?

– Понял, – отвечал Долбиелдаев, – я постараюсь обязательно! Мне, как президенту клиники, вполне понятна мотивация голосования, ведь это касается и меня тоже. Вот закончится мой срок полномочий и придется опять проводить в клинике выборы нового президента «Нашей страны». Например, выбрать вместо Долбиелдаева какого-нибудь Елдадолбиева! Но, стратегия должна оставаться та же, на выздоровление! Так и в масштабах страны – курс на выживание народов России.

– А Вы что же рассчитываете доработать весь срок полномочий? – спросил Новостроев.

– А что мне сможет помешать, это сделать? – в ответ спросил Долбиелдаев.

– Как что? – продолжил Новостроев, – выписка из клиники по причине Вашего полного выздоровления от недуга. Как только это произойдет, то мне придется Вас выписать из клиники. Не могу же я лечить здоровых людей.

Долбиелдаев задумался. По выражению его лица было видно, что он очень огорчен таким заявлением главного врача. Ему явно не хотелось выписываться из клиники, в которой его избрали и он «работает» президентом организации.

– Михаил Сергеевич, а разве я плохо помогаю Вам в работе? – спросил Долбиелдаев с нескрываемой грустью, – разве я когда-нибудь ослушался или не выполнил поручения?

– Дело не в этом, дорогой мой президент, – успокаивал его Новостроев, – дело в том, что для подтверждения эффективности моего метода лечения скоро в клинику приедет компетентная комиссия из РАМН. В нее обязательно включат представителя министерства здравоохранения области, а мне для комиссии нужно будет представить результаты проведенного эксперимента в виде массового выздоровления пациентов нашей клиники, а после этого произвести их выписку.

– И когда же это случится? – спросил Долбиелдаев, – я имею в виду приезд комиссии.

– Когда я закончу докторскую диссертацию, – отвечал Новостроев, – это произойдет примерно через семь-восемь месяцев.

Долбиелдаев задумался. Он смотрел в глаза Новостроева, как человек обреченный на эшафот. Затем он начал что-то подсчитывать, загибая пальцы на левой ладони и тихо бормотать себе поднос. Вдруг он встрепенулся как Ньютон, сделавший открытие всемирного закона тяготения и спросил:

– Михаил Сергеевич, а что Вам мешает оставить в клинике определенный контингент, костяк, так сказать – меня и членов президиума. Это всего лишь двенадцать человек, а остальных можно будет выписывать.

Теперь задумался Новостроев. Долбиелдаев озвучил его намерение, которое он давно предполагал реализовать, планируя когда-то деловую игру эксперимента. А что? Этим аргументом можно будет официально объяснить «постоянное» лечение этих двенадцати человек в клинике. Хотя бы на первые год-два, а там видно будет.

– Хорошо, – согласился главный врач, – оставим пока этот вопрос. Приезд комиссии еще не скоро, так что продолжайте выполнять обязанности и ни о чем пока не думайте. А я в свою очередь подумаю над Вашей идеей, как «лечить» двенадцать здоровых людей под видом психически больных пациентов.

– У меня еще есть конкретное предложение по этой идее, – сказал Долбиелдаев, подтверждая этим выздоровление (ведь только здравомыслящий человек мог так практично рассуждать), – поскольку Ваша методика лечения требует постоянного продолжения деловой игры, то клинике обязательно понадобятся специалисты для ее ведения. Так? А это значит, что Вам придется набирать методистов, обучать их и тому подобное. А это дополнительные расходы бюджетных средств. Но если вместо методистов останется президиум в полном составе, то этого не потребуется. Такой неспецифический случай можно всегда объяснить высокому начальству, как яркий пример частно-государственного партнерства в психиатрии! «Костяк» будет продолжать лечение, а рядовых дураков на наш с Вами век хватит!

Эта идея понравилась Новостроеву, и он, похвалив за нее Долбиелдаева, отпустил его, пообещав все хорошенько обдумать. Впоследствии никто из них не возвращался к теме выписки. Новостроев делал вид, что все еще больны, а «костяк» откровенно симулировал. Это можно назвать инстинктом самосохранения, который хорошо известен чиновникам разного уровня перед грядущим сокращением штатов. Как сократить «всенародно избранного» президента главный и сам не знал.

После инаугурации наступили будни, и Долбиелдаев сразу же начал требовать для себя отдельный кабинет. Он не претендовал на конкретную комнату и согласился занять любое помещение, которое ему предложит заместитель главного врача по хозяйственной части. Для этой цели была выделена комната, расположенная рядом с архивом клиники. Пациенты сделали необходимый ремонт, а зам главврача по хозчасти выделил старую мебель. На двери кабинета Долбиелдаева теперь красовалась табличка с надписью «Президент „Нашей страны“ М. С. Долбиелдаев». Новостроев попросил у спонсоров клиники выделить для президента старый компьютер, телефонный аппарат и матричный принтер.

Вспоминая этот период, Новостроев отмечал все позитивные сдвиги в лечебном процессе пациентов и деятельности самой организации. Невозможно забыть того старания изменить свое существование в клинике к лучшему, сегодня у здоровых людей такого не встретишь. Регулярно проводились заседания президиума, приемы пациентов, оперативно реагировали на жалобы различного характера, намечали работы, необходимые для проведения сеансов трудотерапии.

В клинике регулярно выпускалась стенная газета, главным редактором являлся Какисраки. Его печатный орган давал основные новости, добываемые из Интернета, выступал с критикой нерадивых сотрудников, клеймил позором пациентов, уклоняющихся от трудотерапии. Но этого показалось мало! Спустя пару месяцев Долбиелдаев уговорил Новостроева установить в клинике радиоузел. Благо, что имелся старый усилитель и динамики по палатам, а недостающий микрофон принес кто-то из врачей.

С тех пор по радио регулярно выступали президент, члены президиума, управляющие секциями и старосты палат. Какисраки готовил специальные репортажи, привлекая к этой работе всех желающих. Так вскоре у него появился молодая помощница. Сам Какисраки говорил, работы уйма, только успевай готовить материалы. Новостроеву «по душе пришелся» состав редакции бывшего журналиста, он дал полную свободу слова, ему нравились выпуски номеров стенной газеты, местные радиопередачи, голос диктора и критицизм подготавливаемых материалов. Он и не предполагал даже, что все это, хорошо забытое старое, но эффективное средство, работающее на выздоровление больных.

«Народный поэт» Строчкин организовал не без помощи Долбиелдаева несколько кружков, первым из которых был – русского языка. Впоследствии к нему добавился литературный, а еще позднее – драматический. Строчкин один успевал вести все эти кружки, назначая разные дни и время для их занятий. С особым энтузиазмом он вел кружок русского языка, на котором учил пациентов правильно говорить и писать. Ему, как бывшему учителю могучего долго пришлось «выбивать из лексикона» членов кружка словосочетание-паразит: «В этой связи», широко распространенное в современном обиходе.

На литературном кружке Строчкин «отдыхал», читая многочисленные свои стихотворения и экспромтом, сочинял по заказу членов кружка новые вирши. Многие пациенты настолько увлеклись сочинением стихов, что на обходах главного врача старались отвечать непременно стихами, в рифму заданному вопросу.

– Как Ваше самочувствие? – спрашивал лечащий врач.

– Не требует сочувствия, – в рифму отвечал пациент.

– Как переносите уколы? – снова задавал вопрос лечащий.

– Как шутки и приколы, – отвечал пациент, – назначьте еще пару, но только под гитару! Пусть даже психотропа – все стерпит моя попа!

– Есть жалобы на питание? – продолжал опрос лечащий врач.

– Сплошные нарекания, – шутил больной, – хорошо, что Вы спросили, нас в столовой закормили, мы получаем стрессы – одни деликатесы! От ананасов и рябчиков в глазах рябит давно, зачем такие вкусности переводить в г… но?

Однажды на общем обходе, который проводил Новостроев, лечащий врач мужского отделения Подражайкин Самуил Панкратович, докладывая главному врачу о лечении больного, допустил выражение «в этой связи», чем вызвал адекватную реакцию пациента, посещающего кружки Строчкина.

– …у больного возникли осложнения, – докладывал главному врачу Подражайкин, – в этой связи я назначил ему….

– Вы как будто в грязи с этим «в этой связи», – произнес больной, – ну чего вы за ним повторяете, что вы русского языка не знаете? Вы же с высшим образованием, а чем хвастаетесь – незнанием? Произносите это словосочетание, будто политическое заклинание! Стыдно просто за вас, как за мальчиков – превратились в тупых попугайчиков!

И, конечно же, самым творческим кружком Строчкина стал драматический. В нем собрались те, кто являлся истинным театралом или способным, но нереализовавшимся актером. Все они без остатка отдавались игре в спектаклях, которые репетировали практически каждый день. Для этой цели актовый зал оставался в полном их распоряжении, декорации больные изготавливали сами, не требуя при этом финансирования, что вполне устраивало заместителя главврача по хозяйственной части.

Все говорило о позитивности лечения. Но однажды стал проявлять себя побочный эффект. Недавно на одном из обходов, главный врач выписал двух пациентов. Первым оказался мужчина по фамилии Припудряшкин с диагнозом параноидной шизофрении, а вторая пациентка, Непонимайкина с аутизмом обостренной формы. Услышав от врача, о том, что их выписывают, и им предстоит уже сегодня общаться с близкими, они обрадовались, а после обхода стали быстро готовиться к выписке.

Уходя из клиники, эти больные благодарили Новостроева, лечащего врача, медсестер и санитарок за их нелегкий и напряженный труд. Новостроев смотрел на них… и тоже радовался, он говорил себе, что вот ради таких минут стоило долго и упорно работать. Ради того, что человек сам чувствовал себя выздоровевшим и нормальным, нужно заканчивать свою диссертацию.

Новостроев вспомнил сегодня и тот день, когда в клинику «вернулся» первый выписавшийся пациент Припудряшкин. Прошло около месяца, после того, как он покинул стены дурдома… и вот сюрприз. Его привезли с обострением старой болезни вечером, когда заведующего отделением и главного врача уже не было на работе. Положили в ту же палату, в которой он лежал до выписки. Когда утром следующего дня Новостроеву доложили о возвращении выписанного месяц назад пациента, он лично осмотрел его и сразу понял, что Припудряшкин искусно симулирует болезнь. Дабы не ставить в неловкое положение себя и пациента, Новостроев вызвал его к себе в кабинет на беседу.

– Ну-с, дорогой товарищ, – сказал доктор, – почему симулируем? Не говорите мне, что Вы больны. Лучше расскажите о том, что заставило Вас это делать. Я же понимаю, что цель – это возврат в клинику, только я не пойму для чего?

– Хорошо, Михаил Сергеевич, – начал Припудряшкин после паузы раздумья, – я расскажу Вам все. Правильно говорят, что к хорошему привыкаешь быстро. Так случилось и со мной.

Когда я пришел домой после выписки из клиники, то был очень рад, мои близкие и знакомые тоже. Жена приготовила праздничный обед, пригласили соседей, родню. Все искренне поздравляли меня с выздоровлением и желали всего наилучшего. На этом праздничном обеде я рассказывал им о работе нашей общественной организации, ее президента и президиума, о том, как быстро и оперативно разбираются любые жалобы каждого больного. Рассказал о выборах, о проведении интересной, творческой агитации, о работе многочисленных кружков, радио и стенгазеты, о спектакле, который играют для нас наши пациенты.

Поначалу все внимательно меня слушали и кивали головами, задавали наводящие вопросы, короче уделяли моему рассказу большое внимание. Позднее я стал замечать на лицах моих слушателей тень сомнения и подозрения. Их глаза говорили мне: такого не может быть! Ты не долечился? У тебя снова начинают проявляться симптомы? Когда я рассказал, как мы организованным протестом вызволили Вас из управления ФСБ, то тут уж многие мои родственники вслух высказали предположение, что у меня нездоровые фантазии.

Но не это, доктор, главное. Самым страшным для меня явилось то, что я уже привык к работе нашей клинической власти, не мог спокойно смотреть на реалии зазаборной жизни. Если у нас в клинике жалобу больного разбирают немедленно, то там на нее могут вообще не обращать внимания. Чиновников расплодилось столько, что они сами начинают выдумывать несуществующие законы, способы погонять жалобщика по кругу, между собой. Игра у них такая, японская! Называется «тудэмо-судэмо».

Я почти месяц смотрел на всю эту зазаборную жизнь глазами человека много лет прожившего за границей и ничего не понимающего в российской реальности. Если в нашей клинике мы сами выбрали власть для всех пациентов, то зазаборная сама себя выбирает и существует отдельно от народа, а отсюда и все сопутствующие симптомы зазаборной жизни. Поэтому я, поразмыслив над перспективой, и решил вернуться в клинику, симулировав рецидив заболевания. Михаил Сергеевич! Я прошу Вас, не выписывайте меня из клиники! Я все равно за забором не смогу жить нормальным человеком, я там погибну! Рано или поздно меня привезут сюда, но уже не с симуляцией шизофрении, а с более серьезным ее обострением!

Новостроев находился в полной растерянности. Что делать в данном случае? Оставить здорового человека в клинике? И тогда он решил провести дополнительные исследования этого больного в целях определения наличия или отсутствия неизвестного еще синдрома в психиатрии, который можно назвать как «синдром Припудряшкина». Через два дня в клинику доставили Непонимайкину и тоже с симуляцией болезни. На беседе с главным врачом та изложила доводы, аналогично Припудряшкинским. Теперь Михаил Сергеевич был уверен в наличии такого синдрома, который необходимо изучить и найти метод его лечения.

…Новостроев посмотрел на часы. Было уже четверть одиннадцатого. Пора ехать домой. Положив первый экземпляр диссертации в сейф, он вызвал такси по телефону. Отъезжая от клиники, он посмотрел на ее светящиеся окна главного корпуса и подумал: «А ведь это моя страна – страна анамнезия!».