Текст книги "Только ломаные такты"

29

– Фиг с тобой, уговорил! Пошли!

– Не, иди сам, я позже догоню тебя!

– А куда идти-то?

– Сверни после гаражей направо, там протоптана тропинка в роще, услышишь крики и выйдешь к пацанам на поляну, хоть шашлык попробуешь. У нас в компашке Мажор есть по имени Никита, он притащит мясо. Главное влево от дороги не сворачивай.

– Почему?

– Там штахановские шныри собираются обычно. Позаселяли коммуняки все общаги «химиками», теперь их отпрыски наглеют на нашей территории!

– Где этот «Штахан»?

– На нижнем Чкаловском, мимо не пройдёшь. Как докопаются до тебя, поймёшь.

Виталик не стал интересоваться, что собой представляют «химики». Однако они одни из тех, кто внёс свою лепту в дурную славу Чкаловского. Ещё со времён Перестройки возникла «вечная война» между ребятами, живущими на улице Штахановского и переулке Днепровском. Она началась между двумя единственными во всей округе 14-этажками, прозванными в народе «башни-близнецы». Конкретных историй и причин её начала просто прорва, подойдите к любому из местных и услышите эти приключенческие сюжеты для съёмок боевика. Но только под баночку пива или бутылку водки. Не приходите, пожалуйста, с пустыми руками!

В голове представлялась карта районов города, где красным и зелёным цветом отмечались места, где можно и где не стоит ходить. Например, по 1-му посёлку и Сельмашу можно относительно спокойно перемещаться, если ты из Чкаловского, а вот 2-й посёлок относился к стану врагов; на Соловушках можно было познакомиться с «новыми девоньками», а на Северном пособирать деньги. Теперь сюда можно добавить обведённую красным цветом территорию нижнего Чкаловского – «Штахан».

Виталик понял, что не дотерпит до рощи. «Блин, приспичило, ща я быстро схожу в кустики». Только он расстегнул ширинку на своих джинсах, как из-под высокой травы выскочил мужчина в одних трусах, носках и с огромной шишкой на затылке. Типичный случай ограбления со спины по возвращении домой после встречи одноклассников. Виталику как-то перехотелось «по-маленькому» от увиденного. В конечном счёте, он пошёл дальше.

Когда Виталик проходил мимо деревянного забора, он резко зашевелился. Виталик отпрыгнул от него, доски раздвинулись в стороны, сначала появилась нога, а потом и весь человек. Сначала один, потом ещё один, их было трое. Взрослые такие ребята. А за забором располагался местный интернат. Увидев Виталика, троица ринулась к нему:

– Есть курить, пацан?

– Не курю, – и начал движения дальше, но нет, дальше пройти ему не давали.

– Да ты погоди…

– Э, ты откуда? – обратился к нему широкоплечий парень, тянущий слова. Он смотрел в упор, не сводя глаз.

– С Днепровского.

– Чем докажешь?

– А я чё, должен перед тобой отчитываться? Ты сам-то кто такой, представься!

– Чё-ё-ё?

– Хер через плечо, не горячо?

Казалось бы, ну остановись ты, не болтай, но н-е-е-е-т, мы же крутые, мы идём до конца. Вот и приплыли опять. Ничему Виталика жизнь не учит. Особенно тому, что его язык – его враг. Вполне было ожидаемо, что Виталик очень пожалеет о таком ответе – больше всего раздражали эти борцовские захваты, под которые если попадёшь, то проблематично выбраться, если нет опыта в борьбе.

– О-о-о-о, Гарик, ты, что ли? Сколько лет, сколько зим! – кричал, махая рукой, Глеб.

Виталика высвободился из захвата, всё лицо покраснело и горело.

– Вы знакомы? – широкоплечный махнул головой в сторону Виталика.

– Да, это мой близкий, Белый его зовут, – подойдя ближе, он спросил, – а что вы такие все напряжённые, что произошло опять?

Один из толпы ответил:

– Борзеет малой, ходит тут по над забором, вынюхивает, мы и подумали, что он штахановский, – махнул на Виталика. – Пошли с нами их долбить, Гром.

– Да не кайф, мы сейчас идём шашлычки кушать к Никите, – и добавил, – о, пацаны, а филки есть? Пошли лучше бухнём с нами, – что значило за ваш счёт, но пьём все вместе.

– Подождите тут, ща сообразим, – взросляки быстро оценили выгоду для себя.

– Да мы пойдём в рощу, вы знаете, где мы на поляне сидим, – Глеб дал понять, что ждать не будет и пошёл в сторону рощи. Шея Виталика продолжала ныть.

Пока наш герой высоко поднимал ноги, попав в противную паутину, перешагивая поваленные стволы деревьев и отодвигал руками ветки кустов, он обнаружил в глубине рощи брошенные и в разобранном виде машины: без дверей, аккумуляторов, без всего, что можно снять и сразу продать – результат умения местных хулиганов вскрывать машины металлическими линейками, которыми их хлестали на уроках учительницы старой сталинской закалки. Со своим будущим, ещё одним лучшим другом по имени Костя, Виталик сначала познакомился вскользь. Тогда он пришёл с гипсом на руке:

– Ну как дела, Костян?

– Дела на букву «хэ», только не подумайте, что хорошо…

– Это кто тебя так, Костяшкин? – Гарик внимательно посмотрел на руку Кости.

– Штахановские ублюдки, кто ж ещё!

– Не, ну наглости уже нет предела! Давайте пацанов подтянем с «Золотой перчатки»! Ты кого-нибудь из Лапинских знаешь? – Гарик вскочил с бревна, подложенные под зад газетные листы упали на землю.

– Ну, занимался у Кузьмина, было время… – неуверенно ответил Костя.

Конечно, ни у кого не было желания прерывать такие душевные посиделки с будущей бесплатной трапезой, поэтому никто не отозвался на воинственный клич Гарика. Его перебил парень, стоящий у сложенного квадрата из кирпичей, откуда выглядывали языки пламени – скорее всего это тот самый Мажор Никита:

– Да нах оно вам надо, давайте лучше поедим и выпьем!

Ничего особенного в собрании в роще не было, ну, кроме того, что бывший весёлым до момента первой выпитой бутылки тучный парень, которого Гарик называл Женьком, стал неожиданно агрессивным, зачем-то ударил другого местного парня по кличке Лысый бревном по лбу:

– Ты чё творишь? – все повернулись на крик жертвы.

– Я подумал, кабан, – почёсывая голову, оправдывался Женёк.

– Он хворост собирал для костра, ебанат натрия!

Посадили Лысого рядом с Виталиком. Так он и просидел, держась двумя руками за голову и издавая стоны боли. К бедолаге подсел Гарик, держа в руке канистру с пивом, иногда делая небольшие глотки:

– Ты мне Юрца напомнил, ик, – Гарик икнул, – такой же бедовый парень. Находил себе неприятности везде, всегда первым отхватывал. То на Соловушках его изобьют приезжие со второго посёлка, то едем забирать его с милиции, то с больнички.

Лысому, понятное дело, было абсолютно плевать на его россказни. А вот Виталик сидел и слушал. Гарик обратил на это внимание и поманил его к себе:

– Поди, поди сюда, не бойся, бить не буду, – он положил руку на плечо Виталика, – кто обидит, скажешь мне, – шепнул на ухо Гарик. Виталик не воспринял это всерьёз. Такие люди, как он, у нашего героя меньше всего вызывали доверия. Хотя, кто его знает, на Финта он тоже много чего плохого сначала думал, а по итогу Дима оказался очень даже неплохим человеком и другом.

Компания то увеличивалась, то уменьшалась, кто-то даже возвращался, но потом снова уходил. Одно оставалось неизменным – Мажору Никите никто не помогал жарить шашлыки и нанизывать куски мяса на шампуры. Виталик отошёл в сторону, чтобы справить малую нужду. Вернувшись, он увидел новых ребят, которые пришли из детдома, расположенного на границе улиц Вятской и Штахановского. Они только что насобирали себе денег на пиво, проворачивая по кругу схему хитрого отъёма денег с проходящих мимо казённого дома: два мелких мальчугана выскакивали перед жертвами с провокационными заявлениями по типу: «Слышь, иди сюда, чепушило». Мелкие получали вполне заслуженные подзатыльники, после чего из зарослей кустарников выскакивали ребята постарше. Итог: жертвы лишились своих наличных денег и часов в придачу.

Самый маленький из пришедших пытался хвастаться перед старшими, рассказывая, на каких крутых тусовках он проводит время, вот только вместо крепкого алкоголя там пьют лимонад, а вместо девушек постарше им компанию составляют их одногодки, читай малолетки, за что потом он был обсмеян всей компанией.

Между тем, темы разговоров сместились в сторону новостей о том, что в какую-то в бригаду набирают боксёров и борцов. А это очень престижно среди молодёжи. Далее шли обсуждения про каких-то «центровых», но Виталику это было неинтересно. Зато Глеб слушал с удовольствием и даже участвовал в этом, подсев поближе к старшим ребятам 17-18-и лет. Виталик же старался держаться подальше от этих дворовых разборок, смотрящих, авторитетов. Он чувствовал себя не в своей тарелке, когда вокруг так много незнакомых ему людей, способных вытворить что угодно. Не получалось расслабиться. Он беспокоился, что тоже может стать объектом ехидных шуточек или, что ещё хуже, открытого хамства в свой адрес, чего очень не хотелось бы. Наш герой даже себе не представлял, насколько страшные существа эти жестокие хулиганы, у которых нет сострадания к ближнему. Что так влияет на них? Вряд ли с молоком матери они впитывают такую злость на мир и желание поглумиться над слабыми. Виталик наслушался рассказов о том, как компания Гарика заставила умственно-отсталого парня сделать минет каждому из них за подаренную рогатку. Либо как они схватили свою одноклассницу, затащили на чердак, надругались сначала сами, и в конце, когда она уже потеряла связь с реальностью, изнасиловали бутылкой шампанского. Свою ненависть к таким нелюдям Виталик держал в себе, а Глеб никак не реагировал. Костик тоже вступил в беседу, но по сравнению с вышесказанным, он был более демократичным в своих действиях, потирая в руках сорванную коноплю «дичку»:

– Мы когда пошли купаться на «трубы» на Ростовском море, с нами лошок Эдик увязался. Ну он разделся, уже плескался в воде, мы его шмотки взяли и утопили, чтобы он не видел, быстро собрались и ушли, пока он там плескался. Потом уже забыли об этом случае, играем-играем в футбол, слышим шум на весь посёлок – пробегает мимо голый Эдик с листами от лопуха с двух сторон и криком «Мама, открывай двери», – все вокруг раздались смехом, а Костик скрученные кружочки забил в табачную сигарету.

– Полей мне на руки, – Никита обратился к Виталику, сидящему ближе всех к канистре с водой. Посчитав, что заслужил награду за хорошее дело, Виталик достал картофелину в фольге из углей, жонглируя ей из руки в руку. Кушать уж очень хочется, нет сил дожидаться шашлыка!

Мажор Никита, закончив с прожаркой мяса, удивил всех фотоаппаратом «Polaroid 636 close up». Это устройство способно сделать живое моментальное фото – изображение с жужжанием появляется почти сразу. Вот это прогресс!

Не заподозрив неладного в хрусте веток под ногами, вся компания пропустила момент, как из ниоткуда на поляне появилась пара милиционеров:

– Курим?

– Нет, – ответил за всех Мажор.

А вокруг одни свежие бычки, один из которых даже испускал лёгкий дым. Один из незваных гостей молча взял себе кусок шашлыка из глубокой тарелки:

– Э-э-э, куда? – пред блюстителем закона встал Никита.

Ничего не ответив, милиционер положил свою свободную руку на его плечо и силой усадил Мажора на бревно.

– Ну-ну, поговори мне ещё! Кушать всем хочется, понял? – и пошёл дальше под всеобщее молчание. Виталик вообще не ожидал, что человек такой важной профессии может себе позволить такую наглость.

Другой милиционер рассмеялся с этой ситуации и тоже сказал:

– Ну ладно, ребятня, не хулиганьте!

Никто не заступился за Мажора. Хотя по рассказам, здесь все такие опасные. Наоборот, уже нашлась тема для бурного обсуждения:

– Лучше бы пошли в рощу с тремя озёрами недалеко от аэропорта!

– Да чё ты рассказываешь, ты туда хочешь тупо из-за того, что туда твоя возлюбленная приходит!

– Тёлка бросила, что ли? – Гарик рассмеялся.

– Она меня не подбирала, чтобы бросать, понятно? – не растерялся Костик, хоть и понимал, с кем имеет дело.

– Да тебе дали левый номер, лопух, а ты слюни пустил, – поддержал Глеб, повернувшись к Виталику, – он с ней познакомился, когда она чуть не упала в клубе альпинистов со стенки для тренировок, а он её подхватил. Вот и решил, что она ему должна теперь по гроб жизни.

О чём вы вообще говорите? Наш герой пребывал в шоке от происходящего. Больше он на такие посиделки не придёт.

30

Виталик наконец-то выучил наизусть цифры номера Глеба без подсматривания в телефонную книжку. Засовывая палец в дырки над цифрами кругового диска, через три гудка наш герой услышал мужской голос – это был отец Глеба. От неожиданности Виталик забыл, как к нему обращаться и назвал его: «Извините, пожалуйста». Глеба дома не было, и куда он пошёл, тоже неизвестно. Самойлов-младший решил пробежаться по основным местам его пребывания на посёлке. Он даже встретил маму Глеба:

– Здрасьте, Зоя Андреевна!

– Здравствуй, Виталик! Ты что такое сделал, что Глеб весь хлам выкинул из квартиры?

Наш герой посмотрел украдкой на неё и ухмыльнулся. Ответа, где её сын, он внятного не получил. Заглянул на стадион, потом за угол своего дома. «Странно, это основные места, где он околачивается». Подошёл к общим знакомым, может, они что знают? Они махнули ему по направлению двора поликлиники, сказав только, что видели в последний раз его там и это было примерно полчаса назад. Нашёлся! Глеб ворковал с какой-то девочкой на лавке. Виталик услышал отрывки диалога:

– Это всего лишь отражение твоей улыбки, крошка…

Применив свою бесцеремонность и решительность парня с улицы, он добился своего – она послушно сдалась, не оказав даже мизерного сопротивления. Виталик был не в состоянии сдержать смех, громко засмеявшись за их спинами, а они, как воспитанные дети пионерии, разомкнулись. Глеб без слов дал понять, как Виталик испортил его приятное времяпровождение своим присутствием, но наш герой не уловил этого. Виталик-то нашёл своего друга, а дальше что? Они побрели к остановке «Баня», засунув руки в карманы. И увидели Пушкина:

– Здарова-а-а-а, брата-а-а-н! Ты куда?

– Поехали со мной на «Карла Марла», там вкусная шаурма у братьев армян, тем более Веталь не ел её вообще.

– А деньги есть?

– Не было, не предлагал бы.

– А что такое шаурма? – вклинился в разговор Виталик.

– Вот и узнаешь, тебе зайдёт по-любому, отвечаю.

– Ну лады.

Услышав «бутылочный звон», они поняли, что подъехал жёлтый автобус «ЛиАЗ» с открытой спереди дверцей для охлаждения двигателя. Друзья поехали в сторону Нахичеванского рынка. Оса пыталась выбраться из плена бокового смотрового стекла. Глеб, увидав её, стукнул нижней частью ладони, она упала ему под ноги. А Виталик засмотрелся на большой портрет Ленина в начале салона на потолке, к которому приделана рука, показывающая фигу. Какая-то тучная дама закричала. Судя по её распоротой сумочке и отсутствию кошелька, работал карманник «щипач». Окружающих людей волновал только вопрос, как бы побыстрее выбраться из этого плена давки и духоты. Ура, свобода, выбрались!

На Карла Маркса, как и на Пушкинской, все дороги были в выбоинах и вырытых окопах. Только Виталик вышел из автобуса, как перед ним пронёсся автомобиль, колёса которого заехали в глубокую лужу, отчего грязные брызги попали на обувь и оголённые ноги Виталика. Он громко матернулся. Машина резко притормозила, задним ходом сдала к Виталику, стекло опустилось, и откуда из дыма возникло очень неприятное бородатое лицо явно неславянской внешности:

– Ты что-то мне сказать хочешь?

– Нет, – Глеб быстро сообразил, кто они такие, и ответил за Виталика.

– Ну вот и всё.

И поехал с визгом резины дальше, специально газанув так, чтобы щебёнка из-под колёс полетела в сторону ребят. Глеб потянул Виталика за собой, стараясь сохранять спокойствие. В этой ситуации они точно не выигрывают, а ещё чего, получат по голове.

– Давай, по-бырому проскочим.

Перебежав дорогу, на входе или выходе рынка, смотря с какой стороны посмотреть, стояла металлическая сетка, на которую размещались раскрытые солнцезащитные очки, ларьки с едой-водой и продажей всякой мелочи, типа кошельков или шнурков. У входа на рынок громко играли песни, в названии которых были имена собственные – Владимир Пресняков пел про «Стюардессу по имени Жанна», а Алёна Апина про «Лёху-Лёху». Походив по разным прилавкам под предлогом пробы перед потенциальной покупкой, друзья набили животы вкусной сливой. Двигаясь быстро между лотками, в бока и в лицо им тыкали дезодорантами, поддельными кроссовками, водочными бутылками, рубашками.

– Девочки, подходим, зелень недорого!

– Мы мальчики, для начала, – сказал в пустоту Пушкин.

– Газировку надо купить, – сказал на ухо Глеб Денису.

– Кола из банки вкуснее, чем из пластика! – поддержал Виталик предложение.

– Да пофиг, главное здесь подешевле купить, чем в ларьке.

Потолкавшись, друзья двинулись к выходу. Они приблизились к вагончику, который истончал вкусный запах еды, отчего заработали рецепторы и пошла слюна от голода. Виталик и Глеб молча отдали всё, что было из мелочи, Пушкину.

– Одну шаурму, пожалуйста.

– Харащо, дарагой, – ответил улыбающийся кассир с сильным армянским акцентом.

Стоящий за спиной кассира парень виртуозно разрезал батон ножом. Послышался хруст, позволяющий не сомневаться в его свежести. Потом повар удалил оттуда мякиш и положил мясо, капусту и корейскую морковку.

– Под расчёт, возьмите.

– От дющи, брят.

Виталик немного прошёлся вглубь площади в сторону «Вечного огня», окружённого кустарниками, ветки которых были украшены пустыми шприцами. И тут он обратил внимание на кошелёк:

– Смотри, что нашёл!

– Брось его сейчас же! – Глеб одёрнул за руку Виталика. Кошелёк упал на асфальт.

– Это разводка! Смотри вон стоят, выкупают нас! Отвернулись щас, пошли скорее отсюда! – как раз подошёл Пушкин, держа в одной руке газировку, а в другой – шаурму.

Пройдя по подземному пешеходному переходу на противоположную от рынка сторону, они уселись на парапет возле здания из облицованного туфа, в котором располагался магазин «Ереван». Это стало местом для трапезы, и Глеб всё объяснил:

– Если бы я тебя не остановил, к тебе подошёл бы типок, сказал стандартную фразу: «О, братка, я тоже увидел кошелёк, давай поделим». Поделившись с ним, через секунду после его сворачивания за угол появится «хозяин» кошелька с двумя шкафами и крикнет – «Слышь, вась, это мой кошелёк и тут было двенадцать тысяч!». И плевать, что ты кому-то что-то отдал, он никого не видел. Будешь выёживаться – настукают трубой по голове или закинут верёвку на ветку и повесят.

– Да ну, сказки рассказываешь снова! – Виталик искренне не поверил в такие страшные вещи.

– Хочешь – верь, хочешь – не верь…

До Глеба дошла очередь доедать шаурму, и он замолчал. Что-то уже начало вываливаться на асфальт, сок тёк по пальцам, надо быстрее доедать. Подлетали на пару секунд пчёлы, но быстро улетали. Пить охота. Они снова увидели на стороне рынка тех самых наглецов, которые припарковались во второй ряд и стоя, по сути, посреди дороги, курили и громко матерились. Теперь слово взял Пушкин:

– На Карла Маркса тёлка может подойти и минет предложить сделать или показать сиськи. Такие в плащах ходят, под которыми ничего, а потом резко появляются два бугая с фразой – «Видел „чебурашку“? Плати по тарифу». Вот на таких, как ты, только постарше, такие схемы и держатся.

– Типа на лохах, хочешь сказать? – Виталик нахмурился.

– Вообще да, но ты другой случай, – Пушкин почувствовал недопонимание и быстро исправился, – не обессудь, если чё, но такова правда. Даже гильзы от патронов не поднимай с земли, легавые потом тебя заберут по статье!

– Да не грузи ты Белого, Дэнчик.

– А есть ли тут стереокино? – осенило Виталика.

– Ну ты вспомнил, мы же мимо него проходили, когда на Левбердон тащились.

– Не помню, – честно сказал Виталик.

Всё равно делать нечего, пошли! Наш герой не нашёл бы сейчас на карте городка под названием Нахичевань-на-Дону, но его дух никуда не делся! Вот он вместе со своими друзьями проходит мимо красивых малоэтажных купеческих домов с лепниной под или над окнами, где-то с сохранившимися металлическими козырьками с выкованными годами постройки, а где-то вообще с оставшимися специальными кольцами для привязывания лошадей у ворот. Даже несмотря на обшарпанный внешний вид построек, эти здания продолжают транслировать в мир истинный аристократизм. Ещё эта местность богата ажурными воротами, ведущими прямиком в изнанку города Ростова – во дворики-колодцы. Но не такие, как в Санкт-Петербурге, а со свисающими с вертикальных поверхностей нитей плюща или дикого винограда, косыми пристройками по типу сараев, да малюсенькими огородами, посреди которых выставлялись длинные столы с яствами и вас окутает очаровательное звучание грустного дудука. Но вернёмся к нашей истории.

Вот вдалеке показался каркас недостроенного здания под будущий театр на Большой Садовой. Судя по тому, что деревья уже проросли через штабеля сложенных на площадке стройматериалов, а брошенные строительные леса с подъёмными кранами вот-вот должны были рухнуть, стало ясно, что стройка здесь заброшена надолго. Но интересное в этом месте происходило на башенном кране, куда залезли ребята, которые пальнули «пугачом» в сторону сторожевой каморки, а потом запустили арматурой в самого сторожа. Когда наши друзья уже проходили мимо строительного забора, повернув в сторону Дона, туда подъехал милицейский УАЗик, откуда вылезли милиционеры и отправились прямиком к крану. Чем это всё закончилось, неизвестно.

Глеб пошутил над Виталиком:

– Во, смотри, наше местное растение, айлант! Потрогай, потри листочки, пахнет обалденно!

Руки нашего героя наполнились вонью, а улочка – смехом Глеба. Виталик поглядел по сторонам и, увидев уличную колонку, пошёл мыть руки и умываться. Вот же гад, а!