Текст книги "О чем молчит ласточка"

Глава 11
Живые огни

Володя бежал так быстро, что ветер свистел в ушах. Сердце бешено стучало, дыхание сбивалось. Под ногами сливались в пестрое полотно трава, цветы и листья. В голове слышались голоса. Один и тот же вопрос, один и тот же ответ:

«Женя, ты видел Конева?»

«Маша, ты видела Конева?»

«Девочки, вы видели Конева?»

Нет, нет и нет.

Конева не было в театре, не было в отряде, на пляже, на площади, в столовой. Его не было нигде. Но Володя все равно искал. Он бежал по тротуару, по асфальту, по траве, по песку. Среди деревьев мелькала призрачная фигура Юры, но, едва Володя подбегал к нему, как фигура таяла. Неужели он за рекой? Но река сегодня была столь буйной, что не перейти и не переплыть – волны поднимались и пенились, вода бурлила, будто кипела.

Вдруг перед Володей появилась Ирина. Она сидела возле теннисного корта, складки ее зеленой юбки волнами лежали на скамейке.

– Ирина, не видела Конева?

– Нет, он же должен быть с тобой. Что случилось?

Володя вздохнул и выпалил всю правду:

«Он поцеловал меня, а я оттолкнул и наговорил ему всякого. И потом еще больше наговорил. Это я во всем виноват!» – но вместо голоса изо рта вырвался лишь слабый хрип.

Глядя на то, как беззвучно, словно у рыбы, открывается рот Володи, Ирина воскликнула:

– Если с ним что-нибудь случилось, Леонидовна меня убьет!

Володя покачал головой, снова вздохнул и наконец услышал свой голос:

– Да мы просто разминулись, не беспокойся.

И он снова побежал. По разбитой плитке, зарослям одичавшей травы, крошеву асфальта. Волосы развевал ветер, ноги ныли, любимые кеды покрывались пылью, на глазах ветшали и рвались.

Вдруг на его пути возник Олежка. Он стоял возле обезглавленного памятника Портновой.

– Юлка там, в театле! – воскликнул он, указывая пальцем на полуразрушенное здание.

Из разбитых окон на улицу лилась музыка. Юра действительно был там. Румяный, растрепанный, сосредоточенный, он склонился над сломанной клавиатурой сломанного пианино. Пионерский галстук съехал набок, белая рубашка посерела, джинсы испачкались в грязи.

– Никогда больше так не делай, – услышал Володя собственный дрожащий голос.

– Чего именно не делать? – сердито ответил Юрка.

– Не пропадай, – сказал Володя.

«Не теряйся, – продолжил мысленно, – не убегай от меня, не отворачивайся, не отталкивай».

– Зачем ты приехал? – спросил Юра другим, взрослым голосом.

Вдруг он весь изменился: лицо стало худым и усталым, волосы потускнели, пропал пионерский галстук. Юра вмиг постарел, но показался Володе еще красивее, чем раньше.

– Я хочу быть с тобой, – сказал Володя. – А ты? Будешь моим особенным другом?

Юра молчал, а Володя сел рядом за пианино, наклонился к его лицу. Он не знал, что Юра ответит и ответит ли вообще. Может быть, отвернется или оттолкнет, а может, опять убежит. Но одно он знал точно: сейчас он все делает правильно!

Вдруг мир окутало белой пеленой. Свет становился ярче и ярче, он пожирал все вокруг: сначала кинозал, затем – пианино, а после – и Юру. И Володя проснулся, так и не узнав, прав он оказался или нет.

Сердце колотилось так, будто он на самом деле только что бежал. Володя открыл глаза и понял, что все это ему просто приснилось. Но как же хотелось вернуться обратно в кинозал, в «Ласточку», и узнать, чем закончился тот разговор.

Сон пробудил воспоминания. О щитовых в зарослях сирени, о Юрином неумелом и оттого еще более трогательном поцелуе. О собственном страхе и о том, что Володя сказал в ответ и как потом полночи бегал по лагерю, пытаясь догнать Юру, а нашел его спящим в отряде. Вспомнилось и то, каким невероятно подавленным тот был с утра, боялся даже взглядом встретиться с Володей. Их разговор у столовой тоже вспомнился.

И сейчас, спустя двадцать с хвостиком лет, Володя вдруг отчетливо ощутил, как сильно он тогда ранил Юру, оттолкнув его. Еще и утром у столовой говорил с ним так, будто пытался добить. Тогда Володя считал, что этим разговором все можно исправить: отмотать время, успеть не наломать дров, остаться просто друзьями.

А сейчас такой уверенности у него не было.

Спустившись вниз, Володя застал Юру на кухне и уловил какое-то странное изменение в его настроении. Он выглядел хмурым, вчерашняя подавленность сменилась чем-то другим, но чем именно – непонятно.

Невидяще уставившись в столешницу, Юра молча пил кофе. Володю это насторожило.

– Завтракал? – аккуратно поинтересовался он, забирая у Юры пустую чашку.

– Нет еще, – буркнул тот, не поднимая на него взгляда.

– Давай приготовлю что-нибудь? Чем ты любишь завтракать? – предложил Володя, пытаясь вызвать хоть какой-то интерес, пусть даже к еде.

Но Юра равнодушно дернул плечами.

– Да чем придется. – Он снова застыл, глядя в одну точку, а через полминуты неожиданно подал голос: – Как, на твой взгляд, звучит Дахау?

– Как звучит? – не понял Володя.

– Ну… представь, что ты должен показать это место слепому иностранцу. Глазами он не видит, язык ты не знаешь и показать можешь только музыкой. Так какой она должна быть?

– Не знаю… – протянул Володя, в душе радуясь, что Юрино настроение явно связано не с ним. – Это к тебе вопрос. Может быть, марш? В смысле, топот множества ног.

– Да, да, наверное, – живо закивал Юра. – И тишина.

– А как сыграть тишину?

– Самое простое – эхом, но это по́шло, нужно придумать нечто другое. – Юра наконец посмотрел на него, и Володя увидел в его глазах искру интереса. – Слушай, я минут пятнадцать поработаю, а потом что-нибудь приготовим.

Володя кивнул и принялся мыть чашки, а Юра скрылся в кабинете. И тут же по дому разлились звуки фортепианной музыки – короткие переборы клавиш. Володя выключил воду, чтобы слышать лучше – кусочек какой-то незнакомой грустной мелодии повторился снова, а потом еще раз.

«Вдохновение настигло», – улыбнулся он.

Но через пятнадцать минут Юра не вышел. Володя не любил быть бесполезным, поэтому сам разобрался, где взять посуду, и приготовил простенький завтрак: салат и бутерброды с колбасой. Юра не вышел и через сорок минут, когда Володя уже накрыл на стол и сварил им еще по чашке кофе.

Рискнув все же заглянуть в кабинет, он застал Юру за пианино. Тот не играл, а, уложив нотный лист на колени, жутко сутулясь, черкал в нем карандашом.

– Юр, – негромко позвал Володя.

Тот резко встрепенулся и, выпрямившись, уставился на Володю так, будто впервые увидел и вообще не понял, как тот оказался на пороге его кабинета. Помотал головой и пришел в себя:

– А… Да, я сейчас, – рассеянно пробормотал Юра, покусал карандаш и сделал пометку на полях. Таким он был забавным: всклокоченный, до сих пор в пижаме, с полубезумным взглядом – ну истинный творец. – Так, я все.

– Я завтрак сварганил. – Володя кивнул в сторону кухни. – Подумал, ты не будешь против.

Юра неуверенно покосился на лист, который все еще стискивал пальцами, затем – на чашку кофе в руках Володи, принюхался и заявил:

– Да какое «против»? Я только за!

Они почти доели, когда Володя все же поинтересовался:

– Над чем ты сейчас работал? Заказ? Я думал, ты на каникулах.

Юра проглотил последний кусок бутерброда и помотал головой:

– Нет. Заказы я сдал… – Он задумчиво оглядел кухню. – А это для себя. Но пока я сам не знаю, что именно.

Потянувшись за кофе, Юра мимоходом взглянул на Володю. А затем, будто смутившись, резко сменил тему:

– Так, что у нас сегодня по плану? Берлинский музей? Нужно узнать график работы…

Он вскочил, подошел к телефону, принялся суетливо листать справочник.

– Юра… – Володя подошел к нему со спины – тот вздрогнул от тихого оклика, но не перестал шелестеть страницами. – Мелодия, что ты играл, очень красива. Лучше продолжи ее писать.

Юра закрыл справочник и медленно развернулся к Володе, посмотрел на него одновременно хмуро и удивленно.

Володя пояснил:

– Я хочу сказать, что, если для тебя важно это произведение, мы можем остаться сегодня дома. Я же не последний день в Берлине, музей подождет.

Юра махнул рукой.

– Да ладно тебе, мы же еще вчера договорились. Подождет мое вдохновение.

Володя кивнул сам себе – значит, он все понял правильно – и положил ладонь Юре на плечо.

– Скажу честно: я не особенно разбираюсь в творческих процессах, но слышал, что вдохновение очень сложно поймать. Юр, скажи честно: для тебя важно заняться новым произведением сегодня?

Тот покосился на лежащую у него на плече ладонь, на телефон и благодарно улыбнулся.

– Да, важно.

– Тогда решено. Сегодня днем – музыка, вечером, как договаривались, – клуб. А экскурсия завтра.

Юра неуверенно улыбнулся.

– Но завтра же Новый год…

– В любом случае Берлин потом, – твердо сказал Володя и кивнул в сторону кабинета. – Пока ты пишешь, я могу заняться работой. Надо еще матери позвонить и соседям – узнать, как Герда. Пустишь меня за компьютер?

Юра кивнул:

– Конечно. Но компьютер у меня один – в кабинете. Я не буду мешать тебе своим треньканьем?

– Нет. Главное, чтобы я тебе не мешал своим присутствием.

Юра уверенно помотал головой:

– Не будешь.

* * *

Володя ошибся, заявив, что Юра не будет отвлекать его от работы. Обычно Володю отвлекало все. Когда требовалось сконцентрироваться, он плохо переносил даже молчаливое присутствие кого-либо в кабинете. Не говоря уже о посторонних звуках.

Но Юра отвлекал отнюдь не тем, что играл одну и ту же мелодию по несколько раз, подбирая правильные ноты, не тем, что постоянно хмыкал, что-то обсуждал сам с собой и тихо ругался на немецком. Он отвлекал самим своим присутствием, потому что Володе хотелось лишь одного: наблюдать, как Юра, сгорбившись, продолжает что-то записывать в нотную тетрадь. Володя украдкой следил за рождением его музыки – мрачной, тоскливой, глубокой. Красивой. Он слышал только кусочки и не знал, какой она получится в итоге, но для него мелодия была прекрасна уже потому, что оживала под пальцами Юры. Под самыми красивыми пальцами на свете.

Работа, как оказалось, без Володи не горела. Брагинский отрапортовал, что со всем справляется, никаких проблем нет, а весь офис активно готовится к сегодняшнему корпоративу. Даже прислал на почту фотографии: на первой была запечатлена Лера в шапке Снегурочки, на второй – ящик водки и шампанского под столом в кабинете Брагинского.

Но Володя не был бы собой, не проверь он несколько накладных и отчетов – просто для душевного спокойствия, что убедился во всем лично.

Отвлечь Юру от музыки Володя осмелился только в обед.

– Что тебе приготовить поесть? – осторожно спросил он, видя, как Юра увлечен. Но тот никак не отреагировал, пришлось потрясти его за плечо.

– А? – Юра обернулся и непонимающе захлопал глазами.

– Еду тебе сюда принести или выйдешь?

– Выйду, только ты позови, а то забуду.

– Хорошо.

– Володь!

Уже выходя из кабинета, тот обернулся:

– Что?

– Спасибо.

Юра не уточнил, за что именно, но Володя не стал переспрашивать. Наверное, за заботу? Но благодарность была и не нужна – ему нравилось заботиться о Юре. Володя даже поймал себя на совершенно глупой мысли, что готов всю жизнь кормить Юру, только бы наблюдать за тем, как он пишет свою музыку.

Обедали они молча, но от этого молчания не было так неуютно, как в первый день. Юра ушел в себя. Рассеянно глядел то в окно, то на Володю и очень неаккуратно ел. Хотелось прикрикнуть на него как на маленького, чтобы не спешил, а тщательно пережевывал пищу, но Володя молчал, понимая: Юра торопился вернуться к работе.

После обеда в ICQ написала Маша:

«Ку-ку, Володя! Вообще-то мог бы не полениться и написать хотя бы, что долетел!»

«И тебе привет. А ты чего сразу с претензии начинаешь?»

«Я вообще-то переживаю! Или что, все так НАСЫЩЕННО там, в Германии, что ни минуты покоя?» – написала Маша и добавила дурацкий ехидный смайлик.

Володя закатил глаза – показал ей на свою голову, что такое ICQ.

«Ты о чем это?»

«Ой, только не надо делать вид, что не понимаешь намеков! КАК ТАМ У ВАС С ЮРОЙ?» – спросила она прямо так – заглавными буквами.

«Маша, что за намеки? Что значит “у нас с Юрой”? Юра в порядке, сидит рядом, пишет музыку», – ответил Володя, сдерживая смех.

«Ой! А то ты не понимаешь!»

«Хватит ойкать! Нет, не понимаю!» – Володю веселило строить из себя дурака.

«Зато Я все понимаю!!!» – тут же пришло новое сообщение с целым рядом хохочущих смайликов.

– С кем это ты так активно переписываешься? – вдруг спросил Юра.

Володя повернулся к нему – тот сидел на стуле вполоборота и с любопытством косился в монитор.

– Прости, я мешаю? Сейчас выключу звук, меня и самого эти вечные «ку-ку» раздражают.

– Да нет, все нормально, просто заметил, что тебе весело.

– А, да. Маша пишет.

– О! Передавай привет!

– Хорошо. Она спрашивает, как ты.

– Скажи, что лучше всех. Кстати, уже почти пять. Я устал, скоро буду заканчивать. – И Юра снова вернулся к пианино.

Пока они говорили, Володя не заметил, что в ICQ с выключенным звуком пришло сообщение от еще одного адресанта. Единичка горела над зеленым цветком контакта «Игорь».

«Да чего ему нужно»? – с раздражением подумал Володя, нажимая на уведомление.

«Привет! То есть ты реально уехал в Германию?»

Первая мысль была самая логичная – просто не отвечать. Володя так и сделал – снова переключился на диалог с Машей, передал Юрины слова, спросил, как дела у детей. Но от Игоря пришел еще один вопрос:

«Чего молчишь?»

А следом:

«Ну реально, ты что, уехал к НЕМУ?»

Настроение стремительно портилось, Володя быстро настучал на клавиатуре ответ:

«Игорь, мы с тобой все обсудили. Куда и к кому я уехал, тебя вообще не касается!»

«Еще как касается, Вова! Ты что, считаешь, что меня можно просто так подвинуть в сторону и не нести за это никакой ответственности?»

«Да, именно так я и считаю!»

«Ты идиот, Вова! Ты помчался к нему, на что вообще рассчитывая? Какое у вас будущее? Вы живете в разных странах черт знает за сколько километров друг от друга! Или ты настолько отчаялся, что решил ввязаться в отношения на расстоянии?»

Володя почувствовал, как вспыхнувшее ранее раздражение нарастает. А Игорь, будто подливая масла в огонь, долго печатал еще что-то и в итоге прислал:

«Нет, я не это хотел сказать, прости. Я понимаю, что тебя просто потянуло на приключения, но, Вова, подумай, что он вообще может тебе дать? Ты сам понимаешь – ничего. Он не знает твоих потребностей. Представь, как тебе будет стыдно рассказывать ему, что тебе иногда нужно. А я знаю твои истинные желания и знаю, как их удовлетворить! Ты хотел наказать меня этой поездкой и наказал. Успокойся уже и возвращайся».

Володя собирался ответить, что ни о каких отношениях речи не идет, что он поехал прежде всего к старому другу и вообще это опять-таки не его, Игоря, дело. И только занес руку над клавиатурой, как за спиной деликатно кашлянули.

Володя вздрогнул, перевел взгляд на пианино – за ним было пусто. Он не услышал, как Юра встал и подошел к нему со спины.

– Я думал, ты переписываешься с Машей, но тут смотри-ка, какие интересные люди и какие любопытные темы, – холодным тоном произнес он.

Володя покосился на монитор – в окне диалога аккурат висело только последнее сообщение Игоря, и, вырванное из контекста, оно было слишком красноречивым.

– Юра. – Володя осторожно повернулся на стуле, посмотрел на него снизу вверх. – Я не знаю, что именно ты подумал, но это точно не так.

– А тут особо и нечего думать. Я – приключение, а этот человек тебе, видимо, очень дорог, раз ты не захотел с ним расстаться, когда я тебя просил. И который, оказывается, знает тебя как облупленного и, что важнее… – Он нахмурился и процедил два слога: – Во-ва… знает твои потребности и умеет их удовлетворять.

«Вова», произнесенное Юрой так, будто это не имя, а оскорбление, царапнуло по ушам. Это была очевидная провокация, но проигнорировать ее не получилось, ведь Юра буквально намекал, что может стать для Володи чужим.

Он попытался оправдаться:

– Нет же! Никакое ты не приключение, а Игорь… да у меня сто лет с ним ничего нет.

– Тогда что ему нужно? – спросил Юра делано будничным тоном. – Почему он тебе пишет?

– Не знаю. Наверное, обижен, что я порвал с ним. – Володя хотел встать, чтобы посмотреть Юре в глаза, но тот пригвоздил его к месту ледяным, надменным взглядом. – Юр, мне от тебя скрывать нечего. Хочешь, всю нашу переписку прочитай…

– Далась мне твоя переписка. – Он развернулся, шагнул к пианино, уселся на стул, раздраженно ударил по клавишам. – Собирайся иди, выходим в семь, если что.

Володя вскочил с места, но подойти совсем близко не осмелился. Хотел повторить, что Юра все неправильно понял, но слова так и застряли в горле. Володя прокашлялся и неуверенно произнес:

– Я не хочу никуда идти.

– Чего это? – нарочито удивился Юра. – Там будет много ребят из прайда, думаю, найдется несколько парней, способных удовлетворить твои потребности… – Последнее слово он произнес так ядовито, что даже Володя скривился.

– Зачем ты так говоришь?

– А я неправ?

– Неужели ты такого низкого мнения обо мне? Неужели ты правда думаешь, что я, приехав к тебе, пойду искать в клубе партнеров для секса?

Юра легкомысленно хмыкнул:

– Почему сразу для секса? Просто пообщаться с приятным человеком, который тебя поймет. А потом, кто знает, может, это перерастет в нечто большее.

Володе показалось, что внутри него что-то оборвалось и полетело в пропасть. Дыхание сперло.

Он все же шагнул к Юре, встал за его спиной почти вплотную. Хотел положить ладонь ему на плечо и развернуть к себе, но остановился.

– Ты же знаешь, что для общения с человеком, с которым я хотел бы чего-то большего, мне не надо идти в клуб?

Юра кивнул – будто сам себе. Не оборачиваясь, спросил – равнодушно:

– И кто этот человек? Я?

Вспомнив, как он вчера отвернулся от поцелуя, Володя обреченно вздохнул:

– Да, ты. Кто же еще…

Он не видел Юриного лица, но расслышал протяжный выдох. А за ним – наверное, ему показалось – смешок.

– Тогда чего же ты ждешь? – спросил Юра.

– Что? – Володя не поверил своим ушам, а тот тихо засмеялся. Так тихо, будто не хотел, чтобы Володя услышал. Положил и вторую руку на клавиши, заиграл слишком знакомый мотив – медленный, успокаивающий, светлый.

Сердце Володи ударило так, что грудная клетка отозвалась болью, когда Юра, продолжая играть, закрыв глаза, откинулся назад – уперся затылком ему в живот.

«Совсем как тогда в кинозале», – промелькнула мысль.

Володя как можно нежнее провел пальцами по его волосам, по ушам, по скулам. Юра зажмурился. Тишину нарушали только звуки мелодии. Он играл, не открывая глаз, не опуская головы, а Володя продолжал разглядывать и гладить его лицо: брови, щеки, подбородок. Когда взгляд упал на губы, тело оцепенело, а по спине тут же прошла приятная дрожь.

– Игорь для меня никто, – едва владея собой, прошептал Володя. – Для меня все никто, кроме тебя.

Он медленно опустился на колени рядом, а Юра развернулся к нему, наклонился и задержал дыхание.

Смотреть на него, такого покладистого, желанного, с прикрытыми горящими глазами, становилось невозможно: еще минута – и сгоришь. Володя положил ладони Юре на шею, очертил большими пальцами линию подбородка. Судорожно вздохнул и прижался к его прохладным губам. Он целовал его трепетно, едва касаясь, отрывался и прижимался снова. Он почувствовал теплое дыхание Юры на своих щеках и будто провалился в безвременье, а опомнился, лишь когда заныли колени – слишком долго простоял на полу.

– Я настаиваю, – прошептал Юра, снимая с него очки, – чтобы этот Игорь исчез из твоей жизни. Пообещай, что вышвырнешь его навсегда.

– Обещаю. – Володя поцеловал старый шрам на его подбородке и прошептал: – Но тогда и ты… никогда не называй меня Вовой!

Юра рассмеялся.

Невинные поцелуи стали глубже и откровеннее, дыхание сбилось. Потерявшись в этих ощущениях, Володя не заметил, как оказался у дивана. Скрипнули пружины. Юра, улыбаясь, потянулся к Володе, схватил его за плечи. А тот навис над ним и заглянул в темнеющие от желания глаза.

Мышцы напряглись, нервы натянулись до предела, когда Юра положил свою горячую ладонь ему на грудь. Неуверенно, будто изучая границы дозволенного, опустил ее на живот. Обжег настороженным взглядом.

«Можно, тебе можно все. Даже больше, чем все», – думал Володя, не в силах произнести вслух и звука.

Глядя на румянец на Юрином лице, на закушенные губы, на руки, которые судорожно расстегивал пуговицу его брюк, Володя не мог поверить в реальность происходящего. Сколько раз он представлял себе это? Тысячи! А снилось это ему еще сотни. И вот сбылось.

Володя не помнил его тела и поэтому сейчас изучал заново: сначала глазами, затем – губами. В мучительных снах юности он множество раз владел им, но даже от самых смелых мечтаний не испытывал и толики тех эмоций, что получал от простых действий в реальности.

Одежда оказалась на полу, они сами – лежащими вплотную, их руки – внизу, а губы – вместе. От легких прикосновений все тело прошибало импульсами блаженства. Володины пальцы были ласковы, Юрины – тоже, но наслаждение перемежалось с болью: он слишком долго этого хотел, слишком долго терпел и ждал. И все же Володя даже не представлял, что это будет так сладко. Он двигался механически, не осознавая, что и как делает, получая удовольствие не столько от близости, сколько от самого факта, что эта близость происходит именно с Юрой. Нежно поглаживая его волосы свободной рукой, Володя тонул в запахе его духов – этот запах будоражил, заставлял сердце биться еще быстрее. От сдавленных вздохов Юры мурашки волнами бежали по коже.

Володя даже не понял, когда именно все кончилось. Просто заметил, что Юра, надрывно дыша, притих у него на плече.

Не говоря друг другу ни слова, они лежали и целовались еще минут десять, пока резкий звонок Юриного мобильного не вернул их в реальность. Было очень жарко, но Володя не мог заставить себя выпустить Юру из объятий.

– Надо ответить, – лениво прошептал Юра. – Это ребята, нужно им сказать, что мы не придем.

– Потом перезвонишь, – заявил Володя, еще крепче обнимая его.

– Но они же ждут! – смеясь, воскликнул Юра и попытался вырваться. – Ну отпусти!

– Я тебя никогда не отпущу, – абсолютно серьезно сказал Володя.

Юра хмыкнул:

– Звучит как угроза.

– Почему «как»?

Володя рассмеялся и накрыл его губы своими. Юра не успел взять трубку – на другом конце, видимо, устали ждать и сбросили.

Все-таки выбравшись из его объятий, Юра подошел к пианино и взял телефон.

– Я договорюсь пойти в клуб первого января.

Пока он отписывался друзьям, отвернувшись к окну, Володя беззастенчиво разглядывал его фигуру. Высокий, худой, с прямой спиной – Юра сутулился, только когда играл, – он не казался долговязым, был, наоборот, стройным, даже изящным. Любуясь им, Володя тихо прошептал:

– Неужели это ты?

Юра вернулся на диван и устроился у него на плече, а Володя зарылся лицом в его волосы, поцеловал сережку на ухе.

– Не верится, правда? – тихо промурлыкал Юра, будто мечтательно, и замолчал, задумавшись, а затем серьезно спросил: – Ты не пожалеешь?

– Нет… – настороженно ответил тот. – А ты?

– Могу. Со мной сложно, с тобой – еще сложнее. – Юра вздохнул. – Пока не поздно, мы можем вернуть все назад, оставить как было.

Володя не поверил в серьезность его слов. Но то, что Юра сомневался, и то, почему он сомневался, было очевидным. К тому же у них все равно не получится притворяться, что ничего не случилось. Тем более – не получится остаться друзьями. И как быть? Расстаться, снова потерять друг друга, сдаться без борьбы? Нет, на это Володя согласиться не мог.

– А можем попробовать, – пробормотал он. Накрыл рукой Юрину ладонь и, положив ее себе на грудь, стал гладить пальцы.

– Можем, – уверенно сказал Юра.

– Так что, дадим нам шанс?

– Да. – Он наклонился к Володиному лицу и улыбнулся. – Давай.

* * *

Володя никогда не был лежебокой, но тем вечером решительно отказывался даже встать с дивана, не то что выйти из дома. Радуясь, что удалось отвязаться от похода в клуб, он собирался затащить Юру в ванну, а затем отправиться спать, но черт его дернул вспомнить, что завтра Новый год.

– Суббота! – воскликнул Юра и сел. – Сегодня же суббота! Черт! Сколько времени?

– Десять, – пробурчал Володя, кутаясь в отброшенный им плед.

– Вставай, погнали в магазин! – заявил Юра, вскакивая с дивана и спешно натягивая джинсы.

– В чем дело?

– Мы же собирались в клуб, а на обратном пути я хотел заехать в магазин. Завтра воскресенье – выходной.

– И что? – не понял Володя, но все же послушно принялся одеваться.

– Завтра ни один магазин не работает.

– Как это?

– Вот так. Говорю же, выходной. Правило здесь такое. Давай быстрее, магазин до двенадцати, а нам еще ехать до него.

Володя принялся собираться, заваливая Юру вопросами: как магазины могут вообще не работать целый день и тем более завтра, в Новый год?

– Это тебе непривычны подобные правила, поэтому и удивляешься, а тут все привыкли, – объяснял Юра, идя к машине. – В Берлине есть несколько круглосуточных продуктовых. А в крайнем случае можно пойти в ресторан.

Только в машине Володя заметил, что в спешке надел чужой носок. Засмеялся, показал Юре.

– Получается, что я сейчас в твоем носке?

Пока ехали до магазина, сосредоточились на том, что готовить завтра. Володя достал ручку, блокнот и принялся составлять список.

– Хочу оливье! – воскликнул Юра. – Сто лет не ел.

– Да ну, это же вредно, – запротестовал Володя.

Последние годы придерживаясь правильного питания, он настолько отвык от майонезных салатов, что одно только слово «оливье» вызывало отвращение.

– Это ты вредный, а не оливье! – Юра засмеялся.

Володя только вздохнул – раз Юре хочется, разве он мог не уступить? В конце концов, Володю никто есть не заставляет.

Но в итоге список им почти не пригодился. Володя старался следовать ему, а Юра хаотично закидывал в тележку все подряд – по крайней мере, так казалось.

– Так, яйца купили, дальше… – диктовал Володя. – А оливье ты хочешь с колбасой или с мясом?

– Да! – Юра остановился, задумчиво посмотрел на него. – В смысле, и с тем, и с тем! – И, закинув в корзину два вида колбасы, указал пальцем влево: – Мясо там!

Потом они еще спорили у прилавка с соусами.

– Почти литр майонеза со скидкой, Володя, как можно упустить такое выгодное предложение? Покупать продукты со скидкой – рационально, разве нет?

Володя закатил глаза.

– Юр, во-первых, на кой тебе целый литр? Во-вторых, хотя бы посмотри на срок годности!

Финальная битва состоялась в отделе фруктов и овощей. Вполне предсказуемо ее Володя тоже проиграл.

– Возьми еще один пакет мандаринов! – бушевал Юра.

– У тебя точно нет аллергии? – беспокоился Володя. – Это ведь не самые полезные цитрусовые…

– Володя! Хотя бы раз в год я имею полное право обожраться вредными цитрусовыми!

– Раз в год? А грейпфруты каждый вечер под ром не считаются?

– Как видишь, аллергии у меня нет. – Юра пожал плечами и принялся рассматривать сетки с мандаринами, проверяя, нет ли испорченных.

Пресловутый ром они едва не забыли купить. Если бы не Володя, упрямо сверяющий содержимое тележки со списком на кассе, и не вспомнили бы.

Успев расплатиться за пять минут до закрытия магазина, они уложили пакеты в машину, поехали домой и вернулись уже за полночь. А к тому времени, как разложили все купленное в холодильнике, Володя откровенно зевал.

Тоже уставший, но веселый Юра скомандовал:

– Ну все, пойдем спать!

Володя задумчиво хмыкнул:

– Я надеюсь, вместе?

Сложив руки на груди, Юра ехидно сощурился:

– Ну даже не знаю…

Володя сделал грустное лицо. Юра прыснул:

– Смотришь прямо как Герда! – И протянул жалобно: – «Можно мне, хозяин, спать с тобой?» Кстати, как там она?

– Татьяна написала, все хорошо. Говорит, что Герда скучает по мне, конечно, но ей там со своей мамой вроде весело. – Володя приобнял Юру за плечи и шепнул на ухо: – Так что, хозяин, пустишь в свою кровать? Или пойдешь спать ко мне? Других вариантов не дано…

Юра прижался спиной к его груди, взял за руку.

– Давай ко мне, моя кровать побольше будет…

* * *

Ложась спать, Володя был уверен, что не сможет уснуть – без таблеток, да еще и рядом с Юрой. Но сон охватил его будто по волшебству, он даже и не заметил, как уснул. Вот вроде бы только что Юра накинул на них большое одеяло, а вот Володя уверенно притянул его к себе и, уткнувшись носом в сгиб шеи, спокойно задышал, растворяясь в любимом запахе. Он редко спал так хорошо – спокойно и глубоко.

Утром, еще не до конца проснувшись, Володя не спешил вставать. Ему казалось, будто он, укутанный в пуховое облако, покачивается на волнах. Чувствовал тепло рядом, знал, что оно исходит от Юры, и хотел растянуть этот момент.

Из-за темноты в комнате он решил, что еще очень рано – может, часов шесть утра. Володя собирался прижаться к Юриной спине, обнять его и полежать так еще немного, буквально полчасика. Но, повернувшись на бок, тут же утонул во взгляде карих глаз.

Юра, подперев щеку кулаком, смотрел до того ласково, что Володя даже растерялся.

– Уже утро? – прошептал он осиплым от сна голосом.

Но Юра этого будто не услышал. Поднес руку к его лицу, легко дотронулся до щеки костяшками пальцев.

– Привет. – Он улыбнулся, продолжая невесомо касаться его лица.

– Со мной что-то не так? – шутливо спросил Володя.

– Нет, все хорошо. Любуюсь. Ты забавный, когда спишь. А что? Не любишь такое? Нельзя?

Но на эти легкомысленные вопросы Володя ответил абсолютно серьезно:

– Конечно, можно. Тебе вообще все можно, Юрочка.

– Ну раз можно… – Голос его прозвучал лукаво, но Юра лишь продолжил водить кончиками пальцев по Володиному лицу: пригладил брови, дотронулся до крыльев носа, скользнул по скулам и щекам, очертил линию подбородка.

Володя замер, даже дышать перестал – столько интимности было в этих движениях. Он плавился под его прикосновениями – казалось, Юра не просто гладит его лицо, а рисует на нем ноты неизвестной мелодии.

Вот он нажал на нижнюю губу, чуть оттянул вниз. Володя не выдержал – поймал Юрины пальцы, поцеловал запястье, прижал его ладонь к лицу.

– Я так люблю твои руки…

Юра погладил его по скуле, покачал головой.

– Знаешь, я уже полчаса лежу и смотрю на тебя. Как только проснулся, первая мысль была, что еще сплю – ведь ты рядом. А потом вспомнил. И все равно как-то не верится.

– И поэтому трогаешь меня. Проверяешь, настоящий я или нет?

– Да, вроде того.

– И что, убедился?

Юра негромко рассмеялся.

– Ну… под рукой ты у меня не таешь и не рассыпаешься… – В этот момент улыбка сошла с его лица. – Хотя кажется, что вот-вот так и произойдет. Я вроде бы в своем уме, но ты… будто ожившее прошлое. А вдруг на самом деле я давно уже рехнулся и придумал тебя?

Володя притянул его к себе, обнял, ткнулся губами в висок и прошептал:

– Какую же чушь ты несешь…

А про себя мысленно добавил: «Если из нас двоих кто-то и сбрендил, то это точно не ты».