Текст книги "Только ломаные такты"

15

К жаркому климату, который Виталик не успел застать в начале переезда в Ростов, ещё только предстоит привыкнуть. Всё равно деваться некуда – с этим городом он повязан теперь надолго, возможно, навсегда, кто знает… В это время на балконе распускался дикий виноград, и дом становился словно висячий сад Семирамиды. Отец выставлял виниловый проигрыватель с колонками в окно, чтобы все проходящие слушали правильную музыку, пока он пьёт чай и наслаждается расслабленной атмосферой. Нельзя же так вечно быть на нервах.

Возвращаясь после школьной практики, где самая противная работа – чистить паркет, Виталик всегда задавался вопросом: а чем бы себя занять в свободное время? Пора бы изучить свой город основательно, а не украдкой и урывками. Куда бы съездить… В центр, может? Ну, можно, только из развлечений там – это пройтись в модных одеяниях и обсудить новости со своими друзьями, да посмотреть кино, вот и всё. Хочется новых эмоций и ощущений.

Виталик из любопытства, каково это, помогал ребятам мыть машины. Пока наш герой брал из отцовского кошелька деньги для своих нужд, эти ребята уже сами их зарабатывали, окружив себя вёдрами и губками рядом с уличными колонками. И когда останавливался автомобиль, Виталик уже имел опыт и сноровку, как себя вести. Если машина отечественная, значит, много денег не дадут, потому ребята не спешат её мыть и не строят заинтересованность. Когда было 5 клиентов, когда 15 за сутки. Пока никого не было юные предприниматели сами себя развлекали, и тут Виталику не было равных – он начинал танцевать брейк.

– Вот и наш Шумахер подъехал, – водитель всегда угощал конфетами из бардачка своей японской праворульной «Honda Prelude».

– Откуда он только её привёз, через всю Россию гнал, что ли?

Виталика хватило на несколько дней этой работы. Ещё и мойщики оказались скупердяями, нечестно поделив с нашим героем выручку. Больше он не возвращался к вопросу трудоустройства. В то время как его знакомые уже в свои 14 понимали, что нужна работа, чтобы элементарно помогать родителям покупать еду, у Виталика в этом возрасте было желание только научиться танцевать лучше всех в городе, и всё. Какая работа? Каникулы на то и каникулы, что хочется отдыхать, а не трудиться! С деньгами, тьфу-тьфу, в семье пока всё в норме, как ему казалось.

16

На лето было принято куда-нибудь выезжать за город, но Самойловы решили остаться в пыльном Ростове. Это связано с тем, что путёвки на черноморское побережье стоят баснословных денег. Кто-то боялся ехать по железной дороге в связи с накалённой обстановкой в стране и участившимся случаями нападений на пассажиров. Летать самолётами «Аэрофлота» тоже не вариант, авиабилеты нынче по средствам только бизнесменам. Да и в самом Ростове выбор так себе, даже на донских базах отдыха уже нечего делать, предприятиям слишком дорого обходится их содержание.

Но решение всё же нашлось – отец предложил Виталику съездить в Ростовский горцирк на гастроли единственного в мире русско-канадского театра ужасов «Вампир». Наш герой проснулся настолько рано, что застал подвоз жёлтой бочки с квасом и проезжающую машину, поливающую водой пыльную улицу. Самойловым повезло попасть на представление в будний день, когда у здания цирка было малолюдно, без толп малых детишек, попугаев и фургончика с бистро. После представления Алексей с Виталиком зашагали в сторону Центрального рынка, чтобы занять более удобные стоячие места, на сидячие они даже не претендовали. На улицах зазывалы громко приглашали посетить азиатские страны по типу Южного Вьетнама или Таиланда всего лишь за 300 долларов США. Нет, это не те доллары США, которые по 56 копеек, а согласно биржевому курсу – целых 125 рублей. На другой стороне улицы молодой парень, стоящий в белом одеянии и держащий в руках плакат с обликом Марии Дэви Христос, пугал концом света, который случится в ноябре 1993-го года:

– Братья и сёстры, в этом городе много демонической энергии Сатаны, у каждого пятого жителя Ростова метка зверя – шесть-шесть-шесть!

– Да на тебе пахать надо, лодырь! – замахнулся на него кто-то из проходящих мужчин.

У Алексея и на это было своё видение: «Людей пугают каждый день ценами, голодом, болезнями, гражданской войной, пусть быстрее уже наступит этот конец света!». Виталик же вспомнил Макиавелли, которому больше всего нравились концы света, которыми он всегда оправдывал свои вредные привычки есть жареную картошку с малосольным огурчиком, курить и пить алкоголь.

Семья Самойловых оказывается на пересечении Будённовского и Садовой. «Отлично, осталось только заскочить в магазин „Электрика“ и прикупить лампочек Ильича прозапас». Перед глазами Алексея стали мелькать воспоминания молодости. Он вспомнил, как рядом с этим магазином он получал справку из ЗАГСа для покупки кольца, костюма и обуви на свадьбу. А в уютном подвале «Солнце в бокале» можно было приобрести бутылочку хорошенького винца под названиями «Улыбка» или «Чёрные глаза», а также привести гостей из других городов прямиком в дегустационный зал. Интересно, а что там сейчас? Как несложно догадаться, всё то же самое, что и везде: вместо вина здесь продают либо импортные ликёры из Голландии, либо спирт, подкрашенный чаем, но зато в красивой обёртке.

Подойдя к остановке на Центральном рынке, Виталик почувствовал жажду, после того как объелся сладким попкорном в цирке.

– Пока не подъехал трамвай, я сбегаю быстренько, куплю кваску?

– Давай, жду, только быстрее, а то шестнадцатый трамвай скоро на круг пойдёт.

– Да, конечно.

Пройдя мимо полуразрушенной ещё со времён войны башни возле собора Богородицы с тёмно-зелёными куполами, Виталик встретил моложавого вида скупщиков государственных наград. Их можно узнать по выставленному на прилавок или приколотому к одежде лаконичному объявлению – «куплю ордена и медали». Это вызывало недоумение и иронию – да кто ж их продаст тебе? Ха-ха, смешно, ещё как продадут! Мы же в эпохе рынка – есть спрос, будет и предложение. Одним из таких стал паренёк, который был очень похож на одного из учеников, которых тренирует Финт в ДК «Аэрофлот»:

– Ты нашёл её, что ли? – не поздоровавшись, задал вопрос Виталик.

– Нет, дедушкина, в столе без дела лежит, – тоже без любезностей ответил ученик.

– А он по курсам?

– Он умер несколько лет назад.

– Ну а как же память?

– Да и без этого дома хватает памяти о нём.

Виталик всё равно искренне не понимал этого поступка. После него к прилавку подошёл седовласый пожилой мужчина, который продал за 700 рублей несколько медалей и орден 2-й степени.

– Чё ты смотришь? Кому они теперь нужны, эти побрякушки? Только коллекционерам! – оттолкнул Виталика корпусом тела скупщик, – не мешай, раз ничего нет!

Купленные за бесценок награды пойдут по рукам дальше для перепродажи за реальные деньги, либо за границу – после распада Союза появился повышенный интерес к военным медалям. Виталик подумал: «Хорошо, хоть отец этого не видит». А он видел. Просто Алексей принял факт, что его привычные понятия о долге, совести и чести теперь не вписываются в рыночные отношения. Нужно много не думать об этом, иначе только хуже будет. Виталик забыл за квас, а трамвай благополучно уехал…

17

Отправив Виталика за хлебом, Алексей, не дожидаясь сына, поднялся к квартире и обнаружил сбоку двери вмятины от «фомки». Но повезло, воры не добрались до сердцевины замка и не смогли её отодвинуть. Как позже выяснится из разговоров местных бабушек, всё-таки факт кражи был совершён, только у соседей из другого подъезда. Ситуация классическая: только открыв дверь, хозяин квартиры, не успев разглядеть, кто перед ним, получал удар по голове, после чего налётчики ему связывали шнуром от вязальных шпиц руки и заклеивали лейкопластырем глаза. Не торопясь никуда, они обчищали комнаты и закрывали за собой дверь. Идеальное преступление без наказания.

После этого случая Алексей принял решение раскошелиться, но поставить железную дверь перед обитой дерматином деревянной, а также заменить английский замок на сувальдный. Позднее домой вернулся Виталик с надкусанным концом хлеба-кирпичика и округлёнными глазами от его цены в 11 рублей. Алексей поворчал, отрезая себе кусок горбушки, но посвящать сына в произошедшее не стал.

До вечера было ещё много свободного времени и, дабы скрасить своё одиночество после плотного обеда, Виталик отправился в сторону дома Акопа. Потерпев неудачу за неимением друга на месте, он повернул в сторону дома, чтобы позвонить Глебу. Но Глеб оказался проворнее, сам позвонил первый:

– У меня предков сегодня не будет до вечера, приходи в гости, посидим, поговорим. Встретимся за твоим домом, у меня как раз дела в тех краях.

«Почему бы и нет?» – подумал Виталик, крутя в руках металлическую линейку с геометрическими формулами. И согласился. Отцу он сказал, что пойдёт к Глебу «подтянуть алгебру», на всякий случай. В тот день, кстати, было ветрено. Обходя свой дом с обратной стороны, под ногами Виталика кружились ценники, которые были ранее под газетами и журналами от киоска «Союзпечать». Откуда они тут взялись? Подойдя ближе, он увидел разбитые стёкла, сломанную дверку и беспорядок. «Опять мазурики грабанули», – Виталик закатил глаза и стал дожидаться Глеба.

– Пошли, семок пощёлкаем, – Глеб как всегда бесцеремонный.

– Ну давай.

Они двинулись в сторону пожилых женщин с детскими советскими колясками коричневого цвета. Свернув газетный лист, одна из них спросила: «Милок, тебе рюмку или стакан?», и насыпала туда семечек.

18

Идя через частный сектор, Виталик увидел местных ребят, которые, сидя на ветке дерева, ели раннюю черешню. На дверях висели объявления с продажей овощей-фруктов и призывом к действию стучать в окно. Где-то на участках горланил петух и шумели голуби из голубятни. Друзья вышли на улицу Киргизскую, где располагался магазин «Промтовары», рядом с которым лежала свора собак на привале. На некоторых впереди идущих людей они гавкали, но ребят не тронули. Напротив, Глеб, не испугавшись, достал из кармана карамельную конфету и уверенно отдал её съесть одной из собак. Виталик вспомнил, как точно также подкармливал собак в военной части. Они пошли дальше, к площади Чкалова. Глеб показал пальцем на небольшой рынок из трёх ларьков, расположенных максимально близко друг к другу. Один из них был словно радуга – разноцветный и яркий. Такую гамму ему придавали выставленные иностранные товары в цветных упаковках. Виталику не привыкать к такому зрелищу, а теми, кто жил здесь всё время, оно воспринималось как новое чудо света. Тут есть всё на все случаи жизни – на вечер плитки шоколадок, презервативы, сигареты, игральные карты, а на утро бритвенные станки с пакетиками кофе. Газетный киоск превратился в пёструю разноцветную инсталляцию тематических изданий. Виталик принялся их разглядывать, пока его друг жестом попросил подождать. Но времени рассмотреть всё подробно не было – Глеб его окликнул, стоя под зонтиками-тюльпанами у летнего кафе «Каскад». Виталик прошёл между железными торговыми палатками и расположившимися в ряд автомобилями. За кафе была парикмахерская, которую Глеб расхваливал, что там стригут лучше, чем в «Бане»:

– Подойдёшь и скажешь: мне мастера Елену, – Глеб показал жест «о’кей». И продолжал:

– Здесь первоначально было депо троллейбусов. Потом помещение выкупили, стал магазинчик. Магазин «проститутка» мы его называем – то аптека, то комиссионка, то пивнушка, то продуктовый. Только здесь на всём Чкаловском продавали жвачки «Турбо» и «Дональдс», – Глеб входил в раж, почувствовав себя гидом, – вот где ты сейчас стоял, там из-под полы торгуют палёной водкой.

– Очень важная информация для меня, – саркастически отметил Виталик.

Проходя мимо автоматов с газированной водой, Глеб заглянул в единственный на весь Чкаловский ларёк звукозаписи, где аудиокассеты стояли в ряд лицевой стороной, а не торцом, как обычно. Виталик прошёл дальше, к ожидающим общественного транспорта людям на остановке. Среди них стояли колоритные местные персонажи, во всеуслышание рассуждающие, где будут выходить, при этом громко жующие жвачку, пытаясь скрыть перегар, без передних зубов, уже загорелые, в солнцезащитных очках на голове и с выцветшими татуировками. Глеб тем временем просунул ладонь поздороваться и уточнил у продавца расценки: если своя кассета, то запись 200 рублей, если нет, то все 500. Перекинувшись парой дежурных фраз и передав привет от Макиавелли, Глеб поманил к себе Виталика. Нужно перейти дорогу.

Заляпанные в краске светофоры, обнесённые низким чугунным заборчиком с литьём участки зелени, на которых лежал мусор и осколки от разбитых бутылок, дорога без разметки, машины, стоящие не перед, а позади пешеходной зебры. При переходе идущий навстречу местный житель поднял руку в благодарность перед остановившейся машиной, пропускающей его пройти, сжимая в пакете закупленное пиво и сушёную рыбу. Друзья прошли мимо наливайки «Минутка», вокруг которой лежали баночки, пакетики и грязь. Место, где есть выпить с кем, но открыть свою душу некому. Только если совместно погоревать, что пиво раньше было лучше и раки были «во-о-о-о-от такие». Кто-то громко свистнул и крикнул: «Здарова, Глебас». Глеб поднял голову и увидел поднявшего руку парня на одном из балконов. Друг Виталика прищурился, но из-за вывешенного белья не узнал, кто это, но на всякий случай махнул рукой в ответ.

Впервые Виталик очутился у Глеба дома, хотя знакомы они уже достаточно давно. Как только дверь за его спиной закрылась, наш герой осмотрелся – в зале вдоль одной стены лакированная «стенка». У другой стены диван с обивкой в тёмном тоне из кожзама. У окна, которое украшали плотные шторы, импортный телевизор на тумбе. На полу линолеум. Квартира в российских домах ничем не отличалась от советских – попросту не успела поменяться. Только если в стенках появилось отдельное место для кассет «VHS».

Глеб бросил тапочки к ногам Виталика. В дальнем углу валялись сумки с логотипом «Аэрофлот» и «Олимпиада 80».

– Бросай кости, где хочешь, – не оборачиваясь к Виталику, произнёс Глеб.

Пока наш герой изучал обстановку, усевшись на раскладной диван, который скрипел и стонал под весом его тела, его друг ходил с тряпкой и пытался прибить надоедливую муху, залетевшую в открытое окно и не желавшую улетать. Вещи были разбросаны по всему квадрату комнаты, на письменный стол любителям чистоты лучше вообще не смотреть. Вся полка шкафа была заставлена пирамидкой опустошенных баночек из-под газировки. О-о-о, ещё один коллекционер хлама…

– Это у меня осталось с похода в чехословацкий лунапарк на СКА, единственное место, где я покатался на американских горках.

Виталик ничего не ответил. Обёртка шоколадного батончика «Mars» висела над кроватью его друга словно произведение искусства какого-нибудь классика. У Самойлова-младшего «Mars» уже не вызывал чувства наслаждения, и тем более он не стал бы это клеить себе на кровать. Хотя логотип бренда «Montana» с орлом и вырезки из рекламы сигарет выглядели посимпатичнее. Через мгновение в руках Виталика оказались обёртки от разного мороженого, купленного в том самом ларьке звукозаписи когда-то на площади Чкалова: эскимо молочное в шоколадной глазури, «Тихий дон» с несущей вёдра на коромысле девушкой, «Ростовское» с наполнителем и многие другие. Глеб подал в руки Виталику уже другое своё сокровище:

– В кинотеатре «Россия» был показ мультиков «Диснея», и я себе стащил брошюру Микки Мауса с Мишей.

Виталик вернул ему всё:

– Зачем у тебя хранятся пустые банки, обёртки и пачки? Зачем ты себе этот мусор собрал в комнате, так и ещё в аккуратный ряд?

– Да ты чё! Это круто же!

– В Германии это «круто» валяется по улицам и мусоркам и никому не нужно, – приговаривал Виталик, изучая детально каждый предмет. Взгляд остановился на бобинном магнитофоне. Глеб не заставил себя ждать с объяснениями:

– Этот «сто второй Ростов» мы с рук купили на заводе «Прибор», дорогущий, зараза! Документов на него не было, и был момент, когда пришли менты к нам домой, они заинтересовались наличием такого дорогого агрегата. Помню, маме пришлось ещё сверху заплатить денег за молчание, несмотря на её связи по работе. Ещё микрофон шёл в комплекте, я иногда баловался, наговаривал что-нибудь в рифму, петь не умею.

Глеб умолчал, что своей самодеятельностью испортил далеко не одну аудиокассету своего отца. Виталик почувствовал под собой что-то твёрдое и достал пульт от телевизора. Ну, пусть играет фоном. Виталик краем глаза обратил внимание, что показывали сериал «Санта-Барбара». О боги, его до сих пор крутят?

На настенном польском ковре с изображением озера и оленей висели вымпела, значки, фотографии с выступлений и одна выделяющаяся из остальных фотография, на которой Глеб был в форме. Заметив интерес Виталика, он подошёл к ковру и снял фотокарточку, протянув её в руки нашему герою:

– Там мы разыгрывали из себя автоинспекторов ГАИ «Автограда» в парке Островского, а потом бежали в самолёт-кинотеатр «АН-десять», он рядом стоял. На детской железной дороге ещё учили быть проводником и машинистом, форму давали и удостоверение на бесплатный проезд. А это фотография с Гулливером. По-любому и у тебя есть такая.

– Не помню этот памятник… – Виталик почесал затылок.

Со стен на него смотрели великие люди – Рэмбо с РПГ в руках и с голым торсом, стильная Sandra, полуобнажённая Sabrina, брутальный Чак Норрис – все те, кого Глеб не продал в туалете, когда его застали с поличным за продажей сигарет, точнее пока на него не донесли завистники. Всё это время он игрался с йо-йо – игрушкой, состоящей из двух одинаковых дисков, скреплённых осью с верёвкой, по которой поднималась и опускалась игрушка. Надоело сидеть, нужно походить. На столе Виталик обнаружил магнитофон.

– Чё за аппарат?

– «Электроника триста вторая». И в Дону купалась, и падала с моего второго этажа, правда, в руки. Всегда со мной. Мама у цеховика знакомого достала за бесценок. Не шалям балям! Кстати, надо почистить головки, – из тумбочки он достал спички с ватой и одеколон.

– А я думал, одеколон тебе для приёма внутрь, чтоб песни лучше слушались, – пошутил Виталик.

– Это я головкам даю спирта, они и петь начинают лучше, даже с «мк-шестьдесят», – подыграл ему Глеб.

Первая вставленная кассета в деку просто поразила Виталика:

– Вот это звук! Что это? Кто это? Я такого раньше никогда не слышал! Вообще ничего не понял, но мне понравилось! – сбиваясь, с воодушевлением от эмоций задавал он вопросы, буквально набросившись на Глеба.

Он посмотрел на коробку из-под кассеты:

– Что это за «эн вэ а»? – он прочитал буквы на немецкий манер «N.W.A.».

– Спокойней паря, это «эн дабл ю эй», – Глеб соблюдал дистанцию вытянутой рукой.

– Это что за название такое? – Виталик потянулся за коробочкой от кассеты за буклетом. Но она была пиратской, и какая-либо полезная информация попросту отсутствовала.

– Не знаю, аббревиатура какая-то, наверное.

– Может, ты знаешь, что это за песня? – наш герой начал напевать какофонию из звуков, мелодий и обрывков слов, которые смог разобрать, а Глеб пытался отгадать, что же это за песня такая, которую он услышал по радио.

– Херовый из тебя воспроизводитель, – покачал головой Глеб.

– Ладно, фиг с ним. Слушай, Глобус, мне хочется узнать, о чём они поют!

И это Виталик ещё не видел, как в клипах эти ребята ездят на машинах с открытым верхом, стильно одеваются, вокруг них девушки, они пьют и курят, в общем, делают всё то, что так не хватает молодым людям. От них веяло крутизной. Они знают, о чём говорят в своих песнях, они тоже ненавидят полицию и закон, они уличные бойцы, с учётом того, что в США разрешено ношение и применение огнестрельного оружия. Это звучание понравилось Виталику больше музыки для танцев.

– Как мне полоскала мозги классуха, мол, хватит слушать эту буржуазную музыку на чужом языке. Ты ещё просто не застал, как она орала на меня при всех, что я занимаюсь антисоветской пропагандой, что я проповедую образ жизни американцев. Но больше она ругала, конечно, поклонников рока, – в Глебином высоком голосе проскальзывали грустные нотки, говорил он искренне. Но на самом деле, всё это было мягко сказано.

Послышался звук открывающейся ключом двери и шорох в прихожей. Друзья посмотрели друг на друга.

– Матушка пришла! – Глеб побежал встречать быстрым шагом, Виталик неспешно последовал за ним.

– Привет, сын! О, у нас сегодня гости. Меня зовут Зоя Андреевна, можно тётя Зоя. Вы, наверное, голодные? Идите, помойте руки, я вас покормлю!

У раковины стояло жидкое мыло – нажимаешь, и в руке капля сладко пахнущего мыльного раствора. Первым был Глеб, Виталик вторым.

– Белый, чё ты там застрял, иди, уже всё стынет!

– Да, иду!

Закрыв дверь и выключив свет, Виталик пробрался сквозь шторы-нитки, прошёл в светлую кухню, находящуюся на солнечной стороне квартиры. Сладко пахло выпечкой. Трапеза обещала быть сытной.

– Тебе что, особое приглашение нужно? Садись давай! – Глеб постучал по сидению уголка рядом с собой.

– Это хорошо, что вы подружились, а то Глебчик некомпанейский и вечно дерётся, а сейчас стал поспокойнее. Виталик, ты тоже слушаешь такую музыку, как и он, непонятную?

– У нас общие интересы, мам, мы на брейк ходим, – перебил свою маму Глеб, ответив за Виталика.

– Хорошо, хорошо, Глебушка, я только за, что у тебя есть единомышленники, – подливая из сифона газированной воды, ответила Зоя Андреевна.

– Мать сварганила борщеца, – обратился Глеб к Виталику. Тот просматривал фильм «Терминатор» почти по полной коллекции наклеек у Глеба на холодильнике.

– Так, а ну не матюкайся, молоко ещё на губах не обсохло! – мама Глеба махнула над его макушкой ладонью.

– Виталик, ты будешь жидкое? – его мама только и думала о том, как бы уважить гостя.

Отказаться означало обидеть хозяйку.

– Да, конечно.

Глеб, громко потягивая губами борщ с ложки, говорил:

– Жменьку соли добавь, вкуснее будет. Мам, ещё хлеб есть? – произнёс он с набитым ртом, держа в руке ложку и откусанный кусок хлеба. Он попытался схватить кусочек варёной колбасы с кухонной доски, за что получил по руке от матери.

– Не мамкай, что ты канючишь, вот перед тобой буханка хлеба, вы все мужчины в трубу смотрите? Виталик, а что ты одну юшку только ешь? Ну что это такое! Поклевал одну картошку и всё, а остальное доедать?

– Давай-давай, наяривай! Мам, ты обещала мне синеньких пожарить!

– Так, не плямкай за столом! Доедай, сам тоже ложкой елозишь по тарелке!

Виталик обжёгся об слишком горячий чай, после чего язык стал шершавым.

– Виталя, может, будешь фаршированные перчики, я сделала на второе?

На кухне было настолько шумно, что никто не услышал, как в дверях появился незнакомый Виталику мужчина. Скорее всего, это был отец Глеба.

– Зоя, представляешь, афганцы в Свердловске захватили два дома, улицу всю обнесли спиралью Бруно и поставили блокпосты на выход-вход.

– Зачем?

– Им власти обещали квартиры в тех домах бесплатно, а потом пошёл слух, что жильё выставлено на продажу.

– Да что же это такое-то творится, а?

– Здравствуйте, меня Виталик зовут, – наш герой приподнялся со своего сидения в знак уважения.

– Ага, приятно, зови меня Павел Викторович, – едва взглянув на гостя, отец Глеба взял в руки зажигалку, визуально похожую на известную «Zippo», проверил её работоспособность и пошёл на балкон курить. Через пару минут все услышали возглас из глубины квартиры:

– Там опять, походу, соседа белка накрыла!

– Что случилось? – Зоя Андреевна также громко спросила.

– Да стоит на балконе напротив и орёт несвязные предложения, – ответил муж, вернувшись на кухню налить себе водички.

– Глеб, кот шкребётся, открой ему дверь!

Речь шла о домашнем коте семьи Глеба, точнее «гулящем», который часто приводил с собой кошек. Кот первым делом пристроился к Виталику, бодаясь об руку, требуя уделить ему внимание и погладить. А лучше угостить чем-нибудь вкусненьким. Глеб жаловался своей маме, что «кот снова пошкорябал». Отец Глеба уселся рядом за стол есть яичницу с кольцами помидора прямо со сковороды.

– Виталя, заходи к нам ещё в гости, мы рачков наварим или рыбки пожарим!

– Спасибо, Зоя Андреевна, обязательно загляну!

Но вы не обманывайтесь её открытостью и великодушием – мама Глеба такая только с семьёй и просто не несёт весь негатив с работы домой.

Виталик окончательно убедился в том, что Глеб простой парень, как бы его не называли «мажором» за спиной. Живёт не навязанными кем-то понятиями, а пытается найти своё место в жизни. В его глазах и в его залихватском характере всегда читался поиск позитива в любой ситуации, что подстёгивало и Виталика в том числе. Повезло ему с другом!