Текст книги "Только ломаные такты"

– Ой-ёй, брателла, так чё ты тогда меня не узнал, Банан – это я вообще-то, – после чего удары посыпались по его корпусу, – давай деньги сюда, гнида, – и полез по карманам Виталика, тот не сопротивлялся.

Тренировка на сегодня отменяется. Да, случается и такое. Отец уже как-то привык, что сын стал приходить со следами побоев на лице и теле, только иногда прикрикивая, если он не в духе, что Виталик сын советского прапорщика, хватит позорить его и позволять себя избивать. Ага, сам бы походил по посёлку! Но сдержался.

Чуть позже отец познакомил Виталика поближе с одним из знаковых атрибутов поздней перестройки: талонами, дающими право приобрести продукты. То есть отдаёте талончик и ещё сверху платите. А теперь начинается самое интересное: как только вы сходите в своё ЖЭУ по прописке, в нашем случае это в 108-й дом, в котором располагалось совместное общежитие завода «Прибор», получите разноцветные талоны с «мокрой» синей печатью, вам нужно успеть их отоварить. Если завоз в магазине был маленьким, то объём выдаваемой продукции строго лимитирован: килограмм сахара и одна пачка стирального порошка в месяц, два куска туалетного мыла в целый квартал, даже не в месяц, представляете?

Если же по талону Алексей должен получить 3 кг сахара, а продавали только килограмм, чтобы всем хватило, он вставал ещё раз по кругу в очередь, либо брал Виталика с собой, что считалось нормальной практикой. «Перекличку не проворонь, не щёлкай клювом!». Виталик сжимал в кулаке талоны, на которых было напечатано «крупа октябрь». Ох, сколько он времени потратил в очередях вместо тренировок по брейку.

Среди людей шло бурное обсуждение хождения по рукам фальшивых талонов, а также отсутствия в аптеках лекарств. Над потолком летало чувство страха, что октябрьские талоны не успеют отоварить до ноября. Как только сила талона сгорит, он превратится в фантик. Люди стояли с надеждой получить хоть что-то в руки. А всем всё приобрести не удавалось. Страшно это. Даже ночью вы могли встретить очередь, проходя мимо магазинов.

Придя из школы и забросив сумку в дальний угол комнаты, Виталик зашёл на кухню. Глаза вылезли из орбит от увиденного:

– Откуда столько сигарет? Где ж ты столько надыбал? Весь стол составил, ты же не куришь, – Виталик знал, что отец не имел пагубных привычек за собой. Он не заметил, как ногой задел звенящие стоящие на полу бутылки. – Кто ж этот добрый человек, кто тебе столько бутылок отпустил?

– Это наш русский доллар теперь.

– А зачем так много? – не понимал сын.

– Прозапас, – коротко ответил отец. Парень не осознаёт, что потом ничего может и не быть попросту. Ну и дай Бог, чтобы он этого никогда не познал на себе, каково это.

Почему-то в товары первой необходимости вошла водка. Талоны на водку давали всем – и пьющим, и непьющим. У винно-водочного магазина, который находился через дорогу от их дома, Алексей отдавал алкоголикам талоны на водку или сигареты, либо сам товар, а у них брал талоны на еду. Его сердце не сжималось от того, что их семьи голодают, а они заливают глотку. Тут своего бы пацана прокормить. Компромисс между совестью и потребностью набить пузо – очень сложная задачка.

Потом и по талонам стало нечего отоваривать… Полки пустые, а березовым соком или квашеной капустой сильно не насытишься. Чего точно в избытке, так это политических партий и разных слухов. Наконец-то люди заткнулись о перестройке – исчезли продукты с прилавков. На голодный желудок особо не поговоришь на кухне о политике, и она снова превратилась в помещение по своему прямому назначению. Но и это не сломало Алексея, хотя такой напор событий однозначно давил на него весьма сильно и давал весьма маленький выбор: умри или выживи.

14

Запал старших товарищей к обучению Виталика брейку со временем чрезмерно поутих, и он понял, что надо самому интересоваться, пробовать и готовиться, что за ним никто следить не будет и уж тем более бегать и объяснять. Всё сам. Это немного огорчало, эйфория постепенно отпускала. Значит, нужно снова чем-то выделиться, чтобы быть центральной фигурой! Будь осторожен со своими желаниями, Виталик, они имеют свойство сбываться…

– Ты чё это в позе буквы «дзю»? – Финт не мог не промолчать, проходя мимо Виталика.

– Это я элемент отрабатываю.

– А, ну ладно. Кстати готовься, скоро будет проверка тебя на вшивость.

Сначала Виталик не обратил внимания на сказанное, но весь следующий день он был словно на иголках. «Что же за проверка такая?». Дайте хоть передохнуть от этих уличных разборок! И спросить даже не у кого – в другом конце зала только девочки танцуют под Bananarama «Venus», им-то откуда знать?

То, что рассказывали учителя, вообще не лезло в голову, не думалось ни о чём другом, кроме «проверки Финта». Хотелось, чтобы это напряжённое ожидание поскорее закончилось. Проверка не заставила себя долго ждать. Как-то раз Виталику нужно было вернуть Финту лично в руки кассету, которую Дима одолжил на день с недвусмысленным требованием быстро перезаписать на свою и вернуть обратно в назначенное время. Виталик бросил свои вещи в тренировочном зале, попросив присмотреть за ними, и отправился к Диме. При встрече Финт предложил «ненадолго» пройтись в одно местечко. И вот что из этого вышло: сначала Виталик увидел, как группа хмурых парней в чёрном снуют по улицам. Миг, и следующая картинка – это непонятный диалог Финта с одним из этих парней с длинными волосами:

– Слышь, патлатый, харош шнягу гнать, обоснуй, что это я, – Финт громко выяснял отношения.

– Ты меня на слышь не бери, козёл, больше некому. Кто ещё мог моему брату тупыми ножницами обрезать клок волос?? – уверенно возразил металлист.

– Ну и правильно сделали! Не знаю кто, но зато на человека стал похож, а не как педик патлатый! Тебя чё, брейкеры обидели в детстве? Ты так всех называешь, кого не понял? – Финт знал, что чем больше в конфликте задаёшь вопросов, тем быстрее занимаешь главенствующее положение в диалоге.

– Хера ты лыбишься тогда? Слышь, ты, паскуда… – уже не так с упорством, но пытаясь реабилитироваться, продолжал металлист.

Виталик не выдержал таких публичных издевательств. Страх был неведом в тот момент, но рука отказывалась слушаться и удар получился не такой сильный. Финт ещё что-то говорил, но его уже не было слышно, настолько шум крови в висках заглушил фоновый звук. А дальше хаотичные удары руками посыпались по телу Виталика в ответ. И Финта тоже. Он учился сразу на практике уклоняться от них, отступать и даже один раз блок поставил. Важное правило в драке: главное – не упасть. Однако Виталика хватило ненадолго – после получения точного удара в скулу, он споткнулся непонятно обо что и упал на землю спиной вперёд, но быстро встал на ноги. Реакция была потеряна, он стал чаще пропускать удары как от рук, так и от ног. Били в одну и ту же точку, как обучают в спортивных секциях. Сил уже нет, дыхание сбито, уже нет и части тела, по которой он не получил бы удар. Бежать некуда, Виталик в полукольце противников. Искры продолжают сыпаться от ударов в ухо, по коленке, где проходит чувствительный нерв. Виталика резко выдернул Финт назад из этой кучи малы. Самойлов-младший успел напоследок плюнуть своей кровью на олимпийку врага, испортив её внешний вид навсегда.

– Ты больной, Белый? Никому твои геройства и нахер не нужны, через неделю все забудут об этом, а ты будешь жрать через трубочку! Бежим!

– Лови синего, он, сука, самый борзый! – речь была как раз о Виталике, который был в лёгком синем свитере, уже растянутом и потерявшем свой вид из-за резких дёрганий руками. Хорошо, что он для тренировок был.

Столько препятствий наш герой ещё не преодолевал: сначала вывешенное бельё местных постояльцев, потом столик с лавочками, какие-то гаражи, которые пришлось обегать, дальше дорога с машинами и, как назло, красный цвет, но получать по лицу тоже очень не хочется, нужно рисковать. При беге вечером все огни от проезжающих машин, окон, фонарей сливались и превращались в одно яркое пятнышко, напоминающее млечный путь. Звук стука подошвы, за которым следовал беспорядочный шум из лая собак.

Увидев впереди арочный проём, подсвеченный фонарём, он забежал туда, чтобы перевести дыхание. Совсем рядом послышался клич: «Потеряли! Да хрен просышь, куда они побежали! Разделимся!». Так, нужно успокоиться и перевести дыхание. Фу-у-у-у-х, всё, надо идти. Отдышавшись, Виталик вышел спокойным прогулочным шагом на оживлённую улицу. А потом снова переключился на лёгкий бег. Бежал куда глаза глядят, потеряв Финта из виду. Виталик не знал, где он. Фонарей практически нигде не было, он просто шёл вперёд. Адреналин отступал, и наступала боль. Губа разбита, есть и пить теперь будет проблематично. Наконец он понял, что через дорогу уже знакомый ему «Сельмаш вокзал». Виталик выдохнул с облегчением, но продолжил озираться по сторонам.

– Фиг с ней, с формой, завтра приеду, заберу, – быстро закончив бой со своими сомнениями, он уверенно зашагал в сторону остановки.

В автобусе тон его мыслей изменился. «Что я сейчас делаю? Как же меня так угораздило вляпаться в такую передрягу! Грёбанный Финт, не прощу ему такой подставы!». И тут он обратил внимание на свои штаны – они были в капельках крови… «Блин, уже пропиталось, чем застирывать? Да так, чтобы отец ничего не узнал», – вот что волновало Виталика в те самые секунды, когда он спокойно вздохнул в салоне автобуса. Сидящий рядом нетрезвый гражданин, завязав разговор с нашим героем, достал из куртки флакон с непонятными духами, уверяя, что они «классные» и даже готов их продать подешевле. Виталик тактично отказался, а потом просто переместился в другую часть салона. Вроде обычный день, ничего особенного, и тут такое под вечер. Чуть не убили!

Проснувшись на следующий день и с трудом оторвав от лица простынь, Виталик обнаружил, что что-то прилипло к его щеке. Появившиеся кровь и боль дали понять, что последствия вчерашней драки никуда не делись, а просто запеклись и прилипли к ткани.

Придя за вещами в ДК «Ростсельмаш», Виталик увидел склонившегося в углу зала Финта. Нужно подойти и поздороваться. Но Финт заметил Виталика раньше, и до него донёсся бодрый голос старшего товарища:

– О-о-о, Белый, привет! Смори, шмалявку соорудил, это говнарям за вчерашний неравный бой, – Дима засветил своим подбитым глазом и заклеенной пластырем переносицей.

– Да ты крэйзанул, Дёма! – Емеля покрутил пальцем у виска, – пойдёшь по этапу, нафиг тебе это нужно?

– И как её использовать? – Виталик заинтересовался.

– Не подначивай его, Веталь! – сделал замечание Андрей.

– Вроде с Европы приехал, а как кугутня! В трубку сыпешь с головок спичек серу, потом гвоздь и резинку. Оттянул, зафиксировал, спустил гвоздь и бум! Пошли к нашим соседям рокерским, сейчас сам увидишь.

Но не тут-то было – Финта с Виталиком ожидало новое знакомство.

15

Глеб привёл новичка на брейк: худощавый, с узким лицом, выступающими скулами, длинными светлыми волосами и зачёсанным чубом на бок. Светло-голубая куртка «варёнка». Брюки «варёнки», высокие грязно-белые кроссовки. Окинув его двухсекундным взглядом, Виталик подал ему руку.

– Это чё за дистрофик, я не догоняю? – Финт оценивающе посмотрел на него, на лице выразилось смятение, – а чё за чуб, ты казак, что ли? Как ты сюда попал?

– Этот дистрофик может стукнуть с ноги махом, проверим? – сам парень, в адрес которого был направлен вопрос, дал на него исчерпывающий ответ, хоть и немножко заикающийся.

Финт только ухмыльнулся, проведя рукой по своему «ёжику» на голове:

– Ну валяй.

Глебу пришлось их разнимать:

– Прекратили оба!

Так в команде появился Рома, которого позже Финт назвал «ровным челом». Прозвучит неправдоподобно, но в глубине души Рома был очень застенчивым парнем. Его родители часто посмеивались над его увлечением рисованием, отпуская едкие шуточки. Потому он закрылся в себе и занимался в одиночестве в своей комнате, пряча подальше от посторонних глаз свои творения. Но только не в ДК «Ростсельмаш» – брейкеры примут тебя всегда таким, какой ты есть. Единственное, что смущало всех – это его причёска.

– Ты точно не металлюга? Пойди и подстригись.

– А сам-то, чё не лысый? – Рома показал пальцем на Диму.

– Мне можно!

– Это кто сказал?

– Да хватит вам уже, – Емеля выступил в роли миротворца между Димой и Ромой. Нашли друг друга, называется.

Хотя в глазах Емели тоже читался вопрос, как Рома добрался до ДК целым и невредимым с такими волосами? Здесь большинство ребят стриглись под ноль, этакий эконом-вариант. У кого была стригущая машинка, приносили её на тренировку. Виталик тоже пользовался таким заманчивым предложением, почему бы и нет? Сейчас парикмахерские стоили неоправданно дорого. Да и отец лишних вопросов не задавал.

С Ромой у Глеба получилось интересное знакомство – его девушка жила на улице Вятской, в девятиэтажном доме с надписью «110 лет Ленину», а сам Рома обитал на Киргизской улице, и приходилось провожать её до дома, чтобы перепадала возможность поцеловаться или пощупать выпуклости формирующегося женского тела. Для него это было целое приключение. Как-то раз Рома признался в личной беседе, что безумно боится ходить по Вятской. Лифты в этом злосчастном доме ездят по нечётным этажам, а девушка живёт на чётном. Выходишь из кабины – а там местные агрессивные парни восседают у окна. Сразу в воздухе зависает вопрос: «Чё, мля, откуда?», «Ага мля, это самое, с «Домиков!». И вот сегодня появился Глеб, который заступился за Рому – «Слышь, пацаны, не трогайте его, это Ромчик, нормальный пацан». Даже после этого случая они стояли там всегда. И постоянно спрашивали откуда. Хоть все там и разные, но с одинаковыми вопросами, лицами и намерениями. И вот сегодня Глеб был как раз в том доме, но с другой стороны, забирая вещи с химчистки, зашёл в «Продукты» и встретил как раз там Рому. Он спросил: «Ты куда?», Глеб сказал ему, что идёт на брейк, ну а дальше вы уже знаете.

Как известно, у брейкеров есть свои клички. После знакомства Рома засел в обнимку с англо-русским словарём и выписывал в тетрадку интересные названия, хоть и плохо ладил с произношением слов на «British English». Виталику повезло больше: судьба решила за него, как ему назваться, хотел он этого или нет, спасибо Финту за это.

– Имя тебе улица давала сама, это вы сейчас балуетесь, сами себе выдумываете, – посмотрев в принесённый листочек со списком прозвищ, сказал Финт Роме.

– Это ты тут улицей себя зовёшь? – Емеля не смог промолчать, не подколов Диму.

– Помолчи! – его ответ утонул в звонком смехе присутствующих.

Так Рома стал именоваться «Скайб». Но Виталика волновало сейчас другое:

– Кстати, Дим, а я проверку-то прошёл?

– Какую проверку? – глаза Димы забегали по сторонам, но от строгого взора Андрея было не уйти. Он подошёл, положил ладонь на плечо Финта и впился в него пальцами.

– Я чё-то не понял, Димьян, ты снова за своё? Ты вообще берега попутал?

– Да нет же, он путает что-то, да, Белый, ты же пошутил, да? А-а-а-й, Андрюха, ну отпусти!

Виталик пощадил Финта. Остальная часть октября ничем примечательным в жизни Самойлова-младшего не запомнилась.

16

Вот и ноябрь пожаловал со своей нулевой температурой и холодами. Не осталось и намёка на то, что Виталик живёт в южном регионе. В тот момент, когда в стране закрывались союзные министерства, в самом Ростове обсуждалась судьба освободившихся зданий, которые раньше принадлежали коммунистической партии. А ростовчане, оказавшиеся поневоле в одночасье за границей, писали объявления в местных газетах с криком души о своём неопределённом будущем и предложением обменять свою заграничную квартиру на равноценную в Ростове.

Одновременно с этим семья Самойловых познакомилась ещё с таким феноменом времени, как «приватизация». «Как вовремя!» – подумал Алексей. Он очень переживал, что у него могут отнять квартиру, где они живут. Но надо что-то решать – делать своё жилище своим сейчас или повременить? Всего лишь 18 квадратных метров бесплатно и плюс 9 метров на семью. Стоимость одного квадратного метра излишков целые 220 рублей! Придётся отдать большую часть своих валютных накоплений, но зато по итогу бесплатная квартира в кармане, причём раз и навсегда, без всяких оговорок. Звучит соблазнительно, правда? Виталик же впервые о приватизации узнал в газете, где рекламировался «Сельмашбанк» с его услугами, а точнее непонятными для парня словами «кредит», «акционирование» и «лизинг». Да-а, без английского языка теперь вообще никуда!

18

Как впоследствии оказалось, каким-то чудом Глеб был знаком с Акопом, только звал он его почему-то «Яша» – Виталик не знал, что здесь это нормальное явление, когда есть русский эквивалент армянского имени. Долго ожидая 18 автобус на «Сельмаш вокзале» и, спустя продолжительное время, не дождавшись его, друзья вместе с некоторыми ожидающими людьми двинулись в сторону проходной «Ростсельмаша», где, еле-еле втиснувшись в салон автобуса под номером 30, доехали до остановки «Домики». Уже ступив ногой на асфальт, Глеб увидел Акопа и свистнул ему, после чего они уже втроём отправились в сторону своего дома. Говорил только Акоп, ведя, по сути, монолог. Дослушав до конца и даже не перебивая, Глеб заключил:

– Не, Веталь, ну ты когда-нибудь видел армяна, который гэкает?

– Зырь, видеосалон! – Виталик остановился возле входа в предбанник стеклянного здания с чёрными шторами, теребя свои карманы в надежде, что найдёт там монетку.

– Когда «Импульс» уже успел стать видеосалоном? Была ж комиссионка, – задал вопрос в никуда Глеб.

– Сходить на видак один не инвалютный рубль стоит, – сказал Акоп, смотря в другую сторону.

На входе в салон стояла кое-как собранное подобие афишной тумбы – наклеенная на клей ПВА бумажка, на которой корявым почерком написано сегодняшнее число, время и название кинофильма, снизу жанр. Прищурившись, Виталик стал читать по строкам: «Коммандо» с «Арни», «Американский ниндзя» с Дудикоффым, «Нико» с Сигалом. Для Виталика это не новинки, но и пересмотреть эти шедевры не считалось зазорным. Да, эти имена могли спокойно собрать народ на поле ростовского ипподрома или на стадионе «Ростсельмаша», но собирали всего лишь комнатушки ЖЭУ, ПТУ или дворцов культуры с гордым названием «Видеосалон». Не успел Виталик открыть рот для ответа, его окликнул Акоп:

– Да нафиг, у меня дома есть видеодвойка, пошли ко мне, джан!

– Наконец-то армян нас в свои хоромы-покои пригласил! Чё, рубль зажал, ара? Ты ж кричал, что пойдёшь, – Глеб по-дружески толкнул Акопа плечом, засунув указательный палец за щеку и издав характерный звук хлопка.

– Ара – это попугай такой, вдуплил? Меня Акопом зовут! Нужен рубль, собери и сдай десять бутылок! Сколько можно одно и то же смотреть? – Акоп оттолкнул его.

Проигнорировав его, Глеб повернулся к Виталику:

– Кстати, ты ж по курсам, что это тот самый «Импульс», где компашка Птахи водится?

Виталик уже и забыл об этом. Немного поднапрягся, ведь они могут быть где-то рядом здесь. Но опасения оказались напрасны. Глеб увидел на своём пакете грязное пятно и принялся интенсивно, заранее плюнув в платок, вытирать его с поверхности. Виталик не сдержался:

– Вот ты странный, так заморачиваться, да выкинь ты его!

– Ты с дуба рухнул! Такой пеночный кулёк! Я его ещё помою в тёплой воде, с пищевой содой. Потом высушу и разглажу утюгом!

– Это шутка такая? Не понимаю, это же обычный пакет из полиэтилена!

– А тебе и не понять! Всю жизнь с уродскими авоськами щеголять! Это в твоей Германии всё было.

– Ай выделиться хочет Глеб, понты дороже денег, да?

– Закрой варежку, Яша! Нихай так будет!

Виталик и Акоп рассмеялись. А вокруг была стройка, подъёмные краны: Чкаловский посёлок продолжал застраиваться многоэтажками. Даже столбы с фонарями стали появляться. Уже дома у Акопа, раскрыв рты, друзья нашего героя смотрели на драки и голых женщин на экране, а Виталик на обстановку квартиры. С двух сторон дивана, где он восседал, с потолка свисали искусственные пластиковые лианы. Он обратил внимание, что в комнате иконы и на стенах, и на полках. Таких огромных наручных часов он ещё не видел. Обязательно портреты родственников, маленький алтарь семьи Шагинян. Ну и бессменный мебельный гарнитур «стенка» со шкафами для одежды, стеклянными дверцами, полками для посуды, и нижними ящиками для постельного белья. В принципе, всё как у всех, если в двух словах. Глеб, в отличие от Виталика, вёл себя у Акопа по-хозяйски:

– Короче, надоело! Врубаю твой «Азимат», – Глеб повернулся к Акопу, просто поставив его в известность, и сам направился за агрегатом. Квартиру заполнил звук музыки – значит, Глеб достиг своей цели.

– Где турка у тебя? – эхом послышалось из дальней комнаты.

– Хорош канючить кофе у меня, я тебе чё, мать Тереза? – крикнул в ответ Акоп.

– А ты не бузи! Запарил уже, чё жмёшься за кофе! Дай хотя бы кассету «Полицейской академии», позарез надо! Не ломайся, чё ты как девочка, – продолжая давить и убеждать, Глеб уже залез на мебельную стенку, держа в руках кассеты, высунутые из заполненного ряда на верхней полке, большинство из которых были пиратскими. Достав кассету с надписью «Том и Джерри», Глеб с ухмылкой спросил, не немецкая ли это «порнуха» про «Распутина» и «Екатерину вторую»? Лицо Акопа вмиг покраснело, он бросился к этому наглецу, хватая его за ноги.

Ростовчане не злые люди, как может наивно показаться во время первого знакомства, а скорее резкие и дерзкие. И обязательно открытые – если в трамвае кто-то обсуждает актуальную тему, волнующую многих, потихоньку весь салон включится в беседу, громко высказывая своё мнение, как будто знакомы долгое время. Бандитское было вокруг да около в каждом городе, а здесь было именно залихватское настроение, которое часто путали с криминалом. Лично дуэт Акопа и Глеба это что-то с чем-то – им нужно вести юмористические передачи. У Виталика уже болел пресс от смеха: сначала он смеялся про себя, прижимая к губам кулак, но потом не выдержал, и слёзы непроизвольно потекли из его глаз. Он не понимал, из какого языка они употребляли эти слова, точно из русского? А чего только стоило зрелище, когда Глеб начал изображать речь Акопа с армянским акцентом.

– Если что ему не нравится, он сразу говорит мне, я не русский, не понимаю тебя. Ты смотри, Веталь, если армян назвал тебя братом, значит он хочет тебя надуть.

– Хватит стебаться, родичи скоро придут, давай, расход по домам!

Мама Акопа была из тех строгих родителей, которые запрещали своим детям общаться с ребятами, которые могли плохо повлиять на их чадо. Но Глеба с Виталиком эта участь пронесла. Тем не менее, они принялись молча одеваться. Выйдя из подъезда, Глеб пошёл не как обычно, а в другую сторону. На вопросительный взгляд Виталика он поспешил объясниться:

– Ё-кэ-лэ-мэ-нэ, совершенно вылетело из головы! Мне надо до бабушки пойти, может, перепадёт что на карман.

– А где она живёт?

– В центре посёлка.

– Это ж где?

– На площади Чкалова. Ну, бывай, – сказал он и, сделав «волну», развернулся и пошёл, засунув руки в карманы.

Хоть видеомагнитофон не был для Виталика фантастикой, они с Глебом стали чаще приходить к Акопу в гости «на фильмы» после уроков. Иногда Акоп говорил, что «кина» не будет – его родители сдавали видеомагнитофон и кассеты в аренду за деньги.