Текст книги "Только ломаные такты"

3 глава. Время камни собирать у ворот Кавказа
(1992 год)

Новый 1992 год стал годом Обезьяны. И вроде как шёл третий год последнего десятилетия 20 века, но именно с него началось строительство капитализма прошлогодними советскими гражданами с верой в то, что для лучшей жизни следует убрать КПСС с некрополем коммунистов у стен Кремля, а значит, и все эти неуместные лозунги после 80 года с ложью по телевизору. Людям не терпелось увидеть наступление счастья с приставкой Европа или Америка, кому что больше по нраву. А как это, спросите вы? Только представьте себе: у каждого будет свой автомобиль, и не «Волга», а «Шевроле». Выезжать в свой законный отпуск станет возможно намного дальше Сочи или санатория. Покупать одежду иностранных брендов с возможностью выбора, прожигать свою молодость в ночных клубах, потягивая коктейли, но не кислородные, а алкогольные и так далее, у кого на что фантазии хватит. Этого оказалось достаточным, чтобы лихо русского народа было разбужено беспрекословно и бесповоротно. В отличие от советской власти, признания которой добивались почти двадцать лет, российская демократическая власть наступила за считанные месяцы. А это значит, что мы на правильном пути, и это именно то, что хотел народ, живущий здесь.

Похоже, канули в лету дикие изматывающие очереди, а вместе с ними и яростные скандалы в процессе покупки то между собой, то с продавцами, приправленные оскорблениями и драками. И тут раз, и неожиданно товары заполонили прилавки! С этого момента Алексей будет покупать всё необходимое без очередей и блата. Правила игры изменились. Фантастика! Как и говорили, как и обещали нам по телевизору! Неужели сдержали своё слово? Угроза голода устранена! А нет, секундочку… Стоп, какого? Вы цены видели?

Ступор стал естественной реакцией покупателей, которые в первые постновогодние дни, очнувшись от недолгих праздников, не создавали очередей, не толкались, вырывая из рук самый лакомый кусок. Их лица были озадачены, их руки пересчитывали наличные деньги, а взгляд был где-то не здесь. Кто-то снял с носа свои очки и протирал линзы, кто-то щурился. Повсеместный шок был не от заполонивших рынок продуктов, нет. Дело было в слишком высокой цене за то же самое, что ранее стоило не так дорого и покупалось буквально несколько дней назад с чёрного входа, а не с прилавка. И вроде цифры оставили те же, только копейки сменились на рубли. Цены отправились в свободное плавание. Ну конечно же, они взлетели как цунами, а в океане зарплат так и оставался полнейший штиль. Жить в новом мире по новым правилам это слишком дорогое удовольствие. В такое время стоит выработать новый полезный навык – быстрый поиск более низкой цены.

Алексей осознавал, что цены вырастут от либерализации, но, чтобы настолько, что все накопления в рублях перестанут что-то стоить… Хороший удар под дых, удивили в очередной раз. Не сразу такая правда доходила.

Целых три месяца прошло, как Алексей стал гражданским человеком, а привыкнуть к этому невозможно. В одночасье на его плечи обрушилась лавина неведомых ранее ему в ГДР проблем. Грустно было смотреть на Алексея, в чьих глазах отныне застыло уныние. Он всегда сохранял спокойствие и не терял чувства юмора, а теперь стал более угрюмым. Все ранее запланированные планы на покупку машины и поездку на море были отложены на неопределённый срок, читайте навсегда. То же самое касалось и ремонта в квартире. Ну, ничего, прорвёмся.

Единственными навязчивыми идеями у Алексея стали поиски вариантов, где ещё заработать денег. И как только приходила какая-то идея, она тут же перечёркивалась логичным объяснением, что в его случае это нереально реализовать. Самойлов-старший стал понимать людей, которые считали каждую потраченную копеечку и записывали траты в отдельную тетрадку. Хотя раньше над ними смеялся. Но смеётся тот, кто умеет грамотно экономить. «Сэкономил – значит, заработал» – не зря мудрые люди придумали такую поговорку. Потому Алексей завёл общую тетрадку, куда стал фиксировать адреса мест, где дешевле всего покупать продукты. Включая радиоприёмник, он первым делом слушал не прогноз погоды или гороскоп, а курсы валют. Да, хорошую фразу тогда написал Некрасов: «Бывали хуже времена, но не было подлей». Тут он попал в самую точку, сам того не ведая.

Несмотря на нерешённую острую проблему с пропитанием, люди находились в состоянии невероятного эмоционального подъёма. Хотя странно, как пища для мозгов способна заметить пищу для желудка. Очень напоминает картину Пашкевича «Обманутая Россия», где вместо куска колбасы людям кладут на хлеб газету с обещаниями лучших времён. Впереди нас всех ждут всё новые и новые открытия, попытки, эксперименты и, конечно же, ошибки. Просто перечислять вам исторические события не так интересно, как передать мысли человека, погруженного в них, но при этом далёкого от мира политики. Одно дело описывать трудности других людей со стороны, но тут со стороны не получается, когда и ты был среди всего этого. Вслед за новыми событиями у людей появлялись и совершенно неведомые им чувства и ощущения. Приготовьтесь, в разговоре об этой эпохе часто будут мелькать слова «впервые», «новшества», либо «такого не было раньше» и производные от них.

1

Уже субботним утром 4-го января Алексей с нетерпением ожидал автобус на работу, которая стала рабочей из-за переноса выходного дня на понедельник. Погода была нелётной: свирепствовала метель, мороз щипал за щёки, ветер добавлял холода, проникающего за воротник. От долгого ожидания на морозе Самойлов-старший стал пританцовывать на месте. Пожилые женщины цокали по льду закреплёнными на обувь «антигололёдными кошками». На остановке уже собралось примерно несколько десятков человек. Неспешно колесят троллейбусы, которые стали чаще терять свои «рога», тянутся гусеницей гармошки «Икарусов», но не тех маршрутов, которые нужны. «Да когда же этот автобус уже приедет?» – Алексею было уже невмоготу ждать. Наконец на горизонте замаячил долгожданный тёмно-оранжевый силуэт. Глаза различили на щитке нужный номер, ещё и салон вроде полупустой, вот это удача! Но… автобус оставил после себя облако выхлопа. Никто не стеснялся в выражениях, которые к литературным не относились. Пешком, что ли, теперь идти до работы? Время уже поджимало.

На следующий день Алексей решил посмотреть, что творится на рынках и заодно чего-нибудь прикупить. На улицу выходить категорически не хотелось, но желание снова вернуться в рабочий режим дня и не страдать по утрам оказалось сильнее. Ну и зря – в большинстве витрин магазинов торговли – санитарный день, закрыто или переучёт. Значит, путь лежит на Центральный рынок. А там… про мандарины можно забыть – 30 рублей за килограмм это слишком. Толпы выстроились на улице Московской у рынка за сахаром. А вы только послушайте разговоры людей между собой:

– Тридцать семь рублей за килограмм сахара! Хера себе цена!

– Рая, а слышала, ночью на станции Первомайской между путями прямо в снег выгрузили пшеницу. Кто узнал, успел растащить всё себе.

– Да ты что!

Алексей прошёлся дальше к овощному ряду: картошка по 8 рублей, яйца по 15 рублей за десяток. Это что такое вообще? Приходится брать не десять яиц, а всего лишь пару-тройку, высчитывать в уме, на сколько грамм хватит купить тот или иной продукт и просить отрезать продавщицу нужный кусок. Ловить тут нечего, лучше вернуться домой.

В таком богатейшем крае старики не могут привыкнуть к скачку цены хлеба с 64-х копеек до 3-х с половиной рублей, да как же так? Зато кругом по радио и телевизору рассказывают про гуманитарную помощь неимущим и пенсионерам. Но не от родного правительства, а от ненавистного «Запада». Несмотря на боль и стыд, приходится брать помощь «от проклятых американцев». Это позор, конечно. Прав был Остап Бендер, который сказал точную под любое время фразу не только другим персонажам фильма «Двенадцать стульев», но и теперешним гражданам – «заграница нам поможет». Сотрудники общепитов обвешивают и не докладывают бесплатные обеды для стариков, таща остатки к себе домой, чтобы прокормить своих детей. В праве ли мы осуждать их?

После Рождества наступила таинственная пора святок. А с ними Виталик узнал, что существует такой славянский обряд как «колядование». В дверь Самойловых постучали. На пороге стояли дети и напевали песенки «Доставайте сундучки, подавайте пятачки» и что-то посыпали на порог. Виталик посмотрел на это всё и собрался закрыть дверь, но вовремя подошедший Алексей успел сунуть детям конфет и пару монеток.

Пока весь народ переживал эпоху кардинальных реформ, наблюдая за строительством демократии, у Виталика шли новогодние каникулы, а значит, появилась возможность посмотреть данные ему на время кассеты с фильмами «Flash dance» и «Style wars». Он засиживался за просмотром допоздна, на его лице отражались отсветы телевизора до тех пор, пока Алексей не говорил: «Давай, закругляйся». Виталик, в отличие от отца, не чувствовал на своей шкуре тяжкое бремя сегодняшнего времени.

Помимо этого, Виталик решил посвятить своё время прослушиванию всего, что ему ранее одолжил Глеб. Музыки и правда стало настолько много, что одним из времяпровождений нашего героя становится её прослушивание. А видеоклипы? Это же вообще уникальное изобретение человека! На музыку теперь можно смотреть! Музыка и кино в одном флаконе на три минуты! Спасибо за разрушенный «железный занавес»! Теперь не только на Новый год в 4 утра можно смотреть иностранные клипы, а намного чаще, ура!

Резонно будет описать упоительные ощущения предвкушения от интриги, что сейчас Виталику предстоит услышать те звуки, которых не слышал, но очень вожделел этого. Раскрываешь футлярчик, берёшь кассету, вставляешь в деку магнитофона, жмёшь «play», магнитная лента соприкасается с магнитной головкой и из динамиков потекла та самая сочная мелодия. Речь шла о Bobby Brown. Музыкальный вкус Виталика уже успел измениться. Эта музыка ему настолько понравилась, что она перестала быть для него всего лишь фоном. Самойлов-младший напевал некоторые фразы из песен, которые легче всего ложились в уме. Бывало, часами приходилось слушать радио, чтобы дождаться того момента, когда заиграет песня, название которой не знаешь, но она тебе так понравилась, что готов на такие жертвы. Вроде как исполнители не поют, а говорят, но говорят по-особенному, что ритмично звучит. Виталик так до сих пор и не знал английский язык, но чуял нутром, что понимает их. Пора бы уже приобретать себе кассеты с музыкой, а не клянчить у других. Но если хочешь новые кассеты, придётся тратить только свои деньги, которые надо ещё самостоятельно заработать. Но вернёмся к этому вопросу ближе к лету.

Выходных дней оказалось больше, чем запланированных дел. От отсутствия выбора, чем себя занять, Виталик припал к экрану телевизора, составив компанию Алексею, который попал на трансляцию ростовского телеканала «Южный регион». Взглянув на часы, он быстро переключил на «Первый канал». По «Вестям» сообщили о том, что все войска, дислоцируемые на Украине, за исключением стратегических ядерных сил, переходят в непосредственное подчинение президенту и министерству обороны Украины. В Хорватии продолжаются кровопролитные бои. В столице Грузии ситуация аналогична – почерневшие здания, из окон которых валит столбом дым, на улицах горящие машины, скелеты деревьев и люди с автоматами. Ужас.

А потом стали отключать свет в домах. Это были самые долгие дни: по холоду бродить так себе затея, из развлечений была книжная библиотека, но это пока не стемнеет, а зимой темнеет слишком рано, хоть и световые дни пошли на увеличение. Виталик по привычке включал телевизор, но чёрный экран упорно не расцветал. Но зато Самойловы в такие моменты словно становились ближе. Отец достал откуда-то из глубины серванта керосиновую лампу, которая больше походила на антиквариат, нежели для своего прямого назначения. Но лишних денег на свечи не было. Поджигая лампу, отец начинал рассказывать одни и те же истории своей бурной молодости и про то время, когда вокруг были ещё рощи, а не многоэтажки и можно было встретить… лося! Во дворе ещё не проходили трубы теплотрассы и прямо у стены 105-го дома стоял автобус 18-го маршрута, припаркованный отцом его друга, который был водителем.

2

Вернувшись после похода по магазинам и поставив разогреваться на плиту борщ, Виталик пошёл в свою комнату за книгой «Воскресение» Толстого и обнаружил на своём письменном столе огрызок бумаги, на котором было написано, что звонил некий Громов и просил перезвонить. Кто такой Громов? Блин, знакомая же фамилия до боли… Громов, Громов… А, это же Глеб! У Виталика ёкнуло сердце. Что он хотел? Может, что-то случилось? И тут же богатая фантазия навыдумывала несчётное количество вариантов, чего его другу нужно было. Но тут зазвонил телефон:

– Белый, здаров! – раздался звонкий голос Глеба в телефонной трубке.

– Привет, что хотел?

– Где ты лазаешь, трубки не берёшь, приезжай сегодня к Емеле домой!

– А где он живёт? – чтобы лучше слышать Глеба, Виталик буквально вдавливал в своё ухо трубку.

– Блин, так не объяснишь. Ладно, давай словимся у ДК, я тебя заберу, и пойдём вместе.

– Что-то случилось? – Виталик посмотрел на часы.

– Много вопросов задаёшь, приедешь и всё узнаешь, давай, пока!

В способности заинтриговать Глебу не было равных. Виталик обнаружил, что весь борщ чуть не выкипел. Небрежно бросив книгу на стул, а чашку с остатками борща накрыв тарелкой, Виталик побежал одеваться. Даже есть перехотелось, тут выпала такая возможность прийти домой к самому Емеле! Чтобы не выглядеть перед старшими как кочан капусты, он вместо ботинок надел кроссовки, а шапку просто не взял, чтобы выглядеть круче. Когда Виталик добрался до места встречи, он издали увидел своих друзей, а подойдя ещё ближе, услышал обрывок разговора между Ромой и Глебом:

– А чё, я себе купил бы такой паспорт!

Прошло буквально несколько дней в новой стране, а уличные торговцы уже начали предлагать предлагают обложки к советскому паспорту с изображением двуглавого российского орла. Правда, без короны, но зато в слове «паспорт» в конце дописан «ер». Виталик протянул руку, на что Глеб ему с некоторой долей возмущения ответил:

– Чё ты руку тянешь, перчатку сними для начала.

Виталик не стал выяснять, зачем так делать. Когда он зашёл в подъезд, пред ними предстала такая картина: их путь преградила груда сорванных почтовых ящиков. Значит, поедем на лифте. На нужном этаже запах перегара, свежие плевки и разбросанная шелуха от семечек. Кто-то из молодёжи тут уже проводил свой досуг. Возможно, они и являются виновниками хулиганского поступка на первом этаже. Хорошо, что не пересеклись, а то мало ли что.

– Да ёшки наметь, Белый, ты чё, в пещере родился? Закрой дверь!

Виталик молча закрыл дверь в зал и уселся на диван, поздоровавшись со всеми присутствующими. Финт стоял возле магнитофона в качестве диск-жокея и постоянно переключал музыкальные композиции. У Емели был постелен линолеум – кто хотел, выходил танцевать в центр. Играла бодрящая электронная мелодия группы 2 Unlimited «Get ready for this», но Виталику танцевать не хотелось. Он украдкой посматривал на Андрея, не решаясь спросить, для чего все собрались. Емеля размышлял, но без озвучивания вслух мыслей.

– Ну так чё мы все собрались? – Глеб оказался не таким скромным, как Виталик.

– Ща приколю вам, пошли выйдем на балкон.

Решив проветрить комнату, потому что запах пота стоял невыносимый, дышать уже было невозможно, все гурьбой вышли на этаж, к общему балкону. Именно тогда Емеля и начал свой манифест:

– Знаете, пацаны, я предлагаю создать комьюнити.

Вот это поворот сюжета! Неожиданно.

Глеб гонял туда-сюда по углам рта зубочистку, с интересом предвкушая, что же ответят присутствующие. Он явно что-то узнал раньше остальных. Благодаря дальновидности Емели название было готово, и не пришлось, как другие брейкеры, по домашнему телефону долго обсуждать, изучать от корки до корки англо-русские словари в поиске того самого заветного слова на иностранном языке. Или словосочетания.

– Короче, предложение назваться «Компарейро».

– Да ты молоток! Так и назовёмся! Клёво! – перебивая друг друга, восклицали Рома с Глебом.

– Что это значит? Из какого это языка вообще? И кто будет в команде? – Виталик, ещё не осознав сказанное до конца, проявил неуверенность.

– Я, ты, Финт, Глобус и Скайб. Все согласны? – проигнорировав первые два вопроса, торжествующе объявил Андрей.

Молчание – знак согласия. Возражений не было.

Итак, «Компарейро» – пять человек и все такие разные. Но даже сквозь их разнообразие характеров и поступков видно общее: любовь к брейку, позитив по жизни и, конечно же, чувство братства, отчего эти ребята становятся нам словно друзья.

3

Вот и пошли один за другим школьные будни. Стало чаще хотеться перекусить по утрам. Хотя ранее Виталик вообще не понимал, как можно завтракать в такую рань. Будет ошибкой утверждать, что нечего было кушать каждый день, но наш герой в одиночку осваивал кулинарное мастерство: колбасу стал нарезать тонкими кусочками, практически так же искусно, как шеф-повара режут ломтики салями в ресторанах. Вместо плотного завтрака из европейских продуктов теперь просто чай со вчерашней заваркой и бутербродом. Но не просто «правильным» с колбасой вниз, а разновидностями попроще: вместо сливочного масла на хлеб Виталик мазал маргарин. Если масло всё же перепадало, то к бутерброду можно было добавить щепотку соли. Блюда, которыми он трапезничал в Германии, стали для него ресторанными деликатесами. Самойлов-младший учился радоваться не покупным, а самодельным сладостям, горько вздыхая и вспоминая с тоской деньки в Германии.

Виталик вышел на лестничную площадку, как всегда, было темно, но не из-за отключений света, а потому что кто-то открутил все электролампочки. Встретив своего армянского друга в коридоре школы, Виталик посетовал на то, что его сегодня каждый урок вызывают к доске что-то писать. Акоп же его перебил и традиционно пожаловался, что не смог слетать в Армению на каникулах к родственникам, так как в ростовском аэропорту на табло преобладала надпись: «Рейс откладывается неприбытием самолёта в связи с отсутствием ГСМ». Стоящий рядом Глеб тоже не промолчал:

– Теперь, чтобы подняться с первого этажа на второй на эскалаторе на вокзале, надо заплатить пятнадцать копеек!

– Сволочи, на всём бабки начали делать!

Изгоя класса хлопнули по спине при встрече. Он сразу и не сообразил, что это не акт дружбы, а налепленная бумажка «пни меня». Глеб повернулся к Виталику:

– У тебя что выпало в варениках?

– Я ничего не ел, какие вареники? Это традиция какая-то местная?

– Это он ещё про ленивые вареники не слыхал, – включился в беседу Акоп, рассмеявшись.

Виталик был настолько сонный, что не только не соображал, о чём речь, но и надел задом наперёд свитер и обнаружил это только тогда, когда ему сказали об этом. Весь первый урок биологии наш герой зевал и боролся со сном. Более-менее он оживился, когда класс стал рассматривать в микроскоп луковицу, на которую капнули каплю йода.

В начале урока ИЗО учительница озвучила задание для 7 «Г» – нарисовать свои будущие профессии. А как рисовать кооператоров правильно, Ирина Александровна? Просматривая творения учащихся, педагог, прицыкивая, качала головой. Нет, ну а что она хотела увидеть? Да, мальчики перестали мечтать о профессиях строителей или военных. Если повезёт, станут брокерами, либо же если не повезёт, выйдут что-нибудь перепродавать. Девушкам, конечно же, проще – у них мечта «выйти замуж за богатого и, если можно, иностранца».

Урок географии продолжал проходить со старыми советскими картами. Но самое интересное происходило на уроках истории: кажется, будто учителя первые сошли с ума от таких перемен, особенно если они являлись закостенелыми коммунистами и искренне верующими в советскую власть. Они вдруг осознали, сколько горя принесли их предшественники, но открыто этого не признавали и продолжали жалкие потуги в оправдании коммунизма, при этом отмахиваясь от рассекреченных данных о реальном отношении Советов к собственным гражданам. На их крики о том, что вокруг враги, школьники дружно отвечали, что нет у них больше врагов, с Америкой мы теперь дружим. Новый учитель истории сокрушался в своих монологах о горьком поражении в Холодной войне, сетуя, что всем присутствующим нужно равняться на верных ленинцев, которые отдавали свои жизни за идеалы революции, совершали героические поступки во благо родины. И со скрежетом в зубах говоря, что теперь вместо СССР пишем Россия. «Атлас и контурные карты к учебникам истории СССР можно выбрасывать?» – с издёвкой спрашивали у учителя самые наглые в классе.

Большинство учителей старались держаться в бодром расположении духа при учениках, как будто ничего не произошло. А школьникам было радостно, они ощущали свободу: больше нет пионеров, нет школьной формы, джинсы в свободном доступе. И потому они ухмылялись в ответ на причитания, вступая по настроению с учителями в дискуссии о том, что Ленин, оказывается, засланный казачок из Германии, прибывший в Россию с целью развалить её. Некоторые открыто возмущались фактом излишне разбросанных по городу памятников Ильичу и требовали оставить только один на одноимённой площади. Школьники хотят заниматься сексом и влюбляться, как и американские подростки в фильмах, а не превращать своё бытие в пожизненную военщину.

Парадоксальная ситуация, не правда ли? Как учить истории ребят страны, которой всего месяц отроду, а система образования ещё оставалась советской, как и учебники? Россия только родилась и не имела даже собственной истории. История заканчивалась развалом СССР, и всё. Однако Ленин всё ещё в Мавзолее, Сталин под кремлёвской стеной, возвращения городам и улицам прежних названий до революции почти не произошло. Страна вроде другая, а улицы всё с теми же коммунистическими названиями, и у зданий остаются барельефы с серпом и молотом.

А что Виталик? Он ещё слишком юн, чтобы думать о таких глобальных вещах. Да и о менее глобальных он тоже не задумывался: как и что приготовить утром, что купить на вечер и чем питаться в обед. Его больше интересовало то же, что и всех мальчишек в его возрасте: брендовая одежда, иностранная музыка, ну и брейк-данс. Пока Россия вся бурлила, Виталик и его друзья жили в своём мире и всех всё устраивало.

Последним уроком была «технология». Мальчиков сняли с занятия и отправили заниматься тасканием тяжестей. Закончив разгрузку, ребята решили, что для них учебный день закончился. Виталик, заприметив Акопа, отправился играть с его классом в снежки, а когда надоело, пошли скатываться с горки за школой на картонках либо дипломатах, порча свои штаны. Идя под деревьями после школы, Глеб всегда дёргал за прутки, чтобы снег с них начал падать на головы всем, кто идёт рядом. Дворовые коты лежали на люках, откуда исходило тепло, либо на трубах теплотрассы, по которым шла горячая вода. Придя домой, Виталик первым делом положил стельки из-под ботинок на батареи, чтобы к утру они высохли и были тёплыми. Глеб говорил, что ростовская зима сама на себя не похожа с её слякотью и лужами. А она оказалась более лютой, не такой мягкой, как в Германии.