Читать книгу "Нашедшие Путь"

***

Катя шла, не торопясь, и радовалась погожему дню; она даже решила сделать небольшой крюк по окраине, но, едва миновав мост, почти столкнулась с Юлей.

– Привет, Юла!.. Гуляешь? – весело поинтересовалась она.

Юля вяло кивнула и так же вяло поздоровалась.

– Если ни чем не занята, может, вместе прогуляемся? – осторожно спросила Катя, надеясь попытаться улучшить Юлино настроение.

Юля пожала плечами, но, впрочем, всем своим видом показывала, что готова следовать за Катей.

– Пойдём, пойдём! – подбодрила Катя. – Я тебя с хорошими людьми познакомлю.

Катино опасение – за то, что Юля не захочет идти к незнакомым людям, не подтвердилось: Юля послушно шла рядом, слушая Катину болтовню и даже изредка улыбаясь.

Открыв калитку, Катя постаралась войти одновременно с Юлей, а потом сделала несколько быстрых шагов вперёд – на встречу Фрэду. Предосторожность оказалась излишней: пёс приветливо завилял хвостом и протянул Кате лапу.

– Знакомься, это – Юля, – сказала Катя, указывая на спутницу правой рукой, левой же на всякий случай придерживая пса.

Чуть помедлив, Юля приблизилась и, протянув руку, сказала:

– Здравствуй, собачка.

Фрэд принялся махать хвостом ещё более интенсивно и вновь протянул лапу.

– Ну надо же! – удивилась Катя. – Можно подумать, что вы хорошо знакомы, но давно не виделись… Ладненько, пойдём дальше.

Когда они вошли в кухню, Тимофей уже собирался уходить.

– Прикольно! – воскликнула Катя с порога и, повертевшись около Тимофея, добавила:

– Сколько звёздочек!.. Даже больше чем у Серёги.

– Катя, Катя, – укоризненно заговорила Зоя Ивановна, – девочку у порога оставила; сама – скачешь как дикая… Познакомь её со всеми.

– Ах да! – спохватилась Катя. – Это – Юля; её ещё Юлой называют – потому, что она вертится как юла.

Едва заметно улыбнувшись, Юля кивнула и поздоровалась.

– Это – Зоя Ивановна, – продолжила Катя.

Она хотела что-то добавить, но, не найдя нужных слов, вновь приблизилась к Тимофею и, указывая на него через плечо, сказала:

– Тимофей – раньше в милиции работал; вероятно, теперь у него эта одежда – что-то вроде домашней пижамы, – как у Жеглова.

Юля вновь улыбнулась.

– Я ухожу… – начал-было Тимофей, но Катя деловито отстранила его и направилась к Борису со словами:

– Это – Борис; он у нас – самый большой и сильный, поэтому – я на нём удары отрабатываю; остальные – меня боятся.

Дважды ткнув Бориса кулаком в плечо, Катя продвинулась в сторону Алексея и, указав на него рукой, продолжила:

– Это… Ах да!.. Лёшку-то ты знаешь!

– Да, да, – отозвалась Юля. – А вот пёсика во дворе ты мне так и не представила.

– Фрэд, – поспешил ответить вместо Кати Борис.

Видя, что Юля продолжает стоять у порога, и желая чем-нибудь её занять, Алексей указал Кате в сторону дивана и сказал:

– С кошками ещё не познакомила.

– Точно! – спохватилась Катя.

Знакомство с кошками несколько затянулось и позволило Юле почувствовать себя вполне комфортно.

Пообещав долго не задерживаться, Тимофей направился к выходу.

– Тим, возьми-ка трость с собой, – посоветовал Алексей.

– Зачем? – спросил Тимофей, несколько удивившись такому предложению.

– Для солидности, – сострил Борис.

– Возьми, возьми, – поддержала Зоя Ивановна.

Пожав плечами и нехотя взяв трость, Тимофей вышел.

Поиграв с кошками, Юля вновь загрустила, вяло наблюдая, как Катя вертится около Зои Ивановны. Видя это, а так же отчётливо осознавая, что тренировка, явно, в очередной раз сорвалась, Алексей предложил Юле «экскурсию» по дому, а так же по двору и огороду.

Катя и Борис остались помогать Зое Ивановне по хозяйству и донимать её вопросами.

Прогулку по двору и огороду пришлось прервать из-за, вновь пошедшего, дождя.

– Надо было Тимофею-то зонт вместо трости дать, – сказал Алексей, входя вслед за Юлей в кухню.

– Дождь пошёл?! – удивилась Зоя Ивановна. – Быстро погода меняется.

– Вроде, не сильный, – сказал Борис, взглянув в окно.

Попросив у Алексея бумагу и ручку, Юля устроилась за столом и начала что-то быстро записывать, покачивая головой в такт воображаемой мелодии.

– Может, тебе Тимкину гитару дать? – спросил Алексей.

Юля часто закивала, не отрываясь от своих записей, а получив в руки инструмент, сразу принялась выводить какую-то мелодию.

– Опять что-то грустное, – заметила Катя. – Из-за дождя – не иначе… Или… А не на вас ли, кстати, вчера Носова орала так, что «сотрясалась» вся «шарага»?

Юля несколько раз кивнула, не отрываясь от своего творчества, а потом уточнила:

– Не столько на нас, сколько – на меня.

– То-то ты такая мрачная… А из-за чего орала?

– Я предложила всем пойти и показания дать по поводу смерти Аниты Русалкиной, сказать, что считаем виновными директора и заместителей, ну и попутно рассказать обо всех их злоупотреблениях.

– А эта мразь услышала, – догадалась Катя.

– Да… Пообещала «выкинуть» меня из «шараги».

– Пугает, – вмешался Алексей. – Старайся не давать поводов для «наездов», учись так, чтоб не смогли «завалить»… У вас, к тому же, курс дружный – значит: не решатся отчислить без явных нарушений с твоей стороны.

– Буду стараться, – согласилась Юля.

Перечитав текст и сделав несколько поправок, Юля отложила лист и ручку в сторону.

– Закончила? – поинтересовалась Катя. – Может, исполнишь?

Окинув взглядом присутствующих и решив, что возражающих нет, Юля вновь начала перебирать струны и запела:

 
Ну это ж надо так случиться!..
Не повезло…
Там, где хотят добру учиться, —
– Там правит зло,
Там могут жизнь чужую просто
Взять – растоптать
И приказать после погоста
Не сметь роптать…
И всё же с губ слетела фраза
Про боль, про «грязь»…
И вот стою перед «заразой»
В который раз…
Уроки учишь, учишь, учишь,
Но вновь – «облом»…
Сказала «тварь» мне: «Ты не получишь
Теперь диплом».
Ну что же, что же, что же, что же?..
Стою – молчу…
Сказать о том, что душу гложет
Я не хочу…
Я не скажу, что мне бы, мне бы —
– Фаворский Свет!..
Зачем свинье смотреть на небо?
Там корма нет…
И там не ждут тех, кто умеет
«Зады лизать»…
Давить бы их – всех, кто посмеет
Повыползать…
Но лезут, лезут, лезут, лезут
Туда, – где «трон»,
И даже словом эту «нежить»
Гляди – не тронь!..
Но разве ж кто-то цену знает
Моим словам?..
А «нечисть» лезет… Нет, – шагает
По головам.
 

***

Попав под дождь, будучи уже почти рядом со зданием милиции, Тимофей вдруг почувствовал боль в левой ноге и захромал. «Неужели на изменение погоды начинаю реагировать?» – подумал он, заходя под навес автобусной остановки, чтоб окончательно не промокнуть. Долго ждать не пришлось: сильный дождь шёл не более минуты. Когда дождь ослаб, Тимофей продолжил свой путь, взглянув предварительно на часы и убедившись, что теперь уже точно не опоздает. «Догадывался, похоже, Лёшка, а напрямую не сказал», – пронеслось в уме у Тимофея, когда боль в ноге вновь дала о себе знать. Остаток пути он прошёл прогулочным шагом, преодолевая боль, но с удовольствием вдыхая прохладный осенний воздух. Тимофей был несколько удивлён, когда на крыльце его встретили какие-то совершенно незнакомые люди и зачем-то помогли подняться по лестнице, приветствуя как хорошего приятеля.

Павел, едва выглядывая из-за двери, показываться не спешил; однако Тимофей, окинув взглядом присутствующих, быстро его заметил и направился к нему, сдержанно кивая в ответ на многочисленные приветствия. Поздоровавшись, они прошли в хол.

– Давай-ка я тебе тут всё напомню, – предложил Павел.

Вспомнив обещание Игоря Семёновича, Тимофей слегка улыбнулся и кивнул, после чего пошёл рядом с Павлом, слушая его рассказ о планировке здания и расположении кабинетов.

– Что это ты сегодня с тростью? – спросил вдруг Павел.

– Лёшка посоветовал взять – будто знал, что у меня нога разболится.

– А вот и зал… Помнишь, как Алексей нам тут лекцию читал по оказанию медицинской помощи?

Тимофей отрицательно покачал головой.

– Ему ещё тогда многие собирались вопросы задать, но ты его куда-то «утащил»… Может, зал помнишь?

Тимофей вошёл в зал и, осмотревшись, сказал:

– Не помню… А людей почему так мало?

– Вероятно, придут скоро и остальные, – предположил Павел, пожимая плечами. – С пунктуальностью у нас плоховато… Давай-ка посидим тут и подождём.

– Хитришь?.. Ты от разговора-то не увиливай… Подождать мы можем и вон там – у окна, где никого нет… В зал-то все по любому мимо нас пойдут.

– Звонил мне отец по поводу вашего разговора, – нехотя заговорил Павел, направляясь к окну.

– Ну вот и расскажи сразу всё самое главное, – попросил Тимофей.

– Разглашение этой информации грозит мне большими неприятностями… Ну да ладно… Хочешь знать, что влечёт Чернилова обратно в Чечню?

Тимофей молча кивнул.

– Имеется «закрытая» информация о том, что наркоторговцы и другие бандиты беспрепятственно возят свой «товар», прикрываясь заложниками. Чернилов, считая, что заложники – это, пропавшие ранее, наши сотрудники, по собственной инициативе взялся расследовать это дело – в результате: сорвал спецоперацию ФСБ, да и сам был серьёзно ранен.

– Такое впечатление, будто твой отец об этом уже знал, когда со мной разговаривал.

– Навёл, похоже, справки через бывших сослуживцев.

– Неужели ФСБшники могут так вот запросто делиться подобной информацией? – удивился Тимофей.

– Вероятно, предостеречь решили, когда узнали, что Чернилов меня пытается во что-то втянуть… К тому же, у них из-за Чернилова, на сколько мне известно, двое пропали и один погиб.

– Получается, что у кого-то могли появиться основания возненавидеть Чернилова? – предположил Тимофей.

– Возможно, – согласился Павел, – а значит, если он опять что-нибудь затевает, то врагов у него может оказаться предостаточно. Не вздумай на что-либо соглашаться! С дураком свяжешься – всем только хуже будет.

– Я уже отказался; в его «бредни» – даже вникать не стал. Правда, он мне кое-какие фотографии показал; они-то мне покоя и не дают…

Видя, что сотрудники активно устремились в зал, Павел решил, что задерживаться более не следует и жестом позвал Тимофея за собой, спросив в то же время:

– Узнал кого-то на фотографиях?

– Нет, однако впечатление осталось такое, будто всех тех людей я уже многократно видел, но видел… как во сне.

***

Торжественное мероприятие интереса у Тимофея не вызвало; углубившись в собственные размышления, он лишь благодаря подсказке Павла понял, что его вызывают для вручения грамоты.

Когда и Павел потерял к происходящему всякий интерес, занявшись изучением чего-то в своей записной книжке, Тимофей осторожно спросил:

– Может, сбежим?

– И то верно, – тут же согласился Павел и, поддерживая зачем-то Тимофея, помог ему пробраться к выходу.

– Почему такую «бумажку» только мне дали? – спросил Тимофей, когда Павел закрыл за собой дверь зала.

– А ты на дату-то посмотри… Редко заходишь.

– Ах да, действительно, – согласился Тимофей, – дата-то – «древняя»… «Приятно», однако, что «не зря» повоевал… Прямо не знаю, что бы я без этой «бумажонки» делал!.. Ты, кстати, не оставишь её у себя в кабинете?.. Не знаю, куда её засунуть.

– Давай-ка лучше, я тебя вместе с этой грамотой попробую домой доставить на служебной машине, пока начальство не видит.

Быстро с кем-то договорившись, Павел вывел Тимофея через другую дверь и сказал:

– Похоже, что придётся немного подождать.

Тимофей кивнул и тут же спросил:

– Неужели такое может продолжаться столь долго? Больше года ведь уже…

– Ты о чём?.. Ах да… Верно – значительно больше года… Думаю, что заложники – хорошее прикрытие и для тех, и для других.

– И для «других»?

– Ну да… Неужели ты думаешь, что Шестобитов – один такой… был… С тех пор, как он получил по заслугам, наркотиков в городе и области меньше не стало.

– Я вот думаю: а вдруг Чернилов-то всё-таки сможет чего-то добиться?

– Будучи на службе – не смог; ну а теперь, когда его «выкинули» на пенсию, да ещё и с инвалидностью, – тем более не сможет.

– А если он, к примеру, обратится в средства массовой информации?

– А доказательства?.. Над ним просто посмеются, а потом «прихлопнут» где-нибудь под видом несчастного случая… Такая информация, пусть даже в виде слухов, опасна не столько для бандитов и «оборотней», сколько для нашего руководства всех уровней…

– Для их, так называемой, «чести мундира» и карьеры?

– Вот, вот, – подтвердил Павел, увлекая Тимофея в, заехавший прямо на тротуар, милицейский УАЗик.

***

В первых числах ноября погода окончательно испортилась: дождь и мокрый снег, сменяя друг друга, создавали слякоть.

Воскресным утром, уходя со смены, Борис в очередной раз не смог дозвониться к Алексею и решил позвонить Кате. Короткий разговор помог ему слегка прояснить ситуацию. Попрощавшись со сменщиком, Борис вышел за ворота и, подняв воротник, быстро зашагал по тёмной улице.

Дверь квартиры Алексея открыла Катя.

– Подожди, подожди, – быстро проговорила она, потом помогла Борису снять куртку и встряхнула её за дверью.

– Боишься, что лужа натечёт?.. Лёха-то где?

– Не шуми… Кепку давай.

– Да я уж сам, – возразил Борис, стряхивая воду с кепки.

Когда Катя наконец-то позволила Борису пройти, он увидел, что Алексей сидит за компьютером и что-то читает. Присмотревшись к тексту и поздоровавшись с Алексеем, Борис несколько удивлённо произнёс:

– Ну надо же!.. Наконец-то… Начал-таки читать.

– Не шуми, – вновь попросила Катя и, усадив Бориса за стол, спросила:

– Завтракать будешь?

Борис кивнул в ответ и тихо сказал:

– Что-то вы у Тимофея давно не были… Я всё хожу, хожу; а вас всё нет и нет… Тимофей-то в последнее время – мрачный какой-то… Павел пару раз приходил, но без Витальки… А вы-то что же?..

– Я звонила Тимофею, – принялась оправдываться Катя, – сказала, что немного переждём эту слякоть… Ты-то как через такую грязищу пробираешься?

– Да, вроде, нормально, – ответил Борис, пожимая плечами.

– Новая работа не надоела ещё?.. Тяжело там в такую погоду?

– Нормальная работа, – не жалуюсь; платят, правда, мало; но мне вполне хватает.

– А у нас что-то всё плохо: в «шараге» «твари» «лютуют»… Юлька с подругами догадались купить в магазине «приколов» дерьмо бутафорское и Носовой под дверь кабинета положили… Слышал бы ты, как она орала!.. Мы думали, что «шарага» рухнет от её воплей… Теперь опять «тиранят» всех подряд.

– Суда-то не было? – спросил Борис.

Катя отрицательно покачала головой и сказала:

– «Отвертелась» как-то наша администрация; отделались, так сказать, «лёгким испугом».

Понимающе кивая, Борис вдруг вспомнил, что не мог дозвониться к Алексею, и спросил:

– Что с телефоном-то у Лёшки?

– Не знаю… Подожди-ка, – ответила Катя и принялась искать телефон Алексея.

Борис опять взглянул на монитор компьютера, будто желая убедиться, что не ошибся.

– Прикинь!.. Валяется разряженный!.. Я его на зарядку поставила, – сообщила вскоре Катя и продолжила собирать на стол.

– Давно он за православие-то взялся? – поинтересовался Борис.

Катя пожала плечами и тихо ответила:

– Бабушка у него умерла недавно, – вот он и взялся.

Очередной порыв ветра ударил в оконное стекло струями дождя. Борис слегка отодвинул штору и несколько секунд молча вглядывался в хмурое осеннее небо.

– Он заранее знал, что она скоро умрёт, – продолжила Катя. – Говорит, что смерть, так сказать, словно «забывала» надолго о его родственниках, а потом будто «вспомнила» и «выхватила» одного за другим – троих.

Борис продолжал молчать. Его мысли, «всплывая» в виде множества образов, переплетались, объединяясь в какие-то тоскливые картины.

Катя принялась разливать чай и, наполнив две чашки, спросила:

– Лёш, тебе налить?

Алексей кивнул.

– Ну наконец-то! – обрадовалась Катя и тут же пояснила для Бориса:

– Совсем есть перестал; всё что-то читает, читает… Вчера – тоже читал… Я вчера нашла у него в холодильнике полный пакет кефира, «готовый взорваться».

– Можно выпечку какую-нибудь сделать, – сказал Борис, вернувшись к реальности.

– Ага, щас!.. Выкинула я его – в мусоропровод отнесла, когда уходила.

– Зря… Я бы сейчас манник испёк.

– Ты думаешь, что в этом доме можно найти манку?!. Во наивность!

– Я предлагал ей использовать тот пакет в качестве взрывного устройства, – заговорил наконец-то Алексей, оторвавшись от компьютера и придвинув к себе чашку.

– Да, да, – подтвердила Катя, – чтоб «шарагу» взорвать.

– Тебя, кстати, ещё не гонят с работы за твою «избыточную активность» на «выборах»? – поинтересовался Борис.

– «Прессуют» по мере сил и возможностей; однако психологически им меня не «выдавить», как это они с другими проделывают.

– Значит, подстроят какую-нибудь пакость, – продолжила мысль Алексея Катя.

Отпив немного из чашки, Алексей потянулся за гитарой, объясняя одновременно свои намерения:

– Я тут недавно шансон слушал, потом кое-что насочинял, связав две темы воедино.

– Давай, давай, – со вздохом проговорил Борис, вновь всматриваясь в струи дождя и ожидая в очередной раз услышать какую-нибудь несуразицу.

– Да знаю, что плохо получается, – сознался Алексей, заметив реакцию Бориса.

Он довольно долго перебирал струны, даже не пытаясь сыграть хоть что-то похожее на мелодию, но, видя ожидание Кати и Бориса, будто преодолевая какой-то барьер, начал проговаривать текст:

 
Не знаю в чём причина, чья вина,
Что край родной – одна большая зона;
А коль душа вольна – не обойдёшься без вина,
Коль дух свободен – то не без шансона…
К тому же, в городишке этом маленьком
Все на виду – и сами виноваты…
Да вон жена начальника-мента
С обрюзгшим докторишкой хамоватым —
– Уединились в дальний кабинет;
Им дела нет, что время-то – рабочее
И что давно известен их секрет
Кроме мента – уже почти всем прочим…
Начальству своевременно «лизнут» —
И, значит, нагоняя не получат;
А если вот с занятия студенты улизнут —
– Это почти-что «криминальный» случай…
Пьют пиво бестолково и «балдеют» под «попсу»…
Не доросли студенты до высокого…
Я им на их аллею диск Талькова принесу,
Или кассету с песнями Высоцкого;
Хоть знаю я: найдутся те, что завтра донесут, —
– И «зашипят» начальницы фригидные,
В своей озлобленности не вникая суть,
Предъявят обвинения обидные:
Мол «ты, такой-сякой!..»
А сами – на работе пьют!..
Мол «обнаглел, уже почти-что спился!..»
Во всё носы суют; дождутся – подтолкнут
Того, кто хоть немного оступился…
И пусть – как в старой песне: есть подкова на стене,
А счастья нет – наверное, украли…
Но «есть покой и воля»; а ещё известен мне
Шансон, свободный от гнилой «морали»,
Звучит он из наушников, из окон, из машин, —
– И «поднимается душа с колен»…
Сильнее всех известных для уныния причин
Шансон над городом «Эн»,
Шансон над городом «Эн»,
Шансон над городом «Эн».
 

– Вот ты это у себя в «шараге» исполни, – точно, пожалуй, будешь вместе со мной детский сад сторожить, – проворчал Борис, едва дождавшись окончания песни.

– А я и не сомневаюсь, – уверенно заявил Алексей, намереваясь продолжить испытывать терпение Бориса. – Я даже нашёл кое-что у Владимира Асмолова и слегка переделал, чтоб было как бы ко мне обращено; вот послушай:

 
На тебя гляжу я, Лёха,
Снова думая о том,
Что ты можешь кончить очень плохо;
Так не будь же дураком!..
Что ж ты «пасть» разинул красную?
Ну чему так рад?.. Скажи!
Неужели ж ты за гласность
Хочешь голову сложить?..
Анонимки «отменили», Лёха,
Чтобы знать наверняка
Точный адрес и фамилию,
И приметы дурака.
Ты же лезешь сам на ясность
С вековым упорством пня
И несёшь ты эту гласность,
Как фонарь средь бела дня…
Знать, конечно, все б хотели:
Кто – враги, а кто – друзья;
Но, чтоб быть всегда при деле,
Выдавать себя нельзя…
Ты бы брал пример хотя бы
С комментаторов, браток;
Это – был бы для тебя бы
Назидательный урок…
Комментаторы с улыбкой
Выдают сегодня то,
Что вчера ещё под пыткой
Не промолвил бы никто;
В то же время там, где надо —
– И «подмажут» и «лизнут»;
А не то с высокого оклада
Их убрали б в пять минут.
Возмущайся до икоты
И кричи до хрипоты
О явлениях природы
И о ценах на болты;
Но не трогай лиц, сидящих
У корнила, потому,
Что корнило это их кормило
Много лет и учило, что к чему.
Все они «стоят за гласность»
Твердокаменной стеной;
Им уже предельно ясно,
Как разделаться с тобой…
Критикуя бестолково,
Ты рискуешь очень многим, брат!..
Не застрелят, как Талькова, —
– Так по штату сократят.
Думал ты, что можно драться,
Если «рыло не в пуху»…
Там найдут, к чему придраться,
Раз уж имя на слуху.
Погляди на эти рожи, —
– Сразу пыл сойдёт с лица…
А ведь эти рожи тоже
Перестраиваются.
А ведь эти рожи – тоже
Перестраиваются!
 

– Точно, точно, – согласился Борис. – Вот, вроде, уже столько лет прошло со времён, так называемой, «перестройки», а всё так же актуально. Жаль только, что сам Владимир Асмолов эту песню больше не исполняет; у него это – как-то лучше получалось.

Решив подкорректировать направление разговора, высказалась и Катя:

– Если «рожи – тоже перестраиваются», в смысле – приспосабливаются, может, и тебе пора начать как-то более гибко адаптироваться?

– Вроде, действительно, надо бы, – согласился-было Алексей, но тут же продолжил в прямо противоположном направлении:

– Надо бы, но не получается… Есть у холуёв и лицемеров безотказные приёмчики, которые выявляют «неугодных», смеющих «своё суждение иметь», на все сто процентов… Не понимаете?.. Они — очень хорошо чувствуют, когда кто-то не заискивает, не стремится угодить, не выполняет команду «фас», данную начальством, – не принимает, в общем, их паскудные правила… Ну как, к примеру, я могу участвовать в их совместных пьянках по поводу огромного количества праздников?.. Не могу… А для них эти «мероприятия» – не только возможность польстить начальству, но и критерий, позволяющий делить людей на «своих» и «чужих»… Я для них «своим», слава Богу, никогда не стану; себе самому изменять – не могу, да и не хочу.

– Хре-но-во, – протянула Катя и, серьёзно взглянув на Алексея, выдвинула, как ей казалось, самый веский аргумент:

– Но ты ведь должен ещё меня доучить!

– Постараюсь, – вяло пообещал Алексей.

Наступила пауза, заполненная лишь шумом дождя.

– Скучно, наверное, Тимофею там одному, – прервал общее молчание Борис.

– Одному?! – возмутилась Катя. – Там же кроме него ещё и Зоя Ивановна, и Фрэд, и кошки!

Борис и Алексей рассмеялись.

– Можно ещё Семёныча на чай позвать, – добавил Алексей, продолжая улыбаться.

– Вот вам бы только «ржать»! – проговорила Катя, сделав вид, будто обиделась. – Дождь, кстати, ослаб; домой надо бежать, пока опять не усилился.