Текст книги "О чем молчит ласточка"

– Конечно, хочу.

Слушая Юрину игру, Володя растерялся. Ему стало грустно и одновременно радостно. Он смотрел на Юру, сидящего за пианино, и видел, как неизвестная магия превращает слабого человека в сильного, а его тоску – в радость. Видел, как эта магия наполняет Юрину душу теплом и лечит.

Да, Юра не пришел, когда Володя в нем так нуждался, ну и что с того? Юра попросту не знал, как сильно в тот момент был необходим ему. Ведь если бы знал, то точно пришел. Вот только он и сам мучился. Если бы не его кризис, не было бы вообще ничего: ни паники, ни одиночества, ни запаха рома, ни осколков на полу.

Когда одному плохо, другой должен быть сильным, чтобы помочь и поддержать, но так вышло, что в ту ночь сильным не смог оставаться никто из них.

Устав сдерживать сумбур эмоций, Володя шагнул к Юре вплотную. Положил ладонь на плечо, стиснул. Юра уперся затылком в Володин живот, посмотрел на него снизу вверх. В его карих глазах, как в зеркале, Володя увидел свое отражение. В Юриных темных зрачках он тоже был темным.

Другую ладонь Володя положил Юре на шею, погладил пальцами подбородок.

– Ай, щекотно, – тот, улыбнувшись, съежился.

Юра нажал не на ту клавишу. Нахмурился, тут же опустил голову, уставился на клавиатуру. А Володю не волновала его ошибка, фальшивая нота ничуть не испортила произведения, и он продолжил нежно гладить большим пальцем старый шрам на любимом подбородке, любимые скулы и шею.

Юра не закончил концерт Рахманинова, опустил руки, будто уронил – они повисли плетьми вдоль тела. Магия музыки развеялась, но Володя не хотел его отпускать.

– Я боюсь за тебя.

– Не бойся. Ангела дала мне контакт хорошего психиатра, завтра я поеду к нему. Отвезешь?

Володя замер. Молча уставился в никуда, осознавая, что Юра сам хочет пойти к врачу. Володя понимал, что его личный опыт «лечения» не имел ничего общего с реальной медициной. Но никакие доводы рассудка не могли побороть старую фобию. Хотел того Володя или нет, в его сознании «психиатр» невольно становился синонимом слова «палач».

– Не надо, – прохрипел он, борясь с желанием закричать.

– Я пойду, – ответил Юра негромко, но твердо. – Пора что-то менять.

Володя отпустил Юрино плечо и развернул к себе. Оглядел с ног до головы, ища в его позе и выражении лица решимость. Но ни тени решимости в Юре не было – он ежился то ли от неуверенности, то ли от холода. Который день он ходил в Володином халате. Юра мерз постоянно и потому заворачивался в него, как в шубу, но при этом не поддевал ни футболок, ни брюк. Обычно Володины мысли крутились вокруг того, что скрыто под халатом, а вовсе не вокруг того, чтобы заставить Юру одеться нормально. Но сейчас, глядя, как он кутается, Володе захотелось согреть его.

Он медленно опустился на пол.

– Менять надо что-то, но не себя, – прошептал он и уткнулся в его колени лицом. – А эти люди могут изменить тебя. Ты знаешь, насколько они опасны?

– Володя, ну перестань. Если этот врач скажет или сделает что-то не так, я просто уйду от него.

Головой Володя это понимал, но сердце раздирал страх.

– Ты уверен, что тебе это действительно нужно? – спросил он, касаясь губами его голых коленей. – Абсолютно уверен?

– Да, – тихо ответил Юра, взял его за подбородок: – Ну-ка посмотри на меня. Все будет хорошо, я обещаю. Доверься мне.

– Тебе я доверяю, но… – пробормотал Володя, закрывая полами халата Юрины ноги.

– Если будет «но», хоть один намек на это «но», я сразу уйду.

– Я не хочу, чтобы ты превращался в меня. Чтобы зависел от чертовых таблеток, я так этого боюсь!

– Но депрессия – это болезнь в самом прямом смысле слова. Организм дал сбой.

– У тебя депрессия?

Володя думал, что Юра страдал из-за творческого кризиса, но неужели, наоборот, кризис – следствие депрессии?

– Судя по всему… – прошептал Юра. – Но, чтобы быть уверенным, нужно сдать анализы.

– Кто довел тебя до этого? Я?! Чем?! Когда это началось? – нервно зачастил Володя.

– Я не знаю. В том-то и дело, что не знаю. Нужно обследование и терапия.

Володя не спал полночи, а утром надеялся, что Юра передумает идти к врачу, но тот был непреклонен.

Высаживая его у больницы, Володя посмотрел на него так, будто видел в последний раз: взглядом цеплялся за каждую деталь, пытаясь запомнить его до встречи с врачом, чтобы сравнить с тем, каким он станет после. Настроение стало хуже еще и потому, что сейчас он был обязан поддержать Юру, а на деле получалось, что тот поддерживал его. Быстрее попрощавшись – чем дольше они тянули, тем больше Володя боялся, а Юра нервничал, – Володя поехал в офис.

Как назло, в такой сложный и нервный день ему еще предстояло провести совещание. Созвав всех ведущих и старших специалистов в своем кабинете, Володя с трудом собрался с мыслями и начал делиться планами на следующее полугодие – проектов ожидалось много, к ним требовалось подготовиться заранее.

Володя увлекся, не заметил, как пролетели два часа, и забыл, что все это время его телефон лежал на столе с отключенным звуком. Поэтому, когда обеспокоенная Лера приоткрыла двери кабинета, Володя, ничего не заподозрив, послал Брагинского выяснить, что там случилось.

Когда совещание закончилось и кабинет начал пустеть, вернулся Брагинский и негромко пробормотал Володе на ухо, чтобы выходящие не услышали:

– К тебе пришли. Какой-то, ну… мне кажется, педик.

Тот несколько секунд оторопело смотрел на Брагинского, а потом рывком встал и вышел в приемную, но Юры там уже не оказалось.

– И где… – растерялся Володя, тупо глядя на пустое кресло.

– Владимир Львович, а посетитель уже ушел, – сказала Лера.

– Почему? Когда?

– Вот только что, когда Дмитрий Викторович…

– Ясно, – процедил Володя и рванул к Брагинскому, который до сих пор сидел у него в кабинете. – Что ты ему сказал? – едва не срываясь на крик, спросил он.

– Что он, видимо, ошибся адресом. – Тот развел руками, явно считая, что не сделал ничего неправильного.

– Каким, мать твою, адресом? Что ты несешь?! Почему он ушел? Ты ему нагрубил?

Брагинский аж растерялся, открыл рот, моргнул. Володя выругался, схватил телефон.

В кабинет заглянула Лера и осторожно сказала:

– Владимир Львович, ему никто не грубил. Я сказала, что вы заняты, на совещании, и предложила присесть.

– И? – нервно поторопил Володя.

– Потом вышел Дмитрий Викторович… спросил, зачем вы ему… Точно ли ему нужны именно вы, потому что… – Лера замялась.

– Потому что – что? – Володя нетерпеливо потребовал ответа.

Она опустила взгляд в пол и тихо, так, что Володя с трудом расслышал, повторила слова Брагинского:

– Потому что такие люди к вам не ходят…

Он запоздало осознал, что именно случилось. Юра и без того несколько недель страдал от кризиса, а теперь, явно расстроенный психиатром еще больше, пришел к нему в офис. Пришел в место, где Володя – полноправный хозяин, в место, где Юра должен чувствовать себя как дома. Но получил там не поддержку, а презрение.

– Твою мать! – взревел Володя, глядя на Брагинского. – Тебе кто, сука, право дал грубить моим гостям?!

– Думай, с кем разговариваешь, щенок! – рявкнул тот.

– Это тебе надо думать, с кем и, главное, как ты разговариваешь! Выметайся отсюда! – закричал Володя.

Брагинский посмотрел на него совершенно ошарашенным взглядом, но все-таки поднялся и вышел.

На телефоне висело несколько сообщений и пять пропущенных звонков, в том числе Юрины, отправленные сорок минут назад:

«Я закончил. Все нормально. Заедешь за мной? На улице опять дождь собирается».

«Я промок, взял такси, еду к тебе».

Володя набрал его, но не дозвонился – занято. Если Юра вышел пять минут назад, значит, еще где-то рядом. Даже если собрался вызвать такси, маловероятно, что успел бы быстро найти водителя, готового ехать в область.

Непрерывно звоня, Володя стал натягивать пиджак. Вдруг в кабинет заглянул Брагинский.

– Этот пидор – он тебе кто?

– Не смей его так называть!

– Ты так за него заступаешься, будто… – протянул Брагинский. – А… кажется, понял… Неужели это то самое семейное обстоятельство?

Володя замер с трубкой в руках, повернулся к Брагинскому и одними губами ответил:

– Да.

– Я видел по камерам, как вы ночью заходили с ним в кабинет. Господи, Вова, узнай твой отец, чем ты тут занимался… Или, может, он знал, что его сын – гомосек?

– Еще слово, и я тебя уволю нахер!

– Нет, не уволишь. С таким, как ты, работать не буду я. Я увольняюсь сам, – заявил он.

– Увольняйся! – крикнул ему Володя. – От тебя и так толку как от дерьма! Даже нормальный раствор заказать не можешь. Заплатишь за обваленную стену и катись на все четыре стороны!

Брагинский, не ответив, хлопнул дверью приемной.

На выходе из кабинета Володю остановила Лера.

– Владимир Львович, я на всякий случай посмотрела, куда ушел ваш друг, – неожиданно произнесла она. – Он вышел из офиса и повернул налево, в арку.

– Ясно, – зло буркнул Володя.

Но, запоздало осознав, как мягко и тактично Лера назвала Юру, он остановился на лестнице и обернулся. Лера, бледная и взволнованная, стояла в дверях приемной.

– Спасибо, – искренне сказал Володя и поспешил на улицу.

Юра действительно оказался во внутреннем дворе офиса. Он сидел на бордюре, курил и разговаривал по телефону:

– «Ласточкино гнездо». Да, это за городом… – Он увидел Володю и, не договорив, сбросил.

«Да что же это такое? – думал Володя на ходу. – Даже в моей собственной компании на Юру косятся и оскорбляют. Как уберечь его от ненависти окружающих, если я не могу сделать этого даже здесь?»

– Прости меня, прости-прости, – зашептал Володя. Он сел на корточки перед ним, взял его руки в свои, стал целовать.

– Ты что, заметят же! – воскликнул Юра, поднимаясь.

И действительно – в этот двор выходили окна почти всех кабинетов офиса. Володя оглянулся и увидел в них силуэты – узнал Брагинского и стоящую рядом с ним Леру. Он разглядел даже выражения их лиц – презрительное Брагинского и полное сожаления Лерино.

– Мне плевать, – сказал он, обнимая Юру, – пусть знают. Они для меня никто.

В эту минуту Володя не сожалел об этом. Он уже давно перестал нуждаться в чьем бы то ни было одобрении. А если сотрудники захотят уволиться, черт с ними, наберет новых. Самое плохое, что может случиться, – Брагинский обо всем расскажет матери.

– Отвези меня домой, – попросил Юра.

Володя кивнул:

– Хорошо, пойдем.

Все последние их выходы в свет заканчивались одинаково: Юра хотел скорее уехать домой – будто бы спрятаться от обозлившегося на него мира, а по дороге молчал, уставившись в окно.

– Скажи хоть что-нибудь, – не выдержал Володя, сворачивая с трассы.

– Что?

– Ну я не знаю. Что угодно. Пожалуйся, позлись, наори на меня, в конце концов.

– На тебя-то мне за что орать?

– Да за все: что позволил Жене нагрубить, что допустил хамство в моем офисе…

Юра выдохнул, покачал головой.

– Другими словами, за то, что позволял мне нормально функционировать в обществе, а не запихивал меня в шар, как для хомяка? За это я тебе, наоборот, благодарен.

Глава 21
Причиняя добро

Стоило Володе переступить порог, как в офисе повисла тишина: смолкли разговоры, работники попрятались за мониторами. Вставив ключ в замочную скважину, Володя сцепил зубы и отогнал от себя острое желание развернуться и наорать на кого-нибудь или на всех сразу. «Какого черта вы сверлите мне спину, как будто я прокаженный? Хотите что-то сказать – так говорите, а не шепчитесь!»

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Володя повернулся к столу секретаря.

– Лера, Брагинский уже пришел?

– Нет, Владимир Львович, Дмитрия Викторовича еще не было.

– Ясно.

Володя хмыкнул. Значит, вот как – двенадцатый час, а тот даже не соизволил появиться на работе? Внутри клокотала ярость, вызывая желание сейчас же позвонить, выяснить отношения, поругаться, но Володя сам себя осадил. Важно сохранять лицо.

Полдня он старался не выходить из своего кабинета. Подумывал уже никуда не идти на обед, а заказать доставку, но в последний момент затихшая было ярость вспыхнула с новой силой. Какого черта он вообще должен сидеть в кабинете офиса собственной фирмы и прятаться от своих подчиненных, будто он и правда в чем-то перед ними виноват?

Уходя на обед в кафе, Володя дал Лере указания – так, чтобы слышал весь опенспейс:

– К моему возвращению подготовьте, пожалуйста, отчетность по ЧП. При необходимости звоните Брагинскому, он должен был сегодня все предоставить. И я не нашел согласование заказа по новым краскам, Ткаченко должен был положить мне его на стол еще вчера. Уточните у него, почему задача не выполнена? Произошло что-то, что позволяет сотрудникам нарушать сроки?

Несмотря на строгий тон Володи, Лера вдруг улыбнулась краем губ и кивнула:

– Все будет сделано, Владимир Львович!

В конце концов, Володя не совершил ничего противозаконного. А если кто-то из сотрудников считает, что Володя живет не так или не с тем человеком, – это проблемы прежде всего самого сотрудника.

Во время обеда на телефон пришло напоминание. Володя посмотрел на экран: «17 мая, завтра: день рождения Юры». Надо же, а Володя совсем забыл. Нужно обязательно придумать подарок, а вечером вместе с ним спланировать праздник.

Вернувшись в офис, Володя обнаружил у себя на столе согласование заказа от Ткаченко. Значит, нагоняй сработал. Володя все так же видел осуждающие и недоумевающие взгляды в свою сторону, но продолжал мысленно повторять, как мантру: его личная жизнь не касается ни одного из этих людей, они должны работать, он платит им за это деньги, а если Володина ориентация задевает кого-то настолько, что это мешает рабочему процессу, то он не собирается цепляться ни за одного из сотрудников.

– Лера, а что там с отчетом по ЧП?

– Не знаю, Владимир Львович. Отчет я уже составила, его осталось только распечатать, но нужна подпись Дмитрия Викторовича, да и акты по нарушениям тоже он делал. А до него не дозвониться.

Володя хмыкнул. Дело принимало интересный оборот. Он совершенно не понимал, на что рассчитывал Брагинский. Ссоры ссорами, но вина за обрушившуюся стену целиком и полностью на нем. К тому же он не дурак, он прекрасно знает, что, игнорируя, только усугубляет ситуацию.

– Ладно, Лера, сегодня давайте придержим этот отчет. Если от Брагинского не будет никаких вестей до завтрашнего обеда, то будем разбираться в суде.

Володя уехал с работы на час раньше, чтобы успеть до закрытия зайти в ювелирный. Он ломал голову, придумывая, что же подарить Юре. Очевиднее всего было бы выбрать нечто, связанное с музыкой, но Володя боялся, что очередные намеки на творчество могут усугубить Юрин кризис. Поэтому все же решил, что лучше будет подарить какую-нибудь безделушку, зато дорогую и красивую. Например, золотое украшение – чтобы подходило к Юриной сережке. Володя посмотрел кольца, но отмел эту идею: перстни выглядели пафосно и громоздко, а тонкие обручальные могли стать глупым намеком. Цепочки и подвески тоже, на Володин взгляд, не подходили – на красивой Юриной шее не хотелось видеть что-то лишнее. Оставались браслеты, и Володя долго ходил между витринами, высматривая подходящий. Выбор не радовал: сплошные тяжелые цепи, которые должны были подчеркнуть статус владельца, а не украсить руку. В четвертом по счету магазине Володя наконец увидел то, что искал, – аккуратный тонкий браслет из золота и платины. Живо представилось, как изящно он будет сидеть на Юрином запястье.

Наблюдая, как девушка за прилавком упаковывает покупку в красивую синюю коробочку, Володя пожалел, что из-за событий последних недель вспомнил о Юрином дне рождения только сегодня. Парой дней ранее он еще успел бы заказать гравировку, чтобы браслет был именной. Выходя из магазина в приподнятом настроении, Володя улыбнулся. Он надеялся, что Юре подарок понравится.

* * *

Герда встретила его во дворе дома – там же, где Володя, уходя с утра, ее и оставил. Почему собака сама не вернулась в дом, стало понятно уже через минуту: дверь оказалась захлопнута. Не закрыта на замок, но и не прикрыта, как обычно. Герда не смогла бы подцепить ее лапой. Юра захлопнул? Может, случайно?

В доме царила полная тишина. Ни шороха, ни звуков музыки из кабинета. Володя позвал:

– Юра? Я дома.

На кухне даже не было привычного бардака: посуда на своих местах, будто тот даже не обедал.

Володя поднялся к его кабинету – заперто на ключ.

– Какого черта? – буркнул себе под нос.

Если Юра куда-то ушел, то почему не предупредил? Не мог же он запереться изнутри – какой в этом смысл? Или все же мог?

Володя, недолго думая, достал из кармана телефон и набрал его номер. Звонок раздался из-за дверей кабинета, но трубку никто не взял. Сдерживаясь, чтобы не выматериться, Володя спустился в гостиную за запасными ключами.

Отперев дверь, он обнаружил Юру спящим. Тот лежал на диване, головой на подлокотнике, уронив ноги на пол. Рядом стояла пустая бутылка рома, а еще одна, початая, упала и разлилась лужей под диван. В кабинете царил полный бедлам: нотные листы, музыкальные диски и книги раскиданы, на крышке пианино – пустые чашки и кофейные следы.

– Твою мать… – прошипел Володя, чувствуя, как внутри все буквально заливает яростью.

Он подошел к Юре, грубо потряс его за плечо.

– Юра! Юр!

Тот никак не отреагировал, даже не шевельнулся.

Злость моментально сменилась беспокойством, Юра ведь даже не сопел. Он вообще дышит? Володя прислушался, склонился над ним, потрогал лоб и скулу. Почувствовав прикосновение, Юра все же скривился и фыркнул, но так и не проснулся.

Ведомый смутным подозрением, Володя громыхнул верхним ящиком стола, потом еще одним. В самом нижнем нашел прописанные врачом таблетки, выдохнул – нераспечатанные. Подумав, сунул себе их в карман – не хватало еще, чтобы Юра, забывшись, смешал таблетки с алкоголем. Володя уже совсем не был уверен в том, что у него хватит ума такого не сделать.

Выходя из кабинета, он снова обернулся на спящего Юру. Скривился и вздохнул, качая головой. Что же делать? Он же говорил, что ему нужно лечить депрессию, сходил к врачу, и вот…

Юра проснулся часа через три. Володя стоял у плиты, помешивал булькающий в кастрюльке куриный суп и исподлобья наблюдал за Юрой.

Тот молча налил себе воды, залпом осушил стакан, снова наполнил его и уселся за стол. Выглядел он крайне помятым и полуживым, и в другой раз Володя, может, и пожалел бы его, но не сегодня. Он со стуком поставил перед ним тарелку супа.

Юра поднял на него глаза, посмотрел с благодарностью, но, наткнувшись на Володин взгляд, отвернулся.

– Юра… – негромко позвал Володя. Он попытался смягчить тон, но злость так и лилась из него.

– Володь, не начинай, я тебя прошу, мне и так хреново…

– А мне что, думаешь, хорошо? – выпалил Володя. – Мне, думаешь, нравится приходить каждый день домой и видеть тебя пьяным и неадекватным? Я уже ничего не говорю про постоянный бардак и вонь алкоголя на весь дом! Юра, мы же договорились, ты же пообещал… А ты… Как я могу доверять тебе теперь?

– Володь, голова и без этого болит, мы можем отложить этот разговор на…

– Нет, не можем! – Володя понизил голос, но от этого в его голосе только прибавилось холодной ярости: – Сколько можно откладывать? Я устал видеть тебя таким, я не хочу видеть тебя таким, Юра! Ты же сходил к доктору, ты же решил лечиться, ты купил таблетки, так в чем проблема?

Юра резко отодвинул от себя тарелку супа и встал со стула. Ничего не говоря, подошел к шкафчику, где хранился подарочный алкоголь и Юрин ром. Рома там не оказалось.

– А где?.. – Юра растерянно обернулся.

– Что «где»?

– Мой ром. У меня была еще бутылка.

– Я не знаю. Может, ты все выпил и забыл?

– Какого хрена, Володя? – Юра повысил голос. – Ты что, спрятал мой ром?

– Нет! Но, останься он там, так бы и сделал! Потому что это уже ни в какие ворота не лезет, Юра! Ты пьешь и даже не помнишь сколько!

Тот посмотрел на него, прищурившись, но вдруг пожал плечами, развернулся и потянулся за бутылкой коллекционного коньяка, стоящего в углу шкафчика, – давний подарок одного из клиентов фирмы.

– Нет! – Володя подскочил к нему. – Не смей!

Юра откупорил плотную крышку.

– Тебе коньяка жалко, что ли?

Володя попытался выхватить у него из рук бутылку, но Юра неожиданно крепко вцепился в нее.

– Мне тебя жалко!

Юра потянул на себя. Мгновение – и осколки бутылки разлетелись по кафельному полу в луже резко пахнущего алкоголя.

– Вот черт. Все же придется идти в магазин, – разочарованно протянул Юра, развернулся и направился к лестнице на второй этаж.

Володя нагнал его у ступенек, схватил за локоть.

– Я запрещаю приносить алкоголь в мой дом!

Юра, хмыкнув, пожал плечами:

– Ладно. Тогда буду пить на улице.

– Никуда ты не пойдешь! – прорычал Володя и дернул Юру на себя, не давая уйти. Тот вырвал руку.

– И что ты сделаешь? Запрешь меня?

– Если это поможет тебе бросить пить, то да!

– Я тебе что, собака? Хочешь на цепь меня посадить и выпускать по команде?

– Если это поможет тебе, – снова повторил Володя.

– Не поможет! Я человек, у меня есть право…

– Да ты не похож на человека! – перебил его Володя. Схватил за плечи, подтащил к зеркалу, поставил к нему лицом. – Посмотри на себя! Разве так выглядит человек, Юра? Нет, так выглядит ничтожество…

Он осекся, поймав в зеркале потускневший взгляд Юры. Тот поджал губы, резко вдохнул, будто его ударили под дых. Володя еще сильнее стиснул его плечи, но Юра выкрутился, рванул в сторону.

Володя попытался заключить его в объятия, но тот дернулся в его руках и прошипел:

– Пошел ты к черту.

– Я не хотел…

– Пошел… ты… к черту! – Он вывернулся, отпихнул от себя Володю и стал подниматься по лестнице.

Глядя на его сгорбленную спину, взлохмаченные волосы и дрожащую руку, что держалась за перила, Володя пожалел о сказанном – зачем он так с ним, зачем так грубо?

– Юра, стой!

Тот остановился.

– Что? – не оборачиваясь, спросил он.

– Прости. Я правда не хотел! Куда ты?

– Спать.

– На диване опять? Тебе там не место…

– А где мое место, Володя? В будке Герды?

– Нет, в моей кровати, рядом со мной. Пожалуйста, хватит спать по отдельности. Я скучаю, мне тебя не хватает.

– Я же ничтожество. Зачем тебе рядом такой, как я?

И он ушел наверх, даже не обернувшись. Володя покачал головой, потер руками лицо. А ведь он собирался обсудить с Юрой, как отмечать его день рождения…

Лежа в кровати, Володя пожалел, что не взял тогда рецепт у Игоря. Снотворное закончилось, а простое успокоительное не помогало. Он проворочался в кровати почти до утра, прислушиваясь к звукам в доме. Вдруг Юра все-таки придет? Нет. Он даже ни разу не спустился на кухню попить воды. Володя переживал за него – он ведь так ничего и не поел.

Он прокручивал в голове куски их ссоры. В какие-то минуты сон таки приходил – душная тяжелая дрема, сквозь которую он снова и снова слышал Юрин равнодушный голос и свой – ледяной.

«Хочешь на цепь меня посадить?!»

«Так выглядит ничтожество! Ты выглядишь как ничтожество!»

И, выныривая из этого марева, Володя отчаянно тянулся к Юре – встать с кровати, подняться наверх, обнять его. Но продолжал лежать, понимая, что он наверняка заперся в кабинете, а ломиться к нему посреди ночи – только провоцировать новую ссору.

Утром Юра не спустился к завтраку. Володя, собравшись уже на работу, поднялся к нему. После вечернего скандала он теперь не знал, как попросить прощения, а тем более – как поздравить Юру. Володя безрезультатно подергал ручку двери.

– Юра, я не хочу опять врываться к тебе без спроса, но ты хоть подай признаки жизни. С тобой все в порядке?

За дверью послышался шорох. Через полминуты щелкнул замок – Юра приоткрыл дверь. Выглядел он еще хуже, чем вчера, – помятый, с опухшими покрасневшими глазами, всклокоченный и сонный. Володе сразу же захотелось обнять его, затащить в душ, вымыть, накормить и уложить спать в чистую мягкую постель. Но Юра не дал ему сделать навстречу и шага – придержал дверь, оставив только небольшую щель.

– Как видишь, со мной не все в порядке, но я живой.

– Юра, чем тебе…

– Не надо мне помогать, – оборвал его Юра. – Иди на работу.

И Володя не посмел ему перечить – будет ведь только хуже. А тем более не смог выдавить слова поздравлений, которые прозвучали бы сейчас как насмешка. Он лишь сказал:

– Я приготовил завтрак, а в холодильнике стоит суп. Поешь, пожалуйста, ты со вчерашнего дня голодный.

Юра захлопнул дверь.

Спускаясь по лестнице, Володя чувствовал, как внутри все раздирает от боли. Юра закрылся от него – и физически, и морально. Володя наговорил ему гадостей, и, сколько бы теперь ни раскаивался, слов обратно не возьмешь. Он не знал, что делать. Он боялся за Юру. Боялся, что, стоит уехать на работу, как тот тут же пойдет в магазин. Ему же плохо, у него жуткое похмелье, и ему нужно выпить, чтобы полегчало, и так по кругу, а это прямой путь к запою. Да что там – Юра уже ушел в запой.

Володя положил коробочку с браслетом на видное место – на кухонный стол, рядом с чайником. Вертя в руках пустой бумажный лист, долго думал, написать пожелание или попросить прощения. Глупо делать это так, будто он боится поговорить. В итоге Володя не придумал ничего лучше надписи: «С днем рождения, Юрочка». А все остальное он скажет ему лично.

Но, глядя на оставленный на столе подарок, Володя все еще сомневался. Может, вообще не идти на работу? Съездить в магазин, купить торт, устроить праздник, а заодно проследить, чтобы Юра не пошел за ромом? А какой смысл? Как Володя его удержит, если тот захочет пойти? Силой?

Володя вертел в руках связку ключей, стоя у ворот участка. Обычно он закрывал их на задвижку, чтобы Юра мог спокойно выходить не только во внутренний двор, но и за территорию. Но сейчас, глубоко вздохнув, он запер ворота на ключ. Будет лучше, если Юра не сможет выйти из дома.

* * *

Сегодня Брагинский явился. Зашел к Володе в кабинет перед обедом, бросил ему на стол недостающие в отчете о ЧП акты. Тот их молча просмотрел и протянул обратно:

– Отдай Лере, нужно прикрепить к папке. И подпиши у нее ордера на компенсацию ущерба.

Как ни странно, Брагинский даже спорить не стал. Вообще слова лишнего не проронил. Володю так и подмывало спросить, какого черта он вчера не пришел на работу и почему до сих пор не принес обещанное заявление на увольнение. Но осадил себя: не стоит усугублять ситуацию и, уподобляясь ему, мешать личные эмоции с работой.

А личных эмоций у Брагинского было хоть отбавляй – он смотрел косо, то и дело кривил губы и всем своим видом показывал, как ему неприятно находиться рядом с Володей. Стало даже забавно – надо же, как человека может взбудоражить то, к чему он не имеет совершенно никакого отношения. Например, с кем спит Володя. Была бы это девушка, Брагинский только порадовался бы, а потом забыл бы через день.

После обеда постучалась Лера.

– Я подшила отчет по ЧП, осталось только подписать.

– Хорошо. – Володя кивнул, забирая у нее папку.

– Еще утром пришли согласования по маркетингу, я проверила, нашла недоработки и отправила переделывать. К вечеру должны вернуть.

– Хорошо. Спасибо, Лера, вы… вы замечательный секретарь.

– Владимир Львович, – обычно серьезная и сдержанная, Лера вдруг смущенно опустила взгляд, – простите за личный вопрос, но сотрудники распустили слухи о вас и вашем друге и теперь спрашивают меня. Что мне отвечать?

На мгновение Володю изнутри обдало холодом – неужели все-таки не удастся избежать этих неудобных вопросов?

– Мне все равно. Отвечайте то, что считаете нужным.

– Тогда я буду говорить… что это не их собачье дело.

Володя резко поднял голову, посмотрел на нее прищурившись, улыбнулся.

– Мне нравится такая формулировка.

Щеки Леры залились краской.

– А что вы сами думаете об этом? – спросил Володя. – Кроме того, что это не ваше дело, разумеется?

– Ну, – она пожала плечами, – я давно догадывалась об этом. У нас в офисе столько красивых женщин, а вы всегда были как кремень, так что… я надеюсь, что у вас с вашим другом все будет хорошо.

– Спасибо, Лера, – выдохнул Володя и впервые в жизни обратился к ней на «ты»: – Ты всегда была отличным сотрудником, но оказалось, что и человек замечательный. Мне приятно с тобой работать.

– И мне с вами, Владимир Львович, – улыбнулась та.

* * *

На обратном пути Володя купил торт и стал обдумывать, что скажет Юре по возвращении. Когда он подъехал к дому, на улице уже смеркалось, но в окнах не горел свет. Володя открыл ворота ключами, вздохнул спокойно – Юра не выходил. А с другой стороны, куда бы он делся? Странно, но и Герды нигде видно не было.

В доме царила мертвая тишина – еще мертвее, чем вчера.

Володя поднялся наверх – дверь в кабинет оказалась открыта. Внутри как будто прошел ураган: все шкафы распахнуты, вещи разбросаны по полу, ящики стола выдвинуты, на диване валялся халат. Володя окликнул Юру, но в кабинете его явно не было – не спрятался же он? Тогда Володя позвал Герду. Тишина.

Куда они оба могли деться из закрытого дома? Чувствуя накатывающую панику, Володя схватил телефон, набрал Юру и вздрогнул от неожиданности – по кабинету разнесся рингтон, его телефон лежал на столе под кипой бумаг.

Володю вмиг охватила всепоглощающая паника. Он снова позвал Юру, затем еще раз, громче, и еще раз, еще громче.

А вдруг он что-то с собой сделал? У него же депрессия, ему ведь совсем плохо, а Володя запер его в доме! Одного!

Володя побежал в ванную. Пусто. И на кухне, и в зале. Он искал везде: спустился в подвал, заглянул в кладовку, посмотрел в недостроенных комнатах второго этажа, даже шкафы пооткрывал. Юры нигде не было.

Володя выбежал во двор. Замер на веранде дома, схватился за косяк, ощущая, что еще немного – и его снова накроет паническая атака. Вцепившись в дверную ручку, он глубоко вздохнул и медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться. Постарался думать логически.

Герды тоже нет, значит, Юра ушел куда-то с ней. Но куда, если ворота участка закрыты? Володя медленно обошел дом по кругу, внимательно оглядываясь. Ну не через забор же Юра перелез, в самом деле? Забор, ворота… Калитка! Володя бросился в угол двора – туда, где за кустами дикого винограда виднелась открытая калитка к соседям.

И, будто услышав его протяжный выдох, по ту сторону забора тявкнула Герда. Володя сперва даже себе не поверил – может, все-таки Найда?

Он скомандовал: «Ко мне!» – и через полминуты увидел несущуюся ему навстречу собаку. Ну хотя бы с ней все хорошо.

– Герда, где Юра?

Та гавкнула на него и посмотрела с любопытством.

– Герда! Ищи Юру!

Та снова гавкнула, развернулась и понеслась в сторону соседского дома. Идя следом за ней, Володя пытался понять, как Юра смог открыть эту калитку, ведь она запиралась на ключ.

Володя дошел до веранды. Найда узнала его и приветливо тявкнула, звякнув цепью. Володя вдавил кнопку дверного звонка, услышал, как в глубине дома раздалась веселенькая трель. Открыли только с третьего раза. Сергей как-то очень странно улыбнулся и медленно протянул: