Читать книгу "Долина страха. Все повести и романы о Шерлоке Холмсе"

Чувствовалось, что сельский полисмен расстроен свалившейся на него нежданно-негаданно ответственностью. Он неловко поежился и, не отрывая мрачного взгляда от лежащего на полу тела, хрипло произнес:

– Предлагаю впредь до приезда моего начальства ничего не трогать.

– Здесь никто ничего не трогал, – сообщил мистер Баркер, и прибавил: – я прослежу, чтобы сюда никто не заходил. А сейчас в комнате все точно так же, как и было в тот момент, когда я вошел. Я ни до чего не дотрагивался, уверяю вас.

– А… когда это случилось? – спросил сержант и вытащил из кармана блокнот.

– В половине одиннадцатого, – ответил мистер Баркер. – Я уже подумывал готовиться ко сну, но еще не переоделся, сидел у камина, и вдруг услышал выстрел. Он прозвучал довольно тихо, словно кто-то старался приглушить его. Я тут же бросился вниз. Полагаю, с момента выстрела не прошло и тридцати секунд, как я уже был в комнате.

– Не помните, дверь её была открыта?

– Да, открыта, – кивнул мистер Баркер. – Бедняга Дуглас лежал на полу, на том же самом месте, где вы его сейчас видите. На столе горела свеча. Это я потом зажег лампу.

– Посторонних вы не видели?

– Нет. Когда я находился в комнате, на лестнице послышались шаги, но, как оказалось, это спускалась миссис Дуглас. Я бросился к дверям, чтобы не дать ей войти сюда и увидеть эту страшную картину. Потом я позвал миссис Аллен, домоправительницу, и она увела миссис Дуглас в свою комнату. Затем приехал Эймс, и мы вошли в комнату уже с ним.

– Но я определенно от кого-то слышал, что мост был поднят.

– Да, весь вечер. Это я потом опустил его.

– Но как же тогда в дом проник убийца? Мне кажется сомнительным, чтобы мистер Дуглас совершил самоубийство.

– Честно говоря, вначале я подумал, что мистер Дуглас именно покончил с собой. Но потом я увидел вот это. Подойдите сюда, – мистер Баркер приблизился к окну и поднял штору. Длинное окно было настежь открыто, а оконная створка со вставленными в нее разноцветными стеклами медленно и бесшумно раскачивалась. – А теперь взгляните вот сюда, – предложил мистер Баркер сержанту и осветил лампой подоконник, на котором отчетливо виднелось немного смазанное кровавое пятно, по форме очень похожее на отпечаток ботинка. – Насколько я понимаю, кто-то выбирался отсюда.

– Вы хотите сказать, что этот кто-то смог перебраться через ров?

– Именно так.

– В таком случае, когда вы находились в комнате, этот некто сидел в воде. Ведь вы говорите, что вбежали в комнату через полминуты после того, как услышали выстрел, не так ли?

– Совершенно верно. Я очень сожалею о том, что сразу не бросился к окну. Но я даже и не подозревал, что оно открыто – его скрывала опущенная штора. Проклятье, мне нужно было сразу подойти к окну. Я бы конечно, так и сделал, но тут я услыхал шаги миссис Дуглас и пошел к двери, чтобы не дать ей войти. Если б она увидела этот ужас…

– Да, именно ужас, – подтвердил доктор, разглядывая размозженную голову мистера Дугласа и пятна крови вокруг неё. – Давно мне не приходилось видеть такого, да, с той поры, когда в Берлстоуне произошла железнодорожная катастрофа.

– Но, послушайте, – заметил сержант, умеренные мыслительные способности которого еще не восстановились после полученного шока. – Послушайте, – повторил он, продолжая разглядывать подоконник и раскрытое окно, – я согласен, что убийца выпрыгнул из окна и вброд перешел ров. Но это когда он уходил. А как же он вошел в дом, если мост был поднят?

– Да, задачка, – подтвердил мистер Баркер.

– В котором часу подняли мост? – продолжал сержант.

– Примерно в шесть, – ответил дворецкий Эймс.

– Я слышал, что вы поднимаете мост сразу, как стемнеет. А сейчас темнеет рано, так что вы должны были поднять его раньше, где-то в половину пятого.

– Да, – согласился дворецкий, – но только вчера у миссис Дуглас были гости, и мы задержались. – Я не мог поднять мост, прежде чем они разъедутся.

– Ах, вот оно как, – произнес сержант. – Следовательно, по мосту в дом можно было попасть только до шести. И убийца, проникший в поместье, должен был до одиннадцати или чуть позже где-то прятаться.

– Совершенно верно, – ответил Баркер. – Убийца или убийцы поджидали мистера Дугласа. Каждый вечер, прежде чем лечь спать, он обходил комнаты и гасил свет, если кто-то забывал это сделать. В этой комнате убийца и выстрелил в него, после чего бросил оружие и скрылся. Да, вероятно, именно так все и было, потому что ничего другого, мне пока в голову не приходит.

– Постойте, а это что такое? – сержант нагнулся и поднял с пола визитную карточку, которую мы сразу не заметили в темноте. – Что это? – повторил полицейский, поднося к глазам карточку, на которой корявым почерком были выведены инициалы «Д.В» и номер – «341». – Чьи-то инициалы, наверное.

– Я не видел её здесь раньше, – проговорил мистер Баркер. – Может быть, её обронил убийца? – Д.В. Триста сорок один. Непонятно.

– Мне тоже, – полицейский сержант продолжал вертеть в руке карточку. – Что у вас там, доктор Вуд? – спросил он.

На полу, возле камина на куске рогожи лежал молоток, тяжелый увесистый молоток, которым обычно пользуются мастеровые. Сесил Баркер показал на кучку рассыпанных на каминной полке гвоздей с красивыми медными шляпками и сообщил:

– Вчера мистер Дуглас перевешивал картины. Я сам видел, как он с этим самым молотком в руках залезал на кресло, чтобы вбить в стену гвозди. Вот почему здесь молоток.

– Лучше будет, если мы положим его туда, где он находился, на рогожу, – сказал сержант, задумчиво почесывая голову. – Ну и дела. Нет, для такой задачки нужны мозги получше наших. Пусть лондонцы приедут, поломают голову. А нам с вами здесь больше делать нечего, – он поднял над собой лампу и неторопливо обошел комнату. – Постойте-ка! – воскликнул он. В котором часу опустили эту штору? – спросил сержант, снова подходя к окну.

– Как только стемнело, – ответил дворецкий. – Часа в четыре или чуть позже.

– Но тут кто-то прятался, это определенно, – сержант присел на корточки и осветил лампой пятна грязи и хорошо заметный отпечаток ботинка в углу. Похоже, вы правы, мистер Баркер, какой-то человек проник в эту комнату после четырех часов, когда штора уже была опущена, но раньше шести, потому что в это время уже подняли мост. Почему он прошел именно в эту комнату? Да ни почему, он попал сюда случайно, просто эта комната первой подвернулась ему. Итак, войдя сюда, человек спрятался за шторой. Вполне естественно. А где ж ему еще тут спрятаться? Так, так, значит, он юркнул за штору и стал ждать… Все ясно и понятно… Вообще-то, скорее всего это грабитель, который хотел здесь чем-нибудь поживиться, но мистер Дуглас застал его. Тогда грабитель выстрелил и исчез.

– Я абсолютно с вами согласен, – подтвердил мистер Баркер. – Но вам не кажется, что мы теряем время? Почему бы нам сейчас же не броситься на поиски негодяя? Он наверняка не мог далеко уйти.

Сержант раздумывал.

– Правильно, не мог. Первый поезд отсюда отходит только в шесть утра. А если он попытается скрыться по дороге, то найдется немало свидетелей, кто заметит идущего по дороге мокрого человека. Он же переходил вброд ров. Но я не могу уйти отсюда до приезда лондонского начальства. Да и вам незачем торопиться, давайте лучше еще раз посмотрим да подумаем, как все было.

Доктор взял лампу и принялся внимательно рассматривать тело.

– Интересно…, – пробормотал он. – Откуда эта отметина и имеет ли она отношение к убийству?

Рукав халата был задран и на внутренней стороне руки, чуть выше запястья, виднелся странный знак – круг, а в нем треугольник. Знак сильно выделялся на светлой коже.

– Это не татуировка, – сказал доктор, – рассматривая непонятный знак. – Никогда таких не видел. Очень похоже на тавро, наподобие тех, каким клеймят скот. Ну, допустим… А что же тогда означает сам знак?

– Представления не имею, – ответил мистер Сесил Баркер. – Я увидел на руке мистера Дугласа этот знак еще десять лет назад, в первые дни нашего знакомства.

– И я тоже, – сказал дворецкий. – Я замечал эту метку всякий раз, когда мистер Дуглас закатывал рукава. Признаюсь, меня всегда интересовало, откуда на нем это клеймо.

– Да? Ну, тогда оно не имеет к преступлению никакого отношения. Но все равно дело очень запутанное, доложу я вам. Ничего не понятно.

Дворецкий, всплеснув руками, издал возглас удивления.

– Посмотрите, посмотрите, – взволнованно говорил он. – Грабители украли обручальное кольцо мистер Дугласа, – он показал на палец.

– Что, что?

– Кольцо, кольцо, – повторял дворецкий. – Хозяин все время носил на мизинце левой руки простенькое золотое колечко. Обручальное. Теперь его нет. На среднем пальце мистер Дуглас носил кольцо наподобие змеи, вон оно, здесь. Выше обручального кольца было кольцо с кусочком золотого самородка, оно одето на мизинце. А обручального кольца нет.

– Да, он прав, – подтвердил мистер Сесил Баркер.

– Как вы говорите? Обручальное кольцо было одето ниже того, что с кусочком самородка? – спросил сержант.

– Да, ниже, – уверенно ответил дворецкий.

– Всегда?

– Да, всегда.

– Тогда мне все предельно ясно. Убийца, или грабитель, неважно кто, вначале снимает вот это колечко, с самородком, затем обручальное, забирает его себе, а потом снова одевает на палец мистера Дугласа кольцо с самородком.

– Конечно, так оно и было, – согласился мистер Баркер.

Полицейский сержант удовлетворенно и с достоинством покачал головой.

– В таком случае, у нас остается только одно – ждать приезда лондонских знатоков, – произнес он. – Уайт Мейсон – сыщик очень ловкий, его не проведешь. Он и не такие дела распутывал, наш Уайт Мейсон. Скоро, скоро он приедет. Да, дельце нелегкое, скажу вам. Мне такого ни за что не распутать.

В три утра главный сассекский детектив, получивший срочную телеграмму от сержанта Уилсона из Берлстоуна, в легкой колясочке прибыл на место события. Детектив явно торопился: запряженная в колясочку лошадь вся блестела от пота, с губ её падали клочья пены. Поездом, отправлявшимся из Берлстоуна в пять сорок утра, он направил в Скотланд-Ярд депешу и, когда мы в двенадцать часов дня сошли с поезда на станции Берлстоун, старший детектив уже поджидал нас. Мистер Уайт Мейсон, румяный, идеально выбритый, держался спокойно и уверенно. Внешность мистера Мейсона была на редкость миролюбивой. В добротном твидовом костюме, сидевшем на грузной фигуре детектива немного мешковато, и украшавших его крупные мускулистые ноги полосатых гетрах он скорее походил на преуспевающего мелкого фермера или вышедшего на покой удачливого биржевого маклера средней руки, то есть на кого угодно, но только не на провинциального полицейского, «зубра», как отзывался о нем сержант Уилсон.

– Да, мистер Макдональд, вот уж задачка так задачка, – время от времени повторял он и сокрушенно мотал головой. – А скоро еще репортеры налетят, завьются тут как мухи. Надеюсь, мы сможем все закончить прежде, чем понаедут газетчики и затопчут все следы. Ну и ну. Сколько лет тут служу, а подобного в Берлстоуне не припомню. Уверен, мистер Холмс, что вам долго придется ломать над этим делом голову, да и вам, мистер Уотсон, тоже не придется сидеть сложа руки. Наши медики ждут – не дождутся вас. Им очень нужен специалист по ранениям, а вы ведь были военврачом. Ну, ладненько, комнаты в гостинице «Уэствиль армз» мы вам забронировали. Особенного комфорта там нет, но основные удобства и уют гарантируются. Послушай-ка, любезный, – обратился он к пристанционному носильщику, – прихвати багаж этих джентльменов. А мы с вами пройдем вперед. Прошу вас, джентльмены.

Добродушный и рачительный мистер Мейсон произвел на меня самое благоприятное впечатление. Не прошло и четверти часа, как мы подъехали к гостинице и осмотрели нашу комнату, а еще через десять минут, расположившись в уютной гостиной, слушали короткий отчет о событиях, с которыми вы, дорогие читатели, уже успели познакомиться в предыдущей главе. Изредка мистер Макдональд вставлял кое-какие замечания и делал пометки в блокноте, Холмс же больше молчал. Он сидел неподвижно и заворожено слушал. В эти минуты он напоминал ботаника, остолбеневшего от радости и почтительного восхищения при виде экземпляра редкой разновидности. Шерлок наслаждался рассказом.

– Изумительно, – восторженно произнес он, когда повествование закончилось – Просто изумительно. В моей практике еще не было дела со столь же странными и удивительными обстоятельствами.

– Я предполагал, что вы это скажете, мистер Холмс, – удовлетворенно произнес Мейсон. – Как видите, здесь у нас хоть и провинция, но мы тоже кое-что умеем. Итак, я рассказал вам все до того момента, как я принял это дело от сержанта Уилсона. Все факты перед вами, часть из них собрал Уилсон, а часть – я.

– Вот как? И что же вы обнаружили?

– Прежде всего – молоток. Мы с мистером Вудом исследовали его и не нашли на нем никаких странных отпечатков. Скажу определенно – он не использовался как орудие нападения или защиты. Я думал, что мистер Дуглас, защищаясь, нанес им удар убийце, но ни на ручке молотка, ни на его головке, никаких следов нет.

– Отсутствие следов еще ничего не доказывает, – вставил инспектор Макдональд. – Убийства нередко совершают молотком, не оставляя на нем никаких отпечатков.

– Совершенно верно, – согласился детектив. – Но на молотке нет никаких пятен, что говорит в пользу моей гипотезы. Затем я осмотрел ружье, вернее, обрез. Его зарядили картечью, а курки связали проволокой. Таким образом, выстрел был сделан одновременно из двух стволов. Выходит, что стрелявший хотел действовать наверняка. Он намеревался во что бы то ни стало не дать своей жертве уйти. Стволы отпилены на расстоянии двух футов от курков, так что обрез легко спрятать под пальто или плащом. Осталась часть надписи завода-изготовителя ружья, три буквы: «П», «е», и «н».

– «П» – большая, выполнена в виде вензеля, а «е» и «н» – поменьше. Так? – спросил Шерлок Холмс.

– Верно, – кивнул детектив Мейсон.

– Это известная американская фирма под названием «Пенсильванская оружейная компания».

Уайт Мейсон посмотрел на моего друга с тем уважением, с которым сельский практик взирает на светило медицинской науки с Харлей-стрит, который единым словом разрешает все сомнения.

– Вы не зря сюда приехали, мистер Холмс. Не сомневаюсь, что вы будете нам очень полезны. Вы, что, помните наизусть все названия оружейных компаний мира? Ну да ладно, – продолжил Мейсон. – Итак, мы выяснили, что ружье американское. Да, я где-то читал, что в некоторых штатах ружье со спиленными стволами – излюбленное оружие, потому-то я и предполагал, что, возможно, оружие привезено из Америки. Есть также несколько обстоятельств, позволяющих сказать, что и непрошеный гость, который проник в поместье и убил его хозяина, также был американцем.

Макдональд покачал головой.

– Сдается, парень, ты опережаешь факты, – произнес он. – Прежде всего, у нас нет никаких доказательств относительно того, что в доме вообще был посторонний.

– А раскрытое окно? А кровь на подоконнике и отпечатки ботинок в углу? Ружье, наконец.

– Все это можно подстроить. В доме находилось двое американцев, или, точнее, людей, долгое время живших в Америке – мистер Дуглас и мистер Баркер. Полагаю, что для хорошо спланированного убийства этого вполне хватит. Для сведения личных счетов совершенно необязательно экспортировать из Штатов кого-либо еще.

– Эймс, дворецкий…, – попробовал было возразить детектив….

– А можно ли ему верить?

– Прежде, чем наняться к мистеру Дугласу, он десять лет служил у сэра Чарльза Чендоса. Эймс надежен, как скала. И он говорит, что за все пять лет ни разу не видел у мистера Дугласа такого ружья.

– Ничего удивительного. Такое оружие можно спрятать в любой коробке. Оно, кстати, и не предназначено для посторонних глаз. Нет, при всем нашем доверии к самому Эймсу его свидетельство в данном случае ничего не значит. Предложите ему поклясться в том, что ружья никогда не было в доме – и он тут же откажется это сделать.

– Ну, скажем так – Эймс прежде никогда не видел этого ружья в доме.

Макдональд замотал своей упрямой шотландской головой.

– Хорошо, пусть так, но вы так и не убедили меня в том, что в поместье проник кто-то посторонний. Докажите, что в доме, кроме его обычных обитателей и мистера Баркера, находился еще кто-нибудь, – горячился инспектор. – Докажите! И учтите, – его простонародный шотландский акцент стал еще заметнее, – што может наследовать, если вы предпаложити, што в поместьи был пастаронний, кто и принес с сабой это ружьё, – заметив на наших лицах легкую улыбку, инспектор все понял, сделал паузу, откашлялся и снова перешел на правильный английский. – Нет, старина, вам не убедить меня в том, что в усадьбу проник кто-то чужой. Ваши аргументы попросту противоречат здравому смыслу. Холмс, мы немало слышали о ваших способностях, скажите, что вы думаете об этом деле?

– Прежде мне хотелось бы познакомиться с вашим мнением, мистер Мак, – ответил Холмс своим обычным насмешливым тоном.

– Вас интересует ход моих мыслей? Извольте. Прежде всего, что мы имеем? Человек, проникший в дом, если, конечно, он на самом деле проникал туда, не грабитель. Все эти манипуляции с кольцами, визитная карточка, оставленная, как мне кажется, специально, говорят о спланированном убийстве по личным мотивам. Таким образом, перед нами хорошо подготовленное убийство. Теперь об исполнителе. Он знает, что выбраться из поместья ему будет трудно, так как ров залит водой, и понимает, что действовать следует быстро и без шума. В такой ситуации любой убийца возьмет наиболее бесшумное оружие. А что мы видим? Оружие взято самое громкое. Я не могу представить себе убийцу, которой, зная, что после преступления ему предстоит с большими трудностями скрываться, совершает свое злодеяние с шумом. Разве преступник не понимает, что его выстрел обязательно кого-нибудь поднимет на ноги? Нет, хорошо спланированные убийства так не совершаются. Что вы думаете по этому поводу, мистер Холмс?

– Ваши доводы убедительны, – согласился Шерлок. – Здесь требуется подумать. Послушайте, мистер Мейсон, а вы проверили внешнюю сторону рва? Были ли там следы человека, выходившего из воды?

– Абсолютно никаких, мистер Шерлок Холмс. Правда, внешняя сторона рва выложена камнем, следов там ожидать трудно.

– И вы не заметили ни пятен воды, ни отпечатков обуви?

– Нет, потому что их там и не было.

– Тогда, мистер Уайт Мейсон, вы не будете возражать, если мы немедленно отправимся в поместье? Думаю, нам удастся найти там некоторые дополнительные факты.

– Именно это я и хотел предложить вам, мистер Шерлок Холмс, но только после того, как вы познакомитесь с известным мне обстоятельствами. Давайте отправимся на место, и если вас вдруг что-нибудь заинтересует…, – старший детектив мистер Мейсон сочувственно посмотрел на любителя.

– Мне уже доводилось работать с мистером Холмсом, – вставил инспектор Макдональд. – Он умеет играть в наши игры.

– За одним маленьким исключением, – поправил его мой друг. – Я играю в ваши игры по своим правилам. А вступаю я в игру только тогда, когда у полиции не сходятся концы с концами. И единственная причина, по которой меня разделяют с полицией, это нежелание полиции делиться со мной моими же победами. Но я не хочу наживать себе капитал на достижениях полицейских, поэтому позвольте мне, мистер Уайт Мейсон, работать так, как я считаю нужным. Я не люблю рассматривать каждую деталь и каждый факт отдельно, потому и результат моей работы вы увидите сразу.

– Боюсь, вы не так меня поняли, уважаемый мистер Холмс. Для меня большая честь работать бок о бок с вами, – мистер Мейсон слегка поклонился. – Я охотно познакомлю вас с любыми фактами и обстоятельствами. Мне совсем не хочется что-либо скрывать от вас. Буду надеяться, доктор Уотсон, – дружелюбно продолжил он, – что в вашей будущей книжке нам с инспектором найдется немного места.

Наш путь пролегал по прелестной опрятной деревенской улочке с растущими по обеим сторонам вязами, вид которых свидетельствовал о заботливом уходе. Впереди возвышались две старинные каменные колонны, побитые непогодой и местами поросшие мхом. На них виднелись остатки фигур грозных львов, стоявших на задних лапах на вершинах. Несколько веков назад эти мощные столпы отмечали границы владений Гуго де Капоса из Берлстоуна. Несколько минут подъема по тропинке, извивающейся вдоль лужайки, на которой высятся могучие дубы, без которых не обходится ни один английский сельский пейзаж, затем крутой поворот, и перед нами возникло невысокое длинное здание эпохи якобинцев. Кирпичи и камни, из которых оно было построено, потемнели от времени.

Поместье окружал старомодный парк, состоящий из аккуратно подстриженных тисовых деревьев. Подъехав ближе, мы увидели деревянный подъемный мост и прекрасный широкий ров, заполненный водой. В лучах холодного зимнего солнца поверхность её блестела так ярко, что, казалось, будто ров наполнен ртутью. Три столетия пронеслись над Мейнор-хаузом, принося с собой рождения и смерть, идиллические празднества и беды, званых гостей и врагов. Странно, что и теперь, когда годы тревог давно прошли, почтенные стены древнего дома омрачило еще одно трагическое событие. Несмотря на то, что выстроен Мейнор-хауз был, я бы сказал, с претензией на архитектурное веселье – с многочисленными остроконечными шпилями, красивенькими окошечками с витражами – он произвел на меня весьма тягостное впечатление, ибо за всей этой игривостью скрывалась мрачная тайна убийства мистера Дугласа. Всматриваясь в глазницы окон и длинный угрюмый фасад здания, в неторопливо плещущий водный поток, я невольно подумал, что поместье Мейнор-хауз – идеальная сцена для постановки ужасной, кровавой трагедии.

– Вон то окно, – сказал Уайт Мейсон. – Самое первое справа от подъемного моста. Мы оставили его открытым.

– Окно узковатое, – заметил Холмс. – В него не каждый мужчина пролезет.

– Не нужно обладать сильной дедукцией, чтобы это заметить, – ответил Мейсон. – Толстяк в окно не пролезет, но вы или я определенно протиснемся.

Холмс подошел к краю рва и начал пристально осматривать его. Затем он принялся разглядывать каменную облицовку и траву.

– Я все здесь изучил самым тщательным образом, – сообщил Мейсон. – Никаких следов. Но это естественно, с какой стати убийца должен оставлять нам следы?

– Вы правы, ему это совершенно ни к чему. Скажите, поток во рве всегда такой мутный?

– Да, в воду попадает много глины.

– А какова глубина рва?

– Два фута по краям и три – в центре. Не утонешь.

– Значит, идею о том, что убийца в спешке захлебнулся можно выбросить из головы.

– Какое там, – ответил Мейсон. – Этот ров спокойно перейдет вброд и ребенок.

Мы прошли по подъемному мосту, в конце которого нас поджидал дворецкий Эймс, человек с весьма колоритной внешностью – необычайно высокий, сухой, как щепка, с шишковатой головой, все еще бледный и трясущийся от пережитого. Полицейский сержант, выше среднего роста, задумчивый и официальный, все еще стоял на посту в комнате. Доктора не было.

– Есть что-нибудь новенькое, сержант Уилсон? – спросил Уайт Мейсон.

– Никак нет, сэр.

– Тогда ступайте домой, отдохните, вы достаточно много потрудились. Если вы нам понадобитесь, мы за вами пришлем. И передайте дворецкому, чтобы он подождал в коридоре. Да, и пусть он сообщит мистеру Сесилу Баркеру и миссис Дуглас, что нам хотелось бы поговорить с ними. А теперь, джентльмены, позвольте познакомить вас с теми выводами, что я сделал, прибыв на место трагедии. Затем я был бы рад выслушать и ваши гипотезы.

Признаться, этот сельский специалист буквально потряс меня глубиной своих суждений и абсолютной логичностью выводов. Мейсон излагал факты так ясно и четко, он с такой определенностью раскладывал их по полочкам и делал выводы, что было сразу ясно – этот человек далеко не новичок в своей профессии. Шерлок Холмс слушал неторопливую речь Мейсона с предельным вниманием. Многословие, если оно было по существу, не утомляло моего друга, чего я никак не сказал бы о нашем официальном лондонском визави, по лицу которого то и дело пробегала недовольная гримаса, выражавшая нетерпение.

– Прежде всего, нам необходимо выяснить, с чем мы столкнулись, с самоубийством или с убийством, – начал детектив Мейсон. – Если перед нами первое, тогда нам придется согласиться, что, прежде чем выстрелить в себя, мистер Дуглас совершил несколько действий. Первое – он снял с пальца обручальное кольцо и куда-то его спрятал. Затем, уже переодевшись в пижаму и халат, он спустился сюда, набросал за шторой в углу грязь, дабы создать впечатление, будто в комнату проник посторонний, открыл окно, обмазал кровью подоконник…

– Достаточно, – прервал его инспектор Макдональд. – Полагаю, идею о самоубийстве можно забыть.

– Я тоже так думаю, – согласился мистер Мейсон. – Самоубийство отпадает, остается предположить, что в поместье совершено убийство. В таком случае нам нужно определить, кто убийца. Им может быть как один из проживающих в поместье, так и лицом, тайно проникшим в дом.

– Ну что ж, давайте выслушаем ваши аргументы.

– Установить личность убийцы очень сложно, но раз преступление совершено, значит, он должен быть. Допустим, что убийца или убийцы проживают в поместье. В этом случае они охотятся за мистером Дугласом, выслеживают его и убивают. Правда, делают они это в самое неподходящее время тогда, когда в поместье еще никто не спит, пользуясь при этом очень странным, неудобным оружием, которое никто до этой поры в доме не видел. Создается впечатление, будто преступники нарочно выбрали подобное оружие, они словно решили сообщить всем находящимся в поместье, что совершено убийство. Звучит маловероятно, не правда ли?

– Я бы назвал поведение убийц не совсем обычным, – согласился инспектор.

– К тому же вспомните, что утверждают свидетели: они были в комнате уже через минуту после того, как прогремел выстрел. Так, по крайней мере, утверждает мистер Сесил Баркер, который, по его собственным словам, первым прибежал в комнату. Вслед за ним к комнате подошел дворецкий Эймс и миссис Дуглас. Такое вряд ли могло случиться – чтобы всего за какую-то минуту преступник смог снять с пальца мистера Дугласа два кольца, одно засунуть в карман, а другое – снова одеть на палец, после чего, натоптав в углу и измазав кровью подоконник, открыть окно и после этого выскочить из комнаты так, что его никто не заметил. Как вы думаете? – детектив замолчал, ожидая ответа.

– Действительно, это невозможно, – согласился Холмс. – Здесь я склонен полностью согласиться с вами.

– Тогда, выходит, остается последняя версия: убийство совершил посторонний, тайком проникший в поместье. Здесь нас также поджидает много трудностей, но они хотя бы не перерастают, как в предыдущих версиях, в невероятности. Итак, убийца, а я считаю, что он был один, пробирается в дом где-то между половиной пятого и шестью, то есть сразу после наступления сумерек, но до того, как мост был поднят. В тот день Дугласы принимали гостей, и дверь в дом была открыта. Неизвестный, проникший в поместье, мог быть обычным грабителем, решившим поживиться, либо знакомым мистера Дугласа, решившим свести с ним личные счеты. Поскольку последний долгое время жил в Америке, и оружие, как нам любезно объяснил мистер Холмс, американского производства, я больше склоняюсь ко второй версии – убийца «имел зуб» на хозяина поместья. Итак, убийца проникает в дом и прячется за шторой в этой комнате, поскольку она – самая ближайшая к выходу. Убийце пришлось ждать довольно долго – мистер Дуглас появляется здесь только в одиннадцать часов. Так как, по словам миссис Дуглас, с момента ухода её мужа до выстрела прошло несколько минут, можно предположить, что убийца и его жертва о чем-то говорили между собой.

– Судя по свече, мистер Дуглас находился в этой комнате недолго, – заметил Холмс.

– Именно. Свеча новая, и сгорела не более чем на полдюйма. Полагаю, что убийца напал на мистера Дугласа в тот момент, когда тот поставил свечу на стол. В противном случае она упала бы на пол. То есть, убийца напал на свою жертву не сразу, и этот факт наводит на мысль о возможном разговоре. Через минуту после того, как прогремел выстрел, в комнате появляется мистер Баркер и видит, что лампа зажжена, а свеча погасла.

– Пока все ясно и понятно, – заметил Макдональд.

– Тогда давайте восстановим все события согласно этой гипотезе, – предложил Мейсон. Мистер Дуглас входит в комнату, ставит на стол свечу, и тут откидывается штора и перед ним появляется убийца с оружием в руках. Он требует у мистера Дугласа кольцо, пока мы не знаем зачем, но, судя по тому, что его нет, должны согласиться, что именно так все и происходило, Мистер Дуглас снимает кольцо и отдает его убийце, после чего тот хладнокровно, или после минутной борьбы, стреляет в свою жертву. Не исключено, что мистер Дуглас метнулся к камину, возле которого лежал молоток, и был тут же застрелен. Затем преступник бросает оружие, оставляет неизвестно зачем визитную карточку со странной надписью «Д.В. 341», с которой мы позже разберемся, протискивается в окно и бежит ко рву. Именно в этот момент в комнате появляется мистер Баркер и обнаруживает страшную картину преступления. Как вам моя версия, мистер Холмс?

– Очень интересно, но немножечко неубедительно.

– Послушайте, Холмс, дружище, это – единственно правдоподобная гипотеза, – воскликнул инспектор Макдональд. – Все остальные рассыпаются при первом же вопросе. Да, согласен, что некоторые факты кажутся нелепыми и, прежде всего, выбор оружия. В данном случае у преступника был один только союзник – тишина, но он будто нарочно выбирает для своей цели самое громкое оружие – обрез. Убийца заставляет себя действовать не просто быстро, а молниеносно. Он отрезает себе путь к двери и, рискуя быть обнаруженным, теряя драгоценное время, с трудом протискивается в окно. Все это я понимаю, мистер Холмс, но из всех имеющихся теорий эта наиболее правдоподобна. А если она вам кажется неубедительной, предложите свою версию, мы охотно её выслушаем.

В продолжение всего монолога мой друг сидел неподвижно, ловя каждое слово инспектора, и с любопытством поглядывая то на Макдональда, то на Мейсона.

– Прежде, чем приступать к разработке версии, мистер Мак, мне нужно еще несколько фактов, – наконец, произнес Холмс, задумчиво морща лоб. – Какой кошмар, – он глянул на тело мистера Дугласа. – На эти страшные раны невозможно смотреть. А не позвать ли нам сюда дворецкого? Хотелось бы задать ему несколько вопросов… Эймс, я так думаю, что вы часто видели этот странный знак, треугольник в круге, на руке хозяина.