Читать книгу "Нашедшие Путь"

***

Тимофей, казалось, был всё так же вял, но приходу Алексея и Кати, явно, обрадовался. Вставая из-за стола, он закрыл и отодвинул в сторону свою тетрадь, немного побеседовал с пришедшими, однако, почувствовав головокружение, вернулся на скамейку.

– Тим, надо бы тренировки возобновлять, – напомнил Алексей.

– Прошу, – ответил Тимофей, сделав размашистый жест в сторону двери комнаты-додзё, открытой настежь.

– Я не об этом, – возразил Алексей. – Хотя, пожалуй, едва ли ты меня не понял.

– Начал я уже… Тяжело, правда, идёт… Странно как-то: слабость – «дикая», а вот болей – почти нет почему-то.

– Не зря же ты раньше-то старался… Человек – хоть и не ящерица, однако регенерация и у нас в какой-то мере происходит.

– Может, скорее, компенсация? – вмешалась Катя.

– Хорошая поправка, – согласился Алексей.

– Да ладно вам, медики, голову мне морочить… Немного форму восстановлю; потом возьмёмся информацию с семинара прорабатывать, – заверил Тимофей. – У самих-то как дела?

Катя, увильнув от продолжения разговора, достала из сумки пакетики с кормом и, положив их на стол, принялась изучать содержимое холодильника. Лишь покормив Фрэда и кошек, она наконец-то решилась заговорить на ту тему, которую уже давно обдумывала.

– Зоя Ивановна говорила, что у меня будут серьёзные трудности в училище, – неуверенно начала Катя, обращаясь к Тимофею.

Алексей удивился и хотел-было что-то сказать, однако Тимофей его опередил.

– Рассказывай, – сказал он так, будто обращение это вовсе не казалось ему странным.

– Когда вы уехали, я в таком состоянии была, что «двоек» наполучала… Раньше такого не бывало… Меня это сначала не беспокоило; надеялась исправить их в ближайшее время, однако вчера вдруг заметила, что не дают мне возможности избавиться от «хвостов»: преподаватели от меня шарахаются, Носова и Басюкова – ехидно улыбаются…

– Думаешь, что и тебе решили пакость подстроить, заметив, что ты, вроде бы ослабла? – спросил Алексей.

Катя кивнула и продолжила:

– Думала, что мне это только кажется, но сегодня узнала, что «задолбать» пытаются и Юлю, и Ларису. Правда, Ларису-то им, похоже, не «сломать», поскольку она и умная, и психика у неё устойчивая; а вот Юля, говорят, «срывается» иногда.

– Откуда Зоя Ивановна-то могла знать, что у тебя такие трудности возникнут? – не выдержал Алексей.

Катя пожала плечами и лишь напомнила:

– Говорила же я тебе, что какие-то странности были в наших разговорах.

– А к Тимофею-то зачем с этим обращаться?

Зоя Ивановна сказала.

– Почему?

– Не знаю.

Тимофей поднялся со скамейки и, пошатываясь, прошёлся по кухне, потом остановился, постоял несколько секунд и, вероятно, почувствовав себя несколько лучше, начал прогуливаться из стороны в сторону, будто изучая какое-то новое для себя пространство.

– Всё правильно, – заговорил он вдруг. – Подумаю я… Сейчас другие мысли мешают сосредоточиться… А сюда ведь Чернилов приходил, правда?..

Тимофей сел на скамейку около Кати и несколько секунд смотрел на неё так, будто хотел что-то прочитать в её глазах, после чего, так и не дождавшись ответа, сказал:

Мне нужен номер телефона майора Чернилова.

– Не поняла! – удивилась Катя.

– Страницу из его блокнота, – уточнил Тимофей.

Ища поддержки, Катя растерянно взглянула на Алексея, но тот лишь пожал плечами.

– Мне надо поговорить с ним, – проговорил Тимофей тихо, но твёрдо.

– Брось-ка ты, Тимка, эту затею! – нашёлся вдруг Алексей. – Тебе пока самим собой надо бы заниматься… Еле на ногах ведь держишься.

– Мне надо с ним поговорить, – повторил Тимофей.

– Да не сможет он с тобой поговорить! – моментально отрезал Алексей и тут же понял, что почти проговорился.

– Почему? – насторожился Тимофей.

– Челюсть я ему сломала… кажется, – проговорилась Катя.

– Это как так? – удивился Тимофей.

– Ну как?.. Стукнула – и… кажется, сломала.

– Кулаком? – спросил Тимофей, явно, надеясь на положительный ответ.

– Ногой… Ногами… Два раза: сначала-то – правой «маваси»… слегка, а потом… Короче, я думала, что ему сломанных рёбер хватит; а он – стоит и стоит…

– Ну и?..

– Ну я и добавила… На «скорой» его увезли.

– Короче, с этим придурком ты теперь долго ещё не увидишься, – подвёл итог Алексей. – Давай-ка начнём тебя самого в порядок приводить.

Пауза затянулась почти на минуту.

– Со мной-то как быть? – осторожно напомнила Катя, справедливо опасаясь, что на помощь Тимофея ей теперь рассчитывать не приходится.

– Я помню, помню, – заверил Тимофей. – Подумаю я… Ты пока и сама знаешь, что делать… Верно?

– Верно, – согласилась Катя.

– Давайте-ка сегодня ограничимся небольшой тренировкой и ужином, а завтра утром продолжим.

– Хорошо, – согласилась Катя, – только я, пожалуй, сразу возьмусь за приготовление ужина.

***

Утром Катя пришла, захватив с собой тетради и учебники. Твёрдо решив использовать время рационально, она старалась совмещать тренировку с учёбой и почти полностью отказалась от участия в разговорах.

Борис пришёл лишь к тому времени, когда, периодически заглядывая в записи, сделанные на семинаре, Алексей и Тимофей уже пытались воспроизвести одно из специальных упражнений, расположившись для удобства рядом с кухонным столом. Катя тоже поглядывала то в тетрадь, то в учебник, растянувшись в шпагате.

Поздоровавшись, Борис понаблюдал за происходящим, а потом, усмехнувшись, спросил:

– К полёту в космос готовитесь?

– Ты не язви, а подключайся, – ответил Алексей. – Для начала – разминку сделай, а там посмотрим… Да, кстати, тебе после «водных процедур» надо бы грудную клетку основательно проработать.

– Каких «водных процедур»? – удивилась Катя, оторвавшись от учебника.

– Перекупался малость в реке.

– Не рановато?

– В том-то и дело, что рановато.

Разминку Борис делать не стал, однако, сочтя тренировку по тетрадным записям слишком вялой, он вскоре предложил перед обедом устроить пробежку. Катя от пробежки отказалась, заявив, что хочет к обеду что-нибудь приготовить.

С самого начала пробежки Алексей и Борис, не сговариваясь, старались бежать по обе стороны от Тимофея, который, как им казалось, едва держался на ногах. Алексей пытался вновь сосредоточиться на проработке левого голеностопного сустава, но с трудом преодолевал боль, а потому несколько раз чуть не упал. Борис хорошо продержался первые метров сто, после чего начал хрипеть и задыхаться. Добежав до первого, подходящего для остановки, места, все трое решили переключиться на упражнения.

– Похоже, что у нас пробежка инвалидов получается, – заметил Борис, отдышавшись.

– Официальный статус инвалида здесь только у меня, – возразил Тимофей. – Остальные – «самозванцы».

– «Симулянты», – поправил Алексей. – Думаю, что именно так назвал бы нас директор медицинского училища… Особенно хорошо получилось «посимулировать» у Бориса – там, на берегу реки… Ты, кстати, сходи-ка завтра к терапевту…

– Зачем?! – возмутился Борис.

– Грудную клетку надо прослушать, да и снимок сделать, пожалуй, тоже не помешало бы…

– Не люблю я эту поликлинику!..

– У таких «купальщиков» иногда весьма серьёзные последствия бывают… Или, может, тоже «официальный статус» решил получить?

– Ладно, ладно, – согласился Борис, – схожу, пожалуй.

– Давайте-ка сегодня баню истопим, – предложил Алексей. – Пропариться надо бы хорошенько всем троим.

***

Баню истопили сразу после обеда.

– Я – первая, – сказала Катя и засобиралась.

– Заслонку там не закрывай, пока всё не прогорит, – предупредил Алексей.

– Павлу и Виталию, пожалуй, тоже пропариться не помешало бы, – проговорил Борис, взглянув вопросительно на Алексея.

Алексей кивнул в ответ и, чуть поразмыслив, сказал:

– Пойду-ка я к Семёнычу, да и позову их всех… Тим, не возражаешь?

– Зови… Про травы спроси… У него, вроде, что-то есть подходящее.

Сбегав к Игорю Семёновичу, Алексей вернулся с бутылкой из под вина, наполненной какой-то жидкостью.

– Опять тот же настой? – догадался Борис.

– Похоже, что тот же, – подтвердил Алексей, ставя бутылку на стол. – Семёныч Пашке при мне звонил, сказал, что он, вероятно, придёт только ближе к вечеру; а вот Виталий, видимо, скоро прибежит.

Виталий пришёл, когда Катя выходила из бани; задержавшись с ней во дворе, он долго рассказывал о поездке, сообщив и те подробности, о которых умолчали остальные. Только появление Игоря Семёновича, заявившего, что баня вот-вот остынет, положило конец их беседе.

– Там же часами тепло держится! – начал-было возражать Виталий.

– Да, да, иди, – поспешно сказала Катя, решив вдруг поддержать Игоря Семёновича. – Мне ещё на завтра к урокам надо готовиться.

***

Павел, действительно, появился только к вечеру, когда все уже сидели за столом. Выглядел он очень усталым.

– Подогреть для тебя баню? – спросил Алексей, не вникая во всё то, что Павел пытался говорить в своё оправдание.

Павел отрицательно покачал головой и начал повторять рассказ о причинах своего запоздалого прихода более внятно и подробно, обращаясь, прежде всего, к Тимофею:

– Чернилова-то нашего, представьте себе, в «травматологию» госпитализировали… Из-за него-то начальство всех и «подстегнуло» – говорят: «Бывший сотрудник какой-никакой».

– Вот именно, что «никакой», – проворчал Игорь Семёнович.

– Не скажи! – возразил Павел и, вымыв руки, подсел к столу.

– Что же с ним случилось? – спросил Тимофей.

Павел выпил из чашки горячий чай так, будто это была простая вода, попросил добавки и, отпив ещё немного, продолжил рассказ:

– Был я у него сегодня, расспрашивал… Говорит, что напали на него пятеро здоровенных мужиков, кстати, именно на этой окраине…

Катя захлебнулась чаем и закашлялась. Алексей тут же развернул её и принялся постукивать по спине.

Павел, вероятно, проголодавшись за день, уже что-то жевал.

– Описание нападавших есть? – спросил Алексей.

Павел кивнул, потом, дожевав и запив чаем, продолжил:

– Приметы всех пятерых записаны ещё вчера… Ищут уже сутки, но результатов пока нет… Вы, кстати, калитки-то позакрывайте.

– Думаешь, всё ещё шляются где-то поблизости?

– Вполне возможно.

Стараясь сохранять серьёзное выражение лица, Алексей несколько раз кивнул и вновь спросил:

– Что же такой «крутой» мент, как майор Чернилов не смог «уделать» пятерых уголовников?

– Нет, нет… Он говорит, что, вроде, одному руку успел сломать, другому – челюсть, ещё двоим – по два-три ребра, наверняка.

Катя отодвинула чашку и полезла под стол.

– Потеряла что-то? – спросил Алексей, придерживая Катю под локоть, чтоб она не свалилась с сундука.

Катя поспешно закивала, зажимая себе рот ладонью.

– Серёгу-то не подключали с его «собачачьим» отделом? – поинтересовался Алексей.

– Хотели подключить; а он лишь посмеялся и сказал, что кинологическая служба в таких случаях – бессильна.

Катя, расслабившись, сложилась пополам, повиснув на руке Алексея.

Игорь Семёнович, недовольно покачивая головой, но всё же весьма сдержанно, вероятно, опасаясь обидеть, обратился к Кате:

– Ты там не кошек ли кормишь?.. Не приучай их к столу… Зоя Ивановна не одобрила бы.

Катя выпрямилась и, увидев, что Виталий готов указать деду на трёх кошек, мирно спящих на диване, интенсивно замотала головой.

Виталий пожал плечами и хотел-было что-то спросить, однако Борис, поняв отчасти смысл Катиной мимики, полушёпотом попросил его сходить в комнату-додзё за гитарой.

– Травмы-то у Чернилова серьёзные?.. Долго его собираются в больнице продержать? – спросил Алексей, надеясь на положительный ответ.

– Обнадёживать не стану, – начал Павел, пожав плечами, – могу лишь сказать, что у него сотрясение мозга…

– У него разве мозг имеется?! – изобразил удивление Алексей. – Всё, всё, молчу… Продолжай.

– Челюсть у него сломана, но только в одном месте и без смещения… Разговаривает он почти нормально, только тихо и прерывисто, но это – из-за переломов рёбер… Рёбра, кстати, тоже весьма аккуратно сломаны – будто каким-то пробойником. Дежурный травматолог говорит, что «лишних» синяков почти нет, – удивляется, короче.

– Может, его бригада ювелиров «отделала»? – усмехнувшись, произнёс Алексей.

– Почему? – удивился Павел, не успев уловить смысл шутки.

– По твоему описанию повреждений.

– Ну да, действительно… Похоже, что, как обычно, никого не найдём; в лучшем случае – подвернётся кто-нибудь, на кого это дело можно будет «повесить».

– Ну и заботы у тебя, Паша, – медленно проговорил Борис, осторожно перебирая гитарные струны. – Забудь ты об этой ерунде… Давайте-ка лучше о чём-нибудь серьёзном поговорим.

– О чём же? – спросил Павел.

– О жизни, – ответил Борис. – Жизнь-то – мимо проходит.

– Проходит, – согласился Павел. – Но я ведь так, собственно, и живу… Правда, не знаю, можно ли это – жизнью назвать… Что ты, Боря, за мелодию-то наигрывал?

Борис пожал плечами; в уме у него, как ответ на слова Павла, вертелась фраза из песни Игоря Талькова: «Потому, что нельзя это – жизнью назвать».

– Вероятно, насочинял что-то, – предположил Алексей. – Возможно, что поездка наша повлияла… Я, пожалуй, послушал бы.

Желая убедиться, что возражать никто не собирается, Борис выдержал паузу, после чего вновь начал перебирать струны, однако, решив вдруг сделать пояснение, сказал:

– Думаю, что это всех нас касается, хотя, возможно, что и по-разному… Короче, не подумайте, будто я это только для себя и про себя… Ладно, в общем, слушайте:

 
Сливаются реки в низине,
Стоит старый храм на холме…
Что видится в этой картине
До боли знакомое мне?..
За храмом – погост, дальше – роща…
А где-то бегут поезда…
Всё будет глупее и проще;
А мне бы – вернуться туда!
«Вернёшься! Вернёшься! Вернёшься! —
– Мне струи дождя отвечали. —
– Лишь только уснёшь и проснёшься, —
– И больше не будет печали…»
«Вернёшься! Вернёшься! Вернёшься! —
– Гудят провода у дороги. —
– Лишь только уснёшь и проснёшься, —
– И больше не будет тревоги…»
«Вернёшься! Вернёшься! Вернёшься!» —
– Журчала река по камням…
Но мимо той церкви и рощи
Река уносила меня…
А вот бы приехать не в гости,
Вернуться туда – насовсем:
К той роще, к реке и к погосту,
И к храму, короче, ко всем,
Ко всем, кого бурной рекою
Вот так же несло по камням
То время, что крепкой рукою
До боли вцепилось в меня…
Как это возможно – вернуться?..
Но всё ведь возможно для Бога…
Мне надо тянуться, тянуться
Туда, где обителей много,
Туда, где всё ярче и краше,
Где кончится злая усталость,
Туда, где Отечество наше…
Но чувствую: сил не осталось…
Живу всё глупей и безвольней;
А время меж пальцев струится
И душу царапают больно
Потери, и снова не спится…
Покой и надежду теряя,
Ругаю себя за беспечность,
И бег с каждым днём ускоряет
Река, уходящая в вечность.
 

В, наступившей вдруг, тишине каждый из присутствующих оказался на какое-то время в плену собственных переживаний. В молчании этом не было какой-либо неловкости; при полном отсутствии слов взаимопонимание казалось абсолютным.

Первым заговорил Игорь Семёнович.

– Поздновато уже… Пора бы и по домам расходиться, – проговорил он так осторожно, будто опасался кого-нибудь отвлечь от чего-то важного.

– Да, да, – согласился Павел. – Виталию – завтра в школу.

Виталий нахмурился и нехотя поднялся из-за стола.

– Вы идёте? – спросил Павел, обводя взглядом присутствующих.

– Задержатся ещё, – ответил за всех Тимофей.

Как только Столетовы вышли, Тимофей обратился к оставшимся:

– Произошедшее с Алексеем наводит на мысль о том, что опасность для Кати и Юли, действительно, имеется… Похоже, что я, в самом деле, могу помочь… Лёш, у тебя сохранились фотографии, в которые ты ножи кидал?

– Они их собирались на кладбище закопать, – мрачно напомнил Борис.

– Нет, нет… Сохранились… Да их можно сколько угодно «нашлёпать», – возразил Алексей.

– Катя, ты коротко изложи суть дела Борису; а я – с Алексеем поговорю.

Пожав плечами, Катя принялась рассказывать о своих неприятностях Борису, поглядывая то и дело на Тимофея и Алексея, отошедших в сторону.

– Честно говоря, я совершенно не понимаю, чем могу помочь, – сознался Борис, когда Тимофей и Алексей вернулись за стол.

– Можешь, – заверил Тимофей, – можешь и знаешь – как именно. Подумай… Хорошо бы ещё Юлю подключить.

– А Ларису? – спросила Катя.

– Не знаю… Что она из себя представляет?

– Умна и свободолюбива… И за то, и за другое её в «гадюшнике» ненавидят, – ответил вместо Кати Алексей.

– Она приходила сюда, – сказала Катя, но продолжать не решилась.

– Как её Фрэд встретил?

– Как хорошую знакомую: хвостом повилял, лапу сам протянул для приветствия.

– Значит, можно и её, – заключил Тимофей.

«Рикошеты»

В понедельник Алексей принёс Тимофею фотографии. Задавая множество вопросов, Тимофей начал внимательно изучать снимки, однако, как только пришёл Борис, отложил их в сторону и предложил начать с тренировки.

– В поликлинику, значит, не ходил, – укоризненно заметил Алексей, взглянув на Бориса.

– Лёш, у меня уже всё прошло, – принялся оправдываться Борис. – Вероятно, это – благодаря тому, что вчера побегал и хорошо пропарился… К тому же, кстати сказать, мне сегодня ещё на работу в ночь – значит: уйду сразу после обеда.

– Некогда, стало быть, «ерундой» заниматься, – процедил Алексей с иронией, но этим и ограничился.

В процессе тренировки, к своему удивлению, Алексей почти убедился, что Борис не обманывал. Значительно лучше держался и Тимофей, предпочтя, однако большую часть времени уделить дыхательным упражнениям и активной медитации.

После обеда Борис собрался уходить. Уже подходя к двери, он вдруг обернулся и, стараясь быть максимально сдержанным, сказал:

– Вроде, понял я свою задачу; однако, на мой взгляд, лучше бы вам воздержаться от всяких оккультных штучек.

Постояв ещё несколько секунд, но не дождавшись ответа, Борис тяжело вздохнул и вышел.

– Может, он прав? – задумчиво произнёс Алексей.

– В чём-то, разумеется, прав, – согласился Тимофей.

– Но Зоя Ивановна-то, советуя Кате обратиться к тебе, не могла не догадываться о том, какими методами ты воспользуешься… Так ведь?.. Откуда она вообще могла знать?.. Странно, короче, всё – «муть» полнейшая.

– Она как-то сказала мне, что я, вроде, «переболеть» чем-то должен, а потом обязательно пойму и приму её мировоззрение… Ладно, короче, время покажет; а пока, вроде, по другому-то и не могу… А опасения Бориса я вполне понимаю: энерго-информационное воздействие на цель не ограничивается её поражением, а многократно «рикошетит» подобно пуле, выпущенной в пустом закрытом помещении с бетонными стенами.

– Не упрощаешь? – спросил Алексей, предугадывая ход мыслей Тимофея.

– Упрощаю, – согласился Тимофей. – Упрощаю – для большей ясности и наглядности… Вот гляди…

Тимофей разложил на столе фотографии и продолжил свои рассуждения:

– В подобных, с позволения сказать, «коллективах» всегда есть какая-то тайная ненависть одного к другому, каждого – ко всем и всех – к начальству… Зная определённые методики, можно все «рикошеты» направить во второстепенные цели, которые, к тому же, и сами своей скрытой злобой будут притягивать к себе отражённые энерго-информационные удары.

– Ты где этого «понахватался»? – удивился Алексей.

– Вот когда Катя и её подруги придут, я – с ними побеседую, а тебе – предоставлю возможность посидеть за моим компьютером и тоже «понахвататься».

– Уверен, что они придут уже сегодня?

– Уверен… почти.

Всё случилось именно так, как предсказывал Тимофей. Разговор, тем не менее, сразу пошёл не вполне гладко. Лариса слушала спокойно и не спешила с выводами; Юля же насторожилась с самого начала, а потом и вовсе перехватила инициативу, начав рассказывать о греховности и опасности, предлагаемого Тимофеем, мероприятия. Услышав Юлины возгласы, пришёл Алексей и, послушав ещё с минуту, сказал:

– Юлю, так же как и Бориса, можно, что называется, просто поставить перед фактом. При всём своём несогласии они, по всей вероятности, сработают так, как надо для дела, но в рамках своего мировоззрения.

– Быстро вникаешь, – одобрил Тимофей.

– Если я правильно поняла, то от нас многого и не требуется, – сказала Лариса.

– Верно, – согласился Тимофей. – От вас потребуется лишь информация о том, что будет происходить в училище, корректировка наших действий и минимальное участие в энерго-информационной защите от «рикошетов».

Юля молча подняла взгляд к иконам.

– Да, да, – согласился Тимофей, одобрительно кивая, – но не только.

– Ещё-то как? – буркнула Юля недовольно.

– «Кокон», «зеркало», «стена»? – догадалась Катя.

Тимофей вновь закивал.

– Это – я им объясню, – пообещала Катя.

Тимофей, раскладывая фотографии в определённом порядке, продолжил свой инструктаж:

– «Рикошеты» должны «гулять» по этому кругу. Нельзя допускать внедрения в эту «компанию» приличных людей.

– Это как? – удивилась Юля.

– Элементарно, – медленно проговорила Лариса, но на вопрос не ответила.

– Понятно, понятно, – догадалась Катя. – Мы проследим, чтоб кто-нибудь не сунулся.

Перехватив взгляд Юли, Алексей уточнил:

– Старайтесь, если можно так сказать, «гасить» у студентов и, чудом оставшихся, приличных сотрудников любую агрессию, обиды, подавленность.

Юля опять взглянула на иконы и, едва заметно кивнув, сказала:

– Поняла.