Текст книги "Только ломаные такты"

34

Подытожим. Благодаря походам по кафешкам и ресторанам, Виталику удалось узнать совершенно другую жизнь, отличную от той, что он видит у себя дома, рядом с собой и вокруг, на улицах. Такая жизнь одновременно манила и соблазняла стать её частью или даже хозяином. Возле ресторанов были припаркованы иномарки, туда-сюда ходили ухоженные и в дорогих одеяниях люди. Для них та самая «новая жизнь» в стране всё-таки наступила. Но не для Виталика. Да, приятно было ощутить на мгновение себя господином, к кому обращаются на «вы», проводя время в таких ярких заведениях для людей с достатком выше среднего. Да, отрадно получать относительно лёгкие деньги, в то время, когда Алексей начинал утопать в постоянном безденежье. Виталик ещё не знал, что «Компарейро» получали здесь за танцы всего за час столько же денег, сколько другие люди на работе не получают в месяц. Наверное, это бы вскружило голову любому юному мальцу. Кто бы мог подумать, что есть возможность зарабатывать деньги даже таким, как они, танцорам брейк-данса. А сначала казалось, что брейк и даром никому не нужен. В это время они могли ехать сюда из дома на трамвае «прицепом», а вечером их могла привезти машина прямо к подъезду дома.

Огни окон ресторанов для Виталика тогда казались волшебной сказкой – вокруг нарядные люди, музыка такая, словно прямиком из дворцовых балов. Там была красивая жизнь, к которой тянулись все из своих фавел, коммуналок или хрущёвок. Но это всё мираж, не обманывайтесь. Люди здесь как будто без души, играющие свою роль. Вот что отталкивало Виталика от этого образа жизни. Сам же видел оборотную сторону, когда танцевал. А жизнь-то настоящая на танцполе, в толчеи общественного транспорта, в школе, в тренировках, в драках. Именно там она бьёт ключом, а не застывает. Но кто-то, абсолютно точно, с этими тезисами не согласится и найдёт тысячу контраргументов. Ну что ж, пожалуйста.

В окне запечатлелся ростовский рассвет. Последние деньки августа и школьных каникул. Виталик, проснувшись окончательно, снова ощутил, что стал самим собой и в его жизни ничего так и не изменилось. Просто осталось приятное послевкусие после танцев на улицах и ресторанах. Отец уже был на работе – Виталик вышел на балкон. Он точно знал, что напишет в своём сочинении на тему: «Как я провёл лето».

Урчащий живот, убитая обувь от танцев в «сезон кафешек», и одежда, которую невозможно было отстирать от запаха секонд-хенда. Штаны истёрты от частого просиживания на ступеньках, бордюрах, парапетах и прочих бетонных горизонтальных конструкциях. Зато у вещей Виталика, словно у пластинок отца, теперь тоже была своя жизнь или долгая история. Благодаря брейку Виталик параллельно познавал свой город. Он быстрее ощущал, чем он живёт, чем дышит, в каком темпе двигается.

Наш герой с каждым разом убеждался, что, если бы он просидел дома всё лето, сошёл бы попросту с ума. То есть он сам создавал мир вокруг себя, смотря на всё через призму брейк-данса. На вопрос «Что такое жить хип-хопом?» он без запинки ответит, разбуди его посреди ночи: «Только протерев глаза, отгоняя остатки сна, ты вместе с хип-хопом начинаешь свой очередной день, чистишь зубы, завтракаешь, потом едешь в автобусе в наушниках и так до самой кровати вместо колыбельной. Ну круто же!». Для Виталика эти годы стали революционными – нельзя было стоять в стороне и наблюдать. Нужно было окунуться в самую гущу событий, иначе зачем такая жизнь вообще нужна?

О «Компарейро» заговорили, да до такой степени, что среди прогрессивной молодёжи Ростова стало считаться, что учиться у Емели с Финтом брейку это престижнее, чем у абы кого. Финт с Емелей были просто счастливы, когда видели всё новые и новые лица в качестве учеников в зале:

– Внатуре приятно видеть, что новички уже равняются не на западных танцоров, а на своих соотечественников.

Так и прошло первое лето Виталика в Ростове – лето в ритме ломаных тактов – быстро, стремительно и ярко. Что дальше? А дальше опять нелюбимая школа и домашние задания.

35

Бам! Алексей ударом ладони вогнал открывашку в жестяную банку и вёл её по кругу. По телевизору показывали фильмы про американскую молодёжь по типу «Порки» или «Частный курорт», где у ребят и девчат нет других забот, кроме как переспать и получить кайф от молодости. Виталику это смотреть было в одно удовольствие, их жизнь как ориентир для нашего героя, как у него должна складываться юность. Алексею же было противно смотреть на эту пошлятину, в годы его молодости подобного даже и рядом не было.

Самойлов-старший был шокирован бешеным ритмом роста цен, он не понимал, как дальше кормить сына в таких условиях. Да, отложения были, но их уже не хватит надолго. Нужно искать варианты, где раздобыть денег. Он худел день ото дня. В такие моменты хотелось впасть в безрассудство. Алексея не останавливала простуда, он сбивал температуру и вперёд к станку, дальше работать. Пока деньги платят, надо идти их зарабатывать. Так он и подрывал своё здоровье в холодном цеху. Алексей, а ведь ты уже не мальчик, болячки начнут беспокоить в самое неожиданное время.

После очередного тяжёлого дня Алексей включал музыку, и именно она давала ему позитивный настрой, который успокаивал ненадолго. В комнате было немного прохладно, поэтому Самойлов-старший накинул на себя синюю спортивную кофту. Захотелось что-нибудь почитать. Между тем, в газете с рекламными объявлениями «Ва-Банкъ» бросались в глаза огромное количество предложений о большом заработке в несколько тысяч рублей при выполнении простой работы и выплаты взноса в 50 рублей. Нет, нам такое не подходит. Ищем дальше. И вот на глаза попадается желанное объявление: «Вы бы хотели получать и обрабатывать письма за 2000—3000 рублей в неделю? Обращайтесь!». Причём и денег вперёд не требуют, как в соседствующих рядом предложениях, только чистый конверт с обратным адресом для ответа. Идеальная подработка!

– То, что нужно!

Алексей не сделал правильных выводов после рассказа своего коллеги по цеху, который простодушно поверил в объявление из «Вечерки», где коммерческая фирма предлагала взаимовыгодные условия сотрудничества. Ответ из Москвы не застал себя долго ждать: «пришлите нам 384 рубля, и мы вышлем вам пакет документов, по которым вы заочно обучитесь профессии коммерческого агента» и бла-бла-бла. Он повёлся на это всё дело, дочитав до места, где расписывались расценки от каждой сделки. И вот уже полгода как не ответа, не привета. Но Алексей не поверил в это, зная, как его коллега любит приукрашивать свои истории. «Я же не такой, меня-то точно не обманут!» – с гордостью заключил Самойлов-старший.

Он выслал конверт и стал ждать. Ждать пришлось пару недель, когда Виталик обнаружил в почтовом ящике письмо и передал его Алексею. Внутри лежал листок с заголовком «kind help» и выверенным текстом о простой и, главное, приятной работе на дому. В конце автор письма просил уплатить единоразовый регистрационный взнос в 95 рублей и давал гарантию, что если что-то не устроит в течение месяца, то обязательно вернут все деньги. Это не остановило Алексея. Наоборот, он приготовил нужную сумму в неизвестность, даже не подозревая, что с этими деньгами он уже простится навсегда. Спустя время пришло ещё одно письмо с поздравлениями о присоединении к рекламной компании и самой сутью работы – делать то же самое, что и автор письма, размножая такое же предложение, давая объявления о высокооплачиваемой работе и разводя людей на денежные переводы. Конечно же, первой мыслью Алексея было желание вернуть свои деньги, ведь гарантия была, но нет, читаем письмо дальше: не просите нас вернуть вам взнос, если не будете пользоваться этой программой. Бляха муха, всё-таки попался!

На выходных Алексей съездил на дачу на разведку, проведать, что там есть или ещё осталось и что можно с этим сделать. Виталик не поехал, неважно себя чувствовал. Даже на тренировку не поехал.

– Ну, как съездил? – изобразил интерес Виталик.

– Да соседей у нас прибавилось, правда, они нерусские и с огромными баулами. Соседка шепнула, что они снимают у дачников флигели и походу собираются тут оставаться надолго. После мобилизации в Грузии, сбежали от войны сюда.

Недомогание в итоге вылилось в заболевание. Он высморкался, несколько минут проводя борьбу с самим собой, чтобы встать и сходить в туалет и тем, что отец его увидит и начнёт доставать. Виталик почувствовал сладостный аромат яичницы, идущий из кухни. Ему было настолько плохо, что без всяких объяснений Алексей разрешил ему не ходить в школу. Ближе к часу дня пришли Глеб с Акопом и… Костиком, который перевёлся в их школу ещё летом. Виталик был грустный, но ребята начали шутить, и он, в конце концов, заулыбался.

– Ну ты, додик суматранский, когда в школу уже придёшь? – Глеб бросил в угол свою сумку и протянул ему руку.

Посидев немного и поговорив на отвлечённые темы, они начали собираться по домам:

– Ладно, давай, набирайся сил, ждём тебя.

Виталику пришлось встать и закрыть за ними дверь. Нужно ещё, наверное, проветрить комнату, чтоб все микробы и запах бальзама «Звёздочка» улетучились. Перед этим у него с отцом был нелицеприятный разговор о его будущей судьбе и о занятии брейком, в частности. Наш герой уже слышал жалобы приходящих в студию ребят, что их родители орут обидные фразы, наподобие «Чем ты занимаешься, иди учись!», а они сбегали из дома и занимались брейком. Свой выбор они сделали. И если сначала Алексей нейтрально относился к занятию сына, то теперь разразился гневной тирадой и выражал открыто своё непонимание, как можно на этих танцульках заработать денег и вообще, пора бы уже взрослеть. Всё-таки военный характер отца давал о себе знать время от времени.

– Жрёшь, срёшь и спишь, вот и вся твоя жизнь! Копейки в дом не принёс, зато пуху на себя накинул. Я тут корячусь ради тебя, чтобы у тебя было всё, чего у меня не было! Что с тобой не так? Ты всю жизнь теперь до пенсии будешь танцевать? Это не мужское дело… – стандартная такая конфликтная ситуация из разряда «отцы и дети».

– Пап, но у моих старших товарищей получается зарабатывать на этом деле деньги!

– Говори за себя, а не переводи стрелки на всех. У них своя голова на плечах, у тебя своя. Все прыгнут с девятого этажа, и ты тоже?

Виталик съёжился от криков отца. М-да, давненько он такого не видел. Он опустил лицо в тарелку с супом, не поднимая глаз.

– Ну, и чего ты молчишь? – кажется, молчание Виталика ещё больше раздражало Алексея, чем его занятия брейком.

– А что сказать? – он ошеломлённо смотрел на него. Не в силах вымолвить и звук, не то что слово, он громко бросил ложку и ушёл в другую комнату.

– А ну стоять, я не договорил ещё! – давно он не видел отца в гневе, но и юношеский протест уже начинал проявляться. – Материнский характер, – сквозь зубы тихо процедил Алексей. И добавил уже криком, – вот когда сам станешь отцом, поймёшь, что я желаю тебе только добра!

Алексей всё ещё видел в Виталике тот самый комочек в закутке, пахнущий молоком и умещающийся в руках, а не вымахавшего лба, научившегося дерзить старшим. Лёжа на диване, Виталик серьёзно задумался над этим: брейк-данс был для него самовыражением. Большинству было плевать на брейк и хип-хоп культуру, их интересовали только тусовки и внимание девочек. Виталика же влекло заниматься чем-то неизведанным и новым, от чего загорались очи и бежали мурашки по коже. Это как шанс отвлечься от ужасающей реальности вокруг и попробовать пережить её. На тренировке можно раскрыться, высказаться, и тебя поймут, потому что они такие же, как и ты. О счастье люди только рассуждают, мечтают или вспоминают. А в брейке его можно почувствовать, понимая, что это оно прямо сейчас и в тебе. Сложно всё это, когда тебе только 14.

От этого разговора с Алексеем на душе Виталика стало как-то кисло и противно. После сказанного отцом возникло сожаление о том, что он самовольно вляпался в эту историю с брейком. Виталик, поверь, сожалеть стоит только о том, чего не попробовал, а не о принятых тобой решениях. Не авторская фраза, конечно, но очень к месту. Алексея тоже можно понять, ему сложно признаться самому себе, что в жизни наступила катастрофа. Что отрицание и гнев не помогали в этой проблеме, и он потихоньку скатывался к депрессии со всеми вытекающими – с пристрастием к алкоголю.

36

В новом учебном году у Виталика появился такой новый предмет, как химия. Но не беда – зато предмет «Основы советского государства и права» у 8 «В» убрали. Учебники уже выставили из библиотеки и собирались сдать в утиль. То же самое касалось и предмета «Астрономия». Но самое важное, это то, что учиться придётся снова в первую смену, что не могло не радовать.

На краю стола лежала стопка тетрадей, будучи раньше выдержанной в одном зелёном тоне, теперь ставшая калейдоскопом. Помимо отмены формы, индивидуальность стало возможно выражать посредством добавления блёсток в чернила, писанины самостирающимися ручками и даже фломастерами с цветами а-ля «вырви глаз». Пестрота в глазах во всём, не только в канцелярских принадлежностях – соревнование, кто кого переплюнет, выражалось и в одежде. Учителя уже смирились с этим, их возмущения по этому поводу были проигнорированы. А значит, демократия победила!

После выздоровления Виталик вышел в школу, но никто даже не обратил на это внимания. Одноклассницы обсуждали свои поездки в пионерлагеря, как их хлестали мальчишки «морковками», сложенными из полотенец, новых способах гадания на картах или вызовов «пиковой дамы». Как перед отбоем собирались в круг всем отрядом с вожатыми, передавая свечку, делились впечатлениями прошедшего дня и называли свой цвет настроения. Как обмазывали спящих зубной пастой и прочие детские бессмысленные забавы. Одно непонятно в этом во всём – зачем было слушать несуществующие страшилки на ночь про вампиров и гробы на колёсиках, когда вы могли попросить рассказать вам свою личную историю из настоящей жизни в эти года.

За лето некоторые из девочек очень похорошели – ради выпираемых очертаний груди под тонкой тканью рубашки можно было и посидеть рядом с девушкой, как тебя рассадила классная руководительница. А когда девочки надевали лосины или леггинсы на уроки физкультуры, это было наивысшее наслаждение для неокрепших юношеских умов. Все мысли были уж точно не о бросках баскетбольного мяча в корзину. Но больше всего сводило с ума, когда девочки приходили в «дольчиках» от «Dolchi» под плиссированную юбочку тёмных цветов на подтяжках. Ну, а в остальном, девочки как были дурочками, так они ими и остались.

На стол Виталику упала записка, которую успела перехватить его соседка. Прочитав её, она начала истерически рыдать и даже бросилась вон из кабинета, попутно сбросив учебники на пол. Никто не понял, что произошло. На кусочке клетчатой бумаги было написано шариковой ручкой коряво несколько слов. Он не мог сосредоточиться, пытаясь понять, а к чему это было написано, и вообще, о чём речь. Виталик успел только прочитать, что «по ногам течёт кровь», как у него из рук резко выхватила записку учительница и порвала её. Начался скандал и выяснение, кто это написал, пока не сознался Муха. Потом пришлось оставаться после уроков, но благо, без последствий для нашего героя. Пронесло.

Помимо новых учебников, у Виталика обновилось и домашнее меню – он попробовал суп из свежей крапивы. Отец посоветовал есть его вместе с варёным яйцом. Вроде есть можно. Выбирать-то не из чего.

– Так, из овощей у нас остались синенькие, ты будешь?

– А что это за овощи такие?

– Ты чё, это ж баклажаны!

Наш герой вспомнил – Глеб упоминал о них ранее. Так вот что значит «икра из синеньких»! Виталик посмотрел на внешний вид баклажанов и поморщился. «Бе-е-е, ужасно выглядят, не буду пробовать». Но когда голод начинал снова подступать вечером, а в холодильнике было всё очень грустно, он пересилил себя и попробовал их. И не пожалел! Вкусно!

37

Теперь нужно было встретиться со своей командой. В один из будничных дней Виталик как обычно заходил в ДК, спеша на тренировку по брейку, как его остановил вопрос:

– Молодой человек, вы ходите в церковь? – Виталик посмотрел на спрашивающего. Им оказалась невинного вида девушка с большими глазами. Симпатичная такая. Самойлов-младший проявил интерес:

– А что вас конкретно интересует?

– Не хотели бы вы прийти к нам на собрание, почитать Библию, поговорить о своих проблемах, что вас тревожит? – ох уж этот мягкий голосок, словно колыбельная убаюкивающий, ещё и внимание от такой красавицы.

Он решил ей подыграть, сделав вид, что ему интересно это место, где ему уделят столько внимания и времени.

– В церкви Христа, – отвечает навязчивая девушка. И тут Виталика осенило.

– Извините, девушка, спешу, – с максимальной долей напряжения ответил вежливо Виталик, чтобы не сорваться на мат.

– А это что за чудо-юдо у нас в фойе стоит? – Виталик задал вопрос Емеле, с которым столкнулся в дверях.

– О-о-о, к тебе тоже приставала? Это баптисты или евангелисты, им тоже сдают помещение ДК.

– Да эти ещё хуже наших уже родных говнарей!

– Бабки платят, на остальное насрать. Сходил я в их церковь, обменяли мне билетик на ихнюю книгу жизни – это как клуб по интересам, Бога там нет. Начинают втирать «приведите с собой ещё людей сюда», самой сути Библии не знают, вызубрили несколько цитат, вырванных из контекста, вот и вся вера.

– Точно! Их же по ящику показывали! – Виталик наконец-то вспомнил, где он слышал об этих сектантах, обманывающих даже богачей, которые переписывали на своих «наставников» квартиры и всё имущество. Неплохой такой бизнес без особых вложений.

А вот и Финт с Ромой подошли. Ребята успели измениться за столь короткий промежуток времени. Диму переклинило, он отрастил усы с козлиной бородкой и побрился почти под ноль. Скайб проколол себе ухо и снова отпустил длинные волосы. Виталик же с Емелей остались без изменений. Глеба опять не было на месте.

– Ребят, ну всё, на этот год мы с вами много дел успели наворотить и главное заявить о себе так, что поток людей хоть и несильно, но всё же увеличился в нашу студию танцев!

«Компы» вышли на свежий воздух, расположившись у входа в ДК «Ростсельмаш», куда подходили новенькие ребята на занятия брейком. Емеля успевал их перехватить, всё объяснить и отправить переодеваться вовнутрь. Финт обратил внимание на невзрачного, но уверенного в себе паренька, одетого как брейкер, который уверенным шагом шёл мимо клуба «Подземка», где у входа находилось несколько непонятных неформальных личностей – посередине гладко выбритой головы разноцветный ирокез, ботинки на очень высокой платформе. Ну точно, это же панки! Тогда в клубе уже появились репетиционные точки и ввели пропуска. Эта тусовка оказалась одной из неизвестных никому групп, которые надеялись стать мировыми звёздами, но пока только умели дёргаться под быстрый ритм припева «Мама-анархия, папа стакан портвейна».

Возле входа в клуб на асфальте как обычно была кровь с остатками непереваренного алкоголя и желудочного сока – следствие множества рок и металл фестивалей. Вот везёт же этим патлатым – их танцы не требуют долгих тренировок, становишься в позу бас-гитариста и изображаешь игру на музыкальном инструменте, и всё. Взгляды пересекаются, и один из панков отделяется и резким движением уже стоит перед пареньком:

– Чё зыришь? Автограф взять хочешь?

Сбоку его чёрных джинсов висела цепь, брейкер взял её, перебрал пальцами и с силой бросил:

– Значит, всё говно-рок свой играете? В табло хочу дать тебе, панкобес!

– Ты чё, чмо, приопух? – панк затянулся дымом сигареты и выпустил его прямо в лицо брейкеру, другой рукой машинально, не отрывая глаз от него, достал нож и замахнулся в его сторону. Брейкер схватил за руку панка, перекрутил её и нанёс удар свободной рукой в лицо, но только один – стоящий сзади панк номер 2 – натянул куртку паренька ему на голову. Брейкер пытался вырваться и потому крутился волчком вокруг второго панка, но удар сверху локтем успокоил его, и он упал на землю. Виталик с Финтом побежали на выручку – борцовским броском-кувырком Виталика сразу положили на землю. Чтобы сделать из брейкера инвалида, оскорблённый панк бил его ногами по голове, а не по рёбрам. То же самое досталось и Виталику. Финт увидел это и, просто крича, ворвался в дерущуюся толпу, ударив лбом того, кто добивал брейкера. Финт помог нашему герою встать на ноги, однако получил по лицу чем-то тяжёлым. Кожа на лбу лопнула и кровь растеклась ручейками по лицу, но это только раззадорило Диму. В сумраке он уже не понимал, кто есть кто.

– Так, стопэ, он же одет как мы, – но не успел: поднявшийся брейкер отхватил хорошо поставленный хай кик по голове, успев только выставить перед собой блок, который слабо его защитил, и он снова повалился на асфальтированную землю. В качестве трофея Финт уже снимал с лежащего панка обувь, завязав шнурки между собой и накинув чужие ботинки себе на шею. Потом помог подняться брейкеру, которого стукнул, и они быстрым шагом с Виталиком покинули место побоища от греха подальше. Уже сидя на лавочке в глубине парка Островского, они оценили свои потери:

– Откуда они таким вооружены вдруг?

– Просто знают, с кем соседствуют!

– Беспредел, мля, – Финт протёр рукавом свой нос, – ты красавчик, что не сбежал! Давай краба! – брейкер слабо улыбнулся, но был доволен собой, – а ты шебутной, я так погляжу, такие люди нам нужны в брейке. Ты случайно не к нам шёл заниматься?

– Да, так и есть.

– Ты не обессудь, что ногой тебя пнул, я не спецом, – ого, Дима умеет признавать свои ошибки?

– Ничё, бывает.

Реальная жизнь не похожа на сериалы, бывает так, что и ты проигрываешь в драке. У Виталика глаз не открывался – своими тяжёлыми ботинками панки очень больно бьют.