Текст книги "Только ломаные такты"

19

Так прошло несколько дней. На повестке не было ни одного призыва подраться с кем-то от Финта, ни предложений от Емели потанцевать. Скукота. Виталик вместе с Глебом и Ромой бесцельно слонялись по улицам в жару. Пока они не дошли до «Бани» и им не захотелось пить. Но бочек с квасом или аппаратов с газированной водой рядом не оказалось. Даже колонки поблизости нигде не виднелось. Глеб предложил поехать покататься на катамаранах на Северном водохранилище. Его понял только Рома, который тут же повернулся и, увидев жёлтый автобус-гармошку «Икарус» с номером «89», вместе с очередью людей собирался ехать, но Глеб его остановил:

– Ты куды? И на восемнадцатом автобусе мы не доедем куда надо, у него конечка Мясниковань! Нам до «Чкаловца» надо идти!

– А что такое Мясниковань?

– Туда не суйся, башку оторвут, закопают и никто не найдёт, – сказал Глеб и тут же расхохотался.

– Чё, правда?

– Шучу я, шучу… что ж ты, Белый, доверчивый такой! – он взял Виталика в захват и костяшкой пальца больно почесал ему по волосам, – пошли на Белорусскую.

Пришлось немного пробежаться и запрыгнуть на только что подошедший 8-ой трамвай, который шёл до улицы Орбитальной Северного жилого массива – самого космического микрорайона города, начиная от названий улиц и заканчивая интерьером в магазине «Электроника» на улице Космонавтов. Рома достал монетницу с красными кнопками и заплатил за всех, вот это щедрость! Вот знакомая уже улица Казахская, вот он стадион СКА и роща. «Всё-таки какой у нас зелёный район!» – в очередной раз осознал Виталик, и вот поворот не в привычное лево, а вправо!

Друзья приближаются к границе Северного, к мосту. На той стороне уже виднелись дома-свечки с интересными балконами, похожими на хрустальные бокалы. Слева водохранилище с прокатом катамаранов, к которому то подплывали, то отчаливали пассажиры. Чуть выше пляжа – маленький парк со стандартными советскими аттракционами. Справа родник с купающимися и набирающими в вёдра воду людьми. По обеим сторонам улицы Волкова до здания, напоминающего научный институт, открытые прилавки, палатки с выставленными в ряд друг на друга раскрытыми картонными коробками, раскладные столики, мусорные кучи, стоянки машин, торгующих прямо с кузовов рыбой или овощами – типичная картина бесконтрольной торговли. Недостроенное здание будущей 16-ой поликлиники, которая откроет свои двери аж в 1994-м году. Увидев пустырь с полевыми цветами, Глеб резко начал продвигаться к выходу, друзья последовали за ним.

Виталик настолько прилип к окну, что не заметил, как на одной из остановок в трамвай вошла компания молодых людей, в том числе и девушка. Но не простые, а предприимчивые новоявленные предприниматели, основным родом занятий которых было зарабатывать на доверии людей. Они начали проверять талоны. Глеб очень насторожился, засунув руку в карман, за что-то взялся, но не доставал содержимое напоказ, как будто готовился к действию. Компания медленно двигалась к ним. У одного из пассажиров, мужчины в возрасте, оказался не прокомпостирован талон. Они окружили его, и девушка потребовала платы за безбилетный проезд. А плата составляет целых 7 тысяч рублей. Мужчина не растерялся и дал им доступным языком понять, что здесь им ничего не светит. Оставшись ни с чем, они вышли на следующей остановке. И тут Глеб неожиданно воскликнул:

– Я передумал! Сначала заскочим в универсам «Северный», я куплю йогурт себе, хочу попробовать, никогда не ел!

– Ты ж пить хотел.

– Нам сюда! – не услышал реплику Виталика, Глеб тыкнул пальцем в сторону универсама «Северный».

– Да что там в этом йогурте, ничего такого, – продолжал Виталик.

– Это тебе ничего такого, потому что обожрался в своей Германии, а у нас была сметана с вареньем!

Ничего не ответив, Виталик проходил мимо полок. Его зацепил знакомое оформление и красный цвет упаковки. Он взял её и показал Глебу:

– Зырь, «Нестле»!

– Что это?

– Кофе! Видел в Германии такое.

– Ну и чё?

– Ничё, просто.

– Йогурт лучше помоги найти!

Универсам был завален сплошь «заморскими» продуктами и товарами, в красивых упаковках и аппетитными на вид. Да и какой это универсам, уже самый настоящий супермаркет – общение с хамовитыми работницами торговли сведены к минимуму на кассе, можно бродить между рядов полок, на которых вплотную разложены товары, которые ты можешь класть себе в корзину, перебирать в руках. Кондиционеры обеспечивали оптимальную температуру в такую жару, не пахло вонючими запахами гастрономов и не летали мухи. Они прошлись дальше, и Виталик молча сунул ему стаканчик йогурта со вкусом клубники. Глеб начал его крутить в руках и спросил:

– Что это?

– Это штрих-код!

– Ого! Круто! На наших продуктах такого не было!

Виталик тогда понял, что до цивилизованного мира здесь ещё очень далеко. Пробовать йогурт без ложки было затруднительно, но Глеб не растерялся и, сорвав фольгу с пластикового стаканчика, соорудил самодельную ложку и макал её внутрь, потом облизывая её. Виталик попробовал тоже, но что-то не то… в Германии он был словно густое молочное желе, а это какая-то простокваша. Может, срок годности уже истёк?

– Халтура, а не йогурт, – заключил Виталик.

– Да ты просто завидуешь, что купить его себе не можешь!

– Пошёл ты, – Виталик уже выходил из себя.

На кассе сотрудница предложила ребятам пакет за рубль, что стало новшеством для тех, кто здесь закупается не в первый раз. Здесь же продавец взвешивала людям масло, колбасу и ручкой писала вес после взвешивания. При этом она наизусть помнила цены, высчитывая всё в уме. Как она это делала, только Всевышнему известно. Ведь запомнить цены, которые менялись буквально каждый день, задача со звёздочкой. Пора на выход.

Пройдя мимо огороженной стоянки машин, здания ЗАГСа, перейдя дорогу к ресторану «Севан», друзья прошлись по полю, мимо насыпи жёлтой тырсы и больших траншей, на месте которых скоро появится новый парк «Дружба». Далее друзья оказываются перед зелёным вагончиком проката катамаранов возле армянской церкви Сурб-Хач, одинокой, но величественно возвышающейся среди пустот. Это единственная постройка, которая появилась задолго до рождения Советского государства и застройки Северного жилого массива в 70-х годах.

– Это водослив, что ль? – Виталик махнул головой в сторону.

– Да, это «Кувшинка», там кафе «Ромашка», – первым ответил Рома.

Друзья передумали кататься, потому что денег не осталось. Глеб предложил прыгнуть с ведущего на остров мостика в воду. Перед ними простирался камыш высотой в два метра, протоптанные тропы полосками вдоль берега острова и прибившийся мусор у побережья. Потом друзья всё-таки прошлись до «Кувшинки», где на бетонных плитах стояли рыбаки, кто-то купался, посетители кафе сидели за столами под зонтиками, кто-то в стороне курил и плевал прямо в воду. Они улеглись подальше ото всех позагорать и поговорить на отвлечённые темы. И только Глеб уселся на выступ, сложив ноги в позе «лотоса», сняв свои шлёпанцы. Рома с Виталиком наблюдали за летающими по кругу детищами «Роствертола» – вертолётами, которые осуществляли прогонку перед сдачей.

Через мгновение, почувствовав, что рядом что-то проползло, Виталик резко вскочил и издал громкий матерный крик. Он увидел рядом с собой змею, которую он принял за ядовитую гадюку. На вопрос Ромы: «Чё ты орёшь, как резанный? У неё были жёлтые пятна?». Виталик задумался, припомнил и ответил, что были. «Ну ты и тормоз, Белый, это же уж, а не гадюка! Чё, в Германии не водятся такие?». Но долгого и обстоятельного разговора не вышло, так как Глеб неожиданно вспомнил, что обещал помочь маме. В этот момент на «Кувшинку» шумно подошла незнакомая компания парней. Скорее всего, местные, «северные». Жди беды. Но Виталику не было страшно, когда рядом друзья, которые точно не струсят и не бросят. Уже не раз проверено. Фух, пронесло – Глеб узнал кого-то из этой компании и, позже усевшись на раму велосипеда «Сура», вместе с ними укатил в сторону частного сектора.

20

Было настолько жарко, что Виталик невольно взглянул на градусник: красная полоска зависла над цифрой 30. Пар костей, конечно, не ломит, но выходить гулять совершенно не хотелось. Теперь ясно, почему его друзья выходили на улицу ближе к вечеру. «Что же это за город такой? В Германии так жарко никогда не было». Ранним утром надоедливая муха жужжала над ухом и ползала по торчащим из-под простынки ногам.

– Хуже комаров, блин, – говорил сквозь сон Виталик и укрывался полностью, хоть и было жарко.

Но не тут-то было. Глеб уже с утра предупредил, что подойдёт к его дому к 10-ти утра. Виталик вышел раньше назначенного времени из подъезда. В этот момент сюда переезжал клуб «Орлёнок», который был раньше в подвале соседнего 105-го дома. Там было множество кружков: от выжигания до игр в шахматы. Теперь завод «Прибор» отдал помещение бывшего магазина электроприборов. Наш герой схватил ближайшую газету из почтового ящика, чтобы потом постелить под себя на лавочке. Виталик настолько отвлёкся, что не заметил, как Глеб уже сидел на трубах теплотрассы и причём не один, а с каким-то парнем. Познакомившись с ним, он узнал, что из-за кудрявой шевелюры его прозвали Пушкиным. Но запомнился он Виталику другим – он был одет в ярко-розовые штаны, по фактуре напоминавшие штаны мультперсонажа Карлсона. На вопрос «Зачем?» он отвечал, что ищет на свою пятую точку приключений и хочет, чтобы до него «докопались». За спиной у Виталика послышались автомобильные звуковые сигналы. Виталик оглянулся – это свадебный кортеж повернул в сторону двора. Увидев это, Глеб слез с труб и крикнул:

– Это ж свадьба! Выходим на дорогу, держимся за руки крепко и не пропускаем, пока денег не дадут!

– А вдруг это бандосы? – спросил Виталик.

– Да какие бандосы, хера им тут ловить, не ссы, давай лапу, Веталь!

Вот правду говорят, что удача любит наглых – ребятам вручили пару купюр и, переведя всё в шутку, вытолкнули с проезжей части. Идя бесцельно по улице, Глеб развернулся и, идя ногами назад, посмотрел на Пушкина с Виталиком и произнёс:

– Поехали на Зелёный остров!

Всё равно делать нечего, а поехали! Перемещаемся на 7 километров в южном направлении и вот, подойдя к мосту, Глеб выразил удивление:

– Какие тарифы, дядя, ты перегрелся?

– Смотри сюда, пацан! Щас ты тётей у меня станешь! – сторож вышел из своей будки и похлопал по стене, где висела бумага с цифрами.

И действительно – тарифы на проход граждан по понтонному мосту через нахичеванскую протоку Дона на Зелёный остров, согласованный с администрацией Пролетарского района. Целых два рубля.

– Да ну нафиг, пошли тогда обратно, – сплюнул Глеб. А сторожу он ничего не ответил, а просто показал средний палец. Настроение было испорчено.

– Вот это «подарочек» народу! – своё возмущение солидарно выражали и другие люди, тоже собиравшиеся посетить остров.

– Может, к Диме тогда пойдём? Тут не так уж далеко, чё, зря приехали, – предложил Виталик.

– Что скажешь, Пушкин? – Глеб украдкой взглянул на Дениса.

– Да я за любой кипиш, кроме голодовки! – это хорошо, когда человек лёгок на подъём.

Поднявшись вверх по 20-й линии, они поняли, что устали идти. Из транспорта выбор был невелик – можно на 1-м и 5-м маршрутах троллейбусов доехать по проспекту Сельмаш. Какое счастье, как раз они и приехали друг за другом! Проезжая мимо здания «старого» автовокзала, Виталик увидел скопление людей с лампасами – это донские казаки. Они собрались ехать по зову сердца отбиваться от румын и молдаван в Молдову. Это, по сути, был единственный случай из всех бывших советских республик, когда русские, будучи не титульной нацией решили объединиться и защитить себя с оружием в руках.

21

Попасть домой к Финту оказалось не так просто – ещё в мае в его подъезде между 9-м и 10-м этажами рухнул лестничный пролёт. Поэтому связь с внешним миром осуществлялась через лифт, который, к счастью, не барахлил.

– Какого хрена, кто там так дербанит по двери? – послышался знакомый голос Финта, – вы чего пришли ко мне? Глеб, твоя идея стопудово? У меня сегодня случка, идите отсюда, малышня! – Дима собирался закрывать дверь, но Глеб выставил ногу, не дав ему осуществить задуманное.

– Да не чеши нам, Дима, я знаю, что твоя малолетка потерялась.

– А что случилось? – Виталика очень заинтриговал такой поворот событий.

– Она затащила двух девок в женский туалет в Доме офицеров, прыснула им в лицо струёй «Черёмухи» и принялась снимать с них украшения и вещи, но в итоге мусора её повязали.

– Нехер вообще с малолетками снюхиваться, они долбанутые, – поддержал разговор Пушкин.

– Да ты видел эту панкующую девку, её жизнь так потрепала, что она уже лет на сорок, кажись, выглядит, – Глеб убрал ногу и уже зашёл в квартиру Финта.

Слушая их разговоры, у Виталика возникало ощущение, что он ещё не настолько свой, раз не понимает, о чём и о ком речь. Дима перевёл неприятный ему разговор в другую сторону:

– А ты вообще кто, – он посмотрел на розовые штаны Пушкина, – или что?

– Друг Глеба, зовут Денис.

– Чё это у тебя за штаны такие?

– Я Карлсон просто по жизни.

– Ну ты везучий, раз тебе ещё пропеллер не отрезали и не засунули в жопу.

Несколько секунд молчания. В итоге Финт сдался:

– А-а-а, ладно! Заходите, раз пришли, только холодильник не трогать! Глеб, тебя касается в особенности!

Дима вошёл в комнату, где все собрались, держа в одной руке обклеенное вкладышами из жвачек «Final 90» устройство, отдалённо напоминающее клавиатуру от персонального компьютера, а в другой – пакет с аудиокассетами «МК-60».

– Будешь в приставку?

Под приставкой имелся в виду культовый компьютер-приставка «ZX Spectrum-128»: пока в течение 10-ти минут будет идти загрузка игры с кассеты, вы успеете ещё раз выскочить на балкон перекурить. Это чудо техники Дима собирал со своим отчимом в течение полугода по схеме с нуля. Каждые выходные они выезжали на «Радиорынок» в поисках резисторов и транзисторов поштучно, а также корпуса к клавиатуре и прочим комплектующим деталям. Микросхемы к клавиатуре они на пару самостоятельно впаивали в плату, и только джойстик в магазине «Солнышко» был куплен цельный.

– Что? Компьютерные игры записываются на обыкновенную аудиокассету!? Ничего себе прогресс, – Виталик оценил по достоинству данный агрегат.

– Сегодня играем в «Уфо»! – достав из пакета и подняв над собой кассету, заявил Глеб.

– А ну аккуратно там, эту кассету «Рэндж» я успел купить в «Электронике» на Северном самую последнюю! – Дима отнял у Глеба кассету и прижал к себе, демонстративно сдувая с неё пылинки.

– Куда ты мостишься? – теперь Финт был недоволен Денисом, которому тоже было интересно попробовать поиграть, подвинув его в сторону. Комната наполнилась характерным противным звуком включения игры. Нужно ещё подождать, чтобы картинка прогрузилась. И вдогонку помолиться, чтобы ленту не зажевало.

– Загрузилось, «Пресс эф», давай! Белый, ну что ты чалишься, не мельтеши перед глазами, – уже вся троица отгоняла Виталика от экрана.

Виталик лениво поковырялся в пакете с играми, узнав только игру «Pac-man», у которой вместо обложки был вкладыш от шоколадки «Bambolino». Глазами он продолжил исследовать комнату дальше. Взор остановился на подоконнике, где стоял запыленный кубок, внутри которого лежало несколько медалей. Виталик приблизился к наградам, чтобы прочесть, за какие это заслуги Финту такие поощрения – на металлическом кружке было выведено слово «каратэ». А вот это уже любопытно:

– Теперь ясно, почему ты так хорошо дерёшься, – произнёс Виталик.

– Всё самое весёлое в детстве непременно связано с тем, что осталось шрамами, – Дима отвлёкся от игры и подошёл к Виталику, качая в такт головой своим словам.

Виталик его не понял, но всё же попросил рассказать об этом подробнее.

– Всё началось с зависти. Мой дружбан хвастался своей хоккейной формой и клюшкой, а я взял и ляпнул, что занимаюсь каратэ. До этих слов я только набивал кулаки да отжимался. А из каратэ я знал только какой за каким цвет поясов идёт. Потом в школе мой друг всем растрындел, что я каратист. Я это понял по тому, что все стали на меня странно смотреть, как будто бы боялись заочно. «Нормалёк», подумал я, и не стал ничего менять и выяснять, с чего вдруг это произошло. И в один из дней у нас была физкультура, и подошёл парень из другого класса к моим одноклассникам, встал в стойку и сказал: «Ну, кто на меня?», «Ну, я на тебя» – я не остался в стороне. «Работать будешь?», – дожимал мой оппонент. «Бабки вперёд», – под смех одноклассников я закончил этот пустой диалог. Тут же рядом с моим оппонентом вырос другой парень, уже из старших классов и обратился непосредственно ко мне: «Слыхал, ты каратэ занимаешься?», «Ну да, надо ж держать марку», «А чё ты знаешь?», «Ну вот стойка, левой-правой, блоки», «И это всё?» – с разочарованием в голосе спросил старший. «Я тебе сейчас покажу удар, запомни его». И тут он делает мне круговой урамаваши с разворота. Я как стоял, так и не сдвинулся, поставив блок. «Я понимаю, что ты захотел рисануться и проездил по ушам, что занимаешься», – он шепнул на ухо. И после этого, он меня зауважал, что я не зассал, не начал плакать или уклоняться. Мы стали друзьями, представляешь? С одним из самых авторитетных пацанов во всей школе! Мой друг тогда тоже сказал, что весь класс его боялся, ты единственный, кто не зассал. Короче, мораль сей басни такова: если ты соврал, то ври до конца.

Финт прокашлялся и, усевшись на пол, открыл нижний шкафчик, и тут Виталик ахнул: оттуда вывалились разные нунчаки. Дима их разложил перед собой в ряд.

– Пока на уроках труда в школе или в кружках по интересам мастерили скворечники, я шлифовал рукоятки для нунчаков. Вот в эти алюминиевые нунчаки я насыпал свинцовые шарики. Эти тяжёлые эбонитовые нунчаки мне подарил сенсей. Знаю, пацаны делали нунчаки из текстолита, типа пластмассы, на токарном станке. Круто было сделать из специальной кожи, из которой казаки себе плётки мастерят. Помню, как бегал по магазинам стройматериалов, чтобы купить себе красное дерево бук, которое у нас не растёт. По своим свойствам даже лучше и крепче дуба был.

– А дальше что? – Виталик тоже взял в руки одни нунчаки, но попробовать их в деле пока постеснялся.

– Потом, как мы вытачивали болванки, сверлом просверливали отверстие, верёвочку сюда продевали, делали узел, чтобы соединить воедино между собой палки. Когда криминала стало больше в нашей жизни, люди стали по улицам ходить с чем-то. Я лично носил в куртке своей нунчаки, цепь на перешейке куртки, одна палка висит на рукаве, другая внутри куртки. Так и ходил.

Пока Финт рассказывал, Виталик решил попробовать себя в качестве персонажа из боевика, пытался крутить нунчаки, но получил удар по голове.

– Мля, больно! – он схватился за лоб. Похоже, будет шишка.

– Да это индивидуальное оружие, дай. Длина верёвочки должна соответствовать длине твоей ладони, длина самой палки – до локтя, – Финт взял одну палку подмышку, вторую сжал в руке перед собой, – смотри, основное кручение – это восьмёрка и перехваты. Ты крутишь, закручиваешь и перехватываешь. Вот так, – он продемонстрировал свои умения. Интересно, сколько он до этого тренировался?

– Ещё где-то валяются самодельные сюрикэны. Это ты ещё не видел тонны собранных мною листков-переводок из пособий боевых искусств. Меня ругали учителя и директор за мои увлечения каратэ и брейком, вечные эти комсомольские собрания с осуждением меня, мама потом ремнём гоняла по квартире, – Финт тяжело вздохнул, – хотели ещё в детскую комнату милиции на учёт поставить за мою антисоветскую пропаганду – типичное клеймо у брейкеров и каратэков.

Я стал искать сэнсэя в городе. До этого момента, моим учителем был «ванька-встанька», как бы ты его не валил к полу, он всегда поднимался обратно, – Виталик не смотрел фильм «Непобедимый», поэтому не понял, что это была цитата оттуда.

– Я тогда дзюдо занимался в пристройке следующего дома после «Золотой перчатки» на втором этаже, и к нам частенько заглядывал тренер по каратэ. Он положил глаз на меня. Как бы вскользь предложил позаниматься, но сначала прийти и просто посмотреть. Занятия были бесплатными, чему я весьма удивился. И меня занесло в рощу в районе Штахана, где занимались только взрослые дяди и тёти. Зашёл и глаза разбежались: молниями мелькают кулаки, ноги разят воздух: «Хатжимэ», «Икудзо», «Киай!». Так я стал уже настоящим каратистом и начал пробивать, где могу приобрести себе «доги» и «макивару». Тяжеловато было со взрослыми заниматься, недолго я туда походил. Зато вопрос с экипировкой решил – в бурсе, где учились иностранцы из Северной Кореи и Вьетнама. Занятия там стоили уже целых пять рублей, как потом оказалось, несмотря на то, что преподаватель получал ставку в училище, как руководитель кружка.

Далее Финт рассказал, что начал заниматься боевым искусством где-то в 81-м году, чуть ли не сразу после чемпионата РСФСР по каратэ, проведённого в ростовском Дворце спорта. Вы бы видели, что там происходило внутри – свободных мест не было, даже проходы между рядами, весь опоясывающий холл у каждого входа в главный зал были забиты. Настолько всем хотелось увидеть не киношное, а живое каратэ.

– Потом каратэ запретили законом. Но под видом физкультурной подготовки я продолжал ходить в бурсу. В спортивной форме, кимоношку не брал с собой. Кстати, сшил я себе его сам – стоило кимоно тогда, как джинсы. Сенсей каждый раз приносил тренажёр, представляющий собой деревянную основу, на которую ставился столб, обитый соломой и отбитой мешковиной. Прикрутили опору, и каждый подходил и набивал себе кулаки. В зале стояло ведро со слабым раствором йода, чтобы окунуть руки, когда после набивания кулаков шла кровь.

– А что вы на тренировках делали? – не выдержав, задал вопрос Виталик.

– Силовые упражнения, бег, растяжку, прыжки, отжимания, и только в конце мы разучивали приёмы. Сначала нас учили владеть своим телом, познать его физику, чтобы как в айкидо: не я тебя кидаю, а ты сам летишь от своих же приёмов на землю. Мы каждому набивали пресс, чтобы потом сенсей разбивал об него деревяшки. Но самое главное, чему нас учили, это не крутые приёмы ногами, а как правильно падать. Параллельно я искал другие «додзё» и нашёл военное училище ракетчиков «РАУ». Я с другом перелазил через забор, и мы молча присоединялись к основной массе учеников. Никто даже не задавал вопросов. И главное – всё бесплатно. Здесь я научился драться на локтях. Как по мне, это высший уровень знаний.

Финт так захватывающе рассказывал свою историю, что возникал вопрос, а чем вообще задевает каратэ? Своими зрелищными ударами? Или загнанностью в подполье? А может, самым закрытым стилем жизни? Да всем! Заниматься каратэ было престижно, словно иметь свою машину или дачу.

– Потом появилось больше секций – в «Волне» на стадионе «Динамо». Там сенсей умел драться на настоящем самурайском мече, а учеников обучал на тренировочных деревянных. Потом стало известно о группе каратэ в РГУ под вывеской «Самбо». Секция была даже в спортзале общаги Высшей партийной школы.

– А чего бросил тогда?

– Не было особо причины этому. Потихоньку отходил от каратэ и пошёл в брейк. Некоторые мои пацаны до сих пор занимаются. Я иногда приезжаю к ним в «Каратэ-до» вместе днюхи отмечать. Если у кого проблемы, я вписываюсь за своих товарищей, неважно «сэмпай» это или «кохай».

– А покажи какой-нибудь секретный удар!

– Смотри, приём, как быстро вырубить человека – бьёшь три раза в грудь с определённой частотой. Сначала сбиваешь ритм сердца, очень быстро прямые удары наносишь. Когда я научился этому, я перестал драться. Но на тебе не буду показывать.

– Передохни Финт, а то увлёкся, – Глеб незаметно появился рядом, облокотившись о подоконник, и громко зевнул. Виталик взглянул на часы: и правда, пора собираться и ехать домой, а то отец скоро приедет с работы и будет опять ворчать из-за того, что сын не перелил компот в баллоны.