Читать книгу "Страна-анамнезия. Сатирический роман"

– Спасибо Михаил Сергеевич за Ваш исчерпывающий ответ на первый вопрос, – произнес Какисраки, – кто будет отвечать вторым?

В это время группа поддержки во главе с Попучмокиным снова вскочила и трижды прогорланила текст поддержки, а поскольку никто заранее не знал темы первых дебатов, то ограничились тем, что кричали в первый раз. Ленин, Троцкий и Тупоступоров хранили при этом молчание, как того требовал порядок.

Вторым вызвался отвечать на вопрос Большевиков. Он предусмотрительно подождал пока Попучмокин «со товарищи» усядутся. Выйдя на трибуну, с гербом СССР, Большевиков «начал «бронзоветь» на глазах изумленной публики. Сам факт того, что он является кандидатом в президенты и выступает сейчас с этой «высокой» трибуны, окрылял его, как «Редбул», придавал уверенность, подобно вкладам в банк ВТБ, воодушевлял, словно выступления премьера на партийных совещаниях, вселял оптимизм и решительность, как публичные выступления президента. Приняв позу вождя мирового пролетариата, запечатленную скульпторами советской эпохи, он произнес:

– Товарищи и…, я не побоюсь этого слова…, господа! Игромания – это же болезнь, подобная употреблениям наркотиков. Какое у честного человека может быть отношение к игорному бизнесу? Наших молодых людей делают игроманами, проигрывающими последние штаны. Сколько их было в советское время? Е-ди-ни-цы! А сегодня их мил-ли-о-ны! Так что же нужно делать? Категорически запретить этот преступный бизнес….

Зал взорвался бурными и продолжительными аплодисментами, переходящими в овации, как когда-то на съездах КПСС. Поднялся дружный шум, сквозь который прорывались отдельные выкрики: «Запретить…». Никто не услышал призывов Ленина, вскочившего с места и картавящего какой-то текст, подсказанный Троцким. Зал начал скандировать: «Большевиков пересажай всех игроков…». Кандидат в этот момент напоминал памятник вождю мирового пролетариата, стоящему на пьедестале с вытянутой вперед рукой. Таких истуканов еще много по всей необъятной России.

– Поэтому я предлагаю в законе об игорном бизнесе, – продолжил Большевиков, когда зал успокоился, – изменить статус игорных зон и перенести их все в Сибирь. Они должны называться просто зонами…, но не для игорного бизнеса, а лесопромышленного….

Зал снова пришел в неистовство – шум, заглушающий картавого Ленина и бурные продолжительные аплодисменты, переходящие в овации. Снова поза вождя с вытянутой вперед рукой и успокаивающие жесты Какисраки.

– Мой оппонент, господин Долбиелдаев, – продолжал Большевиков, – сказал тут много, но не главное. Да, конечно, если принять предлагаемые им меры, то количество бизнесменов-игрунов резко сократиться, бюджет получит солидные дополнительные доходы, но уменьшится ли от этого количество людей в залах игровых автоматов и казино? Нет! Что за деньги получит бюджет? Они тысячу раз пропитанные слезами близких и родственников игроманов! Нужны ли такие «горькие деньги» государству? Нет и еще раз нет….

Новостроев посмотрел в это время на коллег, сидящих рядом с ним. К его удивлению он видел в их глазах тот же огонек азарта и больших надежд на перемены, как и у пациентов-зрителей. Все они, включая заведующего мужским отделением, жадно слушали Большевикова и ожесточенно аплодировали ему. Это не на шутку встревожило главного врача, он помнил, что источником неуправляемой ситуации на трудотерапии оказались сторонники Большевикова, которого сейчас поддерживают не только психи, но и медперсонал. Такой альянс расстроит любого руководителя.

Каковы причины поддержки психически больного человека, их пациента, этими здоровыми и образованными людьми по профессии психиатр? Может быть, таких призывов давно не слышали по телевизору? Или они сами проигрывали крупные суммы в казино и в залах одноруких бандитов? Неужели и они подверглись магии этой деловой игры? Ответить на эти вопросы Новостроев пока не мог. Он и сам в последнее время чувствовал на себе воздействие придуманной им же игры, объясняя это генетическим инстинктом человека, заложенного самой природой, который называется стремлением к свободе и справедливости.

– Я надеюсь, на вашу поддержку и благодарен вам за понимание, – закончил выступление Большевиков, сойдя с «высокой» трибуны.

После того, как все успокоились, слово взял Загребухин. Он не пожелал выходить на трибуну с гербом мертвой страны и решил выступать с места. Ему можно посочувствовать – после яркого выступления Большевикова и ошеломляющей поддержки зала, трудно что-то говорить о легализации казино, владельцем оного являлся сам кандидат, переведя его в подпольный режим после принятия закона. Он был в заведомо проигрышной ситуации.

– Я владелец нескольких игорных заведений, – твердым металлическим голосом произнес Загребухин, – я тот, которого….

Ему не дали договорить, электорат шумел, стучал ногами о пол, раздался свист и отчетливые выкрики с мест: «В зону его…, в зону…., пусть там играется…». Но Загребухин давно ждал такой реакции и мужественно переносил непопулярность, он молчал стоя смирно и выжидал, когда зал успокоится. Наконец, выкрики стихли, ноги перестали стучать, свит прекратился.

Социологи утверждают, что после первой негативной реакции в обществе начинают слушать, что говорят о непопулярных мерах, вызвавших возмущение. Потом перестают проявлять агрессию, пытаются понять, о чем говорят и только к концу уже не обращают на это внимания. После наступает самый опасный период в обществе, называемый апатией или пофигизмом. И если об этих непопулярных мерах говорит власть, то апатия воспринимается ею, как ее поддержка. Пофигизм общества перерастает в тотальную толерантность, которая внезапно может исчезнуть и привести к социальному взрыву.

– Я продолжу господа, – произнес Загребухин, после того, как зал окончательно стих, – я понимаю ваш гнев, но прошу выслушать мой ответ, на который я имею право….

По залу снова прокатился ропот и сдержанный гнев, кто-то из толерантных пациентов прокричал: «… пусть говорит…, имеет право…». Гул стихал и по выражению лиц зрителей, Загребухин определил, что большинство из них уже приготовились слушать.

– Так вот, – продолжал он уже в полной тишине, – все ругают и клеймят игорный бизнес, но мало кто знает о его позитивной государственной роли в начале 90-х годов, когда….

По залу снова прокатился ропот недовольства. Кто-то кричал: «Хватит нам лапшу вешать…», другие толерантничали: «…пусть говорит…, имеет право…», некоторые зло ухмылялись, но уже молча.

– Вы послушайте сначала, – настаивал Загребухин, – это не пафосное заявление, а реальность. Все знают, как разваливалось государство в начале 90-х годов, я имею в виду структуры власти, банковский сектор, правоохранительные органы и суды. Я не буду скрывать тот факт, что мы, с начала становления игорного бизнеса в стране и по сей день, отстегиваем ментам, прокуратуре и структурам власти. Это сегодня не секрет!

Вспомните, работники органов правопорядка в то время, месяцами не получали нищенского жалованья. И если бы не наши откаты, то вся правоохранительная система попросту развалилась бы еще в те годы. Кто захочет трудиться бесплатно, да еще на такой опасной работе? Развалилась бы милиция, прокуратура, а кто тогда защищал бы вас всех, рядовых граждан, от хулиганов и бандитов? Некому! Наступил бы хаос. Лично я себе охрану нанял бы, а вот каждый из вас мог бы заплатить за реформы своей жизнью.

Поэтому я и говорю о позитивной государственной роли игорного бизнеса в становлении новой России. Скажу больше, никто не заставляет вас играть в казино. Сами идут, я их туда силком не тащу? И, представьте себе, не все проигрывают. Многие клиенты уходят из казино с крупными выигрышами.

Если клиент «спускает» весь выигрыш, то это, конечно же, игроман. Но есть и такие, которые хотят, потратит выигрыш на открытие бизнеса, а денег нужно много и сразу. Поэтому идут и играют, государство только разговоры ведет о помощи малому и среднему бизнесу, а на деле эта помощь никогда не позволит вам начать его.

Товарищ Большевиков выступил тут красиво, утверждал, что игромания – это порок, а нас всех нужно отправить в зону. Тогда скажите мне, что такое пьянство и алкоголизм? Порок – ответите вы, тогда давайте всех бизнесменов кто торгует спиртным, тоже отправим в зону. Пороков в стране много и с каждым нужно бороться, индивидуально подходя к проблеме. А разве советская власть не зарабатывала на наших пороках? А то! Если кто забыл, я напомню, как водкой торговало государство развитого социализма, почти сорок процентов союзного бюджета формировалось за счет монополии на спиртное, так называемые «пьяные деньги». Само государство торговало пороком, спаивая население и одновременно, наказывая за пьянство. Вот это порок, государственного масштаба. А Большевиков нам здесь рассказывает красивые сказочки – пересажаем бизнесменов-игрунов, и все будет хорошо! Да ни фига!

Мне старики рассказывали об облигациях обязательного государственного займа, которыми выдавали когда-то до 80% зарплаты. Облигацию можно обменять на деньги, но не сразу, а по истечению 10—15 лет. Это что, не обман? Грабеж! Человек заработал бабки, а ему говорят вот тебе облигации, израсходовать которые ты сможешь потом, а сейчас иди и вкалывай! Как это назвать господа коммуняки? А вот фишки, выигранные в казино, мы меняем тут же, по предъявлению!

Теперь давайте вспомним об известных каждому россиянину финансовых пирамидах. Я тоже их организовывал, конечно, не в масштабах МММ, но все же. Разве в эти пирамиды людей тащили силком? Нет! Сами шли, а человек, организовавший ее, придумал гениальную идею по привлечению свободных средств для работы капитала на валютных, фондовых, фьючерсных и тому подобных биржах. А не этим ли сегодня занимаются наши банки? Им самым, но только под крышей государства.

Абстрагируясь от деталей и от того, кто пострадал в экспроприации наличных денег в МММ, скажу, что выиграла в конечном итоге экономика России. Ведь эта экспроприированная наличка послужила основой развития реального сектора российской экономики в те времена. Правда, многие сегодняшние олигархи должны благодарить именно организатора МММ за то, что они стали теми, кто есть сегодня.

Прежде чем начинать бороться с игорным бизнесом, необходимо разобраться с икорным. Я имею в виду черную и красную икру, которая была жутким дефицитом в советские времена, а сегодня её можно купить в любом, даже маленьком магазинчике. Там, в этом икорном бизнесе, криминала в десять раз больше, чем в игорном, но никто не кричит на всю страну, давайте запретим добычу и продажу черной и красной икры, давайте пересажаем тех, кто занимается им.

Кстати сказать, не думайте, что вы кушаете натуральную икорку – то, что продается в подавляющем большинстве магазинов – это простой имитатор. Проще говоря, суррогат, изготовленный из желатина, сельди иваси и прочих компонентов. А вот черная икра, добываемая у нас в стране по-прежнему вывозится за рубеж сотнями тысяч тонн, где стоит около трех штук баксов за кило. А добывается, как во все времена, начиная еще с дореволюционных, исключительно браконьерским способом. Вот так, господа и товарищи коммунисты!

Новостроев не ожидал такого выступления Загребухина, оно было не менее яркое, чем Большевикова. Невзрачный с виду, порой грубый и говоривший на жаргоне Загребухин никогда не производил впечатления политика или оратора, но сегодня…. Зал, как очарованный этой информацией, впитывал в себя идеи либерализма, даже Ленин с Троцким молчали и внимательно слушали своего классового врага.

Не к месту прозвучали лозунги Тупоступорова и его команды, после завершения речи Загребухина. Они воодушевленные произведенным впечатлением от выступления своего патрона, вскочили и дружно в тишине зала прокричали: «Бесплатный сыр бывает в мышеловке!». Отряхнувшийся от коматозного состояния Ленин тоже вскочил и, картавя больше, чем обычно закричал: «Товарищи! Не верьте провокатору! Он из буржуазного прошлого! Под суд кровопийц трудового игрока!». Но зал уже не реагировал на эти лозунги, как после выступления Большевикова. На лицах большинства пациентов была гримаса растерянности. Кого не послушаешь, каждый по-своему прав!

У Долбиелдаева сразу же поднялось настроение после выступления Загребухина, это было видно невооруженным глазом. Он явно проигрывал в начале дебатов Большевикову, но после выступления Загребухина, об этом проигрыше можно говорить с огромной натяжкой – Загребухин оттянул значительную часть популярности Большевикова на себя. Вот она, практическая польза плюрализма мнений, многопартийности и свободной конкуренции!

– Уважаемые господа и товарищи коммунисты, – обратился к залу ведущий дебатов Какисраки, – наши кандидаты ответили на первый основной вопрос, а господин Загребухин ответил попутно о его отношении еще и к икорному бизнесу в России. Теперь переходим к вопросам из зала, на которые участники дебатов будут давать блиц ответы. Напомню, что они должны быть короткими, в двух-трех словах. Каждый из вас может задать вопрос, но только единственный. Каждый должен представиться, назвать политическую ориентацию и свой диагноз. Сейчас в порядке очередности выступлений, вопрос кандидату Долбиелдаеву задают сторонники коммунистов. Кто будет озвучивать вопрос?

Предложение ведущего стало неожиданным для слушателей дебатов, что привело аудиторию в замешательство. Ведь вопрос нужно «правильно» сформулировать, необходимо выглядеть политически зрелым избирателем, а с другой стороны – задать «трудный» вопрос для соперника. Группы поддержки готовили вопросы, но, не зная заранее темы дебатов, трудно иметь «домашние заготовки». Как и следовало ожидать, с места поднялся Ленин, он развернулся лицом к аудитории и «уколол» всех злыми глазками.

– Ленин Владимир Ильич, – представился он, – основоположник одноименной философии в соавторстве с Марксом, диагноз – вялотекущая шизофрения. Извольте, батенька, ответить на такой вопрос, – начал он голосом вождя мирового пролетариата, – Вы предлагаете не бороться с игроманией в России, а только лишь упорядочить, узаконить ее, сделать социальную болезнь цивилизованнее, прозападнее что ли, а значит, предлагаете всего лишь ряд полумер. Вы, как партия центристов, объединяющая по двум интересам – властвовать и обогащаться, способствуете прогрессированию этого опасного заболевания. Какой ваш интерес в игорном бизнесе? Не пора ли основные доходы бюджета получать от реального сектора экономики?

– Это сразу два вопроса, – протестовал Какисраки, – а нужно всего один. Пусть кандидат ответит на первый вопрос, а второй приберегите для следующего раза.

– Это безобразие, – протестовал с места Троцкий, – задан один вопрос, но двумя частями. Люди сделают выводы – могут ли центристы наполнить бюджет доходами от реального сектора экономики.

– Отвечаю на первый вопрос, – вмешался в спор Долбиелдаев, – моего личного интереса в доходах игорного бизнеса нет, иначе бы я не выдвигался, а поддерживал кандидата Загребухина. Отвечаю и на второй вопрос: в настоящее время игорный бизнес сам является эффективно работающим реальным сектором экономики!

– А теперь вопрос Долбиелдаеву от сторонников Загребухина, – предложил Какисраки.

– Тупоступоров Константин Каземирович, – представился руководитель группы поддержки, – сторонник частно-собственнических интересов, у меня дебилизм средней тяжести. Люблю деньги больше, чем себя…. Вопрос: скажи мне Долбиелдаев, почему ты занимаешься торговлей рыбой, а не икорным бизнесом?

– Потому, – улыбнулся Долбиелдаев, – что этот вопрос соответствует Вашему диагнозу – дебилизму! А если серьезно, то помимо ментов, прокуратуры, чиновников мэрии, налоговиков и прочих «нахлебников» не хочу платить еще и криминалу!

– Яков Ефимович, откуда они берут такие диагнозы? – спросил Новостроев заведующего мужским отделением.

– Это медсестры так называют пациентов, – отвечал тот, – Вы же знаете, что все диагнозы сегодня пишутся кодами МКБ-10, а средний медперсонал интерпретирует их по-своему.

– …А теперь вопрос кандидату Большевикову, – предложил Какисраки, успокаивая зал, который уже дружно аплодировал блиц ответам Долбиелдаева.

– Мой вопрос такой…, – послышался голос из зала от пациента, поднявшего руку.

– Пожалуйста, только просьба представляться, – перебил его Какисраки, – называть фамилию, имя, отчество, политические симпатии и диагноз, как это делал Ленин!

– Моя фамилия Подневольнов, зовут Игнат Васильевич, – представился пациент, – я центрист Долбиелдаева, с шизофренией параноидной формы. Я хочу сказать, что мы все равно победим на выборах, ведь мы представляем самые политически грамотные слои нашего общества и ….

– Ваш вопрос господин Подневольнов, – прервал его Какисраки, – выступлений здесь не требуется, это запрещено условиями дебатов. Хорошо?

– Хорошо! – согласился Подневольнов, – вопросик у меня такой к Большевикову: скажи мне товарисч, почему это коммунисты всегда стараются всё запрещать?

– Да потому, дрогой товарищ, – отвечал Большевиков, – в нашей стране иначе нельзя! В России сегодня если запрещают что– то, то это делается в первую очередь вами – центристами. Но для вас законы не писаны, вы их принимаете и тут же удачно обходите! Чем больше наших запретов, тем труднее вам будет маневрировать на правовом поле!

Зал снова отозвался бурными и продолжительными аплодисментами, переходящими в овации, кто-то выкрикнул: «Правильно! Дуракам закон не писан!» И уже трудно понять, на чьей стороне больше симпатий. Новостроеву было известно от Долбиелдаева, что в конце дебатов будет проведен опрос на выходе, называемый иностранным словечком – экзит пул. Его результаты покажут, кто выиграл эти дебаты.

– Вопрос от сторонников Загребухина. – снова предложил Какисраки, – пожалуйста!

– Я уже представлялся, – сказал Тупоступоров, снова поднимаясь с места, – мой следующий вопрос: когда коммуняки перестанут заниматься азартными играми в политику?

– А что в вашей группе поддержки кроме Вас некому задавать вопросы? – смеялся Большевиков, – я понимаю так, что у Вас Тупоступоров самый легкий диагноз из всех сторонников Загребухина, поэтому только Вы один задаете мне вопросы. Вы член какой демократической партии?

– Никакой я не член, – отвечал Тупоступоров, – я сочувствующий всем демократическим партиям!

– Понятно, – надменно произнес Большевиков, – это такой человек, который будет сочувствовать демократам, когда мы поведем их на расстрел? (зал взорвался дружным смехом) А ответ мой на Ваш вопрос будет такой: мы перестанем заниматься азартными играми в политику, когда вы демократы, перестанете с азартом заигрывать с народом! Это вы играми в демократию развалили могучее государство СССР, а теперь Россию хотите разорвать!

И снова зал разразился дружными аплодисментами вперемежку со смехом и возгласами: «…во дает… а!».

– И, наконец, на вопросы соперников отвечает кандидат Загребухин, – продекларировал Какисраки, – пожалуйста, первый вопрос ему!

– Моя фамилия Приспособленцев Евгений Станиславович, – представился поднявшийся в зале пациент, – друзья называют меня по инициалам – ПЕС, я долбиелдаевец по политическим симпатиям, диагноз – шизоидное расстройство личности. Мой вопрос Загребухину: почему Вы не выносите игорный бизнес в отведенные законом игровые зоны?

– Все очень просто, – отвечал Загребухин, – чтобы в этой зоне построить казино, нужны большие бабки. В настоящее время я исправно плачу откаты всем, «кому положено» и никто не освободит меня от уплаты откатов в специально выделенной законом игорной зоне. Для меня нет разницы, где платить откаты в зоне или здесь. Но для того, чтобы перебраться туда и платить те же откаты, нужно израсходовать кучу бабла на строительство. А если нет разницы – зачем платить больше?

– Вопрос от коммунистов, – предложил Какисраки, – прошу Вас, Владимир Ильич!

– Позвольте, батенька не представляться вторично, – промолвил Ленин, поднимаясь, – меня уже все знают! Прежде чем задать вопрос, мне бы хотелось посмотреть в глаза этого кровопийцы игрового народа.

Около минуты Ленин, молча и пристально смотрел в глаза Загребухину, после чего сформулировал вопрос:

– Я не увидел в твоих глазах, голубчик, ни капли совести, наверняка, ее нет. Называю тебя на «ты», потому что на «вы» я называю только тех, кого уважаю. Скажи мне эксплуататор низменных людских пороков, если бы твой сын заболел игроманией, ты бы прекратил этот криминальный бизнес?

– У меня нет сына, – отвечал Загребухин, – а если бы был, то я бы подарил этот бизнес ему. Пусть проигрывался бы сам себе, но платил бы исправно налоги, оставаясь бедным. В этом случае он бы приносил пользу государству и не вызывал бы зависти коммунистов (дружные и продолжительные аплодисменты зала).

– Ну что ж господа и товарищи коммунисты, – торжественно произнес Какисраки, – мы завершили наши первые дебаты. Если есть замечания и предложения по порядку и ведению этого мероприятия, сообщайте об этом в президиум нашей организации. И не забудьте при выходе ответить на вопросы, которые зададут вам интервьюеры, проводящие экзит пул.

Пациенты вставали и направлялись в палаты, на выходе из зала, отвечали на вопрос, кому из кандидатов они отдают предпочтение по итогам проведенных дебатов. Новостроев с коллегами также ответили на поставленные вопросы интервьюеров и удалились на рабочие места.

Вечером Долбиелдаев собрал основных сторонников у себя в палате для того, чтобы обсудить первые дебаты. Ему не понравились результаты проведенного экзит пула, которые показывали незначительное его преимущество над остальными соперниками. Эти результаты шли в разрез общероссийской статистики, согласно которой победа центристов на выборах на удивление стабильная, около 70%. Предпочтения пациентов, выражающих поддержку по политическим симпатиям на экзит пуле, разделились примерно равными частями между тремя кандидатами.

Это было не просто совещание, а «тайная вечеря», где самые ярые сторонники главного претендента на победу на предстоящих выборах, определяли дальнейшую стратегию действий. Возможно, что это заседание, которое на зазаборных выборах всех уровней называют работой штаба. Кто придумал такое название группке приближенных к кандидату лиц, никто не знает – штаб и все тут.

Наверное, эту группку назвали по аналогии со штабом армии или фронта, разрабатывающего стратегию и тактику военных операций. Тогда по той же аналогии, избирательная кампания должна называться битвой или сражением. В цивилизованных странах – это, прежде всего шоу, зрелище, в котором участвуют все – от кандидата до рядового избирателя. Поэтому там это не битва и не сражение, а политическое увеселительное и развлекательное мероприятие.

Именно на заседаниях избирательных штабов обсуждаются вопросы, которые ни в коем случае не должны быть известны соперникам и главное – избирателям. На таких заседаниях честно озвучивают все, и порой это оказывается противоположно тому, о чем кандидат говорит избирателям на встречах. Здесь все волки снимают овечьи шкуры и можно видеть истинное лицо кандидата и его доверенных.

– Давайте обсудим причину «неправильного» распределения симпатий первых дебатов, – предложил сторонникам Долбиелдаев, – я считаю, что та работа, которую вы проводите по агитации, неэффективна. Иначе, почему аудитория так реагировала на выступления моих соперников. Даже Загребухин вышел на мой уровень поддержки.

– Дорогой Вы наш, Михаил Сергеевич, – взял слово Попучмокин, – Вы так хорошо отвечали на вопросы, что у меня лично не было сомнения в Вашей победе. Но граждане России всегда ведут себя непредсказуемо – говорит одно, понимает другое, а делает третье. Это негативная ментальная черта….

– Ну и что, все согласны, с этим мириться? – гневно спросил Долбиелдаев, – неумение проводить эффективную агитацию «спишем» на менталитет и… проиграем выборы? Если вы так будете агитировать за меня, то я сниму свою кандидатуру и не стану позориться. Мы – центристы, мы должны выиграть с большим отрывом, там за забором происходит именно так. И мне будет стыдно перед зазаборной партией центристов за проигрыш!

После ультимативного заявления Долбиелдаева все на минуту замолчали, каждый думал, что предложить в создавшейся ситуации. Подневольнова в случае проигрыша на выборах ждала «потеря койки в четырехместной палате» и перевод в шести или даже в восьмиместную. В четырехместную палату его перевели по ходатайству Долбиелдаева, и это было для него аналогично муниципальной должности за забором клиники.

Приспособленцеву Долбиелдаев пообещал в случае выигрыша, «назначить его» старостой палаты, что по аналогии с зазаборной жизнью соответствовало должности мэра муниципального образования. Для него проигрыш мог стать крахом надежд на руководство порядком в собственной палате, тем более что в случае «успешной деятельности», он мог бы «продвинуться» до управляющего секцией отделения.

Попучмокина в случае проигрыша, ждали насмешки его сопалатников, которые он болезненно воспринимал. Они уже сейчас частенько подшучивали над ним, произнося порой такие обидные слова, которые выводили его из эмоционального равновесия. Эти шуточки связаны с его необычной фамилией. «А ту ли ты попу чмокаешь, Попучмокин?» – спрашивали его – «не ошибся ли адресом? А то ведь можно получить какой-нибудь стоматит – чмокаешь, а победит другой кандидат и у тебя полное фиаско, после которого начнешь кусать то, что чмокаешь!».

Практически у каждого члена команды Долбиелдаева были проблемы, которые могли возникнуть в случае проигрыша на выборах. На то они и приближенные. Каждый из них понимал, что этого нельзя допустить и поэтому, все присутствующие лихорадочно искали способ поднятия рейтинга Долбиелдаева на последующих дебатах. Ультиматум их политического кумира прозвучал для многих, как приговор. Поднять рейтинг – это вам не усиление эрекции препаратом «Вука – вука» или ему подобным, это – трудная и долгая политическая работа, на ней можно подорвать здоровье.

– А почему бы не использовать административный ресурс? – неожиданно предложил Приспособленцев.

– Конкретнее можешь изложить идею? – спросил его кандидат, – как это будет выглядеть. Выдавать дополнительные пайки в столовой клиники?

– Думаю, что мы зря пускаем на самотек ведение дебатов, – начал излагать Приспособленцев, – Какисраки заинтересован в Вашей победе, чтобы получить должность главного редактора будущей стенной газеты нашей организации.

Исходя из его личной заинтересованности, нужно чтобы Какисраки читал тему дебатов не из записки, вытащенной из ящика, а заранее подготовленную нами, которую Вы основательно проштудируете перед дебатами. Для ответов на вопросы из зала нужно подготовить целую серию универсальных ответов на все возможные вопросы.

– Идея хорошая, – согласился Долбиелдаев, – но как вы ее практически сможете реализовать?

– Никто, кроме Какисраки, – продолжил Приспособленцев, – не видит, что написано в скатке-«писюльке». Так? …Поэтому он будет читать то, что мы ему скажем заранее. Кто проверит? Никто! Поэтому, Вы лично должны с ним договориться, а дальше – дело техники!

– Вот это дело! – согласился Долбиелдаев, – уже стоящее предложение. Но я думаю, что этого все равно мало! Ну, выиграю я все дебаты и что? Это еще не значит выиграть выборы! Нужен какой-то, возможно единственный, основной вариант подстраховки от непредсказуемого голосования в день выборов….

– У меня есть такой вариант, – промолвил доселе молчаливый сторонник Махинацын, – Вы должны будете договориться об этом с главным врачом. Суть предложения следующая. Нужно, чтобы медсестры, делающие уколы больным проводили направленно работу на нашу победу. Вариантов может быть несколько.

– Еще неизвестно, согласится ли главврач на мою просьбу, – возразил Долбиелдаев, – он человек честный и порядочный….

– А Вам нужно подготовить для этого вескую аргументацию, – сказал Махинацын, – кто, как не главный врач заинтересован в том, чтобы не было ситуаций, подобных той, что случилась на первой трудотерапии? Он наверняка уже выяснил, кто организовал сопротивление пожарникам и знает, что это были люди Большевикова. Вы должны убедить его, что Вы сможете управлять организацией так, что все будут выполнять только указания главного врача, что исключит возникновение экстремальных случаев.

– Допустим, – согласился Долбиелдаев, – и что?

– Пусть главный даст указание медперсоналу, – продолжил Махинацын, – по реализации одного из предложенных вариантов работы медсестер и врачей. Я их могу сформулировать уже сейчас.

Например, один из вариантов я назвал «агитация болью». Медсестры делают качественно уколы лишь Вашим сторонникам, а тем, кто поддерживает соперников, наспех и умышленно больно. Это им не трудно реализовать. Перед уколом медсестра должна поинтересоваться у пациента о том, какого кандидата тот поддерживает. Спустя некоторое время между пациентами произойдет обмен информацией о том, что безбольно колют «наших» Сторонники соперников станут «менять убеждения» в Вашу пользу. Кому хочется ходить с хромотой и синяками на попе после наспех сделанных уколов?

– Да, башка у тебя варит, – согласился с Махинацыным Долбиелдаев, – но есть у твоего предложения одно слабенькое место. Кто даст гарантию, что пациент не соврет медсестре? Никто! Он может ответить, является моим сторонником, а на самом деле проголосует за моего соперника.

– Таких пациентов будет немного, – ответил Махинацын, – большинство все равно перейдет на Вашу сторону.

– Но здесь необходимо максимально задействовать все доступные нам ресурсы, – задумчиво произнес Долбиелдаев, – и твой вариант, в том числе. Я завтра же переговорю с главным врачом по этому вопросу. А сейчас после нашего совещания в узком кругу, нужно переговорить с Какисраки по «нашему» ведению дебатов. Что еще?

– Вот если бы нам удалось поставить на подсчет результатов голосования только своих людей, – мечтательно произнес Приспособленцев, – тогда можно бы вообще ни о чем не волноваться. Пусть голосуют, как хотят, а мы подсчитаем в Вашу пользу!

– Пусть господин Махинацын продумает этот основной вариант страховки, – согласился Долбиелдаев, – а мы, не расслабляясь, будем проводить компанию так, как и должно быть – усилить агитацию, свирепствовать не дебатах, «лезть вон из шкуры», чтобы у избирателя не возникло никаких сомнений в честности голосования.

– Это очень сложно, – сказал Махинацын, – ведь заранее неизвестно кто попадет в счетную комиссию.

– А если бы было известно, что из того? – спросил Подневольнов.