Текст книги "Только ломаные такты"

44

Предзнаменования внутреннего голоса Виталика сбывались не сразу, а постепенно. Началом конца «Компарейро» стал настолько несуразный случай, что никто не поверил бы, как это всё взаимосвязано. Один из учеников, в попытке сделать кувырок назад свернулся настолько, что не мог выпрямиться обратно. Все тогда испугались, но Емеля не растерялся, помог своему подопечному. Вроде рабочий момент, но нет. Поползли неприятные слухи о непрофессионализме «Компов» как учителей брейк-данса, а потом уже и дилетантстве Емели как танцора. Слухи разрослись настолько, что дошли до Виталика с Глебом, и причём это касалось уже нечестной выплаты заработанных денег со стороны Емели и Финта. Лично Виталик не верил в это: они столько всего хорошего ему сделали и научили, что он неуверенно, но убеждал себя, что это наглая ложь.

Второй неприятной неожиданностью стал уход одного из самых преданных учеников, того самого, который подрался с панками у входа в клуб «Подземка». Почему преданного? Он привёл много народа заниматься брейком к «Компарейро» и помогал искать помещение для аренды. Он жил на улице Сладкова в здании общежития, которое выкупил РИНХ. Но никто не учёл, что в этом доме живут люди, имеющие постоянную прописку. Новые хозяева предупредили о том, чтобы все жильцы освободили занимаемую ими жилплощадь без предоставления другой, то есть их попросту выбросили на улицу. Ученик вернулся тогда с тренировки раньше своей матери и увидел, что ремонт достиг и их комнаты – стены разбиты, комната наполнена глыбами штукатурки и мусором. А ведь совсем недавно получилось сделать ремонт! Конечно же, он ушёл из брейка и от «Компов» самым первым. А за ним потянулись все, кого он привёл.

А вот первым именно из команды «Компарейро» пропал Скайб, но без подробностей. Андрея очень расстраивало, что всё так хорошо начиналось, а теперь всё неизбежно разваливается, на что ему Финт отвечал: «А не надо с ними нянчиться, Андрей, не хотят – не надо, насильно мил не будешь, не надо так к людям привыкать».

Позже Виталик услышал о Роме страшную историю – его отец отправился за водкой на Днепровский базар. К нему подошли три недоброжелателя крупной комплекции с территории «Штахана» и отняли бутылку. Отец быстро вернулся домой и рассказал сыну об этом. Они, недолго думая, схватили самодельный тесак с заряженным револьвером и отправились в сторону улицы Штахановского на поиски обидчиков. Искать их долго не пришлось, они сидели в беседке какого-то детского садика, распивая алкоголь. Завязался неприятный разговор, один из штахановских ударил Рому, да так, что он упал на землю. Отец, не думая, выхватил из плаща тесак и просто проткнул насквозь этого наглеца. Двое других присели на лавочку, пребывая в состоянии шока. А Рома подскочил с земли, выхватил револьвер из кармана и стрельнул в тех двоих, но только их ранил. А первый умер сразу же на месте.

Виталик сначала не поверил в это. Что за несуразица? Рома ведь спокойный парень, самый рассудительный из их команды после Емели. Как он смог выстрелить в человека? Но правда такова, другой нет. Позже семье Ромы пришлось продавать целый мотоцикл, всё золото, даже бабушкино с имперских времён, чтобы обоих не посадили в тюрьму. Отец Ромы взял всё на себя и отсидел всего лишь год. Его семья оказалась на грани вымирания. Конечно, о каком брейке вообще может идти речь в такой ситуации?

Более бескровно, но не менее сложно складывалась судьба у Емели. Не поверите, но в скором времени он станет отцом. Тогда эта новость повергла в шок всех, кто его знал. Тем самым «Компарейро» ушла далеко на задний план его интересов. Виталик не понимал, что теперь приоритеты у Андрея изменились, что нужно помогать и кормить уже свою собственную семью и заботиться о ребёнке. Вообще он тогда всех удивил. Когда у постсоветских юношей в качестве объектов вожделения стали американки, Емеля упрямо старомодно отдавал предпочтение полькам по типу Полы Раксы или Барбары Брыльски. А тут в итоге Андрей женился на девушке посредственной внешности и далеко не блондинке. Похоже, «По залёту», как заключил тогда Мак. Никто в лицо не говорил Емеле, но за спиной шептались о том, «Как он писанулся на такую страхоблюдину».

Андрей судорожно начал поиски работы. Уехать в Европу, которая на радостях открыла все двери бывшим советским гражданам, с целью танцевать брейк-данс, не представлялось возможным. Не было денег, а также загранпаспорта. Ему приходилось слышать: «Нет», «Не вариант», «Без опыта не берём». Поиски работы были безуспешны, а время шло. Но где нужны его ещё не золотые руки, или его голова, которая полна только небогатыми школьными знаниями, да и то с пробелами, если без работы сейчас сидят и без того квалифицированные специалисты и ведущие инженеры.

Сначала Емеля пробовался на вакансию торгового рекламного агента для дистрибьюции «The Wrigley company». Не понравилось. Были попытки устроиться в страховую компанию «Росток» в Доме профсоюзов с американской системой оплаты труда. Но там отказали сразу, с нелепой отмазкой, мол, набирают людей только с 19-ти лет. В конце концов, Андрея взяли продавцом электронной техники для офисов и банков в фирму «Континент» на улице Тельмана. Он никогда ранее не слышал таких слов, как «сканер», «факс-модемы», «струйный принтер». Он никогда ранее не видел микроволновых печей «Shivaki» или электронных печатных машинок «Olivetti». Научился считать в долларах стоимость товаров. Вся его квартира была завалена дискетами 3.5 «Toysan», помимо марлевых детских пелёнок. Но самый полезный навык благодаря этой работе он приобрёл, когда его допустили к работе с компьютером фирмы «Apple», а именно с «Macintosh».

Немного поработав в «Континенте», буквально пару-тройку месяцев, он увидел вакансию в торговом центре «ААА» в парке Островского, где больше платили, да и условия труда были поприятнее. Он очень хотел работать рядом с компьютерами, они его завораживали и привлекали. Ведь ещё никому неизвестно, когда они станут доступны простым людям. Отпросившись с работы пораньше под предлогом, что надо к врачу, он поехал в «ААА». Его встретил 25-летний парень, который представился руководителем отдела. Ого! На собеседовании Емеля показывал своё понимание того, что такое «винчестер», «контролёр», «системная плата», но не смог объяснить, что такое «сопроцессор», отчего завалил интервью. Хорошо, что не уволился раньше времени! Как видите, профессионалов не было нигде – всем нужны рекламщики, программисты, банковские служащие, а кто будет учить тонкостям новых профессий? Именно в этой стране 30-летний мог стать большим начальником. Но по объективным причинам – если он крутился, чтобы познать то, чему не учат нигде, и одновременно с этим не нарваться на тех, для кого человеческая жизнь ничего не стоит.

А Финт… А что Финт? Он приблизился к своему первому важному жизненному выбору – куда идти после школы. Понятное дело, что выбрал он очевидный институт. Дело нехитрое, лишь бы не в армию. Он не был готов встретить трудности нового времени, на которое пришлась его юность. Он не был готов нести ответственность в одиночку за своё будущее, не говоря уже за судьбу целой страны. Чего он вообще хотел? Просто танцевать? Но это несерьёзно, как бы весело не выглядело. Он сдался под натиском таких тяжёлых вопросов и отдал свою жизнь на милость жизненному течению, читайте в руки родителей, которым он, конечно, поддакивал, когда они указали ему путь в РИСХМ учиться на технаря. Но самого себя ведь не обманешь, правда? Хоть Финт и казался на первый взгляд недалёким парнишкой, однако в его голове уже рождались здравые мысли взрослого человека. Кем-то надо становиться… А Дима хочет остаться самим собой, но так сыт не будешь. Блин, дилемма.

Глеб был настолько упёртым, что решил не сдаваться и попробовать сохранить команду в своём лице и Виталика. Наш герой скептически отнёсся к рвениям друга, но отнекиваться не стал. Все тренировочные точки пришлось закрыть, и нужно было что-то решать, причём быстро. Хотя бы одну, но открыть школу брейка под именем «Компарейро».

– Ладно, чё сопли распускать, попробуем ещё где-нибудь найти место, – не сдавался Глеб.

– Бесполезные телодвижения, как по мне, – констатировал Виталик.

Смешно об этом писать, но по иронии судьбы, они всё же нашли себе новое место, и оно оказалось очень близко от их дома – это был «Электрон». Пройдёмся туда – в правом углу здания была надпись «Сберегательный отдел Донинвест», им точно не сюда. Из оставшихся двух входов они наугад зашли в крайний левый и не прогадали – там располагался зал. Пока Глеб договаривался с кем-то из собственников, Виталик вышел на балкончик на втором этаже и стал ожидать, когда его друг вернётся. Рядом бегала с веником сотрудница комбината или вахтёрша, которая отгоняла озорных детей, пытающихся залезть по металлической конструкции, визуально состоящей из сплетённых кружков на крышу.

– Белый, иди сюда! – послышалось эхом снизу.

Зайдя в маленький зал, незнакомая для Виталика женщина щёлкнула выключателем – свет появился спустя только пару секунд, помигивая. «М-да-а-а-а», – подумали ребята, но выбирать не из чего. И на том спасибо, как говорится. Женщина шепнула, что один из танцоров повредил себе спину и бросил танцевать, а за ним и остальные перестали приходить, даже не внесли оплату за последний месяц. Интересно, это она про Птаху? Тоже давненько нигде его не было видно.

Глеб согласился на все условия аренды, даже не разобравшись в них. Он бросил клич на посёлке и сюда стали приходить местные ученики, коих правда было немного. Но и это продлилось недолго – подпитки от старших ребят нет, выступлений нет, стимула для развития нет, а значит, и интерес к брейку стал угасать. Видя реальное положение дел, у Виталика опускались руки. Он до последнего не хотел признавать тот факт, что у них ничего не получится в одиночку. Упорство Глеба преобразовалось в упёртость и нежелание видеть очевидные вещи. Но всё-таки получилось уговорить его бросить это дело.

Так команда «Компарейро», оставив шлейф яркой, сгоревшей звезды, развалилась. Вот и всё. Уже прошло больше года, как Виталик переехал в Ростов. А такое ощущение, что он оказался снова в 1991 году.

45

Способность Емели поражать всех вокруг не ограничилась только статусом «молодого папаши». Неожиданностью для всех, и для Виталика, в частности, стала повестка Андрею в армию. Он хотел сначала откупиться, в военкомате с радостью взяли деньги вперёд, пообещали закрыть вопрос и… ничего не сделали. Спасибо, что заплатили!

– Придёте? – спросил Андрей у Виталика с Глебом у входа в школу.

– Ну конечно! – хором ответили друзья.

Виталик дождался, когда отец захрапит, тихо оделся, на цыпочках добрался до входной двери, аккуратно её открыл, медленно провернул ключ, вздрагивая от громких звуков, и тихонько спустился по лестнице. Все подобного рода сборища проводились глубокой ночью, а попасть туда ой как хотелось. Благо идти недалеко – отмечать будем на улице Вятской в кооперативном 14-этажном доме, а не у Емели. Наш герой зашёл в подъезд чуть ли не одновременно с Финтом, у которого из кармана куртки торчало горлышко закупоренной бутылки, скорее всего водки. Виталик морально себя готовил к тому, что придётся тоже пить, чтобы быть на волне со всеми.

Он был рад увидеть Финта, а Диме нужны были свободные уши для рассказа от лица студента-первокурсника, что он учится теперь в Донском государственном техническом университете и скоро будет носить чёрную мантию с бакалаврской шапочкой. Под вопрос в адрес Димы: «Где ты лазаешь?», – Виталик познакомился с хозяином квартиры по кличке «Длинный» и прошёл внутрь. Тут уже присутствовали Емеля, Макиавелли и Глеб, пришедшие буквально перед ними.

Мак прошёлся взглядом по комнате:

– Не понял, Андрюха, это что такое?

– Что?

– Что за тухлый движ, где все?

– Нету. И не предвидится, походу. Хотя я звал всех.

– А девки где?

– Мне незачем, я семейный человек.

– А мы ещё нет! Эх дуралей, щас всё будет, где у тебя телефон?

За что Макиавелли всегда уважали, так это за то, что он мог из ничего и без денег в кармане сделать приличную тусовку, где только захочешь. Всем бы такого человека в друзья!

Так постепенно дверной звонок стал чаще разрываться, стол стал заполняться пивом «Eku» в пятилитровых бочонках, а также водкой, а еда была не так важна. Кто-то притащил бутылку «Amaretto», похваставшись, что эта покупка вместе с блоком сигарет была совершена в подвале православного собора на Центральном рынке. Заиграла песня Status Qou «In army now», припев которой подпевали все, даже девушки. Народа становилось всё больше, большинство из которого были незнакомы Виталику. Но это не так страшно, как наличие у всех хорошего настроения! На столик уже были положены ноги, телевизор показывал какой-то музыкальный канал, кто-то осматривал содержимое полок у стенки, кто-то стоял у входной двери и разговаривал по телефону, облокотившись о выступ тумбочки.

Кажется, Длинный пожалел, что пустил такую толпу в свой дом. Квартирка-то небольшая, однокомнатная. Уже появилась какая-то полоса в прихожей на обоях в виде кирпичей. Ребята частенько задевали потолочную лампу, стукаясь головой об абажур. В принципе, чего-то особенного в вечеринке на «блатхате» не распишешь, всё одно и то же. Только в разных исполнениях и формах – разный алкоголь, кто какой достал, разный контингент, кто-то блюет уже в туалете, кто-то неаккуратным движением руки подпаливает мебель сигаретой. Кто-то дымит как паровоз, что потолок комнаты весь в тумане. Громкий смех, нелепая игра на гитаре или пианино, либо же кассетный магнитофон с вывернутыми ручками на полную громкость. Хоть приглашённые Макиавелли люди и вели распутный образ жизни, но разговаривали они не только о пышногрудой Эльвире «Повелительнице тьмы», но и об искусстве и политике. Вырезанный из журнала Жан-Клод ван Дамм облокотился сверху о повешенную «карту мира» на стене и наблюдал за происходящей вакханалией. Глеб произнёс тост, который где-то услышал от старших товарищей:

– Ждать лучших времён неправильно, живи сейчас, Андрюха, и делай всё вокруг себя лучшим!

Послышался звон хрусталя. Виталику тоже пришлось поддержать и выпить стопочку. Буэ, как эту водку пить-то можно? Скорее чем-нибудь надо закусить или выпить газировки! Кто-то из присутствующих, громко поставив стопку на стол после выпитого, спросил у Емели:

– Да нафиг тебе эта армия!

– И правда, Дрон, у тебя же плоскостопие!

– А Родину кто будет защищать? – попытался возразить Емеля.

Спорить никто не стал. Виталик посмотрел на часы – судя по времени, наступило «автопати» вместо «доброй ночи». И куда же без пьяного брейк-данса от Финта под любую песню из телевизора.

– Хорошо сидим!

– Это ты нажрался просто, Дима!

Он поднёс бокал к жестовому стуку, но ловким движением выставил его перед соседкой по дивану, в то время как её бокал оказался перед ним. Это было предложение выпить на брудершафт.

– Кто пойдёт за добавкой? – Виталик раньше не замечал за Финтом слабость к спиртному. Брейкеры так-то ведут здоровый образ жизни.

Виталик пошёл на балкон немного подышать свежим воздухом. В комнате уже пахло вонючим запахом табака и перегаром. Но опоздал – он уже был занят девушками. Наш герой без стеснения задал им вопрос:

– Что это вы такое курите?

Девушки на удивление без брезгливости посмотрели на него и ответили:

– «Люблю восьмое марта», – так они переводили «L&M». – Хочешь попробовать?

– Не, спасибо, мне ещё рано.

– Правильно, маленький ещё, – захихикали они.

Дверь балкона распахнулась и сюда зашли два парня-курильщика, желавшие скорее всего познакомиться с девушками поближе посредством общего ритуала курения.

– Хопа! – он достал из кармана сигареты.

– Держи, – он достал из мягкой пачки сигарету «Магна».

– Спичкарусы есть, девчат?

Виталик моментально смекнул, что тут нет смысла находиться, и пошёл в сторону туалета. Вместо ручки в двери было круглое отверстие. Уже сломали, что ли? С внутренней стороны она была обклеена наклейками с голыми девушками жвачки «Super beach girls». Далее он отправился на кухню. По привычке собираясь раскрыть шторы, он понял, что перед ним не шторы, а вертикальные жалюзи. На полке лежали привезённые с черноморского побережья ракушки. Виталик приложил одну к уху – и правда морем веет. Финт занял весь диван, потому что единственная кровать в квартире была занята лежащими «валетом» незнакомыми парнями. Изрядно опьянев, Дима вместо правильного исполнения элемента «геликоптер» поймал так называемые «вертолёты». Позже он лежал на диване в поиске нужной позы, чтобы не мучиться от этого состояния кружения, подкладывая себе под голову вместо подушки плюшевую игрушку. Второй проблемой было отсутствие нужного места, чтобы протянуть свои ноги. После закрытия глаз становилось хуже, и обороты кружения увеличивались. Нечего было после напиваться, а потом ещё и устраивать танцы! Разговоры сами собой переключились к обсуждению работы, денег, где их заработать быстрее и побольше. «Неужели и я таким стану в их возрасте?», – задумался Виталик. Он не думал о деньгах в таком контексте. Емеля ему говорил, что чем позже выйдешь на работу, тем лучше. Наслаждайся молодостью, пока можешь.

Скоро наступит утро. До конца не протрезвев после шумных и долгих проводов, начавшихся у Емели ещё в 19 часов вечера, было решено ехать вместе всем, кто остался и более-менее оклемался, к военкомату. На «Матросску», как её называли между собой местные ребята. Виталик тоже был уставшим, но не из-за алкоголя, а из-за отсутствия сна. Только выйдя на улицу и вдохнув этот свежий воздух, голова начала побаливать. Началось отрыгивание, в животе слышно заурчало. Вроде много не пил, а ощущение, что пьян. Длинный остался дома убираться и раскладывать всё на свои места, как было до проводов, чтобы у его мамы не возникло вопросов. А они возникнут – гости умудрились вынести ему дверь в санузел. Исполняя распевки на нетрезвом ростовском диалекте русского языка, все стали прощаться с Андреем. Уже по факту обнявшись, сказав простые слова, вряд ли обнадёживающие, но всё равно нужные, Емелю посадили в автобус. Финт в своём репертуаре попытался раскачать автобус с криками: «Не пустим!». Некоторые из гостей пошатывались, кто-то вздрагивал от холодного ветра. Виталик обратил внимание, как долго, но с размахом прощаются здесь – с проводами, с тостами. В Германии такой традиции не было.

Вот так Андрея забрали в армию на полтора года. Нет больше брейкера Емели, есть рядовой Емельянов. Никто не знал, не ведал, что это последний раз, когда они его видят живым. Он не вернётся из армии. Его отправят миротворцем на чужую землю, не нашу. А ведь ему оставалось всего-ничего до дембеля, но увы… Ещё одна российская семья будет без отца. А сфотографироваться с Емелей у Виталика так и не получилось – то батарейки в фотоаппарате перестали работать, то плёнка закончилась. Судьба? Мало ли…

Вернувшись утром, Виталик не избежал неприятной встречи с отцом, который с ухмылкой поинтересовался о его ночном местонахождении. Виталик пытался обмануть Алексея, начав свой нелепый рассказ о пробежках по утрам, но всё-таки пришлось признаться, опустив глаза, что был на проводах в армию своего товарища по брейк-дансу. Когда Алексей узнал о попытках Емели не идти в ряды вооружённых сил, он нахмурился. Ладно цыгане сразу в 18 лет отцы двух детей с отметками в Луганской области Украины, или с медицинскими противопоказаниями, купленными в Сельмашевской поликлинике. Армия считалась почётным делом и школой мужества. Но это осталось в прошлом. А Виталик получил свою порцию нотаций и пошёл отсыпаться.

Как бы то ни было, классического конфликта поколений у Виталика с Алексеем пока не произошло. Речь о вечной проблеме отцов и сыновей. Она будет существовать всегда и от неё никуда не деться, как говорится, придёт время и каждый встанет на место родителя и всё снова повторится. Но кое-что всё-таки произошло – после пробуждения Виталика состоялся второй неприятный разговор с отцом про брейк: подоплёкой к столь неприятному диалогу стали неудовлетворительные оценки в его школьном дневнике. «Опять скатился!» – всё началось с этой претензии. Отец вторил, что «учёба на первом месте должна быть, всё остальное потом». Алексей решил быть построже с сыном, а то стыдно смотреть в глаза Виктории, которая отчитывает его, словно мальца, при случайных встречах.

Но была и ещё одна причина выражения своего негативного мнения о брейке, о которой Алексей зачем-то умолчал – банально не было денег на это. Какой брейк-данс, когда вокруг цены взлетают каждый день, и ты просыпаешься, словно в новом измерении. Вроде как все говорят, что не в деньгах счастье, но именно их количество определяет твоё бытие, давайте уж будем реалистами.