Читать книгу "Нашедшие Путь"

***

Расположенное рядом с двумя дворами с одной стороны и довольно большим парком – с другой, здание клуба казалось ещё более ветхим, чем машина лейтенанта. «Руины», – подумал Борис, но от каких-либо высказываний на этот раз удержался.

Внутреннее содержание клуба оказалось полной противоположностью его наружности.

– Мы приезжих, как правило, прямо в клубе размещаем, – сообщил Валентин. – Условия, правда, не как в гостинице; зато сэкономите и время, и деньги. Я вам сейчас всё тут покажу и помогу устроиться.

После весьма скудного завтрака и полуторачасового отдыха, как и предписывал план семинара, началась утренняя тренировка. Проводил тренировку сам Самсон, извинившись предварительно за отсутствие тренера и пообещав, что в дальнейшем будет много интересного. Обещания начали сбываться почти сразу. После ритуала приветствия, короткой медитации и разминки Самсонов показал довольно интересные приёмы с яварой. Эта короткая, едва заметная в его руке, палочка оказывалась весьма полезной в самых разнообразных ситуациях.

– Всё ещё болит? – спросил украдкой Борис, заметив повязку на левой ноге Алексея.

Алексей кивнул, но тут же добавил:

– Нормально уже… почти.

***

Обеденный перерыв существенно затянулся. Самсонов несколько раз кому-то звонил и занимал время разговорами, поглядывая на часы. Кто-то предположил, что Карпенко может и не приехать.

– Самуил Степанович задерживается, но приехать обещал обязательно, – попытался успокоить недовольных Валентин.

– Что случилось-то, Самсон?.. Со Степанычем всё в порядке? – спросил кто-то из местных, желая, вероятно большей ясности.

– Инга, похоже, опять куда-то «вляпалась», – нехотя ответил Валентин. – Скоро, думаю, прибудут… Давайте-ка начинать тренировку.

Появление в зале Карпенко не столько заметили, сколько почувствовали все сразу. Его строгий, хотя и без галстука, костюм, казалось, не имел к додзё никакого отношения. Рядом с Карпенко семенила худощавая светловолосая девушка, путавшаяся в завязках своей ослепительно белой куртки и пытавшаяся на ходу что-то объяснять. Карпенко несколько раз останавливался и, размахивая поясом, который держал в правой руке, обрушивал на свою спутницу потоки ругани, от чего та моментально умолкала и опускала взгляд.

Оказавшись рядом с зеркалами и портретами мастеров, Карпенко, вновь махнув поясом, обратился к собравшимся:

– Сэйза!.. Я прошу прощения за опоздание… Вчера вечером у Инги Анатольевны какие-то «шакалы» пытались сумку отобрать; поэтому сегодня – мне пришлось вызволять её из милиции.

– Нападавших-то удалось поймать? – озабоченно спросил кто-то из присутствующих.

– А чего их ловить?! – удивился Карпенко и вновь гневно взглянул на Ингу.

Девушка, до этого несколько раз пытавшаяся осторожно забрать пояс, опять виновато опустила глаза.

– Ловить никого не пришлось, – продолжил Карпенко. – Все четверо рядком на газоне лежали; а эта – на скамейке сидела около них… Ментов зачем-то дождалась! – Карпенко всплеснул руками и шёпотом выругался.

Инга вновь попыталась ухватиться за пояс, но опять не успела.

– Ладно… К этому вопросу мы ещё вернёмся; а пока – начинай тренировку, – распорядился Карпенко и, швырнув в Ингу пояс, направился к выходу.

Испуганно взглянув на уходящего тренера, девушка быстро повязала свой чёрный пояс с тремя жёлтыми полосками и осмотрелась. Теперь это был уже совершенно другой взгляд. Голос её зазвучал спокойно и ровно, направляя ход тренировки в нужное русло.

Когда, переодевшись, Карпенко вернулся в зал, разминка уже была завершена, начиналась основная часть тренировки.

***

Дальнейшие тренировки пошли без сбоев. Самсонов почему-то старался держаться рядом с Тимофеем и всячески опекал его, хотя Тимофей в этом, явно, не нуждался и более всего стремился к общению с Карпенко. Алексей предпочитал донимать вопросами Ингу. Свободного времени едва хватало на то, чтобы сделать записи и зарисовки в тетрадях. Три дня пролетели незаметно.

Самсонов сдержал обещание. Подогнав машину к самому входу, он попросил подождать и вошёл в здание клуба.

– Видимо, сын какого-то большого начальника, – предположил Борис.

– Не похоже, – возразил Тимофей.

– Почему? – удивился Борис.

– Большие начальники своим детям иномарки покупают, – вмешался Алексей. – Да и скромный он какой-то, не заносчивый, совсем не похож на тех, которые с детства привыкли жить на всём готовом.

Вернувшись, Самсонов открыл капот и наклонился над двигателем.

– Сломалось что-то? – поинтересовался Борис.

– Всё нормально, – возразил Валентин. – Машина, конечно, действительно, старая… Она мне от отца осталась.

– Зря Борька над машиной «прикалывался», – прошептал еле слышно Алексей, обращаясь к Тимофею.

Тимофей кивнул и приблизился к Самсонову, будто надеясь услышать что-то ещё.

– Помнишь майора Самсонова? – спросил у Тимофея Валентин.

Тимофей нахмурился, сосредоточившись на обрывках воспоминаний.

– Амнезия у него после ранения, – тихо сказал Алексей, успев к тому времени обойти Самсонова и расположиться между ним и Борисом.

Самсонов понимающе закивал, будто извиняясь, и, выдержав паузу, сказал:

– Отец погиб около двух лет назад… Он когда-то дружил с Карпенко; теперь вот Карпенко меня опекает… Неудобно, вроде, а отказываться от его помощи – ещё более неудобно…

– Ты, похоже, тоже ему помогаешь, – заметил Алексей.

– Стараюсь помогать, – согласился Валентин. – Машина в порядке, – можно ехать.

***

Поезд отправлялся поздно вечером. Попрощавшись с Самсоновым и устроившись в вагоне, все трое вернулись к обсуждению семинара, сверяя записи и рисунки в тетрадях, после чего договорились основательно проработать всё в ближайшие две-три недели. Спать легли только во втором часу ночи.

Утро выдалось пасмурным и дождливым.

– Быстро погода меняется, – заметил Алексей.

– Да, да, – нехотя протянул Борис, будто не желая отвлекаться от собственных мыслей, которые, однако, чем-то тяготили его. – А вчера-то Пасха была.

– Я и не знал, – отозвался Алексей.

– Тебе, вроде, и без разницы, – предположил Борис.

– Не отмечаю я праздники – смысла в этом не вижу.

Тяжело поднявшись с полки, Тимофей начал делать простенькие упражнения.

– Лежал бы ещё, – посоветовал Борис. – Нам ещё – ехать и ехать.

– Тонус пропадает, – спина начинает болеть, – пояснил Тимофей.

– Простукать? – спросил Алексей.

Тимофей кивнул, но тут же уточнил:

– Не откажусь, но если подниматься не хочешь, – обойдусь.

Поднявшись, Алексей принялся простукивать локтем правой руки спину Тимофея, стараясь не попадать по позвоночнику, потом предложил ещё несколько упражнений.

Борису вставать не хотелось. Вытянувшись на верхней полке и изогнувшись так, чтоб можно было смотреть в окно, он вглядывался то в струи дождя, то в пасмурное небо, то в деревья и строения, проплывающие мимо. Различные события из прошлого то и дело возникали перед его мысленным взором, усиливая тоску.

Откуда-то из глубины вагона послышался не очень громкий, но отвратительно-навязчивый ритм псевдомузыки.

– Ну надо же! – моментально отреагировал Алексей. – Даже в дороге не могут без этой гадости обойтись.

– Надо пойти, разобраться, – с иронией проговорил Борис, выходя из заторможенного состояния.

Уже успевший сосредоточиться на записях в тетради, Тимофей взглянул сначала на Бориса, потом на Алексея и спросил:

– Вы о чём?

– «Долбиловку» какие-то выродки «гоняют», – ответил Алексей.

– Почему именно «выродки»?

– Такая, с позволения сказать, «музыка» – это один из признаков вырождения народа.

– Конец света не за горами, – вяло съязвил Борис.

– Подобные низкочастотные шумы возникают при стихийных бедствиях. Все живые существа, способные двигаться, немедленно «сваливают» подальше от их источника; если же кто-то получает от такого шума удовольствие – это явная патология, признак работы программы, направленной на самоуничтожение.

– А давайте-ка будем завтракать, – предложил Борис, не желая продолжать слушать нудные разъяснения Алексея, – а там, глядишь, и приедем уже; тем более, что пообедать нам сегодня, по всей вероятности, не удастся.

Предложение Бориса было единодушно одобрено. Сопровождаемый разговорами, завтрак существенно затянулся. Только когда со стола было уже всё убрано, Алексей взглянул на часы и, покачав головой, полез за мобильным телефоном, объясняя попутно свои действия:

Катя просила сообщение послать часа за полтора до прибытия.

– Она, пожалуй, на занятиях, – предположил Борис. – Понедельник, однако, сегодня.

– Просила – значит: надо сообщить, – возразил Алексей, набирая текст.

Река, уходящая в вечность

Катя прибежала к вокзалу, когда поезд уже отходил. Взгляд её быстро скользнул по толпе и тут же наткнулся на фигуру Алексея.

– Привет, привет, – радостно защебетала она, подбегая.

– Привет!.. Разве занятия уже закончились? – удивился Алексей.

– У нас сейчас в больнице занятие… Я отпросилась у Семицветова.

– Стоило ли рисковать?.. Ты же знаешь их методы… Вот донесёт кто-нибудь, – будут неприятности и тебе, и Семицветову.

– Да ладно тебе! – отмахнулась Катя. – Обойдётся… Не бояться же теперь всего, в самом деле.

– Ты с нами?

– Нет, это вы со мной – будете ждать Игоря Семёновича. Он вот-вот должен подъехать.

– Вообще-то, мы не хотели его беспокоить, – вмешался Борис.

– Он сам мне сказал, чтоб я ему позвонила, как только получу сообщение, – заявила Катя в своё оправдание.

– Как там Зоя Ивановна?.. Была у неё? – спросил Борис.

– И в пятницу вечером была, и в субботу вечером была… Пасху вот она почему-то решила без меня отмечать. Похоже, что надоела я ей за два вечера… Правда, она мне так много всего интересного рассказала!.. А вы-то как?.. С Карпенко-то пообщались?.. Какой он?.. По телевизору он выглядит каким-то грубым.

– Да, – подтвердил Алексей, – действительно, грубоват, иногда – даже слишком: может на татами «притопать» в ботинках, случается, что матерится во время тренировки; зато и в технике очень хорошо разбирается, и в тактике, и в СФП; при этом нагружает сильно, но не перегружает; кажется, будто каждого насквозь видит.

– Там, кстати, и помимо самого Карпенко было на что посмотреть, – начал-было Борис.

– Да, да, – подхватил Алексей. – Приходил его первый тренер – старый уже, а такие «чудеса» вытворяет, что молодым за ним не угнаться. Правда, на словах-то всё не пересказать; мы уже запланировали повторение всего материала семинара недели на две-три, вот тогда-то, думаю, всё тебе и расскажем, и покажем.

– По танто-дзюцу интересный тренер приходил, – вспомнил Борис. – Он – тоже уже пожилой, но держится так хорошо, что там кто-то даже «прикололся», будто он паспорт подделал…

– Методику он уникальную показал, – Продолжил за Бориса Алексей, – но это – тоже на тренировках разберём; а сейчас…

Покопавшись в сумке, Алексей вынул книгу и протянул её Кате.

– Это – мне?! – удивилась Катя.

Алексей кивнул.

– Спасибо, – ответила Катя. – Правда, книги Самуила Карпенко и здесь продаются, но…

– Ты книгу-то открой, – перебил Алексей.

Катя открыла книгу и, улыбаясь, прочитала, звенящим от восторга, голосом:

– «Кате Кошкиной от Инги Сапсановой с наилучшими пожеланиями!»

Продолжая улыбаться, Катя спрятала книгу в свою сумку и спросила:

– Это, правда, она подписала?.. Она там была?

– Фотографии же есть, – напомнил Борис.

Алексей тут же извлёк из сумки несколько фотографий и отдал их Кате.

– Внешне, вроде, на Ларису похожа, – сказала Катя, рассматривая фотографии.

– Да; а вот личностными качествами – совсем не похожа… Лариса – свободолюбивая, умная; а Инга – тренеру безропотно во всём подчиняется… Перед нашим приездом – на неё какие-то скоты на улице напали; а она, вместо того, чтоб уйти, ментов ждать осталась.

– Глупо, – согласилась Катя. – Я – всегда ухожу.

– Хорошо хоть, что не убила ни одного; а-то – не отпустили бы.

– А вот и Семёныч, – заметил Борис, успев в то же время удивиться тому, что Тимофей начал двигаться в сторону машины ещё до того, как она появилась из-за поворота.

В пути Алексей продолжил рассказывать Кате о семинаре:

– Карпенко не столько вёл семинар, сколько контролировал… Как-то раз заставил всех отжиматься на пальцах, а сам – засёк зачем-то время, ориентируясь на Ингу. В итоге: за какой-то промежуток времени у неё получилось количество отжиманий – где-то далеко за сотню, к тому же, кстати, – исключительно с прямыми пальцами и с опорой только на одну ногу.

– А вы-то справились?

– Я – нет: «выдохся» где-то на восьмом десятке; Борис – вроде, тоже. До конца, похоже, только Тимофей продержался, да ещё тот парень, который нас на машине возил.

Борис, общавшийся до этого с Тимофеем и Игорем Семёновичем, повернувшись к Кате и Алексею, сказал:

– Все сразу к Тимофею едем. Не возражаете?

Возражений, естественно, не было.

Когда ехать оставалось не более пяти минут, Катя осторожно ткнула Алексея в бок и взглядом указала на Тимофея, который сидел, оперевшись локтями о колени; руки его прикрывали глаза и виски.

– Плохо, видимо, себя чувствует, – предположил Алексей. – У него ещё в поезде спина начала болеть… Думаю, что дня за два-три вернётся в привычный режим, – тогда и самочувствие улучшится.

Ругая, размокшую от дождя, грунтовую дорогу, Игорь Семёнович остановил машину около своих ворот и, будто извиняясь, сказал:

– Пятиться не хочу. Вы идите, а я машину поставлю и забегу к вам.

Выскочив из машины, Катя быстро добежала до калитки, но, не сумев её открыть, сказала:

– Закрыто… Закрыто изнутри.

Убедившись, что калитка, действительно, закрыта, Алексей отдал свою сумку Борису и, взявшись за верхние торцы заборных досок, подтянулся и заглянул во двор.

Всё было как обычно, только Фрэд одиноко сидел посреди двора и уныло смотрел куда-то мимо Алексея.

Сделав выход силой как на турнике, Алексей перелез через забор и, отодвинув засов, открыл калитку, впустив во двор остальных. Увидев Фрэда, Катя поспешила к нему и обеспокоенно сказала:

– Заболел что ли?

Тимофей медленно прошёл мимо и, выронив на крыльце сумку, осторожно потянул за дверную ручку, предполагая, что дверь окажется закрытой. Дверь, однако же, поддалась. Обернувшись, Тимофей молча взглянул на Алексея. Ещё не представляя, что следует делать, Алексей прошёл в сени и, осмотревшись, заглянул в кухню, после чего, обернувшись, попросил:

– Борь, осмотри по-быстрому додзё и чердак.

Тем временем Тимофей приоткрыл дверь комнаты Зои Ивановны и, опустив обессиленно голову, вновь ждал Алексея. Внимательно посмотрев на Тимофея, Алексей приблизился и, придерживая дверь, осторожно переступил через порог; в тот же миг ему вдруг всё стало понятно. Заглянув за штору, он всё-таки сначала прошёл дальше и, быстро осмотревшись, вернулся туда, где за шторой на настиле из досок лежала Зоя Ивановна.

Опустившись на высокий порог и прислонившись спиной к дверному косяку, Тимофей молча ждал.

– Умерла несколько часов назад, – сообщил Алексей.

Тимофей продолжал сидеть всё так же неподвижно.

Катя услышала слова Алексея, как только вошла в сени; вбежав тут же в комнату, она, вероятно, упала бы, но Алексей вовремя подхватил её под оба локтя и слегка развернул влево.

Игорь Семёнович пришёл со стороны огорода, когда Борис, окончив осмотр дома, спускался с чердака. Когда, едва начав разговор, оба подошли к комнате, Алексею пришлось повторить печальное сообщение и для них. Мгновенно помрачнев, Игорь Семёнович опёрся о косяк, после чего сел на порог, переступив через него, но не решившись двигаться дальше. Вытянув руку, он слегка отодвинул штору и, взглянув за неё, тяжело вздохнул.

Пробравшись между Тимофеем и Игорем Семёновичем, Борис осторожно взял, висевшую на руках Алексея, Катю, унёс её в кухню и сразу вернулся. Алексей к этому моменту решил повторно осмотреть комнату; внимательно посмотрев на закрытую печную заслонку, он присел и заглянул в печку, после чего, жестом подозвав Бориса, прошёл дальше в комнату и, указав на открытые церковные книги и подсвечники, покрытые воском, тихо сказал:

– Посмотри… Я-то в этом не разбираюсь.

Взглянув на иконы, Борис перекрестился и взялся за изучение обстановки. Не желая мешать, Алексей отошёл, постоял с минуту, размышляя, и направился к Игорю Семёновичу.

– Может, Павлу надо позвонить? – проговорил он неуверенно, присев на корточки.

– Да, да, – засуетился Игорь Семёнович. – Надо Павлу позвонить, да и не только Павлу.

Он поднялся так тяжело, что Алексею пришлось его поддержать.

– Может, мне с вами пойти? – спросил Алексей.

– Нет, нет, не надо, – уверенно возразил Игорь Семёнович и, пошатываясь, зашагал к выходу.

Покачав головой, Алексей всё-таки пошёл следом и остановился лишь на крыльце, решив, что помощь его, явно, не понадобится.

Фрэд всё так же сидел посреди двора. Алексей подошёл, погладил пса, постоял немного рядом и вновь вернулся в комнату.

– Ну что? – спросил он Бориса.

– Давай-ка потом поговорим. Я ещё и сам толком сообразить не могу, что к чему.

– А Катю куда подевал?

– На диван в кухне положил – рядом с остальными кошками.

– Пойдёмте-ка на крыльцо, – предложил Алексей и, не дожидаясь ответа, взял Тимофея под руку и, дотащив его до входной двери, усадил на порог там, потом заглянул в кухню и, убедившись, что с Катей всё в порядке, вышел на крыльцо.

***

Игорь Семёнович вернулся довольно быстро и, едва ступив на крыльцо, сказал:

– Всем позвонил, обо всём договорился. Один день нам на сборы и на формальности; а послезавтра ночью – выезжаем в Кукарку… Павел обещал отпроситься с работы; Витальку – с собой берёт… Думаю, что втроём мы вполне управимся… Ты, Тимофей, можешь не ехать; короче, сам решай.

– Поеду, – тихо, но уверенно сказал Тимофей.

– Я-то теперь без работы остался, – напомнил Алексей, – вполне могу тоже поехать… Места у вас в машине – более чем достаточно.

– Мне, когда на семинар отпрашивался, предлагали взять неделю от отпуска, – теперь-то я её и возьму, – уверенно заявил Борис.

Приготовления начали незамедлительно. Ближе к вечеру пришёл Сергей; он принёс с собой тонкий металлический трос и, протянув его от крыльца до противоположной стороны двора, закрепил высоко над будкой Фрэда; к тросу прикрепил металлический поводок, второй конец которого пристегнул к ошейнику пса.

– Зачем?! – возмутилась Катя.

Она уже давно сидела на крыльце, но, глядя куда-то в пустоту, никого не замечала, а потому далеко не сразу поняла, чем занят Сергей.

– Стресс у него, – пояснил Сергей. – Неизвестно ещё, что он будет делать, когда машина отъедет; может, например, убежать и потеряться… Кроме того, надо же тут всё кому-то сторожить… Так-то будет хоть немного похож на цепного пса.

Борис, вернувшись откуда-то, поздоровался с Сергеем и прошёл в дом. Вскоре вышел Алексей, почти волоча две сумки.

– Пойдём-ка, провожу тебя домой, – обратился он к Кате, закинув обе сумки на плечо и протянув ей руку.

***

Во вторник утром Катя с трудом заставила себя частично сделать свою утреннюю тренировку. Завтракать не хотелось. Одна за другой позвонили Юля и Лариса, а потом встретили Катю у подъезда. «Лёшка попросил», – подумала Катя, но промолчала.

В училище Юля и Лариса так же периодически появлялись около Кати, осторожно пытаясь занять её разговорами.

Когда, впервые получив сразу две «двойки» за один учебный день, Катя собиралась уходить, в коридоре появился высокий полноватый парень. Коридор быстро опустел.

– Директорский водитель, – прошептала Лариса и, попытавшись оттащить Катю в сторону, добавила:

– Ко всем подряд пристаёт.

Катя и не думала отходить, хотя реакцию окружающих успела заметить. Водитель, действительно, начал приставать и даже распускать руки, за что тут же получил несколько ударов и свалился прямо к ногам, откуда-то появившейся, Носовой.

– Кошкина!.. Совсем уже озверела?! – взревела Носова, едва успев отскочить.

– Он первым полез! – сурово ответила за Катю Юля, взглянув на Носову с ненавистью.

– Он ко всем пристаёт! – так же жёстко сказала Лариса.

Пока водитель корчился на полу, вокруг начиналась суета: под робкие одобрительные возгласы студентов и громоподобный крик Носовой забегали сотрудники, теряясь в догадках о том, как можно угодить начальству в сложившейся ситуации. Неизвестно, как могли бы развиваться события дальше, но в это время в здание училища вошёл Сергей. Увидев человека в милицейской форме, все расступились.

– Ну вот уже и милиция! – обрадовалась Носова.

– Арестуйте её, товарищ старший лейтенант! – обратилась Лариса к Сергею, указывая на Катю. – А мы – свидетели.

Не вникая в суть происходящего, Сергей молча взял Катю за руку и повёл к выходу. Лариса и Юля поспешили удалиться следом.

– Павел у ППСников машину попросил, – сказал Сергей уже на улице.

– Так быстро?! – удивилась Юля, не поняв, что именно произошло.

– Это – случайность, – догадалась Лариса.

– Домой? – спросил Сергей.

Катя отрицательно покачала головой и сказала:

– К Фрэду.

– Поехали на Речную, – попросил Сергей водителя, устраиваясь рядом.

– Сейчас с собачкой тебя познакомим, – сказала Юля, обращаясь к Ларисе.

Лариса одобрительно закивала, но тут же, подавшись вперёд, слегка задела Сергея и спросила:

– Не навредит тебе Носова через своего мужа?.. Как думаешь?

– Так, значит, это жена майора Носова там так дико орала, – сказал Сергей с усмешкой. – Не завидую я ему… Сам-то Носов, вроде, мужик нормальный; говорят, правда, что гульнуть любит…

– Не удивительно, – при такой-то жене, – моментально отреагировала Юля.

– Что бы он сделал, если бы узнал, что жена изменяет ему с одним врачом? – как бы размышляя вслух, проговорила Лариса.

– Не знаю, не знаю, – отозвался Сергей, вновь усмехнувшись.

– Значит, надо сделать так, чтоб он узнал, – продолжила свою мысль Лариса.

– Нет, нет, – возразил Сергей. – Сплетни распускать я не буду.

– «Чистая правда когда-нибудь восторжествует, если проделает то же, что грязная ложь», – пропела Юля.

– Думаю, что Высоцкий имел в виду нечто иное, – вновь возразил Сергей, покачивая головой.

– Вообще-то, да, – согласилась Юля. – «Мир лежит во зле», – значит: правда не восторжествует никогда.

Сергей пожал плечами и, обернувшись, посмотрел на Катю.

Катя всю дорогу молчала; только когда машина остановилась около ворот, она поблагодарила водителя и попросила подруг не шуметь во дворе и в доме.

Фрэд всё так же сидел посреди двора. С цепью он казался ещё более унылым. Увидев вошедших, он вяло поднялся, вильнул хвостом, подал лапу Ларисе, потом вновь сел, устремив печальный взгляд к окнам комнаты Зои Ивановны. Катя, присев рядом с псом, несколько секунд смотрела в том же направлении, будто забыв про подруг. Пошептавшись с Ларисой, Юля дотронулась до Кати и предложила войти в дом.

Все три кошки хотя и сидели у двери, но в сени пройти не пожелали. Катя направилась к комнате, осторожно открыла дверь и остановилась у порога. Запах свечей и ладана напомнил ей церковь, но теперь она чувствовала себя совершенно по-другому.

Гроб с телом Зои Ивановны стоял посреди комнаты на трёх табуретках. Хотя от двери он был виден лишь частично, но и этого оказалось достаточно для того, чтоб, почувствовав головокружение, Катя ухватилась за косяк. Лариса переступила через порог, но взглянув на Катю, тоже остановилась. Юля медленно прошла в комнату, долго стояла там, потом направилась обратно, прошла мимо неподвижных Ларисы и Кати дальше по коридору, после чего вошла в кухню; она почти сразу заметила Бориса, дремавшего на скамейке под иконами, и, приблизившись, спросила:

– Свечки есть ещё?

Ночью поедем… Выспаться пытаюсь заранее, – пробормотал Борис, едва приподнявшись.

– Свечки есть ещё? – повторила Юля.

Борис вновь приподнялся, потом встал коленями на скамейку и, достав из-за нижнего ряда икон несколько свечей, подал их Юле.

Вернувшись в комнату и поставив новые свечи взамен догоревших, Юля вышла, пригласив жестом Ларису и Катю следовать за собой.

– Надо бы по домам идти, – сказала она, оказавшись на крыльце.

– Да, да, – согласилась Катя. – Идите.

– А ты?

– Я тут хочу остаться.

– Завтра опять «двоек» наполучаешь, – предупредила Лариса.

– Ерунда… Исправлю потом.

После ухода Юли и Ларисы, не желая что-либо делать, Катя долго сидела на крыльце, глядя на Фрэда, потом задремала. Во сне её куда-то звал Алексей, но она понимала, что спит, а потому – не шла.

– Может, пусть поспит? – спросил Борис.

– Холодно становится, – возразил Алексей, – замёрзнет.

Борис осторожно поднял Катю и унёс в кухню.