Текст книги "Только ломаные такты"

17

Наступила суббота, и Самойлов-младший спал дольше обычного. Сегодня по плану должна была быть тренировка в ДК. Надо ехать, хоть тело и ноет. Тем более что в награду за то, что Виталик выступил в ДК «Химики», Емеля стал давать ему видеокассеты с записями неизвестных ему телеканалов «VivaTV», «TMF9», «Muvi», а он не успевал физически всё посмотреть. «Ладно, у отца всё равно ночная смена, после тренировки посмотрю».

Глеб пришёл даже раньше Виталика, бывает же такое! В зале танцевал нижний брейк только он, пока другие стеснялись показывать свои навыки, боясь, что их засмеют на фоне «геликоптера» Глобуса. Казалось, что природа наградила Глеба пластикой, ему не нужно было тренироваться так долго, как другим. Но мало обладать гибкостью или уметь вращаться на голове. Как вы помните, для того, чтобы танец стал цельной картинкой, а не набором элементов, нужен ещё артистизм. Виталик теперь начинал понимать, что это значит. Было видно, что Глеб обожал, чтобы у танцевального номера был сценарий и чем ярче и масштабней, тем лучше. Емеля включил в магнитофоне евродиско-группу «Digital Emotion»:

– Давайте-ка вы с Глобусом синхрон попробуете замутить.

Виталик фыркнул:

– Ты серьёзно? Ну и как я должен под это танцевать?

– Много вопросов задаёшь, пробуй!

– Чё ты плачешь, Витас? Погнали! – Глеб слегка толкнул его в спину и встал перед ним.

Он уже был на полу и крутился без остановки с чётко прямыми ногами. Он скрестил руки за головой и в такой позе закончил кручение на полу, присев в «позе лотоса». Виталик даже не знал, как подступиться к нему, не то что подстроиться.

– Вы должны гармонировать, а не говноировать, пацаны! Вот он наклонится, а ты через него спиной сделаешь кульбит в сторону и вступаешь. Между вашим синхроном должны быть связки.

Глеб резко в прыжке оторвал тело от пола и встал на ноги:

– Нифига себе, ты могёшь! – как с таким мастером движений синхронно двигаться новичку, спрашивается.

– Это в каратэ меня научили, вот я в танец и внедрил этот элемент, – теперь понятно, почему для него элементы нижнего брейка не такие уж и сложные.

– Смотрится пеночно!

Они попытались согласовывать отдельные движения, скорость их исполнения, но Глеб начинал чуть раньше от Виталика, в один такт двигаться не получалось. Выключив музыку на магнитофоне, Виталик открыл пластиковую канистру с водой, сделал глубокий глоток, выдохнул и… пошёл собираться домой.

На улице стало холодно находиться, и в тренировочный зал стали приходить ребята из ближайших домов с целью посмеяться над брейкерами или докопаться до парней, что не так посмотрели или не дали денег. Из-за этого приходилось прерывать занятие. Те, кто родился здесь и считался коренным ростовчанином, вне зависимости от национальности, всегда находили общий язык друг с другом и до драк дело не доходило. А вот что касается приезжих из других регионов или бывших советских республик, везущих на донскую землю свои порядки – здесь ситуация сложнее. Такое чувство, что весь мир ополчился против брейкеров. Была объявлена «стрела», и угадайте кому? Точно, Финту. Бывают же такие проблемные люди, которые притягивают к себе неприятности!

Финт всегда находил кого ненавидеть, но часто это становились или металлисты, или приезжие с Северного Кавказа и Закавказья. Ему это нужно было как воздух, он говорил, что у мужчины всегда должен быть враг. Практически никто не поддерживал его мировоззрение, но и не мог ему высказать что-то наперерез. Кроме Емели. Он никогда не участвовал в этих потасовках «стенка на стенку», которые часто происходили из-за девушек, гулящих с ребятами из другого района, или из-за разницы в музыкальных вкусах, или из-за неподобающего внешнего вида. Повод всегда найдётся.

Но сейчас другая ситуация, и Емеле пришлось на собственном примере показать, что братство у брейкеров – это не пустой звук. Да, Дима дурак, но он свой дурак.

– Не-не-не, Андрей, тут ты загнул всё-таки, не надо, их там толпа, давай милицию вызовем лучше, – кто-то из собравшихся, имя которого Виталик не знал, дал слабину.

– Мне тоже неохота идти, – неловко отвечала другая часть новеньких.

– Даже если не победим их, то помешаем избить нашего брата! Это вам не хухры-мухры, это наша культура, её каждый из вас обязан защищать! – упрямо настаивал на своём Глеб.

– Это всё? Больше никто не зассал? Тогда чё, пацанва, погнали туды! – Виталик тоже не постеснялся высказаться.

Андрей не осудил тех, кто отказался помочь, но запомнил ребят, кто молча встал и пошёл за ним. И в будущем Виталик поймёт, что сделал правильный выбор в этой ситуации. Финт вышел в одиночку с предъявившим ему парнем, причём младше него. Он настолько был самоуверенным, что не учёл очевидного: честного боя один на один не будет. Финта уже поджидали. Вот так драки становились одним из времяпровождений для Виталика.

Глеб засвистел, сунув подкову из большого и указательного пальцев в рот. Виталик даже морально не подготовился к тому, что будет кому-то делать больно. А зачем? Вперёд, обмозгуем всё потом! Страха у него не было, как, впрочем, и плана действий. Он просто отдался своим инстинктам, среди которых отсутствовал только инстинкт самосохранения. Ему теперь тоже знакомо волнующее ощущение перед дракой и после неё. Полученный адреналин затягивал, и Виталик понимал, что хотелось ещё, как бы противно это ни звучало. Финт был таким же, он всегда путал причинно-следственную связь «сначала думать, потом говорить», обычно всё происходило с точностью да наоборот. Это было самое длинное мгновение для нашего героя, хотя в реальном мире массовая потасовка длилась не более минуты. Сама затея была глупой и лишённой смысла, но была полезной для него самого, как для формирования мужского стержня внутри – Виталик проверял себя на прочность и дрался как мог.

– Ладно, тикаем отсюда, пока в табло не получили!

– А ты красавэлла, Белый! Не зассал! До свадьбы доживёт, не ссы в компот!

– Белый, ты из Ковалёвки сбежал, что ли? Вообще больной! Не ожидал от тебя! – звучало как комплимент. Виталик был доволен собой. Не только наш герой, но и окружающие люди стали подмечать в его поведении, речи и поступках изменения.

Андрей тяжело вздохнул, равнодушно продолжая вести диалог:

– Только тронешь их, и это будет до бесконечности продолжаться, сюда могут прийти их старшие. А они бьются не до слёз или первой крови, а до бессознательного состояния. Просто зло по замкнутому кругу. А ты, – обратился он к Диме, – получил в бубен, успокоился? Ты мне своими заварушками всех ребят распугаешь, достал уже, больше никаких драк, или вали из команды!

Было видно, что внутри Финта идёт тяжёлая борьба ответить или промолчать, но победу одержало здравомыслие, и он ушёл в туалет всполоснуть лицо. Все присутствующие при этом молчали.

– Чё ты драконишь его? Не трогай говно, вонять не будет, – Глеб постарался сохранить нейтральную позицию в этом конфликте.

Но бывали и приятные гости – иногда в зал захаживали воздыхательницы Глеба, подсматривая их тренировки, после которых они окружали его полукругом и что-то щебетали. Глеб старался их отпугивать своими идиотскими шутками:

– Девушки, а вы знаете, чтобы научиться танцевать «ламбаду», нужно вставить в попу карандаш, и на стене рисовать восьмёрку.

– Фу, Глеб, опять ты за своё!

19

Хмурым осенним утром Виталик задумчиво шёл в школу. Чистое бледно-голубое небо заполнилось чёрными точками – это птицы летели на юг, оставляя здесь нас всех зимовать. У Самойлова-младшего оставалась пара школьных дней до начала недельных каникул, первую четверть он отстоял.

Уроки трудов довольно быстро превратились в бесцельное пережидание отведённых 45 минут. Никому уже не нужно уметь работать за станком, когда люди зарабатывают большие деньги, занимаясь бандитизмом или перепродажей. Виталик решил послушать, о чём говорят одноклассники и, возможно, даже влиться в беседу. Телевизор был для его ровесников источником знаний и времяпровождением по вечерам, после чего они сидели за партами и обсуждали увиденное на экране, прося пересказать, чем же закончилась серия того или иного сериала, оправдываясь тем, что «предки» погнали спать. Наслушавшись высказанного вслух мнения родителей, одноклассники важно рассуждали о политике, будто это исконно их собственная точка зрения. Как наивно. Кстати, к слову об актуальных темах обсуждений.

Больше политики всех мальчишек возраста Виталика будоражила тема секса. Нашего героя волновало, что он девственник, отчего было боязно, что над ним будут потешаться. Как только Емеля с Финтом заводили разговоры о своих «похождениях», Виталик старался держаться уверенно, как будто для него это всё в порядке вещей, но в действительности о сексе Самойлов-младший знал ровным счётом ничего. Если не считать просмотренные журналы ещё в Германии у старших ребят. Или когда Виталику попал в руки журнал «СПИД-инфо», который Глеб нашёл на антресоли дома и притащил всем посмотреть в школу, тайком под партой передавая седьмую ксерокопию сего произведения. А теперь и в журналах об этом пишут, и по телевизору говорят, и в кино показывают, и на радио ведут дискуссии. Голова кругом.

Девушки же познавали «это» и своё тело по книгам «Анжелики», если хватало фантазии визуализировать слова, или по фильму «Эммануэль» с более наглядными сценами. Хихикали при разговорах о презервативах «с усиками», мечтали познакомиться с парнями постарше, лет 18, называя их бойфрендами и лишиться девственности, чтобы было чем хвастаться перед подругами. Виталик вспомнил, как в ГДР соседские девчонки мечтали о принцах и цветочках с лугов, а здесь набирала обороты новейшая тенденция: девочки быстро смекнули, что человеческие отношения – это такой же товар, а значит, нет денег – нет любви. И разговоры в 7«Г» стали соответствующими: всем было интересно узнать, кто из одноклассниц уже лишился девственности в свои 14 лет, или кто из ребят набрался опыта.

На каникулах Виталику не хотелось идти на тренировку от слова совсем. Но Глеб настаивал, и нашему герою пришлось сдаться его напору и уговорам. Нужно работать, чтобы стать ещё лучше, сам же себе обещал в ДК «Химики»! Пацан сказал, пацан сделал, обратного пути нет! Тем более чем ещё заниматься, если 7 ноября пройдёт в этом году без праздничных парадов и демонстраций. Брейк разбавил его повседневную жизнь, добавил в его одинаковые дни ярких красок. Что ни день тренировки, то какая-то смешная история. Виталик больше не обижался на едкие насмешки Финта, а наоборот радовался, что вместе с ними всеми проводит своё время.

Глеб тем временем продолжал оттачивать своё искусство кручения «гелика», пробуя параллельно себя в его разных вариациях, например, «промокашке» и даже пытался сделать элемент «бочка» со скрещенными ногами, однако даже ему это давалось с большим трудом. «Бочка» – это такой элемент в брейке: если ты не умел делать «гелик» с несколькими прокрутками, то и «бочку» можешь не пробовать. Виталик же поставил перед собой задачу довести до автоматизма элемент «гелик», с чем ему любезно вызвался помочь Глеб, бросивший свои попытки сделать правильно «бочку».

Вечером Виталик воодушевлённым вернулся с тренировки, потому что Глеб дал ему кассету с записями видеоклипов. «Это просто отрыв башки, я тебе отвечаю!» – так кратко он резюмировал содержимое. В конце 1991 года не было до конца понятно, где начинается и заканчивается музыкальный жанр «хип-хоп», поэтому, как только его друзья видели темнокожих ребят в широкой одежде по телевизору, сразу нажимали «record». Быстро скинув с ног кеды, Виталик бросился в зал в предвкушении, что до прихода отца ещё есть полчаса, во время которых можно насладиться новой музыкой. Но облом: в зале сидел Алексей у телевизора и смотрел программу «Вести».

– «…Сегодняшний день седьмое ноября мы провели не так как раньше… Это были траурные акции протеста и противостоящие им митинги тех, кто воспринимает седьмое ноября как праздник… В Ереване хлебный бунт. Жители захватили хлебозавод и унесли со склада часть хлеба, затоптав большую его часть ногами… В Литве сегодня прошли акции с требованием вывода советских войск…».

Бросив сумку в угол, а кассету положив на стол, Виталик услышал голос отца, адресованный в никуда:

– Мир перевернулся, я вообще не понимаю, что происходит, это точно Советский Союз? Не ту страну Гондурасом назвали, не ту…

20

Так вышло, что на каникулах Виталик умудрился попасть домой к Макиавелли. Совершенно спонтанно – он прогуливался с Глебом по Чкаловскому, как вдруг тема зашла о становлении брейк-данса в Ростове-на-Дону. И Глеб сказал так:

– Я так понимаю, ты вообще в этом не соображаешь? Пошли, я тебе кое с кем познакомлю. Он просто повёрнутый на хип-хопе.

Шли они не так уж долго. Первым делом они преодолели разорванную сетку-рабицу в заборе, чтобы не делать больших крюков в своём маршруте до места назначения на стадионе. Потом изгородь, и вот Глеб толкнул телом грязную дверь, ответившую противным скрипом. В подъезде пахло мочой и мусором из люка мусоропровода. Подойдя к лифту, они увидели горящую кнопку. Глеб предпочёл не ждать, свернул за угол, прямиком к лестнице, Виталик за ним. И вот, спустя месяц с небольшим, они всё-таки встретились лицом к лицу. Всё та же ухмылка. Олимпийка «USA Champions», которая смотрелась под любые штаны или шорты, даже под домашние тапочки.

– Ох, снова оравой, ну заходите, пока я чувяки сниму, – Макиавелли повесил на вешалку югославскую дублёнку-пальто из натуральной овчины, в которой он обычно выходил из подъезда покурить, но не успел.

– Через порог не здороваются, – так Макиавелли поприветствовал Виталика.

– Какой тёплый приём, Мак, а то вечно гонишь нас, – Глеб как-то резко изменился в своём поведении.

– Не нас, а тебя, здесь тебе не гостиница! – и повернулся к Виталику – будь как дома, – и обращается к Глебу, – а ты помни, что в гости пришёл, а не к себе домой!

В прихожей Макиавелли стояли, если судить по внешнему виду, как будто только сшитые новенькие кроссовки Adidas «Superstar». Мак увидел, что Виталик засмотрелся на его обувь:

– Эту пару кроссовок я очень берегу. Они видели, как Мишка олимпийский в небо улетал.

– Обувь для того, чтобы носить, а не беречь, – Виталика было не узнать, он сильно изменился за эти два месяца. Мак посмотрел на него осуждающе, но дальше этого не зашло, он промолчал, слабо улыбнувшись.

– Я помню тебя, мы с тобой столкнулись в ДК, потом ты был судьёй в «Химиках», – Виталик лучше рассмотрел при свете Макиавелли, он отращивал себе козлиную бородку и полоску под губой, сбривая усы.

– Да-да-да, всё верно. Меня зовут Макиавелли, а тебя Виталик, он же Белый. Наслышан о тебе, в ГДР жил, нарвался на Птаху, потом снюхался с Емелей и Финтом.

21

Обстановка впечатляла: в гостиной югославская мебель с обивкой в клетку зелёных тонов. На стене висит распятый Иисус Христос. Рядом свисающие с гвоздя бейджики. Фотообои с мотивами природы. На полу вскрытый лаком резной паркет, выложенный в виде ёлки. Напольная светильная лампа на тонкой и длинной ножке с массивным абажуром, называемая торшером. В другой комнате жёлтый гарнитур из двух кресел и дивана, из которого можно разложить себе кровать. Югославская стенка «Спектр» с инкрустациями, цветной телевизор и виниловый проигрыватель «Telefunken» с колонками. На столе лежал раскрытый югославский журнал с рекламой футболок с принтами под заказ.

Полированный сервант на тонких ножках, с застеклённой верхней частью. Огромная упаковка из-под жвачки «Stimorol» почти по габаритам совпадающая с половиной среднего человеческого роста, небрежно брошенная сверху. Откуда Макиавелли её притащил, никому доподлинно неизвестно. Вместо привычных для интерьера в кромке двери декоративной нитевой бамбуковой подвески, он повесил на нити в ряд баночки от газированных напитков и марок пива. Плакат со скачущими на лошадях ковбоями по воде надпись «Come to Marlboro country». Флаг пиратов «Весёлый Роджер». Из пустых пачек «Camel» он создал уникальнейший дизайн интерьера в своей комнате – соорудил верблюда. Столько пластинок Виталик ещё ни у кого не видел, даже у отца! Любовь к коллекционированию всего не обошла и Макиавелли стороной – последний раз баночки «Fanta», «Dr. Pepper», «Pepsi» он видел в Германии. Виталик поёжился, думая, что собиранием использованного хлама страдают только его друзья и одноклассники, ан нет.

22

– Ну что ж, начну своё повествование для молодого поколения, – Макиавелли принялся крутить «козьи ножки» из газет с предложениями от «Дон-терминала» дать консультацию по вопросам въезда и выезда из СССР.

Внимая каждому слову Макиавелли, Виталик стал погружаться во времена становления брейк-данса в советском Ростове. Забавно, что в Югославии брейк тоже был популярен, но танцевать его Макиавелли начал именно здесь.

– Первой локацией в нашем городе в восемьдесят пятом-шестом годах, связанной с брейком, стала гостиница «Якорь» на набережной. Я со всех ног мчался на двенадцатый этаж, предусмотрительно поздоровавшись и справившись о здоровье вахтёрши, отдавал три рубля, получал горячий шоколад или молочный коктейль и все три часа просиживал в помещении, пережидая, пока пройдут мультики, и наконец-то пойдёт долгожданный фильм «Бит стрит». Он и стал моим первым источником информации. Как он вообще попал к нам в провинциальный Ростов? Ну это ладно, его привезли к нам в оригинале из-за границы, не было русского дубляжа, поэтому этот фильм и похожие киноленты мы воспринимали не как кинематографическое произведение, а как обучающее видео, где надо больше смотреть, чем слушать. Ха, до сих пор помню, как пародировали жесты героев фильма «Брейк дэнс», широко расставив ноги, скрестив руки на груди, высоко подняв подбородок. Серьги на клипсе даже лепили себе на ухо – в фильме же у брейкеров тоже есть серьги, бред конечно, но прикольно вспоминать. Принимали это всё слишком близко к сердцу и восприняли всерьёз, что так и должно быть взаправду. Но некому было подсказать и объяснить, что в реальности это не так. Нужно понимать, что это не косяк режиссёров кино или клипов, каждый из брейкеров одну и ту же информацию понимал по-свойски.

– Что за «Брейк-дэнс»? – задумался Виталик.

– Да это он про «Брейкин» говорит, просто так называет, – подключился к повествованию Макиавелли Глеб.

– Ага. А теперь встань и поправь, как было до тебя, умник, – Макиавелли указал на настилку дивана, которую Глеб от ёрзания на месте сбил. И продолжил:

– Меня зацепил брейк, потому что это шоу, он заменяет драки, наркотики и прочую грязь. В фильмах всегда говорилось о том, что драки и поножовщина перешла в танцевальные баттлы. Сначала мы старались повторить увиденное на экране, куда уж без этого. Потом стали заморачиваться над придумыванием своих фишек, даже из других танцевальных направлений, невольно создавая тем самым советский стиль брейк-дэнса. Хип-хоп стирал границы между народами, расами, государствами, республиками, любыми границами, делая это намного результативнее и безобиднее, чем тысячи политиканов.

И да, кстати, то, что ничего в фильмах не было понятно, это полдела, нам же приходилось ещё брать в аренду телевизор, переделанный под «пол», чтобы смотреть фильмы заграничные. А у нас все телики были на «секам». И когда ты включаешь видик, у тебя всё чёрно-белое, цвета нет. Не было телевизоров с «пол», только фирменные, а стоили они немерено, машина дешевле стоит. Ещё слышал, что был специальный декодер, который из «пол» делал «секам» и телевизор показывал цветную картинку. С видео у нас была проблема, короче.

Тут ещё сыграл и человеческий фактор – часто фильмами со мной не хотели делиться знающие и танцующие люди, якобы я буду пользоваться такими же фишками и элементами, увиденными в кино. Было обидно, но что поделаешь? Повезло, что тогда наступило такое время, что и в СССР по телевизору стало мелькать нечто, похожее на брейк-дэнс.

Сложнее всего было с практикой элементов нижнего брейка, так как с видеозаписями сложно было разобрать алгоритм движений. Мы учились, но кто нам расскажет и покажет? Никто, учителей не было. Но зато были соратники – мы обсуждали между собой новые видео и новые движения. В «Якоре» я познакомился с Кольком. Он сначала рассказал мне, кто такой Майкл Джексон, а потом показал. Он один в один делает лунную дорожку, как Майкл на том концерте под песню «Билли Джин».

Мы додумывали движения сами, хотя, может, они и до нас уже были придуманы, но кто ж знал об этом. Железный занавес заставил котелок завариться, самому додумывать, выдумывать, как это должно выглядеть. А пока я по несколько раз подряд посещал кинотеатры, в которых крутили фильмы «Дискжокей», «Публикация», «Танцы на крыше» и «Курьер». В те моменты особенно жалел, что у меня нет видика, чтобы можно было на нужном моменте нажать стоп или отмотать назад. С нетерпением дожидался коротеньких сцен с танцами, которые, как назло, были всегда в конце фильма. Мы видели, как это должно быть, но как это именно сделать, мы не знали. На видео уже показывали, как танцор крутится, там не было момента начала, захода, связок. Мы сами делали открытия.

Я жил на Военведе, а рядом начали строить Болгарстрой. К моему младшему брату в класс пришли учиться два болгарина – Ивайло и Любен. У одного из них, не помню, у кого именно, был скейтборд, причём импортный! Как только в магазине «Динамо» появились советские скейты, я сделал брату подарок. Но доска оказалась ужасного качества, скейт тяжёлый и неповоротливый, просто издевательство какое-то. Но тем не менее в Ростове стали появляться скейтеры благодаря болгарам, которые показывали, как надо делать финты. Специально оборудованных мест для занятий скейтбордом не было, поэтому люди в теме прыгали на ступеньках в парках.

Кстати, благодаря болгарам информацию я стал черпать из кабельного ТВ. После просмотров клипов хотелось одеваться так же, как и те темнокожие ребята с экрана. Так приятно было осознавать, что и до Ростова доходит цивилизация.

– Что такое кабельное? – Виталик перебил Макиавелли.

– У вас в ГДР не было?

– Не.

– Это значит, что фильмы из видеосалонов и порнуху ночью можно посмотреть у себя в телевизоре, главное – подключить себе кабель с декодером, оплатить месячную плату, ну не красота ли? Но ещё прекраснее было то, что записи иностранных музыкальных каналов тоже стали доступны, пока другие довольствовались программой «Пятьдесят на пятьдесят».

Макиавелли закурил. Глубоко затянувшись, он выпустил дым в потолок.

– Отрастил я себе тогда причу, как у Эгидиуса Сипавичуса, – он прокашлялся, – я уже знал, что не буду типичным комсомольцем, хотя меня всегда белой вороной считали за акцент и увлечения. Один раз я даже нарвался на наши доблестные органы милиции: был журнал «Ровесник» и в нём была статья о брейк-дэнсе. Это тогда спасло меня. За мой внешний вид попробовал докопаться наряд, на что я им спокойно ответил: «Товарищ милиционер, при всём уважении, если журнал „Ровесник“ описывает историю брейк-дэнса, значит, я могу танцевать, вдохновившись им?». Милиционерам нечем было крыть, и они отстали от меня.

Кстати, мы дружили с рокерами. Они не воспринимали именно хип-хоп музыку. А нас отделяли, ведь мы могли станцевать даже под рок. А что вы сейчас не поделили, мне так и непонятно.