Читать книгу "Нашедшие Путь"

***

Понедельник принёс Алексею не только улучшение самочувствия, но и сюрприз, наигнуснейший за всё время его работы в училище.

Вызов к директору не показался ему чем-то особенным, однако не более чем через десять минут Алексей уже считал, что до этого дня ещё в полной мере не знал, что такое – подлость.

***

Катя зашла в кабинет к Алексею только после занятий. Увиденное несколько удивило и насторожило её.

– Почему у тебя шкаф опустел? – спросила она.

– Книги пришлось сдать в библиотеку.

– Зачем?

– Выгоняют.

– Как?! Ты же на больничном был! – удивилась Катя.

– Сглупил немного: в пятницу сам же попросил больничный закрыть, а нога – опять разболелась; я, дурак, решил, что можно просто попросить, чтоб субботнее занятие отменили – будто забыл с кем дело имею…

– И что? – не поняла Катя.

– Пообещали отменить, а сегодня утром – суют мне для ознакомления акт о моём «прогуле», заверенный подписями всей администрации «шараги».

– Когда они все подписать-то успели? В субботу их тут, вообще-то, не было.

– Давно, видимо, ждали подходящего случая – вот и подсуетились, пока я из-за боли бдительность потерял… Знаешь ведь, как в бою бывает: забываешь на секунду о защите – получаешь удар.

– Довольно подло, однако.

– В первый момент мне это – вообще какой-то дикостью показалось, а потом, поразмыслив, понял, что для них это – в порядке вещей.

– Надо же в суд подавать!

Алексей отрицательно покачал головой и, чуть помедлив, продолжил:

– Я тоже сначала подумал, что буду подавать в суд; так директору сразу и сказал…

– А он?

– Он сделал вид, будто задумался; хотя, похоже, что всё уже было решено заранее; а потом сказал, что согласен на мой уход «по собственному желанию», ну и «нагородил» ещё чего-то, чтоб мне стало ясно, что суда он не боится.

– Получается, что у него ещё подлости хватило намекнуть, что если их за смерть Аниты не стали судить, то за противозаконное увольнение – тем более судить не будут?!

Алексей кивнул и продолжил:

– Похоже на то; хотя, возможно, что в этом был ещё и намёк на тот случай, когда я уже подавал на него в суд за незаконный выговор.

Походив по кабинету и отпустив несколько ругательных слов в адрес администрации училища, Катя вновь подошла к Алексею и спросила:

– А почему в один день-то?.. Они уже замену тебе нашли?

– Нет, конечно, – ответил Алексей, иронично усмехнувшись. – Думаю, что наплевать им на замену; им важно от очередного неугодного избавиться… Короче, получается всё примерно как в песне у Сергея Погорелого: «И каждого такое ожидает, кто не приучен задницы лизать…»

– «А кто лизал, на гору залезая, – мечтает всех за это наказать», – продолжила Катя.

– Вот, вот!.. А ваше обучение – это для них не цель, а лишь одно из средств для удовлетворения их патологических амбиций.

– Это – не новость, – заметила Катя.

– Ещё такой «прикол» случился во время всего этого паскудства… – вспомнил вдруг Алексей и усмехнулся.

– Что ещё?

– Мымкина вдруг «нарисовалась» и стала рассказывать, что видела, как я в пятницу в спортивный магазин заходил… Я-то, действительно, заходил туда, чтоб новый боксёрский бинт купить. Бинтом этим у меня сейчас нога забинтована.

– Боксёрский бинт – узенький, он значительно удобней аптечного.

– Тебе-то понятно, а они – по-другому истолковали…

– «Симулянт!» – проговорила Катя, изменив голос и пытаясь копировать директорскую интонацию.

– У Александра Дольского в одной песне есть такие слова: «Но споткнёшься, – тот час ухитряются пнуть; это – высшая рабская радость».

– Это из песни про холуёв?.. Да, да, точно!.. «И опасней чумы, и страшнее войны холуи беспросветные эти»… Ой, а к Мымкиной-то это, правда, очень подходит; она, по любому, «страшнее ядерной войны».

– А удобнее всего за собственную ущербность «отыгрываться» – на тех, кто по какой-либо причине в данный момент не способен защищаться.

Видя, что Алексей перебирает какие-то бумаги, Катя спросила:

– Может, я могу чем-то помочь?

– Можешь рвать бумаги и складывать в мусорку, – сказал Алексей, указывая на самую большую стопку.

Едва взявшись кромсать бумаги и складывать их в корзину, Катя вдруг спросила:

– А эту гадость для чего хранил?

– Фотографии?.. Они несколько лет под бумагами пролежали… Подожди-ка, не рви их.

– Передумал?.. Решил на память оставить? – с лёгкой ироничной издёвкой спросила Катя.

Покачав отрицательно головой и чуть помедлив, Алексей ответил уклончиво:

– Кажется, знаю, как их можно использовать.

Отложив фотографии, Катя расправилась с несколькими копиями директорских приказов и, обнаружив под ними грамоту, углубилась в её изучение, после чего сказала:

– Это я рвать не буду.

– Почему? – удивился Алексей.

– Тут про тебя написано.

– И что?.. Её же здесь выдали – в «шараге»… Не буду же я хранить грамоту в память об этом «гадюшнике».

– И всё-таки рвать я её не стану, – уверенно заявила Катя.

– Ладно, давай, – сам порву, – сказал Алексей и, взяв грамоту, порвал её на мелкие клочки, которые тут же отправил вслед за остальным мусором.

***

Тимофей и Борис готовились к поездке на семинар так, будто им предстояла не учёба, а экзамен. Оба считали, что получить от семинара максимальную пользу можно лишь будучи в наилучшей форме. При всём этом, собрав обширную информацию о предстоящих семинарах, сделать окончательный выбор они никак не могли; Бориса это обстоятельство несколько озадачивало, тогда как Тимофей относился к этому спокойно.

В один из февральских дней, когда, отдежурив очередную смену, Борис пришёл к Тимофею, тот встретил его, будучи в приподнятом настроении, и сразу позвал к компьютеру.

– Изучай, – сказал он, открыв для Бориса файл.

Информация показалась Борису очень интересной; сонливость, оставшаяся после дежурства, моментально исчезла, будто уступив место новым мыслям, порождающим множество вопросов.

Тимофей на вопросы отвечать не спешил, предложив вместо этого приступить к тренировке, начав её с короткой пробежки.

Продвигаясь вдоль реки в сторону леса, они всё-таки не смогли удержаться от разговора и, выбрав место для разминочных упражнений, проговорили довольно долго. Обратно бежали молча.

Борис едва не наткнулся на Тимофея, когда тот вдруг остановился и, сделав предупредительный жест, прислушался. Борис осмотрелся. Вокруг было тихо, ветер едва заметно шевелил ветви деревьев, солнце начинало пригревать почти по-весеннему. Только увидев, что Тимофей продолжил путь, Борис решился спросить:

– Что случилось-то?

– Похоже, что Лёха пришёл, – последовал ответ.

– С чего ты взял? – удивился Борис. – До дома-то ещё – бежать и бежать!

– Ножи кто-то в щит бросает, – пояснил Тимофей. – Для Кати – ещё слишком рано, а Лёха – вполне мог прийти.

Борис прислушался, но услышать что-либо так и не смог. «Ладно, – подумал он, – если ко мне чёрт являлся, то уж после тяжёлого ранения-то и не такое, видимо, может мерещиться. Когда добежим – напоминать не буду, чтоб не огорчался, когда увидит, что во дворе никого нет». Рассуждая подобным образом, он вдруг ясно услышал характерный стук.

Миновав калитку, оба остановились, увидев странную картину: щит был сдвинут в сторону бани и увешан фотографиями.

Уже заметив вошедших, Алексей всё-таки запустил в щит последние три ножа, после чего повернулся и поздоровался.

Ответив на приветствие, Тимофей лишь покачал головой и прошёл в дом.

– Не боишься, что «обратно прилетит»? – спросил Борис.

Алексей пожал плечами и ответил невпопад:

– От будки я щит отодвинул; да и до меня – достаточно далеко.

– Я не об этом… Ты же понял.

– А я без злости бросаю.

– Да, да – вижу я, – проворчал Борис, подходя ближе к щиту и вглядываясь в фотографии. – То-то все попадания – точно в глаза и в лоб… Фотографии-то – сам на компьютере увеличил?

– Естественно… Не в фото-ателье же эти рожи нести… А-то, может, им всем «овалы» надо было заказать?

– Бросай, Лёха, ты это занятие!

– Ладно; ты только ножи подай, а сам отойди, – буду бросать.

Борис махнул рукой, плюнул, ножи подавать не стал и ушёл в дом следом за Тимофеем.

– Обойдётся всё, – сказал Тимофей, встретившись взглядом с Борисом. – Давай-ка обедом займёмся.

– Время-то! – удивился Борис, взглянув на часы.

– Время – на разговоры ушло, – напомнил Тимофей.

– Лёшку-то звать?

Тимофей пожал плечами, не зная, что ответить, потом немного подумал и сказал:

– Пойду, понаблюдаю за ним с крыльца – там и решу, что с ним делать.

Долго наблюдать не пришлось. Дождавшись момента, когда все ножи в очередной раз вонзились в фотографии, Тимофей позвал Алексея в дом, заверив, что тот сможет вернуться к своему «высокоинтеллектуальному занятию» сразу после обеда.

Войдя в кухню, Алексей осмотрелся и удивлённо спросил:

– А как же Зоя Ивановна?

– Ты на часы-то глянь, – недовольно буркнул Борис. – Не хватало ещё, чтоб она нас тут ждала.

Обедать начали молча, однако уже минут через пять, испытывая неловкость за свой тон, Борис, стараясь говорить дружелюбно, спросил:

– Искал работу-то?

Алексей молча кивнул, потом, дожевав, ответил:

– Ищу… Сегодня решил отдохнуть немного, а-то нога опять разболелась.

– Хорошо отдыхаешь! – начал-было опять Борис, но, опомнившись, продолжать не стал.

– Местные СМИ твердят, что врачей в городе не хватает, – напомнил Тимофей, пытаясь сгладить оплошность Бориса.

– Народу «мозги пудрят», – возразил Алексей. – Надо же как-то оправдываться за плохое медицинское обслуживание «рядовых» горожан… Думаю, что в действительности ситуация выглядит иначе… Я вот в несколько мест уже «сунулся»; но повсюду такие «препоны» установлены, что, похоже, в профессию вернуться – уже не получится. Если, вроде бы, совсем ещё недавно для трудоустройства достаточно было иметь диплом и свидетельство о прохождении интернатуры, то теперь надо чуть ли не заново учиться.

– Как же так?! – удивился Борис.

– Требуют специализацию на любую должность проходить где-то в другом городе аж четыре месяца, сертификат получать – это тоже далеко не один день и не здесь; это – ещё не вся «морока»… Разумеется, всё это – совсем не бесплатно.

– Это – чтоб потом получать такие же «гроши», как те, что тебе платили в поликлинике?

– Очевидно, именно так; однако у них для этого имеется «благородное» объяснение: всё это, оказывается, делается «в интересах пациентов»… То-то люди бегут от такой «заботы», если, разумеется, деньги есть, из государственных лечебных заведений в частные клиники…

– Но в частных-то клиниках – тоже врачи работают, – заметил Борис.

– Да, да… Узнавал я, интересовался… Похоже, что там – что-то вроде мафии, так сказать, круг «своих», «гребущих» деньги при тесном взаимодействии с медицинским начальством всех уровней.

Понимающе кивая, Борис попытался продолжить мысль Алексея:

– Если это так, то могут ли они быть заинтересованы в поддержке бесплатного государственного здравоохранения?

– Вот и я о том же, – согласился Алексей. – Думаю, что преднамеренно ухудшая государственное здравоохранение, людей целенаправленно «гонят» в платные клиники, где на них наживается медицинская «элита»; ну а таких как я просто «выдавливают» из профессии; а ведь, так сказать, неплатёжеспособных пациентов – и вовсе «выдавливают» из жизни… Разве будет какой-нибудь высокопоставленный медицинский «хапуга» всерьёз беспокоиться о ком-то вроде моей бабушки?

– Зачем же обязательное медицинское страхование вводили? – неуверенно спросил Борис.

– Вероятно, для того, чтоб «прокручивать» деньги в банках и «снимать навар», – предположил Алексей.

На минуту Борис задумался; ситуация, обрисованная Алексеем, казалась ему удручающе мрачной. Продолжать такой разговор Борису не хотелось; желая перевести беседу в более практичное русло, он спросил:

– А что в центре занятости говорят?

– На учёт поставили и сказали, чтоб сам работу искал…

– Катя пришла, – сказал вдруг Тимофей.

Алексей прислушался, пожал плечами и, отрицательно покачивая головой, сказал:

– Не слышу.

– Пришла, пришла, – подтвердил Борис, утвердительно кивая, хотя сам тоже не слышал ничего, что могло бы свидетельствовать о приходе Кати.

Ожидание длилось минуты три; потом, действительно, пришла Катя. Поздоровавшись, она выложила на подоконник очередной пакетик с кормом для кошек, после чего устроилась на сундуке и заговорила, обращаясь к Алексею:

– Я-то думаю: «Зачем ему эти старые фотографии?!» Надо будет их потом на кладбище закопать.

– И ты туда же! – возмутился Борис.

– Хватит вам уже, – попросил Тимофей, потом взглянул на Бориса и спросил:

– Может, расскажем им про семинар?

– Решили наконец-то, куда ехать? – спросил Алексей.

– Вроде, решили, – ответил Борис.

– И куда?

– К Самуилу Карпенко.

– С ума сошли?.. Это – к тому, который ещё спецназ тренирует?.. Кто ж вас туда пустит?

– Время у нас ещё есть… Разберёмся, – тихо, но уверенно проговорил Тимофей.

– Может, и ты с нами? – осторожно спросил Борис.

– Сомневаюсь, – замялся Алексей. – Если ногу разработать успею – подумаю.

Взглянув на Алексея так, будто он в чём-то провинился, Катя протянула с явным укором в интонации:

– Заклинило-таки сустав?

– Слегка.

– Врёшь?.. Сам же недавно рассказывал про какого-то пациента, у которого анкилоз развился…

– Тот пациент – алкаш. Меня с ним сравнивать не надо; я же понимаю, что если имеется проблема – значит: с ней надо работать.

Семинар

Разговор о предстоящей поездке, казалось, подстегнул Алексея, добавив ему целеустремлённости. Превозмогая боль, он разрабатывал ногу, втирал в область голеностопного сустава мази, делал самомассаж, а уже к середине марта решился выбраться на пробежку вместе с Тимофеем и Борисом.

– Вы меня не ждите, если отстану, – предупредил он сразу, как только все трое вышли за калитку.

Тимофей ждать и не собирался; с первых же шагов он начал придерживаться темпа, нужного ему самому; Борис же, существенно отставая от Тимофея, периодически оглядывался.

Пробежка давалась Алексею с трудом: левая стопа упорно становилась на носок, будто оберегая голеностопный сустав. Алексей сначала снизил темп, а потом и вовсе перешёл на ходьбу, стараясь внимательно отслеживать правильность каждого шага; добившись нужного контроля над движениями, он побежал вновь, превозмогая боль. Проделав эту процедуру несколько раз, Алексей окончательно выбился из сил, потому, увидев, что Тимофей и Борис, прервав пробежку, взялись за разминочные упражнения, тоже остановился и, выбрав подходящее дерево, поднял левую ногу на нижнюю ветку. По мере оттока венозной крови от стопы боль в ноге медленно уменьшалась. К тому времени, когда Алексей наконец-то смог начать делать полноценные упражнения на растяжку, Тимофей и Борис уже двинулись в обратном направлении; Алексей последовал их примеру, вновь концентрируя внимание на правильности движений в суставе. Сразу после возвращения в дом, с трудом преодолев оба порога, он вновь занялся растяжкой, используя для этой цели лестницу, прислонённую к печке.

Побыв несколько минут в комнате-додзё и не дождавшись Алексея, Борис вернулся в кухню.

– Что планируешь на сегодняшнюю тренировку? – поинтересовался он.

– «Йоко-гери» по жёсткой макиваре, – ответил Алексей.

– Больной-то ногой?! – удивился Борис. – Шутишь?

Алексей отрицательно покачал головой.

***

Дальнейшие тренировки Алексея разнообразием не отличались: он всё так же предпочитал отрабатывать удары ребром стопы и вертикальную растяжку, часто использовал для проработки голеностопных суставов порог, несколько раз парился в бане, где, подняв ногу на лестницу, простукивал её то кулаком, то ребром ладони.

Когда Тимофей узнал точную дату начала семинара, оказалось, что времени всё ещё остаётся довольно много. Скорректировав свои планы, все трое взялись за тренировки с ещё большим усердием. Катя приходила редко и всякий раз жаловалась на «драконовские» порядки в училище.

За несколько дней до отъезда, когда Алексей в очередной раз высказал свои сомнения в правильности выбора семинара, Тимофей достал из своей тетради три, похожих на открытки, листа и, встретив вопросительные взгляды Алексея и Бориса, сказал:

Смотрите.

– Приглашения на семинар?! – удивился Алексей.

– Но как?! – присоединился Борис.

– Элементарно… – начал-было Тимофей, но, вдруг передумав шутить, сознался:

– Честно говоря, сам точно не знаю; такое впечатление, что либо Пашка каким-то образом посодействовал, либо Семёныч – через свои старые связи… Не думаю, что на мой запрос могли так отреагировать.

***

День отъезда начинался в оживлённой суете, однако, когда Игорь Семёнович, заранее пообещавший подвезти до вокзала, подогнал машину к воротам, все уже были готовы выходить.

Зоя Ивановна, сказав наспех несколько напутственных слов, вышла провожать на крыльцо.

– Фрэд что-то беспокоится, – заметил Борис.

– Чувствует, что Тимофей уезжает, – отозвался Алексей, направляясь к калитке.

Остановившись на несколько секунд, Борис оглянулся. «Тоскливо как-то», – подумал он, окинув взглядом двор.

– Борь! – позвал Алексей. – Семёныч ждёт.

До вокзала ехали молча; Тимофей был на чём-то сосредоточен, тогда как и Алексей, и Борис испытывали какую-то смутную тревожность. Уже в поезде ощущение тоски охватило всех троих.

– Впечатление такое, будто едем на три года, а не на три дня, – высказался первым Алексей.

– Да, – согласился Борис. – Мне что-то всё ещё лицо Зои Ивановны видится… Кажется, за всю жизнь не видел такого светлого лица.

– Катя обещала заглянуть к ней завтра, – зачем-то напомнил Алексей.

– Это – полезное общение, – подхватил Борис, поняв слова Алексея по-своему. – Зоя Ивановна чему-то постепенно учит, при этом – не навязывает ничего… Что-то подобное я замечал и при общении с отцом Николаем… Странно как-то, что она Тимофею своё мировоззрение не привила.

Тимофей хотя и прислушивался к разговору, но сам продолжал молчать.

***

День медленно угасал. Спать не хотелось. Разговор периодически возобновлялся, но, хотя темы и менялись, настроение у всех троих оставалось неизменным. Ночь пролетела незаметно.

– Давайте-ка ещё раз повторим, как добираться будем, – предложил Алексей рано утром.

Тимофей и Борис согласились. Обсуждение вопросов ориентирования на местности продолжилось вплоть до выхода из вагона, однако, как вскоре выяснилось, оказалось излишним.

Они не успели даже отойти от вагона, когда, к удивлению всех троих, к Тимофею подошёл высокий худощавый молодой человек и спросил:

– Анцигин Тимофей Сергеевич?

– Да, – ответил Тимофей, насторожившись так, будто его собирались арестовать.

– Лейтенант Самсонов, – представился долговязый, зачем-то предъявил Тимофею удостоверение и добавил:

– Мне поручено вас встретить. Идёмте.

Тимофей последовал за лейтенантом, но тут же, будто оправдываясь, сказал:

– Я – не один.

– Я знаю, – ответил лейтенант, не оборачиваясь. – Отвезу всех троих прямо в наш клуб.

Чёрная «Волга» лейтенанта, ожидавшая перед зданием вокзала, на фоне множества иномарок выглядела жутким старьём.

– Давно не ездил в таких «роскошных» автомобилях, – тихо проговорил Борис, усаживаясь на заднее сиденье рядом с Алексеем.

– Напрасно иронизируете, Борис Борисович, – сказал лейтенант, не оборачиваясь. – Машина в отличном состоянии.

Борис усмехнулся.

– Лучше дорогу запоминай, чем язвить, – прошептал Алексей.

– Не беспокойтесь, Алексей Георгиевич, – тут же отреагировал Самсонов. – Думаю, что и обратно на вокзал я вас доставлю.

Передав свою сумку Алексею и расположившись на переднем сидении, Тимофей пристегнул ремень безопасности, после чего на несколько секунд прикрыл ладонями глаза.

– Последствия ранения? – догадался лейтенант.

– Да, да, – ответил Тимофей, будто опомнившись, открывая в то же время окно.

– Вот это вы зря, товарищ капитан… Поедем быстро, – продует.

Тимофей послушно закрыл окно и спросил:

– Давно отучился?

– Чуть меньше года, – ответил лейтенант.

– Отличник? – вновь спросил Тимофей.

– Так точно, – последовал ответ.

– Чёрный пояс?

– Осс.

– Всегда такой официальный?

– Никак нет.

– Тогда давай как-нибудь по-простому: на «ты» и по именам.

– Валентин, – представился лейтенант. – Правда, друзья Самсоном называют… Мне моё имя, честно говоря, не нравится… А вы… Ты как догадался про то, что отличник и про чёрный пояс?

– На лбу у тебя «прочитал» и на руках.

Лейтенант понимающе закивал и впервые с момента знакомства улыбнулся.

Машина быстро бежала по почти пустым улицам.

– Хорошо идёт… И двигатель почти не слышно, – заметил Борис.

– Хорошо, что раннее утро, – отозвался Валентин, вероятно расслышав лишь первую часть фразы. – Надо успеть пока «пробок» нет.

Алексей и Борис, не смотря на обещание лейтенанта, внимательно смотрели по сторонам, стараясь запоминать названия улиц и наиболее приметные объекты.