Читать книгу "Нашедшие Путь"

***

Игорь Семёнович пришёл, когда все уже сидели за столом.

– Соизволили всё-таки! – обрадовалась Катя, но, встретив сразу несколько укоризненных взглядов, продолжать не стала.

Сосед поставил на стол винную бутылку и поспешно пояснил:

– Это – настой на травах, – именно настой, а не настойка, – совсем без спирта, но, правда, с сахаром. Могу потом рецепт рассказать, если понравится.

Распробовав напиток, Катя попыталась сразу узнать состав, но, получив уклончивый ответ, решила сменить тему.

– Почему Пашка с Виталькой не приходят? – спросила она.

– Вообще-то, Павел – капитан милиции, – невозмутимо и медлительно напомнил Игорь Семёнович, – а ты, в лучшем случае, – через два года будешь младшим сержантом запаса медицинской службы… Понимаешь, к чему я клоню?

– Да ну вас! – недовольно фыркнула Катя, решив, что выбор собеседника оказался крайне неудачным.

Борис слегка улыбнулся, затем, желая отвлечь Катю, спросил:

– Как твоя практика?.. Обошлось?

Катя кивнула, а потом сказала:

– А ведь это – своего рода тренировка; надо только спокойно ко всему относиться.

Радуясь такому ответу, Борис несколько раз кивнул, потом хотел-было что-то сказать, но в этот момент Алексей обратился к Тимофею:

– Кстати, Тим, у тебя гитара где?

– В комнату занёс – пытался повспоминать кое-что… Тебе принести?

– Если можно.

Тимофей ушёл за гитарой, Алексей же попытался объяснить своё намерение очередной шуткой:

– Борьке не нравится, как я играю, – щас буду ему «нервы выматывать».

– Ну, ну, давай, – согласился Борис.

Тем временем Тимофей уже принёс Алексею гитару.

Поперебирав струны, Алексей слегка перенастроил инструмент и начал медленно проговаривать текст, постепенно находя нужный ритм и вырисовывая мелодию:

 
Где та жизни красота?..
«Режет» жизнь как бритва…
Понимаю я вполне – это не по мне:
Недоделки, суета, Кошкина молитва,
Пусть забавная, но мне ясная вполне…
Тварей много развелось
Ну совсем не Божиих;
Донимают холуи и другая мразь…
Много видеть довелось поневоле рожи их, —
Будто окунала жизнь с головою в грязь.
Я «жизнь» такую – не люблю!..
Зачем мне эта «битва»?!
Возможность пулю получить – почти как на войне…
Вновь: недоделки, суета и Кошкина молитва,
Вполне серьёзная и мне понятная вполне.
Дали самодурам власть…
Эти уж научат!..
Чтобы злость свою сорвать – запретят дышать;
Даже Кошку, подлецы, пробуют замучить,
Но свободно мыслящим – трудно помешать…
Если зол холуйский зам
И глядит сурово,
Обещает кучу бед гнусный паразит, —
Всё же не бывать слезам, ты себе дай слово
Не вникать в безумный бред, – пусть себе грозит.
Кто-то сам не может жить
И другим мешает…
Если пыль летит в лицо, – прикрывай глаза.
Донимает паразит, но не понимает,
Что нашедших верный Путь сбить с Пути нельзя.
 

Новые беды и мелкие неприятности

Когда от последствий пожара уже не осталось и следа, а восстановительные работы близились к завершению, появились Павел и Виталий. Поздоровавшись, Павел начал с объяснений:

– Вы уж извините, что так получилось… Пришлось Витальку по специалистам повозить… Не прошли для него бесследно наши «приключения».

Около десяти минут Алексей расспрашивал Павла, пытаясь уяснить суть ситуации и понять, может ли он чем-то помочь.

– Психика – сложная штука, – подвёл итог Павел, видя затруднения Алексея. – Уже и рука у меня давно зажила, а с Виталькой – придётся ещё поработать.

– Да, да, – согласился Алексей задумчиво, но потом уверенно добавил:

– Думаю, что если он привыкнет работать над собой, то обязательно восстановится. Надо бы ему составить индивидуальный комплекс с элементами психотренинга.

***

Когда все включились в работу, Алексей вдруг остановился и, немного поразмыслив, сказал:

– Совсем забыл про конуру. Пойду-ка я, пожалуй, а вы тут и без меня управитесь.

Он долго выбирал подходящие доски, потом, стараясь не разбудить пса, примерял их к конуре, размечал, отпиливал лишнее, вновь примерял. Когда, частично соединив детали подставки, Алексей приподнял переднюю сторону конуры, Фрэд проснулся и выглянул.

– Да спи ты, – обратился к псу Алексей и осторожно надавил на собачий лоб.

Когда Алексей приподнял с помощью лома противоположную сторону, Фрэд всё-таки выскочил и принялся внимательно наблюдать за ходом работы, то и дело мешаясь под ногами. Тем временем, закрепив подставку и добившись устойчивости сооружения, Алексей собрал обрезки досок и вновь обратился к Фрэду:

– Принимай работу!

Пёс осторожно приблизился, но внутрь заходить не стал.

– Залезай, – предложил Алексей, указывая на вход в конуру.

– Да оставь ты его, – раздался с крыльца голос Зои Ивановны. – Сам потом залезет… Пойдём-ка в дом.

В кухне уже сидели Тимофей и Борис.

– Где остальные? – поинтересовался Алексей, вымыв руки.

– Катя пришла – рассказывает Витальке про психотренинг; а Павел – что-то обсуждает с Игорем Семёновичем, – сообщил Борис.

В этот момент дверь открылась, – вошёл Игорь Семёнович; явно, чем-то обеспокоенный, он сразу обратился к Алексею:

– Лёш, там Катя Витальке какую-то белиберду внушает… Не навредит?

Алексей отрицательно покачал головой и сказал:

– Нет… Она этот психотренинг знает не только в теории. Он ей самой многократно помогал… А кто ей рассказать-то успел?

– Сам Виталька и успел… Она сразу взялась его поучать. Хотел я воспрепятствовать, но Павел не позволил.

– Всё будет нормально, – устало проговорил Алексей.

Зоя Ивановна поспешила отвлечь соседа, пригласив его за стол, после чего перевела разговор на другую тему:

– Посмотрела я сегодня, как Алексей с досками управляется и надумала попросить…

– Сделаю всё, что смогу, – поспешно, но всё так же устало заверил Алексей.

– Гроб мне нужен, – продолжила Зоя Ивановна.

Алексей молча прислонился к стене.

– Не нравятся мне современные гробы, – пояснила Зоя Ивановна, – в них покойник как карандаш в стакане болтается… А те, что для «жуликов» делают – вообще срамота одна, да и дорого.

Алексей продолжал сидеть с отсутствующим видом.

– Сделаем, – осторожно ответил вместо Алексея Борис, затем, выдержав паузу, обратился к Алексею:

– Лёш, ты что?.. Здравомыслящие люди к смерти заранее готовятся и не боятся её.

– Да, да, – опомнился Алексей, – сделаем… Меня не из-за этого «заклинило»… Недавно племянница двоюродная погибла в автокатастрофе… Я с ней, вообще-то, даже не общался совсем, однако жалко когда такие молодые гибнут… А ещё чуть раньше – дед умер. Он мне, правда, не родной был; родной-то – ещё на войне погиб…

Возникшую после объяснений Алексея, паузу прервал Игорь Семёнович:

– Ты не волнуйся, Ивановна… Будет тебе и гроб хороший, и лежать будешь не на здешнем кладбище, а рядом с сестрой – это я тебе точно обещаю.

***

Тщательно проинструктировав Виталия, Катя помогла ему удобно устроиться для медитации, после чего сразу отошла и села на скамейку рядом с Павлом.

– Почему у тебя отец такой злой? – спросила она почти сразу.

– Он не злой вовсе, просто – старый уже, – возразил Павел.

– Зоя Ивановна-то – ещё старше, а общаться с ней – легко.

Павел вынужден был согласиться, однако, немного поразмыслив, сказал:

– Зою Ивановну, вероятно, религия выручает; а у отца, похоже, такого «убежища» нет.

– А у тебя? – поинтересовалась Катя.

– Мне как-то не до этого, – постоянно чем-то занят; повседневная суета затягивает… Отец, видимо, так же жил, ну а когда его на пенсию выгнали, – затосковал, одно время даже выпивать начал. Пытались отвлекать его поездками на охоту и на рыбалку… Охотник из него, правда, – никакой…

Павел задумался, а потом вдруг сменил тему:

– Ты уверена, что Виталию это поможет?

– Да, – уверенно заявила Катя. – На собственном опыте убедилась, что помогает.

– Почему же Алексей не решился что-либо сразу посоветовать?

– Не знаю… Вообще-то мне он рассказывал о психотренинге несколько дней, а Тимофею – несколько раз при мне рассказывал немного по-другому.

– Индивидуальный подход? – догадался Павел.

– Видимо, – согласилась Катя. – А он, кстати, часто говорит, что все люди – разные.

***

Решив исполнить обещание до окончания отпуска, Алексей купил хорошие доски, принёс их домой, разложил на балконе и взялся за разметку. Снизу доносилась отвратительная музыка.

Не желая слушать пульсирующий шум, Алексей вынес на балкон магнитолу и принялся включать то радио «Шансон», то запись на кассете, исключая, однако, те промежутки времени, когда шум внизу затихал. Вскоре раздался звонок, а потом и стук в дверь.

Взглянув в дверной глазок, Алексей открывать не стал, а продолжил работу, взявшись за сверление отверстий под шурупы.

Во второй половине дня, перетянув заготовки верёвкой и захватив их с собой, Алексей отправился на тренировку.

Он пришёл раньше остальных и, встретив во дворе Зою Ивановну, сразу обратился к ней, кратко изложив свои соображения о том, каким, по его мнению, должен быть гроб. Получив одобрение, Алексей решил, что вполне может ещё минут сорок поработать.

Борис пришёл откуда-то со стороны огорода и сразу взялся помогать Алексею, однако быстро убедился, что лишь мешает ему.

– Дома размечал? – спросил он, оглядывая доски.

Алексей кивнул и попытался сопоставить заготовки, придерживая их руками и ногой.

– Помочь? – спросил Борис.

Алексей отрицательно покачал головой.

– Мог бы меня позвать помогать размечать; да и сюда всё нести легче было бы вдвоём, – заметил Борис.

– Уж ты с моими соседями разобрался бы, – проворчал Алексей, продолжая свою работу.

– Случилось что-то? – насторожился Борис.

– Нет… Ублюдки какие-то поселились этажом ниже…

– И что? – не понял Борис.

– «Долбиловку» свою поганую чуть ли не каждый день включают, а иногда – и ночью тоже; да и вонь табачная поднимается от них ко мне на балкон.

Борис понял, но всё-таки решил уточнить:

– «Долбиловкой» ты называешь современную дискотечную музыку?

– Не думаю, что эту мерзость можно назвать музыкой, – возразил Алексей. – Это, пожалуй, – просто набор пульсирующих низкочастотных шумов, предназначенный для превращения людей в дебилов.

– Я слышал, что такие шумы ухудшают структуру воды, – вспомнил Борис.

– Да, но не только, – подхватил Алексей. – Низкочастотные шумы разрушают клеточные структуры органов и тканей организма, значительно повышают вероятность возникновения злокачественных опухолей, нарушают эмбриогенез…

– Эмбрио… что?

– Уроды у этих «дебилов» могут рождаться, – пояснил Алексей.

– Но это ведь – и на окружающих влияет… Защищаться-то можно как-нибудь?.. Может, надо уши затыкать?

Алексей отрицательно покачал головой, отметил что-то карандашом на доске, после чего ответил:

– Эта гадость действует не только через уши и психику, но и непосредственно на все ткани организма, вызывая на клеточном уровне что-то вроде вибрационной болезни, которая бывает у тех, кто работает с отбойным молотком и другой подобной техникой… Лично я для самозащиты включаю достаточно громко нормальную музыку, – чтоб и заглушать «долбиловку» и, главное, промежутки в её пульсации сглаживать…

– Промежутки?.. – удивился Борис.

– Наличие промежутков мешает организму защищаться от вредных шумов, – пояснил Алексей.

– Странно…

– Не странно вовсе… Просто организм так «тупо» устроен, что расценивает каждый промежуток как полное прекращение шума и полностью снимает защиту, – тут-то ему «оплеуха» и прилетает.

– Понятно… Буду теперь дома в таких случаях включать шансон. Жаль только, что он в последнее время «опоскудился», опустился почти до уровня «попсы»… Не весь ещё, правда, слава Богу.

– У меня нормальный есть на кассетах… Могу дать, – предложил Алексей.

– Учту… Хотя, у меня, вроде, тоже где-то несколько кассет валяется; а Высоцкий – есть ещё на диске и на видео.

– Высоцкий – это самое подходящее средство против любой пакости, – уверенно заметил Алексей, часто кивая, но пытаясь в то же время не очень отвлекаться от работы.

Сопоставив в очередной раз заготовки, он отпилил от одной из досок угол, отказавшись в очередной раз от помощи Бориса, после чего продолжил разговор:

– Кстати, что интересно: мерзавцев, похоже, приличная музыка раздражает… «Урод» снизу уже несколько раз приходил мне дверь долбить.

– А ты?

– Не стал открывать.

– Я бы не удержался.

– Борь, дома – это ведь не на улице… Да и на улице тоже – старайся не связываться ни с какой мразью… Ты вот если видишь, что дерьмо на дороге лежит, – не распинываешь ведь его, а обходишь.

– Это ты весьма удачно сравнил, – одобрил Борис, улыбнувшись.

– Похоже, что сегодня больше никто не придёт, – предположил Алексей, продолжая свою работу.

– Вообще-то, пришли уже, – возразил Борис. – Мы из-за Виталия через соседский двор пошли, – ему к деду зачем-то надо было; а Катя – сказала, что хочет попробовать помириться с Семёнычем.

Борис замолчал, Алексей же, желая узнать что-нибудь ещё, вскоре прервал паузу:

– Я-то думал, что я первым пришёл.

– Ты, действительно, первым пришёл, – заверил Борис. – Точно, точно, – мы тебя издали видели; не сомневайся.

– Ах вот, значит, как!.. – Алексей хотел что-то добавить, но потерял мысль и замолчал.

– Я вот думаю, – сменил вдруг тему Борис, – это – должно противоречить твоему представлению о Пути, – он указал на доски и вопросительно взглянул на Алексея.

– Нет, – ответил тот, не задумываясь, – не противоречит.

– Но ведь всё когда-то заканчивается – вот этим, – Борис вновь указал на доски.

– Заканчивается? – возразил Алексей. – Думаю, что ты так не считаешь.

– Я-то не считаю, – согласился Борис.

– А я не считаю допустимым для себя слепо верить в поповские сказки, – продолжил Алексей, – но доводы убеждённых атеистов кажутся мне ещё более дикими – значит: вопрос этот остаётся для меня открытым; к тому же, постоянная работа над собой – уж точно лучше, чем, к примеру, скотский образ жизни моих новых соседей.

Мысленно одобрив рассуждения Алексея, Борис несколько раз кивнул и уже собирался внести собственные поправки и дополнения, но в этот момент со стороны огорода пришли Катя и Виталий.

– На тренировку надо переключаться, – нехотя проговорил Алексей, продолжая, однако, заниматься досками.

– Что же ты ему не помогаешь? – издали спросила Катя, обращаясь к Борису.

– Ему поможешь, как же! – парировал Борис.

– Да знаю я, знаю, – созналась Катя, попутно здороваясь с Фрэдом, – всегда всё сам делает.

– Что ты, в самом деле? – обратился Борис к Алексею.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Алексей. – Не надо пытаться меня перевоспитывать… Меня даже отец с матерью в сад с собой стараются не брать из-за того, что я всё по-своему делаю.

– «На свой необычный манер-р-р», – процитировала Катя Высоцкого с явной издёвкой.

– Давай-ка, Лёха, ты в другой раз продолжишь; а пока уберём доски, – предложил Борис и, вопросительно поглядывая на Алексея, принялся собирать доски.

– А зачем эти досочки? – спросила вдруг Катя.

Не желая отвечать, Алексей взял несколько досок и направился к сараю.

– Спроси у Зои Ивановны, – сказал Борис, чуть помявшись.

Всю тренировку Алексей отработал с Виталием, обучая его активной медитации и работе с энергией.

Следующий день прошёл так же как предыдущий, но в отсутствии Бориса, в связи с чем Катя сначала пыталась отвлечь Тимофея от его индивидуальной тренировки, но, не добившись в этом успеха, ушла к Зое Ивановне и долго беседовала с ней.

Когда вновь пришёл Борис, доски были уже частично скреплены. Понаблюдав за работой Алексея, Борис спросил:

– Тебе обрезки досок зачем-то понадобятся?

– Только крупные, – ответил Алексей.

– Что если я из мелких сделаю крест?.. Прибьём его на крышку.

– Делай, – согласился Алексей. – Только не прибьём, а на шурупы посадим – для надёжности.

Взявшись за работу, Борис вскоре заметил:

– Похоже, что если всё делать на совесть, – мы до конца лета точно провозимся.

– Да, – согласился Алексей, – но я надеюсь, что это «изделие» понадобится ещё не скоро.

– Будем надеяться, – поддержал Борис. – Правда, я другое имел в виду: похоже, что ты так и не соберёшься поизучать литературу по христианству.

– Надеюсь, что возьмусь когда-нибудь, – возразил Алексей, – тем более, что мне и самому иногда кажется, что за «сказками» кроется что-то ещё; к тому же, в дальневосточных учениях, явно, ощущается какая-то недостаточность, – не хватает в них чего-то.

– А я, пожалуй, даже рад, что не «увяз» в них в своё время, – сознался Борис, – а спорт – как бы «придержал» меня…

– Да, да, только далеко в сторону увёл, а так – всё нормально, – заметил Алексей с подчёркнутой иронией.

Борис недовольно покачал головой и, меняя тему, спросил:

– А чем это Тимофей последнее время занимается так усердно?

– Похоже, что нашёл что-то полезное для себя то ли в книгах, то ли в интернете, – предположил Алексей. – А мне он об этом не рассказывал, да я и не лезу с вопросами.

– Катя говорит, что сунулась-было, даже в какие-то его бумаги заглянула, но он её тут же «отфутболил», правда аккуратно.

– И теперь она опять донимает Зою Ивановну, – попытался продолжить мысль Бориса Алексей.

– Я не об этом, – возразил Борис. – То, что Катя с Зоей Ивановной общается – это, думаю, совсем не плохо, даже наоборот; а вот то, что Катя успела заметить у Тимофея, – почему-то наводит меня на мысли об оккультизме.

Алексей усмехнулся, но, заметив, что Борис серьёзен, сказал:

– Брось!.. Не изготавливает же он, в самом деле, какие-нибудь даосские пилюли или что-то подобное… Так можно многие дальневосточные практики, а особенно – ритуалы, к оккультизму отнести… Тимофей просто развивает свою собственную систему, исходя из своих потребностей, из своей ситуации.

Закончив говорить, Алексей вдруг вспомнил свой разговор с Тимофеем около тайника; воспоминания эти заставили Алексея усомниться в правильности собственных слов, высказать же свои сомнения он не решился.

***

Как и предполагал Борис, гроб был готов только к осени. Завершать работу пришлось Борису, поскольку Алексей, начиная с предпоследней недели августа, целыми днями пропадал в училище, начав ещё до окончания отпуска подготовку к новому учебному году, и лишь изредка посещал тренировки по вечерам.

С сентября реже стала появляться и Катя. Более месяца потребовалось ей, чтобы вновь втянуться в учёбу. Даже во время перерывов она что-нибудь читала, стараясь ничего не упускать, но однажды всё-таки заглянула в кабинет к Алексею в промежутке между лекциями. Она вошла, осторожно озираясь и ступая совершенно бесшумно.

– «Твари» где? – спросила она тихо.

– Жрут, похоже, – ответил Алексей.

– Тебя на свои посиделки не зовут?

– Иногда зовут, но я не хожу… Когда первый год тут работал, было как-то неудобно отказываться; а потом – так опротивели, что мне уже давно проще отказаться, чем пойти.

– Понимаю, – согласилась Катя. – Представляю себе их, мягко говоря, лица за столом… Тьфу!.. А меня наши послали к тебе на «переговоры» – говорят, что ты задаёшь слишком много.

– Меньше – нельзя, – сказал Алексей, будто оправдываясь, – иначе программа в учебный год «не влезет».

– Так и передам, – не собираясь упорствовать, заявила Катя, затем осторожно подошла к двери, выглянула, опять направилась к Алексею, спрашивая на ходу:

– На тренировку-то пойдёшь сегодня?

– Сомневаюсь, – протянул Алексей, откидываясь на спинку стула.

Его задумчиво-угрюмый вид насторожил Катю.

Видя в её взгляде вопрос, Алексей продолжил:

– Надо ещё в «травматологию» сходить, попытаться бабушку пристроить… Почти уверен, что не возьмут, но попробовать надо.

– Какую бабушку? – спросила Катя.

– Мою бабушку… Угораздило её дома на ровном месте упасть и ногу сломать.

– Почему вдруг не возьмут? – удивилась Катя.

Алексей тяжело вздохнул и пояснил:

– Знаю я эту систему… Для медицинского начальства отчётность важна, а на людей им наплевать… Для пожилого человека в этой стране перелом шейки бедра – это, чаще всего, «смертный приговор». В стационаре, разумеется, шансов на выздоровление значительно больше, но если не получится – значит: повысится показатель смертности; поэтому медицинские начальники считают, что пусть уж старики лучше дома умирают, на это же и подчинённых настраивают… Вот так… Если вдруг до старости доживёшь – не вздумай падать.

– Может, к тому времени что-нибудь изменится…

– Что изменится?.. Власть нам новую с другой планеты пришлют?

***

На тренировку Алексей всё-таки пришёл, чуть опоздав.

Во дворе Катя что-то объясняла Борису, попутно отбирая у него нож. Зафиксировав болевым приёмом руку, она метнула нож в деревянный щит, из которого уже торчали два ножа, отвёртка и топор.

– Ну что?.. Получилось? – обратилась она к Алексею, продолжая удерживать руку Бориса.

Алексей отрицательно покачал головой.

– Вот уроды! – воскликнула Катя и, вытягивая Бориса за руку, пристукнула его сверху, вынуждая опуститься на корточки.

– Я-то тут при чём?! – попытался сострить Борис, но, оглянувшись на Алексея, понял, что ему не до шуток.

– Это – ещё не все плохие новости, – предупредил Алексей, обращаясь к Кате.

Отпустив руку Бориса, Катя застыла в ожидании.

– Ты Русалкину знала? – спросил Алексей.

– Анитку-то?.. Знаю.

– Некролог на «шараге» повесили.

– Только отучилась и…

– Да, да…

– Причина-то в чём?

– Да всё в том же…

– В чём?

– В наплевательском отношении к людям… Ей же нельзя было в «гнойной хирургии» практику проходить, а её заставили… У неё из-за хронического заболевания иммунная система была ослаблена. Директор и заместитель по практике, естественно, об этом знали, однако «засунули» её туда, где самая опасная внутрибольничная инфекция…

– Как же она смогла «шарагу» окончить?

– Вероятно, первое время организм справлялся, но потом…

– Сепсис? – догадалась Катя.

– Похоже на то.

– Похоже, что директору училища надо бы длительный тюремный срок отбывать, а не людьми руководить.

– Слышал я, вроде, сегодня от кого-то, что мать Аниты собирается заявление в суд подавать… Толку-то!.. Когда городом управляет какая-то полумафиозная группировка, – на справедливый суд надеяться, явно, не приходится… Раньше надо было думать; правда, не представляю, что можно было сделать.

– Если бы ты что-то предложил, – они, наверняка, только ещё какую-нибудь пакость подстроили бы… Разве, пожалуй, что со студентами можно было попробовать договориться о замене на «чистое» отделение или на «травму»…

– Мымкинские стукачи, как нарочно, именно там оказались… Предлагали им меняться; они, естественно, – отказались; да и Анита не хотела с ними связываться, зная, что Мымкина им за их гнусные услуги даже «выбивает» повышенные оценки путём шантажа преподавателей.

– Дикость какая! – не удержался Борис. – Такое, правда, возможно?!

– Я тоже удивился, когда она, предъявив свои требования, пригрозила навредить некоторым студентам и безошибочно перечислила всех тех, которых я считаю наилучшими по личностным качествам.

Тем временем Катя направилась к щиту и уже хотела извлечь из него нож, но вдруг повернулась и сказала:

– Надо бы на этот щит фотографии всей нашей администрации повесить.

– Хорошая идея, – согласился Алексей.