Читать книгу "Страна-анамнезия. Сатирический роман"

– Да подожди ты с голосованием, – перебил его Большевиков, – выборов еще нет, да и самой организации пока нет, а ты уже причитаешь. Я тоже буду выдвигать свою кандидатуру на должность руководителя организации. Я сейчас веду активную работу среди своих сторонников. Так что вся борьба еще впереди!

– Я также выдвину свою кандидатуру на должность президента организации, – неожиданно для всех объявил Загребухин, – денег у меня валом, так что компанию организую не хуже другого кандидата.

– Наворовал деньжат-то? – зло вставил Большевиков, – а теперь на выборы надеешься, нувориш? Ты сначала получи доступ к своим счетам, а то ведь пока ты здесь, твоя женушка потратит их, куда следует. Домой-то тебя не отпускают, чтобы снять наличные, как ты не старался прикупить дежурного врача,… думаешь, я ничего не знаю? Не дай Бог допустить дурака к деньгам!

– Мне наплевать, что ты знаешь, – парировал Загребухин, – и за деньги мои не беспокойся. Привык считать бабло в чужом кармане!

– Ну, что же господа… и товарищ Большевиков, – прервал их перепалку и стал подводить итоги совещания Долбиелдаев, – я рад, что предстоящие выборы у нас в организации будут альтернативными и надеюсь честными. Давайте напоследок, определимся с названием нашей организации. Я предлагаю присвоить ей имя: «Наша страна». Какие будут еще варианты?

«Теневой кабинет» не стал возражать, всех устраивало такое название, поэтому дружно проголосовали за него.

Деловая игра

***

Прошло почти два месяца. За это время в клинике тайно установили видеонаблюдение в палатах, произвели косметический ремонт, в том числе и актового зала. В нем время от времени работал «теневой кабинет», решая вопросы по учреждению организации и подготовке предстоящих выборов. В зале установили пластиковые сидения, как на стадионах Москвы, но уже без услуг всемирно известной фирмы Интеко.

Новостроев все это время усиленно занимался «выбиванием» обещанных министром денег, потом косметическим ремонтом и был постоянно занят вопросами лечебно-хозяйственной деятельности учреждения. Установка скрытых видеокамер в палатах была произведена, как он планировал – никто из пациентов даже не заподозрил того, что за ними теперь велось постоянное наблюдение.

Теперь у каждого дежурного врача был установлен монитор, по которому он мог посмотреть и послушать все, что происходило в любой палате. Новостроеву установили «главный монитор» с доступом скрытого просмотра всей клиники, кроме отделения для буйных. Теперь он мог лично и в любое время «посмотреть и послушать больных» интересующих его с научной точки зрения.

Монтажники выполнили заказ главврача и установили скрытые камеры в кабинетах дежурных врачей, которые также как и больные не подозревали, что главный врач может проконтролировать их поведение во время дежурства. Чтобы это осуществить, достаточно поставить аппаратуру на запись, а утром просмотреть ее. Если дежурство прошло без нарушений, то запись удалялась, а если кто-то из врачей вел себя в нарушение должностных инструкций, то запись использовалась для нагоняя.

Первыми нарушителями «в объектив» попали дежурный врач Запоритже Задул Комухоткович с медсестрой Шаболдаевой. Их интимная связь была записана в первое их ночное дежурство после установки скрытой камеры. Просматривая запись, Новостроев наблюдал страстную любовь врача грузина и русской горячей женщины. После того, как он лично обнаружил их половую связь, он приказал перевести Шаболдаеву в другую смену. Пусть теперь дежурит с пожилым доктором по фамилии Ватрушкин Вениамин Константинович.

Задул Комухоткович, стал дежурить с медсестрой пожилого возраста Колбасихиной, для которой любой мужчина интересен только как субъект для выполнения домашней работы. Она всю жизнь жила в одиночестве и, по мнению коллег, страдала фригидностью. Таким образом, в паре с Задулом Комухотковичем, эта женщина могла работать, не создавая прецедента. Запоритже знал, что соблазнять фригидную женщину также бесполезно, как и стул, на котором сидишь.

Были и другие нарушения дисциплины, которые можно квалифицировать как «спал на рабочем месте». Новостроев административно реагировал на такие нарушения, объявляя выговоры и взыскания. Это естественно вызывало недовольство персонала, который не подозревал видео слежки, а источником информации для главного врача все считали политически активизировавшихся кандидатов в президенты и их сподвижников. Поэтому вскоре многие дежурные врачи и медсестры люто возненавидели всех, кто участвовал в этой деловой игре, мешая им спать по ночам.

Повлиять на течение деловой игры обиженный взысканиями персонал не мог, а на его прекращение или остановку и подавно. Когда главный врач учинял им разносы, то многие нарушители трудовой дисциплины возмущались поведением пациентов, которым до всего дело. «Михаил Сергеевич» – говорили уличенные в нарушении дисциплины, – «пациенты начали тотально контролировать нас, а не мы их! Если так пойдет дальше, то они доберутся и до Вас!». На что Новостроев отвечал им: «А вы не спите по ночам! Выполняйте свои обязанности, как положено и никто на вас не будет жаловаться!»

Но, не смотря на все «против», уже в начале эксперимента, деловая игра дала первые положительные результаты. Лечащие и дежурные врачи, а также заведующие отделениями отмечали заметное улучшение психического состояния большинства пациентов. В их глазах появился здоровый интерес к жизни, они меньше впадали в состояние депрессии, больше общались между собой и даже иногда веселились.

Все это не могло не радовать автора прогрессивного метода лечения – Новостроева Михаила Сергеевича. Он понимал, что первый положительный результат не должен сказываться на дальнейшем развитии всего эксперимента. Новостроев вызывал к себе Долбиелдаева и расспрашивал о подготовке к выборам руководителя организации.

Долбиелдаев с коллегами, названными вначале «теневым кабинетом» подготовили совместно проект устава «Нашей страны». Новостроеву не понравилось название руководящего органа – «теневой кабинет». Он настоятельно рекомендовал изменить его на «президиум организации». Что касается названия должности руководителя, то «главный» не смог убедить Долбиелдаева. «Президент организации», Новостроев счел слишком пафосным и напыщенным для психиатрической клиники. Он еще не предполагал, какие неприятности могут быть связаны с названием должности «президент» в психиатрической клинике.

Ему безразлично, кто будет избран президентом организации, кандидатуры которых он уже знал. Предпочтение все же отдавалось кандидатуре Долбиелдаева, хотя Новостроев не высказывался об этом публично категорически. Сам Долбиелдаев попросил его в одной из бесед, чтобы главный врач поддержал его кандидатуру официально. Ничего, не понимая в избирательных кампаниях, Новостроев согласился на этот шаг и с тех пор Долбиелдаев на сто процентов был уверен в своей победе на выборах.

После установки скрытого наблюдения, главный врач стал реже вызывать на беседу к себе «лидера предвыборной гонки» и большую часть интересующей его информации он снимал с записи видео наблюдения и в режиме реального времени. Долбиелдаев воспринимал визиты к главному врачу как уважение к его персоне. Он использовал беседы с ним, как дополнительный ресурс своей избирательной кампании. Когда коллеги спрашивали его, о чем была беседа, то кандидат деловито отвечал на поставленный вопрос примерно так: «проблемы решали с „главным“, с кем ему теперь советоваться, как не со мной?» И это еще выше поднимало его авторитет среди пациентов.

Другие кандидаты, Большевиков и Загребухин также не теряли времени зря. Виссариону Иосифовичу удалось «сколотить» группу единомышленников, отдающих предпочтение марксистко-ленинской идеологии, на основании которой родился аналог современной коммунистической партии. Загребухин проводил ту же работу, и ему также удалось «сплотить» вокруг себя сторонников, а возникший аналог напоминал любую современную демократическую партию. Главный принцип этого аналога заключался в неограниченной власти капитала и жесткого порядка для всех остальных по формуле: «Есть бабло, бери, что сможешь!», «Гражданин – плати налог и не гавкай!».

Поведение остального контингента пациентов представляло бурлящий котел, то есть полный аналог социально-политической эйфории времен перестройки. Больные активно беседовали друг с другом о предстоящих выборах, устраивали жаркие дискуссии небольшими группками в палатах, коридорах и обновленном актовом зале.

Невидимым свидетелем таких споров и дискуссий невольно становился сам Новостроев, использующий систему видеонаблюдения в рабочее время и изучающий записи вечерних баталий. Михаил Сергеевич не подсматривал, он изучал, анализировал и делал выводы по результатам наблюдений.

Он мало, что соображал в политике, и не понимал, о чем говорилось в спорах и дискуссиях больных. Для молодого ученого все это было ново, впервые, хотя процессы горбачевской перестройки давно стали предметом споров для историков и политологов. Но то, что Новостроев отмечал для психиатрии, радовало его все больше. Вчерашние шизофреники, выглядели отлично, в них вселила жизнь и интерес к ней эта деловая игра, они чувствовали себя востребованными обществом, пусть даже психически больных.

Содержание разговоров в палатах уже не напоминало беседы шизофреников типа: «Я Наполеон, где ключи от Москвы?» или «Я индийский раджа, где мои слоны?». Это серьезные и вполне осознанные разговоры о социальной справедливости и ужасном расслоении нашего общества. Получая ежедневно порции свежих новостей по телевизору о событиях, происходящих в стране и за рубежом, пациенты живо обсуждали их в своем кругу.

Таким образом, получилась некоторая смесь исторических перестроечных настроений и нынешних событий, произошла так называемая связь времен – двадцати пятилетней давности реальными событиями. И в этой смеси уже трудно понять, что относится к прошлому и настоящему времени. Настроения демократизации общества – перестроечные, а обсуждаемые события – сегодняшние.

Так в одной из палат Новостроев наблюдал споры об отставке московского мэра Лужкова. Один из пациентов объявил сопалатникам:

– Слышали? Наш Президент отправил Лужкова в отставку! С формулировкой: «в связи с утратой недоверия».

– Вот молодец Долбиелдаев, как здорово! Так и нужно! – воскликнул второй пациент, – что еще скажешь! Я говорил вам, что лучшего президента, чем Долбиелдаев, не найти! Давно пора выгнать с должности пчеловода Москвы вместе с иго-го-леди. Он пчел любит, а она лошадей больше чем москвичей. Я сегодня же пойду к Долбиелдаеву и попрошу его, чтобы он и нашего мэра снял и посадил…. Все они воры и жулики!

– Ты с ума сошел? – возразил первый, – нашего президента, Долбиелдаева, мы еще не выбрали, он пока кандидат в президенты. Я о том, который правит за забором психиатрической клиники.

– А как понять эту формулировку? – спросил третий участник разговора, – ты сказал: «с формулировкой в связи с утратой недоверия», это как?

– А шут их знает, – ответил первый, – у них разве поймешь чего. Говорят, наверное, специально так, чем непонятнее для нас, тем нам кажется правильно и умнее.

– А что здесь непонятно? – спросил четвертый участник разговора, – президент не доверял Лужкову, пока его недоверие не закончилось, и снял с должности. Формулировка ведь звучит: «в связи с утратой недоверия». Я считаю, это неправильно, нужно говорить: «в этой связи недоверия». Так положено сейчас каждому политику говорить!

– А что никто из высшего руководства страны не знал о том, чем занимались супруги Лужковы, за десять лет превратившиеся в новых российских миллиардеров? – вступил в спор следующий пациент, – или им не докладывали, что они хапают?

– Да, у нас в стране сегодня хапать нельзя, – согласился один из пациентов, – если только вежливо красть, тогда можно!

– А кто сейчас не хапает? – выразил мнение еще один участник дискуссии, – правильно делают! Загребухин мне говорил, что это по-научному называется – либеральным предпринимательством. Это когда ты со всех имеешь, а с тебя никто!

– Может быть обдиральным предпринимательством? – спросил еще один пациент, – пользуйся рычагами власти и обдирай кого хочешь! Твой-то Загребухин не такой разве? Был бы другой, не ездил бы на иномарке «Нисан—нисран», а на Ладе «Калине». Премьер всем дал понять, что те, кто ездят на Ладе «Калине» люди порядочные и честные!

– А вот мне Большевиков говаривал, – вступил в разговор следующий спорщик, – нужно брать в руки вилы и Зимний! Если этого не сделать, то нас всех скоро с потрохами сожрут твои либеральные предприниматели. Целую философию, придумали сволочи, и все для того, чтобы грабить собственный народ и страну! Мы-то уже старые для революций, а вот когда их сволочную философию поймет молодежь, то им мало не покажется. Сметут с тронов всех!

– Ну и что? – спросил первый участник разговора, – ведь богатеям глубоко наплевать на страну. Бабла нахапали на сто жизней хватит. Смоются за бугор, а вы тут снова делите то, что осталось от них! Или сравняют все бульдозером и… посеют репу!

– Да что там Лужков, – продолжил разговор, следующий участник, – разве он один такой? В каждом городе творится что-то подобное и если всех пересажать, то кто же тогда будет руководить городами и селами? А? Останемся без управления! Беда всероссийского масштаба! По-научному это называется коллапсом государственного управления. Если оно будет потеряно, то мы за день друг другу глотки перегрызем за какие-нибудь фантики….

– Скоро всем придет конец, – задумчиво произнес еще один пациент, – и богатым и бедным. Прорицатели племени Майя и Нострадамус предсказали конец света в 2012 году. Недолго уже осталось. Все сгорим или утонем, а на том свете все равны, туда никто богатство не заберет! Там и ответят все эти нувориши на суде господнем. Мы, бедные, как бы не грешили, ангелы по сравнению с нынешними богатеями, а вот они будут кипеть вечно в смоле. Там мы над ними и похохочем!

– Никакого конца света не будет! – протестовал сторонник Большевикова, – и того света не существует! А если твои майя имели в виду выборы президента России в 2012 году, то может быть и будет! Но я атеист и считаю что «тот свет» придуман религией, которая, как известно, есть опиум для народа. Байки о конце света, скорее всего, придумали торгаши для того, чтобы люди не копили на черный день, а тратили их сегодня и прямо сейчас – зачем, если скоро все погибнет, надо пожить сейчас, сегодня.

Новостроев переключился на другую палату и стал свидетелем разговоров пациенток женского отделения клиники. Осматривая по монитору палату, главный врач отметил для себя чистоту и порядок в ней, который характерен только для женских палат. На тумбочках в пластиковых бутылках, называемых полторашками, стояли полевые цветы, сорванные на неухоженных аллеях клиники.

– … почему не выдвинуть кандидатом в президенты нашей организации женщину? – спрашивала у подруг одна из пациенток, – например, ту же Погремушкину? Образованная женщина, культурная, да и о проблемах наших говорит правильно!

– Не женское это дело, политика! – возражала ей другая, – женщина по природе доброе и отзывчивое создание, а в политике нужна твердость, решительность и воля. Женщина как руководитель всегда относится к подчиненным, как к детям, а это, наверное, в наше время недопустимо! Надо так, как власть сегодня – жестко, словно к прокаженным, чтобы передохли быстрее. Тогда и проблем у властей не станет, кому нужно пенсионеров жалеть? А для работы на фирмах наймут «гастарбайтеров» каких-нибудь, которые согласны жить в лачугах, и работать по 18 часов в сутки. И не роптать, а вести себя как рабочий скот! Долбиелдаев много говорил и знает, как с этим бороться. Я за Долбиелдаева!

– Девочки, не нужно спорить зря, – вставила еще одна пациентка, – мужики никогда не допустят, чтобы ими руководили женщины, их в клинике большинство и за «бабского кандидата» проголосуют только женщины, да и то не все. Это заведомо проигрышный вариант!

– Как это не допустят? – не унималась первая, – а Маргарет Тэтчер, а Матвиенко в Санкт-Петербурге, а Голикова, а Набиулина, а министр сельского хозяйства, как ее…, не помню, в российском правительстве, они, что? Руководят же наши русские бабы министерствами? И ничего, блин, получается!

– Я не знаю насчет англичанки Маргарет Тэтчер, – возразила следующая участница спора, – но наших-то баб не выбирали в правительство, а назначали, а это две большие разницы. Одна из них жена какого-то министра, а остальных назначили из политических соображений, чтобы в мире не говорили о мужском российском шовинизме. А какие из баб руководители? Ну, вот скажи мне, что ты понимаешь в политике? В постели – да, там ты профи, на кухне, в квартире, наконец, а во власти не это нужно! Политика – не бомонд российской эстрады!

– А чем у нас отличается эстрадный бомонд от политического? – спросила еще одна пациентка палаты, – ничем! За какие заслуги берут туда? Известно! За те же что ты называешь «профи». Посмотрите по телевизору, что не «шептуха», то певица, если «живчик», то артист, а заставь их на сцене вживую спеть, ведь опозорятся же, за них аппаратура в записывающей студии поет, а на сцене фонограмма….

– Да, собрались там голубые, лесбиянки да извращенцы разной масти, – поддержала говорившую больную, пожилая женщина, – они-то и несут эту извращенную культуру, а нормальных туда не допускают! Искусство должно нести людям доброе, вечное, прививать у молодежи любовь к Родине, культуре. Наш Строчкин даже стихи об одной из певичек написал:

 
Твоя звезда давно за горизонтом,
Она давно уже накрылась… зонтом
Твоя вторая похотливая звезда
Все не дает тебе покоя иногда
 
 
На телевидении весь этот кошмар
Он называется у профи как пиар,
Твои женитьбы, свадьбы и скандалы
Заполонили все российские каналы
 
 
Побойся Бога, ты давно всем надоела,
Что извращением своим сказать хотела?
Что мальчик может старой бабкой увлекаться?
А эта бабка может с мальчиком…?
 
 
Пусть в это верят голубые пацаны,
Оставь в покое телезрителей страны,
С экрана нам должны нести культуру
А не показывать взбесившуюся дуру!
 

– Это о ком такие стихи, девочки? – спросила пожилая глуховатая пациентка, – я что-то не расслышала.

– Про японскую певицу, – отвечала ей другая, – может, слышала, японская певица Така Ясука с хитом сезона «Атомули Ядала», что в переводе на русский язык означает «Сомнения»?

– Ёсып лысый, Ёшкина мать, – быстро произнесла молодая пациентка, – вот посмотреть бы, что делает в постели молодой голубенький мальчонка с бабушкой пассией. Вот это извращение высшей категории!

– Не волнуйся, и это покажут, дойдет очередь, – сказала первая спорщица, – откровенничать ныне в моде….

– Что мальчонка бабке делает? Пупок ей чешет, что еще! – поддержала ее пожилая, – мужики в доме в моем возрасте нужны только для того, чтобы гвоздь забить, кран починить и прочее. Так и ей, супер звезде! А пиарит себя она для того, чтобы быть на слуху у всех, петь то уже не может!

А так предстанет перед судом высшим, где обязательно спросят: «что ты голубушка полезного сотворила?». Да ничего, ответит она, молодца доброго «сделала» по полной программе, да еще и о грехе всему миру по телевизору показала. Знай наших! Все могут короли!

– По телевизору была передача, в которой эта певчая птичка рассказывала о своей последней любви, – продолжила одна из пациенток, – рассказ такой примерно, в жанре: « она сра… (пауза) зу его полюбила, она бзде… (пауза) лала все для него…» Рассказывала, что многие ее домогаются, и Басков тоже!

– Какой Ибасков? – спросила пожилая пациентка.

– Не Ибасков, а Басков, – поправила ее предыдущая собеседница.

– Но она-то хотя бы не раздевается перед телекамерами, – вступилась за известность еще одна пациентка, – а то ведь даже балерины кинулись в стриптиз, показывают женскую мускулатуру.

– А что может показать бабушка? – возразила вторая собеседница, – жир, который накапливается быстрее, чем совершенствуются насосы для его откачки? Она-то и в молодости не блистала изяществом форм, балахонная фигура! А балерине есть что показать! Например, величие русского народного и бального танца.

– Какого танца? – снова переспросила глуховатая женщина, – народные «ибальные» танцы? Вот это для меня новость! Честно говорю, не знала о таких танцах. Тогда, по крайней мере, все понятно!

– Ну почему тебе это только и слышится? – спросила ее первая собеседница, – ты что, озабоченная? Бальные танцы у тебя ибальные, Басков – Ибасков….

– Нет, я не озабоченная, я просто плохо слышу, – отвечала та, – такая же, как вы все, но глухая.

Женщины обсудили еще несколько важных государственных проблем. Как и подобает, связаны они не только с положением женщины в социально-политическом устройстве государства российского, но и с продажей поддельной косметики, ювелирных изделий, драгоценных камней и даже кухонной утвари. Полный спектр женских проблем. Новостроев отключил монитор и занялся текущими делами клиники.

Накал предвыборной борьбы в президенты общественной организации пациентов выходил в апогей. Начиналось сражение не в пример тому, что происходит сегодня на избирательных кампаниях за забором клиники. Там результат известен заранее. Все политические партии получают только тот процент голосов, который уготовила для них Статистика, а с ней не поспоришь. Как всегда там лидирует партия власти, а оппозиция набирает процент для прохождения в парламент в пределах статистических данных электоральных историй.

Эта завидная постоянность результатов голосования породило у электората стойкий стереотип мышления, описываемого выражением: «ходи, не ходи на выборы, голосуй не голосуй, все равно получишь… х… орошую статистику, вытекающую из электоральной истории всех выборов». Поэтому многие давно «забили» на все проводимые выборы, смирившись с упрямой и неотвратимой Статистикой. Самый частый ответ на вопрос: «за кого голосовал?» является: «сами за меня выбрали кого им надо!».

Партия власти расценивает такие ответы избирателей непременно как оказание высокой степени доверия ей самой, иначе избиратель не делегировал бы это «сами за меня…» упрямой Статистике, а кто она, никому неизвестно! Оппозиционеры возмущаются, время от времени результатами голосования, но их статистический процент в парламенте не позволяет им как-либо изменить настроение Статистики. Математическая здесь ни при делах. А если в каком-то субъекте федерации партия власти побеждала на уровне статпогрешности, то за нее Статистика отправляла губернатора в отставку.

Замкнутый круг, который называется «чертовым колесом России», может разорвать только опыт цивилизованных государств, где для партии власти существует ограничения. Например, не более 40% мест в парламенте, сколько бы за нее не проголосовало избирателей, остальные 60% делят оппозиционные партии пропорционально набранным голосам. Но нам их статистика не указ, мы идем своим путем, демонстрируя Западу торжество суверенной демократии. Она точно выявляет настроения в обществе, направленные против нашей Статистики.

В клинике Новостроева в предвыборной баталии, царил перестроечный дух горбачевских времен и не позволял Статистике оказывать влияние на мнения пациентов. Ведь она могла существовать только за пределами психиатрической клиники – за забором! Зазаборная Статистика! Кандидаты верили только в себя и вели борьбу всеми дозволенными способами.

Если бы Новостроев был политиком, то он наверняка нашел научное объяснение этому феномену Статистики. Причины столь непривычной выборной эйфории для отдельно взятой части территории России, коим являлась его психиатрическая клиника, лежали на поверхности. Основной причиной была вера пациентов в то, что выбрав своего президента, им удастся сделать то, чего невозможно достичь за забором клиники. А именно, эффективно защищать свои права и контролировать деятельность самого президента.

Вскоре Новостроеву стали жаловаться врачи на поведение пациентов, на появившиеся по всей клинике агитационные плакаты и мобильные бригады. Листовки развешивались сторонниками трех кандидатов повсюду – в палатах, в коридорах, в столовой, актовом зале и даже в туалетах. Электорат Большевикова, развесил агитационные материалы кандидата даже на потолке.

Новостроев объяснял коллегам, что деловая игра допускает сама по себе подобные издержки, поэтому обижаться врачам на больных не стоит. Тогда к протесту подключились заведующие отделениями и попросили главного врача сделать обход и посмотреть на все агитационные издержки взглядом «главного». Михаил Сергеевич многие плакаты видел по монитору и ничего угрожающего в этом не находил, но, будучи человеком демократического склада, он согласился на обход, пригласив к участию в нем, всех кандидатов в президенты.

Проходя по коридорам, обход созерцал плакаты предвыборной агитации. Они были без портретов кандидатов, а отсутствие оных с лихвой компенсировалось их содержанием. В поддержку Долбиелдаева плакатов было больше всего, что говорило о лидерстве в предвыборной борьбе. Эти агитки вдохновляли, убеждали и призывали: «Президент „Нашей страны“ – Долбиелдаев!», «Голосуйте за Долбиелдаева – он самый умный псих клиники!», «Если ты еще не определился – выбери Долбиелдаева!». «Наш президент – Михаил, в огонь и в воду за нас ходил!». Чувствовалось рифмовка Строчкина. Плакат с лозунгом: «Мишка наш президент, а кто не согласен тот импотент!» висел в коридоре женского отделения, и написан был сторонницами Долбиелдаева. Агитационная сила этого плаката заключалась не только в пропаганде мужской силы, но еще и в слове «Мишка», который ассоциировался с логотипом зазаборной партии власти.

За Большевикова в агитках было много коммунистического реваншизма. Плакаты звали на борьбу, на баррикады за Родину, за партию, за светлое будущее всего человечества: «Кандидат Большевиков на борьбу ведет, с нами он на баррикады пойдет!», «Защитит всех батраков кандидат Большевиков!», «Партию создал Большевиков против жирных богатеев-дураков!», «Вы еще не видели такого – голосуй дурак за Большевикова!» и прочие высокопарные лозунги.

За кандидата Загребухина плакатов было меньше. Его агитация сводилась в основном к защите частной собственности и свободе предпринимательства:

«Свободу либеральному предпринимательству!», «Президент „Нашей страны“ – Загребухин!», «Частную собственность под защиту президента!», «Дешевая колбаса – призрак коммунизма!», «Друг мой, никому не верь – капитализм не зверь!».

– Смотрите, сколько испортили гуаши и бумаги на никому не нужную агитацию, – сетовал заведующий мужским отделением, – а они денег стоят!

– А Вы, Яков Ефимович, считаете, деловая игра не стоит того? – спросил в ответ Новостроев, – посмотрите на больных, как они увлечены, как горят их глаза здоровым блеском, лечебный процесс пошел легче, а Вы краски да бумагу считаете!

– Все врачи, кроме Вас, Михаил Сергеевич, – вступил в разговор Долбиелдаев, – консерваторы, им чуждо все прогрессивное. Один старшина в армии тоже говорил, что лавровый лист денег стоит и заставлял солдат кушать его, а не выбрасывать из тарелок….

– Мы выжжем каленым железом консерватизм! – подтвердил Большевиков, – (тут он вспомнил о «гестапо») это не я сказал, …Ленин говорил, мы-то конечно ничего такого делать не будем, не подумайте! Но мы против консерватизма!

– А я ва-а-ще так скажу, – поддержал разговор Загребухин, – если вам жалко краски и бумаги, то я готов оплатить расходы, сразу, как только у меня появиться первая возможность доступа к моим счетам, но только за мои агитки. Дружба дружбой, а бабки врозь! Пардон!

– Это хорошо, что у тебя нет доступа к счетам, – съязвил Долбиелдаев, – деньги в руках дурака – катастрофа для государства!

В это время по коридору шла мобильная агитбригада Большевикова. Впереди, как и положено, шел мужчина с красным знаменем, если кусок материи на короткой палке можно так называть. Рядом с ним шествовала женщина с агитационным плакатом в руках: «Нас не обманешь, нет дураков, наш кандидат – Большевиков!». Вся группа пела Интернационал, давно забытый современными людьми. Увидев издалека обход, группа подошла и окружила его плотным кольцом.

– Голосуйте за Большевикова! – призывал знаменосец, – нет кандидата лучше его, наш кандидат добьется всего!

Кандидат, «лучше которого нет никого», расплылся в улыбке и искоса посмотрел на главного врача, по выражению лица которого можно было безошибочно определить, что он очень недоволен работой агитбригады.

– Вот полюбуйтесь! – сказал Яков Ефимович, – как это назвать, если не нарушение больничного режима?

– Да, это нарушение, – согласился Новостроев, и, обращаясь к Большевикову, продолжил, – немедленно распорядитесь, чтобы ваша агитбригада прекратила хождение по палатам и коридорам…. А у других кандидатов есть агитбригады?

– Мы их еще встретим при обходе, – уверял Яков Ефимович, – так же ходят-бродят по отделениям и мешают больным отдыхать!

– То же самое касается и вас, – обратился Новостроев к Долбиелдаеву и Загребухину, – хождения по палатам прекратить. Понято?

– Михаил Сергеевич, – сказал Долбиелдаев, решившийся воспользоваться моментом, – а Вы лично кого из нас поддерживаете?

– Я об этом объявлю официально, – парировал Новостроев, – но немного позднее!

Участники обхода зашли в одну из палат, где на потолке, над каждой кроватью были приколоты агитационные плакаты Большевикова. Чтобы их прочесть, нужно лечь на кровать, потому что задирать голову для этого было трудно.

– А это что за инновация? – спросил Новостроев, – зачем человеку лежа на кровати читать плакаты?

– Такие плакаты висят над кроватями только моих сторонников, – отвечал кандидат, – весь текст состоит из двух частей: первую надлежит читать утром, а вторую – вечером. Это необходимо для внутренней мобилизации сил, затрачиваемых на агитационную работу.

– Можете прочесть, что там написано? – спросил главный врач, – я хочу, чтобы вы, уважаемые господа кандидаты не злоупотребляли свободой слова! Как вы знаете, она у нас ограничена психическими отклонениями.

– Я знаю это наизусть, – гордо ответил Большевиков, – первая половина гласит: «Вставай проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов, кипит наш разум возмущенный, а ты на бой идти готов?» Как видите это немного перефразированный куплет Интернационала. Отходя ко сну, мой сторонник должен прочесть: «Позади еще один день нашей борьбы за справедливость! Подумай, товарищ, а все ли ты сделал сегодня, чтобы восторжествовало знамя светлого будущего человечества?»