Текст книги "О чем молчит ласточка"

– Все поняла, – снова улыбнулась девушка и, передав Володю коллегам на стойке информации, отправилась к Юре.

Оформив заявку на вызов настройщиков, Володя нашел Юру в дальнем углу магазина среди множества пианино. Юра сидел за одним из инструментов в окружении продавцов и посетителей, привлеченных звуками его игры. Даже издалека было заметно, как горят его глаза. Клавиши блестели под пальцами, по помещению разносилась впечатляюще красивая музыка. Володя узнал ее – это была первая композиция с Юриного диска, посвященная ему. Мелодия была такой силы и глубины, что по телу Володи побежали мурашки, но не успел он привыкнуть и прислушаться к ней, как Юра обернулся и тут же прекратил играть.

– Закончил? Уходим? – спросил он, вставая и с грустью поглаживая клавиши пианино, на котором только что играл.

– Перед уходом попробуйте еще вот это, – вмешалась консультант, с которой договорился Володя. Она указала на современное черное матовое пианино, стоящее в центре зала. – Это исключительный инструмент, единственный в своем роде.

– Давай, – ободряюще кивнул Володя.

Юра робко глядел то на него, то на пианино. Должно быть, метался между желанием еще насладиться хорошими инструментами и необходимостью срочно уйти.

– Зачем? Мы же не будем ничего покупать.

Но Володя только пожал плечами.

– За спрос денег не берут, тем более что сегодня выходной, времени у нас предостаточно. Поиграй еще, почему нет?

– Посмотрите, сколько у вас слушателей, – поддержала Володю консультант, как бы ненароком кивая на посетителей. Стоящая рядом семейная пара делала вид, что выбирает инструменты, когда на самом деле – и это было заметно – прислушивалась.

Юра сел за пианино и начал играть, и по телу Володи снова побежали мурашки – звук, более громкий и глубокий, впечатлял еще больше. И за Юру брала гордость – до чего же талантлив! Своей игрой и музыкой он умел вызывать у множества абсолютно разных людей столь сильные эмоции, что они забывали о делах и застывали на месте, слушая. Юра и сам наслаждался всем этим – прикрыв глаза и легонько покачиваясь на банкетке, он не ударял по клавишам, а будто тонул в них.

Володя подошел к консультанту, кивающему в такт мелодии, и спросил о цене этого пианино. А услышав ответ, внутренне обомлел и многозначительно хмыкнул. Да, действительно эксклюзивный инструмент стоил немало – как половина Володиной машины.

Выйдя из магазина, Юра отметил:

– Ничего не скажешь, времена меняются. Когда пытался поступить в консерваторию, хотел купить новое пианино. Так и не купил: в каждом магазине на меня смотрели как на убогого, мол, чего ходишь, все равно не можешь себе его позволить. На дорогих так вообще не давали играть, даже при продавце, представляешь?

– Капитализм все расставил на свои места, – улыбнулся Володя. – И, как видишь, теперь для них честь принимать у себя такой талант, как ты.

– Ой, перестань, – смущенно рассмеялся Юра.

Всю дорогу до дома он пребывал в приподнятом настроении, без умолку восхищался невероятной красотой звука, который выдавало второе пианино. Володе оставалось только задумчиво улыбаться и поддакивать.

* * *

Володя задержался на работе допоздна, поэтому настройщиков Юра принимал сам. Сообщив об их приезде, он пропал на пару часов, заранее предупредив Володю, что будет недоступен. Впрочем, и тому было не до пианино – на объекте, в одном из строящихся домов, обвалилась стена. Никто не пострадал лишь потому, что произошло это в обеденный перерыв и рабочих не было на месте. Но Володе все равно пришлось ехать и выяснять, в чем причина: в исполнителях, технологии или материалах. Возвращаясь домой к ночи еле живой от усталости, он мечтал только о еде и сне, а о пианино и думать забыл.

Но мрачное лицо Юры тут же напомнило о нем.

– От настройки вообще никакого толку. Как бы я хотел сказать, что стало лучше, но нет.

– Ясно… – только и сказал Володя, не испытав от новости ни единой эмоции.

Он попросил Юру приготовить ужин, а сам отправился отогреваться в душ и стал размышлять, где взять денег на новое пианино. Как руководитель, премии он не получал. Оставалось небольшое вознаграждение за время, когда Володя еще не был начальником, но и от этих денег толку немного: на пианино все равно не хватило бы. Завышать себе зарплату он никогда бы не стал. Выход оставался только один: брать кредит.

«Предложить, что ли, Юре купить его вскладчину? Да ну, он не согласится».

Упав после ужина в кровать, он понял, что сегодня уснет мгновенно. А тут еще Юра, усевшись рядом, принялся гладить его волосы.

– Поделись, как ты сегодня? – тихо спросил он.

– Чуть не замерз там насмерть, на открытой местности на ветру, – пожаловался Володя, устраивая голову на Юриных коленях.

– Слава богу, все обошлось, – вздохнул тот, нежно массируя ему шею.

– Да уж. Главное, что я выяснил, чья это вина.

– И чья же?

– Брагинского. Привез им не тот раствор.

– Опять он, – вздохнул Юра. Володя не первый раз рассказывал о том, что в последнее время от Брагинского больше вреда, чем пользы.

– Но это ладно. Что нам делать с пианино?

– Ничего. Буду заниматься на нем, как раньше.

– В том-то и дело, что раньше ты на нем и не занимался толком.

– Ой, не ворчи, – отмахнулся Юра, шутливо ткнув его в спину. Володя почувствовал, как другая его рука опустилась с затылка на ключицу и коснулась того места, где раньше была ссадина от ремня.

Вдруг расслабленные пальцы Юры напряглись.

– Он тебе звонит?

– Игорь? Не знаю, я внес его в черный список. Ума не приложу, что еще можно сделать, чтобы он отстал. Он как будто русского языка не понимает.

– Дай мне его номер, я объясню на немецком, – угрожающе заявил Юра.

Володя хмыкнул, с удивлением думая: «Ну у Юры и интуиция». Ведь именно сегодня Игорь появился вновь.

Вечером охрана «Ласточкиного гнезда» сообщила Володе, что к нему хотел попасть посетитель. Фамилию не назвали, но указали марку и номер авто – Игоря. Володя попросил, даже когда он дома, не пропускать его и больше не звонить по этому поводу, а сам добавил Игоря в черный список на телефоне и в аське. На душе сразу стало спокойнее. Теперь оставалось только одно место, где Игорь мог до него добраться, – работа, но выдворить его и оттуда у Володи все равно не получилось бы. Ну скажет на вахте, чтобы не пускали, а Лере – чтобы не соединяла, но улицу не перекроешь.

И все же Володя сомневался, все ли меры предпринял, чтобы порвать с Игорем окончательно. Не раз прокручивая в памяти их разговоры, он убеждался, что все сделал правильно, но Игорь все равно никак не оставлял его в покое.

Случай на работе так вымотал Володю, что назавтра он даже не появился в офисе. Ему хватило сил только на то, чтобы съездить в банк и подать заявку на кредит. Он собирался сразу вернуться домой, но узнал, что заявку уже утвердили, и отправился в музыкальный магазин.

Володя не говорил Юре о том, что купил другой инструмент, и с замиранием сердца ждал его реакции, когда на следующее утро к дому подъехал грузовик.

– Опять настройщики, что ли? – не понял Юра, увидев название магазина.

– Нет, не совсем, – ответил Володя, пряча взгляд. Ему отчего-то стало стыдно, будто он обманул Юру.

Ожидая, что тот разразится гневной тирадой, Володя вздрогнул от неожиданности, когда Юра, хлопнув дверью, молча скрылся в спальне.

Юра не появился, ни когда пианино несли, ни когда устанавливали на место старого. Сразу как грузчики и настройщики ушли, Володя тихонько прокрался в спальню, думая, что Юра спит. Но тот лежал на своем месте, незряче уставившись в окно.

– Тебе даже не интересно, что за пианино я купил? – спросил Володя, садясь рядом. Он положил ладонь на Юрино плечо, но тот ее сбросил.

– Ты должен его вернуть.

– Не могу – потерял чек.

– Ты издеваешься? – устало выдохнул Юра.

Володя морально готовился к ссоре, ожидал, что его придется успокаивать. Но когда тот показал, что ругаться не намерен, Володя расслабился, лег рядом, обнял его и спокойно начал:

– Я не понимаю тебя. Почему ты решил, что я издеваюсь? Почему тебя это так задевает?

– Меня задевает то, что ты не прислушиваешься ко мне. Ты все решаешь сам, будто моего мнения для тебя просто не существует, – проворчал Юра в подушку, впрочем, на этот раз Володину ладонь не сбросил.

– Еще как существует. Поднимись наверх, сам посмотри. – Володя вздохнул. – Юр, ты слишком упрямый, у меня нет выбора, кроме как действовать по-партизански. И в конце концов, это же мой дом, и я покупаю сюда то, что хочу, а ты помогаешь мне. Сейчас помог потратить деньги на действительно хороший инструмент, а не на дорогой ящик, как старое.

– Само пианино ни в чем не виновато, – уже мягче ответил Юра. – Ты держал его одной половиной у вечно открытого окна, другой – у камина. Конечно, оно испортится – это же дерево.

– Ну вот, ты помог мне еще раз: теперь я знаю, как делать нельзя и где лучше его устанавливать, чтобы жило дольше. Раньше я о таком не беспокоился, ведь пианино было у меня для украшения интерьера. А теперь вот буду беречь – для тебя. Ну так что, посмотришь, что нам привезли?

– Какое это пианино? – спросил Юра, поворачиваясь к нему. – То черное?

– Черное, – кивнул Володя, а Юра расплылся в улыбке. – Теперь видишь, как я «не учитываю» твоего мнения?

Глядя на светящегося от счастья Юру, Володя подумал, что после этого кризис точно должен пройти. И действительно: теперь, возвращаясь домой, он заставал Юру за инструментом. Старательно игнорируя мысль, что музыка какая-то нервная: то звучит, то затихает, постоянно захлебываясь, Володя радовался даже попыткам Юры играть.

Но тот больше не выглядел счастливым. Заканчивая работу, он раз от раза спускался на кухню злой. Каждый день Володя спрашивал, что именно Юра сейчас пишет, и даже читал сценарий, чтобы понимать контекст. Юра не отвечал, а будто отчитывался и выглядел при этом виновато.

Володя упрямо отказывался верить, что с покупкой нового пианино проблема не решилась, ведь при нем Юра играл. Но в середине мая ему пришлось это признать.

Он вернулся с работы раньше обычного, забыв предупредить Юру заранее. Часы показывали пять вечера, и по графику тот должен был заниматься, но в доме стояла тишина. С тех пор как Юра стал жить в «Ласточкином гнезде», он часто нарушал график. Но в последнее время, наоборот, придерживался его, и Володя посчитал это добрым знаком. И потому теперь, заметив, что Юра снова сбился с привычного режима, напрягся.

Он поднялся на второй этаж. Герда скулила, сидя под дверьми Юриного кабинета – тот что, не хотел ее пускать? В комнате было холодно и стоял запах алкоголя. На столе и полу валялись зачерканные до черноты и дыр нотные листы. Юра спал, раскинувшись на диване звездочкой в Володином халате и тапках. Один – на ноге, другой – на полу.

«Так вот что происходит дома, когда меня нет», – разочарованно подумал Володя, накрывая Юру пледом. Он порывался поскорее уйти отсюда, даже не уйти – сбежать. Его охватили злость и обида, захотелось накричать на Юру, потребовать объяснить, почему он обманывает. Но вдруг Юра проснулся и посмотрел на него с такой тоской в глазах, что сердце сжалось, а распирающий грудь гнев резко сошел на нет.

– Будешь ужинать? – спросил Володя, поглаживая его волосы.

– Да, – одними губами прошептал Юра.

– Я только пришел, не успел приготовить. Ты можешь подремать еще полчаса.

– Да.

Когда Володя оказался на первом этаже, у него опустились руки. Герда просилась на улицу, а дома опять царил бардак: вещи лежали не на своих местах, диски и книги вперемешку с диванными подушками валялись на полу, на столе стояла гора немытой посуды. Юра даже не удосужился выбросить в урну остатки еды и собрать крошки.

Володя принялся за уборку, разочарованно бурча себе под нос:

– Значит, все это время он целыми днями спал и пил, а передо мной только изображал прилежного музыканта?

Удивляясь тому, что Юра ни разу за последнее время не показался ему пьяным, Володя сначала рассердился на себя, потом – на него. Рассердился из-за всего: из-за Юриного вранья, из-за собственной слепоты, из-за постоянных разговоров только о музыке, из-за того, что, в конце концов, между ними уже давно не было близости. И конечно, из-за постоянного бардака дома. Но бардак – это мелочь, и портить отношения с Юрой из-за подобной ерунды Володя не собирался, тем более что у них была куда более серьезная проблема.

Володя из кожи вон лез, чтобы помочь Юре побороть творческий кризис, потратил немало денег и душевных сил, с трудом засыпал по ночам, придумывая, что еще можно сделать, но все без толку. А теперь, увидев, чем на самом деле занимается Юра, Володя окончательно растерялся. Он старался делать хоть что-то, вытащить Юру из уныния, но тот, казалось, совершенно не хотел помочь себе сам. Или хотя бы подсказать Володе, что делать.

Спустя несколько минут на втором этаже зазвучало пианино, но не прошло и получаса, как раздраженный Юра спустился в кухню.

– Мне не нравится! Все не то!

Володя обернулся к нему, посмотрел в усталое лицо и замер, будто впервые увидев. Почему он раньше не замечал, как сильно изменился Юра за прошедший месяц? Он осунулся, из-за трехдневной щетины лицо казалось посеревшим, глаза впали, под веками пролегли тени, волосы сильно отросли. Он казался надломленным, его хотелось защищать, а не критиковать.

– В музей ты ходил, по местам детства гулял, что еще можно сделать? – борясь с приступом жалости, спросил Володя и, уже не надеясь, что это поможет, озвучил первое, что пришло в голову: – Может, сходим на какой-нибудь мюзикл или концерт?

Юра внезапно воодушевился:

– На концерт? А давай… только я сам выберу.

– Договорились.

* * *

Юра выбрал Шестую симфонию Чайковского. Концерт проходил в пятницу, Володя ворчал, мол, неудобно, лучшее в выходной, но Юра лишь развел руками – ничего лучше пока не предвиделось. Тем более что концерт проходил в том самом зале, где выступал сам Юра.

– А давай, чтобы ты не возвращался за мной домой, я сам заеду к тебе в офис, а оттуда пойдем в филармонию? Хочу посмотреть, где ты работаешь, – предложил Юра. Вообще этим утром он снова стал похож на себя прежнего: улыбался, шутил, лез обниматься. – Но мне идти не в чем, только джинсы и белые брюки. Я пороюсь у тебя в шкафу, окей? Поищу что-нибудь классическое.

– Поищи, – разрешил Володя.

Перед выходом он поручил Юре несколько задач: помыть посуду, выгулять Герду и обязательно ополоснуть ей лапы – всю ночь шел дождь, на улице грязно.

– И еще, – он строго посмотрел на Юру, – побрейся уже наконец, а то колючий как еж.

– Погоди, но если я сбрею усы, то как буду ориентироваться в пространстве?

– Не понял…

– Ну это потому, что ты собачник. – Юра загадочно улыбнулся.

До Володи только в машине дошел смысл его шутки, мол, будь Володя кошатником, то помнил бы, что усы у кошек – сенсоры. Он рассмеялся. Если посещение концертов – это все, что нужно Юре для счастья, они будут ходить в филармонию хоть каждый день.

Юра собирался приехать, когда офис опустеет, чтобы их не отвлекали, но передумал и явился тогда, когда Лера еще была на месте. Володя предупредил ее, чтобы сразу пригласила Юру в кабинет, и, когда увидел того на пороге, расплылся в улыбке. Каким же он был красивым, как сильно напоминал себя прежнего: с аккуратно зачесанными назад волосами, в новом пиджаке и Володиных брюках, но без сережки и бирюзового шарфа. А стоило Юре подойти поближе, как воздух наполнился ароматом его парфюма.

С удовольствием вдыхая любимый запах, Володя встал из-за стола, и Юра тут же упал в освобожденное им кресло.

– Так вот, значит, откуда ты звонил мне по скайпу… – Он потянулся. – А у тебя тут здорово, уютно.

– А ну брысь отсюда. – Володя развернул кресло и, взяв Юру за руки, поднял. – Мне осталось написать несколько писем – и буду свободен.

– Да ну, брось. Сегодня же пятница.

– Сам виноват – нечего было приезжать раньше. – Володя покачал головой. – Чем тебя занять? Можешь чаю попить…

– Я сам себя развлеку, – успокоил его Юра.

Он принялся бродить по кабинету, разглядывая плакаты, журналы и книги по архитектуре, достал из шкафа стопку проспектов с изображениями проектов, что выполнила Володина фирма. Сел на диван, стал листать и притих, шурша страницами. Володя не замечал его, пока Юра не окликнул:

– Володь.

– М? – тот оторвался от ноутбука. Юра стоял напротив окна, раздвинув жалюзи, и смотрел на улицу.

«Интересно, эти брюки сидят на мне так же хорошо? Особенно со спины…» – разглядывая его фигуру, подумал Володя.

– Я пришел сюда примерно час назад, да?

Володя кинул взгляд на часы.

– Да, почти, а что?

– Странно… – протянул Юра с подозрением в голосе. – Когда я приехал к офису, вся улица была заставлена машинами, таксисту даже негде было меня высадить. Там, прямо на тротуаре, стояла машина, а в ней сидел мужик. Прошел час, улица уже пустая, но та машина все еще стоит, и мужик до сих пор в ней. Шпион какой-то.

Володя подошел к окну, выглянул и тяжело вздохнул. Похоже, по его реакции Юра догадался.

– Это тот, о ком я думаю?

– Угу, – протянул Володя. – Юр, я пойду поговорю с ним. Жди меня здесь, ладно?

– Постой. Он вообще адекватный? Такое поведение как-то ненормально…

– Ну, во всяком случае, раньше он был адекватным, – ответил Володя, надевая плащ.

– Будь осторожен.

– Конечно, не беспокойся.

Офис пустовал – даже Лера ушла, лишь охранник сидел на месте, одним глазом поглядывая в телевизор, а другим – в камеры. Володя отметил это просто так, по привычке – Игоря он не боялся. Но все равно говорить с ним прямо под окнами кабинета, посреди улицы и буквально на глазах Юры, он не собирался. Юре стоило лишь открыть окно, чтобы услышать каждое слово. Поэтому, выйдя из офиса и встретившись взглядом с сидящим в машине Игорем, Володя кивнул в сторону ведущей во двор арки.

– Я принес тебе рецепт, – сказал Игорь, протягивая Володе бумажку.

Тот взял ее, недоверчиво осмотрел и отдал обратно Игорю.

– Зачем ты пришел на самом деле? Игорь, как мне еще объяснить тебе, что между нами все кончено? Что я еще должен сделать, чтобы ты оставил меня в покое?!

Игорь ответил невпопад. Он говорил и выглядел так подавленно и потерянно:

– Я все рассказал жене. Вообще все рассказал: про бисексуальность, про измены, про наши с тобой встречи, про то, что много лет жил с ней, не любя…

– Господи, зачем? – Володя оперся спиной о стену. – Ладно бы просто бросил, но зачем причинять ей боль?

– Ради нашего с тобой будущего.

Опешив, Володя вытаращился на него.

– Нет у нас никакого будущего, да и «нас» уже нет. Есть только совместное прошлое – и то… не самое лучшее.

– Вова, но можно же все вернуть и улучшить! Чего ты всегда хотел? Чтобы я ушел от нее? Так вот он я – получай, теперь я только твой. Чего еще? Ты хотел жить вместе, как семья? Давай! Мне надоело скрываться. Я познакомлю тебя с родственниками, друзьями, коллегами? Пусть все знают о нас!

Володе стало его жаль. Игорь правда выглядел замученным. Но какие бы чувства Володя ни испытывал к нему, Игорь сам виноват в содеянном, он сам пришел к этой ошибке.

– Зря ты это сделал. Между нами ничего больше не будет. – Володя покачал головой.

– Почему? – простонал Игорь. Он на мгновение отвернулся, а когда снова посмотрел на Володю, переменился в лице, побледнел. – Из-за твоей интрижки с этим немцем? Господи, Вов, у тебя что, кризис среднего возраста? Под сорокет ввязываешься в не пойми что? Еще и с иностранцем!

– Он не иностранец. Он из Харькова, – сам не понимая зачем, сообщил Володя.

– Это, конечно, все меняет… – протянул Игорь. Казалось, он начинает злиться: бледный как полотно, нахмурился, сжал кулаки. – У тебя с ним все равно ничего не получится.

Володя усмехнулся:

– Какое интересное заявление, да еще и от кого!

– От того, кто разбирается не только в психиатрии, но и в психологии, – заявил Игорь.

Он снова отвернулся, замолчал на несколько секунд и вдруг разом выдал целую тираду, будто эти слова давно вертелись на языке:

– Я столько лет тебя знаю. Знаю, что ты невротик и, чтобы жить с тобой, нужно много терпения – твое эго приходится постоянно подавлять. Но у меня есть на это силы, а вот твой Юра вряд ли выдержит подобное давление. Помяни мое слово: он сразу сбежит, как только ощутит, что ты стремишься подчинить его себе. И дай бог, чтобы успел до того, как ты установишь над ним тотальный контроль.

Володя подавил улыбку – уж очень пафосной и глупой показалась ему эта фраза. Гадая, не для того ли Игорь явился, чтобы просто вылить на него накопившуюся злобу, он решил не раздувать конфликт, но вопрос сам слетел с языка:

– А чего ж ты тогда столько лет не можешь меня бросить, раз я такой невыносимо сложный?

– Потому что я специально держал дистанцию все эти годы! Я понял, что ты деспот, и смог от тебя отгородиться.

– Теперь я еще и деспот! – воскликнул Володя, не скрывая циничной улыбки. – Игорь, ты, конечно, очень интересный человек. Правда! Забавно слышать такой подробный, псевдопроницательный анализ моей личности от того, кто лет восемь пытается уйти от жены и никак не может.

– Это не потому, что я боялся жить без нее, а потому, что не решался остаться с тобой! – Он выдохнул и продолжил уже куда более спокойным тоном: – Ведь, Вов, отношения с тобой опасны – от тебя невозможно убежать. Мы ведь это уже проходили – помнишь, каким волшебным был первый год вместе? А потом ты стал нарушать мои личные границы и в итоге попытался подчинить меня себе.

– Не ты ли только что предлагал мне серьезные отношения? Ох, Игорь… Хватит с меня.

Володя развернулся, собираясь уйти, но Игорь схватил его за локоть и процедил:

– Я любил тебя и буду любить. Мне было очень трудно держать дистанцию. Ты слишком привлекательный, особенно когда влюблен. И когда ревнуешь. В тебя невозможно не влюбиться! И я любил и очень дорожил тобой. И именно потому, что смог построить между нами стену, наши отношения продлились так долго.

Так вот как Игорь оправдывал целые годы причиненных обид? Володя вспомнил о них. О том, как убегал полураздетый из его дома, боясь столкнуться с женой, как торчал в воняющих клопами гостиницах, как ждал его вечерами на улице у института и прятался от его коллег. И после всего этого Игорь уверяет, что любил?

– Ты не любил, а предавал, – не сдержавшись, рявкнул Володя. Он вырвал руку, снова развернулся к Игорю. – Не знаю, какими для тебя были наши отношения, но для меня… Ты предавал меня каждый раз, когда прятал. Каждый раз, когда возвращался к ней!

В воздухе повеяло сигаретным дымом. Их могли слышать, но взбешенному Володе стало на это наплевать. Тем более Игорь подлил масла в огонь:

– А твой Юра тебя, конечно, никогда не предаст…

– Это уже не твоя забота, – прошипел Володя.

Он хотел было рявкнуть, чтобы Игорь не сравнивал Юру с собой, но замолчал, услышав в арке звук шагов.

– Добрый вечер, – прозвучал знакомый голос.

Володя обернулся. Юра, вывернув из-за угла, неспешно приближался к ним – с окурком в зубах, в распахнутом пиджаке, бледный от ярости. Он выглядел угрожающе.

– Юра, – представился он, бросил сигарету на асфальт и протянул Игорю левую руку.

«Левую, – вскользь отметил Володя. – Но Юра ведь правша…» И за какую-то миллисекунду сообразил, что сейчас произойдет.

Юра замахнулся правым кулаком, Володя кинулся вперед, успел перехватить его за талию и оттащил от Игоря. Не выпуская Юру из объятий, Володя нараспев протянул ему на ухо:

– Спокойно…

С мстительным удовлетворением он заметил, как расширились от удивления глаза Игоря. Интересно, что именно его поразило: Юрино поведение или то, что Юра в принципе здесь, рядом с Володей?

– Пошел вон отсюда! – подавшись вперед, но не пытаясь вырваться, прорычал Юра. – Хватит отравлять ему жизнь! Ни хрена ты не знаешь, и никакие твои пророчества не сбудутся!

Игорь окинул его долгим нечитаемым взглядом. Развернулся и ядовито бросил через плечо:

– Ну и удачи тебе, Юра.

Поднявшись в кабинет, Володя вспомнил, что так и не дописал письмо заказчику, но теперь было не до работы. Он закрыл ноутбук и, убрав его в сумку, спросил, подняв взгляд на удивительно спокойного Юру:

– Ты не злишься?

– Нет. Володь, вот честно, мне плевать, просто он мне надоел.

– И много ты услышал?

– Откуда мне знать, много это или нет? Слышал, что ты манипулятор.

– И что? Думаешь, он прав?

Юра улыбнулся и, подойдя к нему, присел на край стола.

– Думаю, что он сам манипулятор.

Володя улыбнулся в ответ. Вся эта ситуация выбила его из равновесия, заставила разнервничаться, но Юрино спокойствие остудило пыл. Володя шагнул к нему, уперся ладонями в стол.

– Ты выглядишь очень соблазнительно, когда защищаешь меня, – проворковал он и поцеловал его в шею. Юра хохотнул и запрокинул голову. Володя скользнул губами по кадыку и подбородку, забрался руками под джемпер.

«Чем я занимаюсь на рабочем месте?» – промелькнула мысль, но тут же исчезла, когда Юра притянул его к себе за плечи и поцеловал.

Хотя, если вспомнить, что он делал в этом же кабинете, разговаривая с ним по скайпу, пылкие поцелуи теперь казались невинной забавой.

Через минуту Юра все же отстранился.

– Мы на концерт опоздаем, начальник. Двадцать минут осталось!

Володя вздохнул. И зачем ему какой-то концерт, если тут Юра, такой красивый и желанный, в его объятиях? Но скрепя сердце он все же отошел от него – они и правда опаздывали.

Симфонию играли в том же зале, где в сентябре спустя двадцать лет разлуки Володя увидел Юру. Зрители шумели, музыканты настраивали инструменты.

– А где ты тогда сидел? – спросил Юра, наклонившись к его уху.

– Вон там, – Володя указал на кресло в десятом ряду.

– А я всегда сидел тут. – Юра указал на последний ряд.

– Ты был здесь как слушатель?

– Конечно. В школе и позже, перед поступлением, ходил на отчетные концерты учеников консерватории.

– А ты вообще мог тогда представить, что будешь исполнять здесь свое собственное произведение?

Юра рассмеялся.

– Нет, даже тогда. А до чего же амбициозным я был!

Володя улыбнулся. Он хотел сказать, что Юра достоин куда большего, но вышел дирижер, и зал разразился аплодисментами.

Зазвучала Шестая симфония Чайковского. Патетическая. Мрачная. Но, слушая ее, Володя сравнивал свои нынешние впечатления с теми, что произвели на него музыка Юры и он сам. В памяти мигом вспыхнул его образ за дирижерским пультом. Какая в нем чувствовалась сила, если не сказать мощь. Володя повернулся, посмотрел на реального Юру – подавленного и надломленного. Что за последние месяцы произошло такого, из-за чего он настолько выгорел?

Если в «Ласточке» Володя его вдохновлял, не мог ли сейчас отравлять? Он отогнал от себя эту бредовую мысль. С чего бы? Тем более говорят, что творцам нужны сильные эмоции – счастье или страдание, а Юра счастлив с ним.

Всю симфонию Володя то и дело украдкой на него посматривал. Юра, казалось, полностью погрузился в музыку – сидел с закрытыми глазами, будто даже не дышал. Но вдруг Володя услышал, что Юра шмыгнул носом. Он не придал этому значения, снова увлекся симфонией, но через минуту рядом послышался всхлип.

Обернувшись, Володя застыл – Юра так и сидел с закрытыми глазами, а по его щекам катились слезы. «До чего же у Юры тонкая впечатлительная натура, – удивился Володя. – Что же он слышит сейчас, какие картины показывает ему Чайковский сквозь толщу веков?»

Видеть его слезы от музыки было странно и трогательно. С одной стороны, хотелось не мешать наслаждаться, но с другой – пальцы сами тянулись к его руке. Оба желания боролись в Володе несколько минут, и в итоге победило второе.

Потревожив соседку справа, Володя снял пиджак и положил его на колени, накрыв им и свои, и Юрины. Под тканью просунул руку, нашел его пальцы, сжал. Юра удивленно посмотрел на него. Володя улыбнулся, а Юрина ответная улыбка получилась вымученной – в его глазах застыли боль и тоска.

Обратно к машине Юра брел медленно, чуть пошатываясь. Не будь Володя весь вечер рядом, подумал бы, что Юра пьян. Он просто шагал, уставившись в асфальт, и молчал. Володе хотелось придержать его под руку.

Остановившись у парковки, Володя развернул его к себе, положил ладони ему на плечи и чуть встряхнул. Тот посмотрел на него стеклянным взглядом. Спрашивать, все ли в порядке, было бессмысленно, как и пытаться выяснить, что случилось.

– Давай поднимемся ко мне в кабинет?

– Зачем? – равнодушно спросил Юра.

– Чаю попьем. – И Володя, не дожидаясь согласия, взял его под локоть и повел внутрь.

Охранника на вахте почему-то не оказалось – может, в туалет отошел? Володя пожал плечами – он всегда носил с собой запасные ключи от офиса.

Зайдя в кабинет, Юра подошел к окну, но даже не взглянул в него, развернулся лицом к Володе, оперся на подоконник и, сложив руки на груди, уставился в пустоту. Володю напугал этот совершенно отрешенный взгляд.

Он быстро подошел к стеллажу, открыл шкафчик, в котором хранил подарочный алкоголь, откупорил одну из пузатых бутылок – то ли коньяка, то ли виски, даже не разобрался. Налил прямо в чайную чашку, стоящую на столе, сунул ее Юре в руки. Тот, видимо, даже не понял, что это не чай – отхлебнул и тут же закашлялся. Посмотрел недоуменно и несколько обиженно, но теперь – хотя бы осмысленно.

– Прости, – сказал Володя. – Мне показалось, ты совсем не в себе.

– Я… – Юра растерялся, обвел взглядом кабинет.

– Юр, что случилось? Мне казалось, поход на концерт воодушевит тебя, но вместо этого ты впал в… прострацию? Даже не знаю, как это назвать.

Юра закрыл лицо руками, надавил на глаза. Покачал головой, прерывисто выдохнул.

– Я не знаю…

Володя шагнул ближе, притянул Юру к себе, поцеловал в висок.

– Что с тобой такое, Юрочка? – выдохнул ему в волосы. – Скажи, как тебе помочь?

Тот качнул головой и прижался к нему так, будто только этого и ждал, уперся лбом в плечо, потерся щекой о пиджак и сдавленно спросил:

– Слышал, как она прекрасна? Симфония. Сколько всего Петр Ильич вложил в нее, сколько рассказал, сколько и как передал… Слушаешь – и будто на самом деле проживаешь всю жизнь за него…

В Юрином голосе звучало нечто необъяснимое – не жалость, не грусть. Казалось, его необходимо утешить. Но как? Володя просто не знал, что сказать, чтобы ненароком не сделать еще хуже.

– Боже, Володь, я просто бездарность, – выдохнул Юра так тихо, что Володя сперва решил, будто ослышался.

– Что? – Он обхватил Юрино лицо ладонями и поднял его голову, заставив посмотреть себе в глаза. – Что ты такое говоришь?

Юра ничего не ответил, но его взгляд выражал так много и будто бы ничего одновременно, что Володя не на шутку за него испугался.

– Глупый. – Он поцеловал его в лоб, затем в подбородок и в щеку. – Я, может, не так уж и много талантливых людей знаю, но ты самый талантливый человек из всех. И разве правильно сравнивать себя с другими? – Он чередовал слова с поцелуями: то в нос, то в губы, то снова в щеки, только бы отвлечь Юру от его ужасных мыслей. – Твоя музыка уникальна, ты вкладываешь в нее себя, и только… как минимум поэтому она бесценна. Слышишь меня?