Читать книгу "Нашедшие Путь"

***

План тренировок, изменённый Тимофеем, Алексей и Борис сочли утопическим, спорить, однако, не стали. С трудом втянувшись за несколько дней в новый ритм тренировок, они то и дело с удивлением поглядывали на Тимофея. Его суровость по отношению к себе порой казалась им чрезмерной.

Начав подготовку к экзаменам, реже стала приходить на тренировки Катя. Лишь изредка появлялись Павел с сыном и Сергей.

Интенсивные тренировки продолжались уже около трёх недель, когда Тимофей вдруг предложил выбрать день для отдыха и внесения поправок в план. Наиболее подходящим днём он счёл ближайшую субботу.

***

От собственной утренней тренировки Тимофей не отказался и в день отдыха. Алексей и Борис пришли в этот день значительно позже, однако были вынуждены ждать, занимая время разговорами.

– Явный перебор, самоистязание какое-то, – вяло комментировал Алексей, наблюдая за Тимофеем. – Ещё немного – и можно будет открывать клуб мазохистов.

– Считаешь, что в таких тренировках нет смысла? – спросил Борис.

– Возможно, что есть, – задумчиво протянул Алексей. – Смысл есть – если не переусердствовать… Переутомление при таких нагрузках грозит серьёзным срывом.

– Объясни ему.

– Я ему уже говорил; однако он считает, что способен контролировать своё состояние по самочувствию.

– А если всё-таки сорвётся?

– Тогда, возможно, получим шанс удержать его от той авантюры, на которую его подбивает Чернилов… Пусть уж лучше в стационаре полежит, чем опять «вляпается» в какое-нибудь «дерьмо».

Помолчав несколько секунд и повертев головой, Борис устало заметил:

– Я-то, похоже, уже нуждаюсь в длительном восстановлении; а у меня, слава Богу, инвалидности пока нет.

– А субботу-то он, похоже, не случайно для отдыха выбрал.

– Почему?

– Катя обещала сегодня пораньше появиться… Зачем-то, видимо, понадобилась она ему… Он ей даже звонил.

– Странно… Зачем? – удивился Борис.

Алексей пожал плечами и, припоминая свой последний разговор с Катей, сказал:

– У меня впечатление сложилось такое, будто она что-то знает, чего не знаем мы, но говорить не хочет.

Когда Тимофей закончил свою тренировку, Борис уже дремал на скамейке в углу под иконами, а Алексей сидел на сундуке в позе для медитации. Пока Тимофей собирал на стол, пришла Катя.

– «Сонное царство», – оценила она ситуацию. – Всех «умотал».

Заметив появление Кати, Алексей и Борис несколько оживились. Вскоре завязался разговор; темы быстро менялись, но существенного интереса не вызывали. Осознавая бессмысленность происходящего, задумался, прервав своё участие в беседе, Алексей. Алексею казалось, что Тимофей умышленно уклоняется от обсуждения темы, интересующей их всех, надеясь прежде услышать что-то от Кати. Хорошо зная Катю, Алексей счёл это ожидание пустой тратой времени и, с трудом преодолев какое-то внутреннее препятствие, сказал:

– Давайте-ка на чистоту… Катя, тебе есть, что сказать?

– Да, – коротко ответила Катя.

– Тогда – скажи.

– Нет, – всё так же спокойно возразила Катя, отрицательно покачивая головой. – Всему – своё время.

Алексей перевёл взгляд на Тимофея и уверенно сказал:

– Значит, не скажет… Я её достаточно хорошо знаю… Время зря тратим… Сам-то что хотел сказать?

Тяжело вздохнув, Тимофей выдержал паузу и, будто выдавливая из себя каждое слово, начал рассказывать:

– Майор Чернилов считает, что один из каналов наркоторговли поддерживается за счёт использования в качестве заложников, захваченных бандитами, сотрудников правоохранительных органов и военнослужащих. Официальные попытки их освобождения, по его мнению, блокируются коррупционерами с целью сохранения канала и предотвращения утечки информации, способной подорвать престиж некоторых должностных лиц. Есть, однако, люди, намеренные самостоятельно провести операцию по освобождению заложников.

– Ещё придурки вроде Чернилова?! – удивился Алексей.

Тимофей сделал небольшую паузу и продолжил:

– Можете считать меня одним из «придурков», но отказываться от участия в операции я не стану… Прошу даже не пытаться отговаривать меня… Зная, что мои бывшие сослуживцы находятся где-то в тяжелейших условиях, я спокойно жить не смогу.

– А ведь это – типичная симптоматика одного из вариантов посттравматического стрессового синдрома, – прокомментировал Алексей, пытаясь всё-таки вразумить Тимофея. – У многих, кто вернулся из такого же «дерьма», в котором побывал ты, формируется комплекс вины… Даже в одной песне Высоцкого подобное явление представлено…

– Не надо, – перебил Тимофей. – Я же просил… Да, вы Чернилова-то больше не трогайте… У меня уже есть «координаты» остальных участников… Кстати, у остальных – семьи имеются, а я – один, да и Чернилов – тоже… Давайте-ка лучше относительно «избушки» поговорим… Катя, ты с завещанием Зои Ивановны знакома?

– Знакома, – подтвердила Катя.

– Тогда, может, как-нибудь потом им всё расскажешь?

– Ладно, – согласилась Катя.

Тон этих коротких ответов показался Тимофею глубоко упадочным. Взглянув по очереди на всех своих собеседников и увидев, что лица их предельно мрачны, Тимофей решил сказать что-нибудь обнадёживающее.

– Я вот ещё хочу напомнить, что у меня из-за травмы какие-то странные способности появились, – начал он неуверенно. – Вы в этом уже и сами убедились… Короче, есть у меня предчувствие, что всё обойдётся и мы вернёмся живыми и здоровыми… почти здоровыми.

«Утешил», – подумал с иронией Алексей и тут же, желая проверить свою мрачную догадку, спросил:

– Когда едешь?

– Завтра, – ответил Тимофей.

Безмолвие затянулось минуты на две. Преодолеть подавленность первым сумел Борис.

– Собираться будешь?.. Наша помощь в чём-то нужна? – спросил он.

Тимофей отрицательно покачал головой, однако, чуть подумав, вдруг сказал:

– Хотелось бы с Алексеем до Семёныча дойти, а по пути ряд медицинских вопросов обсудить.

Алексей молча поднялся из-за стола и послушно поплёлся к выходу, то и дело оглядываясь на Тимофея.

– Лёш, я часть бандитских денег взял, – сообщил Тимофей, когда оба оказались на крыльце.

– Мне-то что? – пожав плечами, проговорил Алексей.

– Ты же их принёс.

– Оружие, надеюсь, не захватил, чтоб «вляпаться» с ним где-нибудь?

– Нет, нет, – заверил Тимофей. – Я ещё из ума не выжил… Хотя, ты, похоже, в этом сомневаешься.

– К Семёнычу-то зачем?

– Как иначе?.. Надо и с ним поговорить.

Игорь Семёнович выслушал Тимофея молча, заметно мрачнея с каждым его словом, но даже не пытаясь отговаривать; прощаясь, он пообещал, что поможет следить за домом, попросил Алексея держать его в курсе всех событий и пожелал Тимофею удачи.

– Похоже, что он заранее догадался, – проговорил Алексей, отходя от соседского крыльца.

– И не только он, – добавил Тимофей. – Ивановна, очевидно, тоже предвидела, как всё сложится; думаю, что она что-то Кате рассказала.

– С чего ты взял?

– Что-то чувствую, а иногда даже кажется, будто что-то вижу… Лёш, ты потом мои тетради просмотри… Надеюсь, поймёшь что-нибудь. Можешь с Борисом и с Катей советоваться… Вполне возможно, что некоторые из моих записей могут оказаться чем-то полезными и для меня, и для вас.

«Чужой» дом

Пасмурное воскресное утро, начавшись с моросящего дождя, и без того казалось собравшимся в доме Тимофея серым и унылым.

– Когда выходим? – тихо спросил Алексей.

– Семёныч обещал отвезти меня на вокзал, – так же тихо заговорил Тимофей. – Вы не ездите, оставайтесь… Да, Лёш, скажи-ка мне на всякий случай адрес твоей электронной почты. Такой вариант связи может оказаться более надёжным, чем телефон.

Алексей кивнул и медленно продиктовал:

– volch-al8do@yandex.ru

– Вроде, легко запоминается: «Волч» и «Ал» – соответственно от фамилии и имени, цифра «восемь» – похожа на знак бесконечности, а «Dо» – Путь.

– Именно так, – подтвердил Алексей.

А наши – не надо? – спросила Катя.

– Одного, пожалуй, хватит, – ответил Тимофей. – Это – просто на всякий случай. Не велика вероятность, что у меня будет возможность для переписки.

***

Игорь Семёнович пришёл заранее. Он всё-таки решился попытаться отговорить Тимофея от поездки, выдвигая в качестве аргумента своё сомнение в том, что заложники могут оставаться в руках бандитов живыми так долго.

– Вы же понимаете, что гибель заложников бандитам не выгодна, – возразил Тимофей. – Какими-то минимальными условиями для поддержания жизни они, несомненно, обеспечены.

Тяжело вздохнув, Игорь Семёнович пустил в ход последний довод:

– Павел хочет потребовать от начальства официальных мер по данной ситуации…

– Нельзя этого делать, – моментально отреагировал Тимофей. – Надо убедить его отказаться от этой затеи… Если он будет настаивать…

– Да, да, – перебил Игорь Семёнович, – понимаю: его упорство может ему очень дорого обойтись… Ладно, попробую переубедить.

Очередная пауза затянулась; стало отчётливо слышно, как стучит дождь по оконным стёклам, да тикают настенные часы, отсчитывая минуты, оставшиеся до расставания.

Когда, скупо попрощавшись, Тимофей направился к выходу, все последовали за ним.

– Нет, нет, не провожайте, – попросил Тимофей. – Хозяйничайте тут пока; а я скоро вернусь – обещаю.

Тимофей пропустил вперёд Игоря Семёновича, потом вышел сам.

Когда дверь закрылась, Алексей, Борис и Катя ещё несколько секунд стояли молча, но потом всё-таки вышли на крыльцо.

– Когда он Фрэда успел прицепить? – удивилась Катя, увидев пса, сидящего в центре двора.

– Фрэду, видимо, тоскливо сейчас, – предположил Борис.

– Долго он на цепи-то будет сидеть? – будто размышляя вслух, спросила Катя.

– Не будем отцеплять без Серёги, – тихо сказал Алексей.

Видя, что дождь усиливается, а Фрэд продолжает сидеть, глядя в ту сторону, куда уехал соседский УАЗик, Катя вошла в дом и вскоре вернулась с зонтом и с табуреткой. Открыв зонт, она подошла к Фрэду, положила табуретку на бок и, устроившись рядом с псом, накрыла его зонтом.

Постояв несколько минут молча, Борис взглянул на часы и сказал:

– Мне в ночную сегодня. Часа через три пойду.

– А я – здесь ночевать останусь, – отозвался Алексей. – Буду дом сторожить и с Тимкиными тетрадями разбираться.

Помолчав немного, Алексей направился к двери, говоря на ходу:

– Пойду я, пожалуй, обед готовить.

– Лёш, давай-ка я сегодня приготовлю, – предложил Борис.

Алексей остановился и, повернувшись лицом к Борису, пожал плечами.

– Я приготовлю, – продолжил Борис более уверенно, – а-то ты как приготовишь, так всегда всё совсем без соли и почти без мяса – «трава» одна.

– Не «трава», а овощи, – начал-было возражать Алексей, но тут же махнул рукой и сказал:

– Ладно, готовь ты.

Когда Борис зашёл в дом, Алексей ещё долго смотрел на Катю и Фрэда, потом, вспомнив про камеру мобильного телефона, достал телефон из кармана. «Кошка с собакой», – назвал он мысленно снимок.

***

С приготовлением обеда Борис не спешил. Имея достаточно большой запас времени, он мог позволить себе то всматриваться в иконы, то углубляться в воспоминания, пытаясь отыскивать среди них те, которые требовали переосмысления. Сделав всё, что планировал, Борис вновь отправился на крыльцо.

– Идёмте обедать, – позвал он, однако, усомнившись, что Катя его услышала, направился к ней.

– Я чуть позже подойду, – сказала Катя, выглянув из-под зонта.

Алексей и Борис прошли в кухню.

– Не придёт, пока дождь не кончится, – предположил Алексей.

Борис понимающе кивнул.

Дождь вскоре перестал стучать по стёклам, но Катя не появлялась ещё минут десять, а когда пришла, в руках у неё были какие-то бумаги.

– Тут распоряжения Зои Ивановны относительно дома, – пояснила она. – С этим завещанием она сама меня ознакомила; а Тимофей к нему, оказывается, ещё и своё приложил… Короче, если без подробностей, получается, что мы всем тут можем распоряжаться по своему усмотрению, но не должны передавать дом и другое имущество посторонним… Надо бы эти бумаги в Тимкин сейф положить. Есть ключи?

– Да, да… Я приберу потом, – сказал Алексей и жестом предложил Кате сесть за стол.

– Ты о чём-то не хотела говорить при Тимофее, – напомнил Борис.

– Зоя Ивановна считала, что он обязательно куда-то поедет с Черниловым, но обязательно вернётся, вернётся потому, что ему кто-то поможет вернуться.

– Для Тимки это сообщение могло бы стать лишь дополнительным стимулом к поездке, – предположил Алексей.

– Именно так я и подумала, – продолжила Катя. – А интересно, однако, получается: Тимофей откуда-то узнаёт, что Чернилов записал мне номер своего телефона, хотя я об этом никому не говорила; Зоя Ивановна откуда-то знала, что произойдёт с Тимофеем, да и о дате собственной смерти, похоже, знала заранее.

– Значит, ноосфера, действительно, существует и некоторые имеют к ней доступ, – сделал вывод Алексей.

– Митрополит Филарет Дроздов тоже заранее знал, что умрёт в воскресный день, а Серафим Саровский знал, что сразу после его смерти в его домике случится пожар, – поддержал тему Борис.

– Ставишь Зою Ивановну в один ряд со святыми? – удивилась Катя.

Борис пожал плечами и задумался, потом, кивая собственным мыслям, сказал:

– Да, ставлю в один ряд.

***

Отработав ночную смену, Борис шёл домой. В очередной раз прокручивая в уме события минувшего дня, он будто пытался что-то понять, но приходил лишь к ощущению собственной беспомощности. Уже дома за завтраком он вдруг вспомнил, что Алексей собирался изучать тетради Тимофея. Теперь Борису почему-то казалось, что в тетрадях обязательно должно быть что-то важное.

Желая проверить свою догадку, Борис, едва позавтракав, вышел и направился к дому Тимофея. Несколько минут он шёл быстро, однако, снова и снова пытаясь анализировать ситуацию, перестал спешить и даже останавливался несколько раз, стараясь сосредоточиться на собственных мыслях.

Алексей дремал в кухне за столом, положив голову на левую руку, а правой продолжая придерживать тетради, разложенные по столу. На появление Бориса он отреагировал лишь тем, что на несколько секунд приоткрыл глаза. Сев на сундук и немного подождав, Борис осторожно потянул одну из тетрадей. Тетрадь не поддавалась. Отстранив руку Бориса, Алексей погрозил пальцем, продолжая дремать.

– Всю ночь тут просидел? – спросил Борис.

– Нет… Ты тетради пока не трогай, – отозвался Алексей. – Они не как попало лежат.

– Нашёл что-нибудь интересное?

– Да… У него тут про всякие сны и «глюки» написано, даже нарисовано кое-что.

Алексей наконец-то поднял голову и, потянувшись, продолжил:

– Посмотри-ка на этот рисунок. Не похоже ли это на твой «заплыв»?

– Действительно, – согласился Борис. – Правда, это – больше похоже на схему… Что значат эти «F» и «Е»?

– Вероятно, «сила» и «энергия» – как в физике… Для «F» у него только направление указано, а «Е» – стремится к «min» – к минимальной, значит.

– А стрелка и «могилка»?

– Лично я такой «могилкой» обозначаю смерть, гибель, летальный исход.

– Значит, он имел в виду, что я мог из «заплыва» и не вернуться?

– Но тут вот ещё обозначения: знак вопроса и зависимость от энергии… Ты вспомни-ка его вялость в те дни!

– Не понимаю…

– Ты на дату посмотри.

– Запись сделана ещё до поездки? – удивился Борис.

– Не фальсификация же это… Зачем ему нас обманывать?

Помолчав несколько секунд, Борис вновь сел на сундук и тихо проговорил:

– Значит, он всё-таки вернётся!

Алексей усмехнулся и, многократно кивая, сказал:

– Понимаю твою логику.

Борис вновь задумался, пытаясь вспомнить события, едва не ставшие последними в его жизни.

Собравшись с мыслями, Алексей хотел-было продолжить свои рассуждения, но, взглянув на Бориса, решил подождать.

– А ведь я не цеплялся за ту берёзу, – задумчиво проговорил Борис.

– Да, да, – осторожно отозвался Алексей. – Ты уже говорил.

– А «шары»?.. «Шары» – что значат? – спросил Борис.

– Не знаю… Про «шары» тут не написано… Есть у него ещё рисунок, который, вроде, понятен.

Алексей осторожно перевернул страницы и, чуть повернув тетрадь, спросил:

– Узнаёшь?

– Такие же обозначения и стрелки; «могилки» только нет… Что это?

– Да, вроде, схема твоего высокого «мае-гери» – около вокзала… Дата, похоже, приблизительно та… Кстати, Тимка, на сколько я помню, тогда тоже вялым был; я в те дни никак не мог заставить его тренироваться.

– Помню, что я тогда очень удивился: удар, в который было просто невозможно вложить хоть немного силы, вдруг получился почти идеально!.. Я потом думал, что с перепугу так хорошо ударил, поскольку подонок мог успеть пистолетом воспользоваться.

– Тут ещё много всего; но у меня, честно говоря, уже «голова кругом идёт», – сознался Алексей. – Приходится записи и рисунки в разных тетрадях сопоставлять… Записей о событиях, которые мне знакомы, вроде, больше пока не нашёл… Перерыв мне нужен… Тетради не сдвигай; пусть так полежат.

Кивая в знак согласия, Борис проговорил задумчиво:

– Странно как-то получается: человек, которого я когда-то ненавидел, каким-то чудесным образом дважды спас мне жизнь, при твоём участии, правда, оба раза, но один-то ты, явно, не справился бы.

«Да, да; а ещё он Кате и Юле помог в училище остаться», – подумал Алексей, но вслух произносить это не стал, не желая напоминать Борису об «оккультной авантюре», а лишь согласно кивал.

– Боюсь верить в предсказания, – продолжил рассуждать Борис, – уж слишком много было в моей жизни всевозможных «обломов».

Алексей вновь понимающе кивнул. Ему захотелось вдруг сказать что-то в той манере, которая давно стала привычной для него, но, явно, не нравилась Борису. Понимание ошибочности этого намерения появилось почти сразу, но он всё-таки сказал:

– Хороший есть принцип в дальневосточных учениях: «Не хочешь страдать – избегай привязанностей».

– Получается избегать-то? – язвительно спросил Борис.

– Нет, не получается, – признался Алексей.

– Хорошо – значит: живой ещё, – заключил Борис, вновь углубляясь в собственные мысли.

Заметив вдруг, что Алексей выжидает, не решаясь продолжать разговор, Борис несколько смутился и, предпочтя размышлять вслух, сказал:

– Я ведь, откровенно говоря, вполне мог вместе с ними поехать, мог, а сознался сам себе в этом только теперь – когда уже поздно.

– Только тебя там и не хватало! – моментально отреагировал Алексей. – К тому же, я думаю, не согласился бы Тимофей на твою помощь.

Борис хотел-было возразить, однако, поняв, что Алексей прав, лишь пожал плечами. Почувствовав в очередной раз собственное бессилие и неосознанно желая отвлечься от этого тягостного ощущения, Борис, уже почти совершенно перестав думать, еле слышно проговорил:

– Делать-то что будем?

– Как что? – удивился Алексей. – Нам, вообще-то, поручено чужой дом охранять.

– «Чужой»? – переспросил Борис. – Ты извини, конечно, что к словам «цепляюсь», но просто «резануло» вдруг как-то…

– Да, пожалуй, действительно, неудачно как-то я это сказал, – поспешил согласиться Алексей. – Я, правда, имел в виду лишь то, что дом этот – не наш; однако замечание-то – хорошее получилось, правильное, короче, замечание.