Текст книги "О чем молчит ласточка"

– Почему?

– Не получалось. Я с самого начала, как только мне задали разучивать, просто возненавидел этот каприс. Он написан для скрипки! Ты слышишь? Он же просто сумасшедший, с безумными скачками! А скорость? Он заточен под смычок! А его переложили на клавиши. Я так психовал… Пальцы буквально в узел завязывались во время игры, я постоянно сбивался. А он еще из нескольких частей состоит, и каждая со своим размером. Ой, это просто кошмар моего детства… – Он задумчиво хмыкнул и подытожил: – Придем домой – надо будет попробовать сыграть…

Володе нравилось слушать Юру, особенно когда он, мечтательно глядя в никуда, говорил так вдохновенно. Но в этом дворе в голову навязчиво рвались собственные воспоминания.

Здесь Володя познакомился со Светой. Именно во дворе Юриной школы произошла встреча, которой не должно было быть.

Что привело Володю к этим стенам? Ведь тогда он точно знал, что Юры давно нет в Харькове. Во всем виновата случайность – однажды, проходя мимо, он услышал звуки пианино, доносящиеся так же, как и сегодня скрипка, из окна первого этажа. Быть может, тогда играли этот же самый двадцать четвертый каприс Паганини. Володя остановился неподалеку – просто послушать. Прикрыл глаза и на одно мгновение позволил себе представить, что играет не кто-нибудь, а Юра, что робкая летящая мелодия струится из-под его пальцев. И в тот момент на какую-то долю секунды ему показалось, что стоит обернуться – и из дверей школы выйдет Юрка, радостно помашет ему рукой и побежит навстречу. Но, обернувшись в реальности, Володя увидел взрослую девушку в черном брючном костюме.

– Ты кого-то ждешь? – просто спросила она – без приветствия. Володя пригляделся к ней – вздернутый нос, короткая стрижка с налаченной челкой, не по моде скромный макияж.

– Да, – не раздумывая, сказал он, но тут же исправился: – То есть нет.

– Так да или нет? – Она удивленно изогнула бровь.

– Не знаешь, кто это играет? – зачем-то спросил Володя.

– Судя по качеству игры, явно не преподаватель, – улыбнулась она. – Кто-то из учеников. Там класс фортепиано.

В ответ Володя лишь многозначительно промычал. А она не сдавалась:

– Точно никого не ждешь? Ты скажи, я могу позвать…

В реальности Юра щелкнул пальцами перед его носом.

– О чем задумался?

Володя моргнул.

– Да нет, ни о чем. – И вдруг неожиданно для самого себя признался: – Свету вспомнил.

Юра хмыкнул:

– Свету? Твою неудавшуюся невесту?

– Да.

– С чего это вдруг?

Володя задумался. После разговора про Йонаса поднимать тему бывших не хотелось, а говорить про Свету – и подавно. Но Юра, будто прочитав его мысли, предупредил:

– Если беспокоишься, что буду ревновать, будь спокоен: это явно не тот случай. Но если не хочешь вспоминать, я не настаиваю… Я спросил просто потому, что сегодня весь день мы говорили только обо мне…

Володя вздохнул.

– Да ничего такого. Она в этой школе работала, вот и вспомнил.

– Какая ирония. И на чем она играла?

– Она преподавала вокал. А я, бывало, приходил сюда во время обеда – офис же недалеко. Не делай такое удивленное лицо. Конечно, я знал, что это твоя школа и тебя там уже нет! Просто мне очень нравилась атмосфера этого двора.

Юра отошел от окон школы, махнул Володе рукой, приглашая последовать за ним. Сел на скамейку под кленом, а когда Володя устроился рядом, повернулся к нему вполоборота и с любопытством заглянул в лицо:

– Расскажи, какой она была?

Юра будто пытался вытащить из него нечто очень личное, спрятанное слишком глубоко. И хотя Володю смутил настолько навязчивый интерес, он не стал недоговаривать или врать.

– Знаешь, вы чем-то похожи. Я раньше и не задумывался об этом, но сейчас, глядя на тебя и вспоминая ее… нахожу общие черты. В принципе, это даже неудивительно…

Юра улыбнулся, придвинулся ближе, всем видом показывая, что собирается разразиться тирадой, но спросил только:

– А еще?

– Что еще?

– Кроме того, что на меня похожа? Она тебе нравилась?

Володя пожал плечами.

– Конечно, нравилась. Но не как девушка, а как личность. Ты же понимаешь, что я не мог влюбиться в нее… – сказал он, будто оправдываясь.

– Я понимаю.

– А я не понимал тогда. – Володя уставился на свои руки, сжал и разжал кулаки, сцепил пальцы в замок. – Я был таким непробиваемым болваном! Зная, кто я такой и в чем именно моя проблема, упрямо пытался найти что-нибудь плохое в ней! Видимо, чтобы переложить ответственность. И ведь, как ни старался, так и не нашел. Да, Света не была идеальной, но она была очень хорошей и любила меня. А я… ты знаешь. До сих пор ненавижу себя за это.

– Не бросайся в крайности. – Юра незаметно коснулся мизинцем тыльной стороны его ладони. – Мы все совершаем ошибки.

– Да. Но мои ошибки должны вредить только мне. А тут я мог сломать жизнь ни в чем не повинной девушки!

Юра не стал ничего отрицать, внимательно на него посмотрел и спросил:

– А что с ней сейчас?

– Не знаю. Здесь, – Володя кивнул на школу, – она точно не работает, уволилась, еще когда мы встречались. А так… Мы не общались после расставания. Вряд ли она хотела бы меня увидеть.

– А ты ведь так и не признался ей, почему вы расстались на самом деле, – задумчиво произнес Юра, но Володя не понял, спрашивает он или утверждает.

– Нет. Я боялся, что сделаю ей еще больнее. Но так я решил тогда, а сейчас… – Снова уставившись на руки, Володя задумался. – А вообще, знаешь, Юр, я и сейчас поступил бы так же – не стал бы говорить всей правды. Думаешь, это неправильно?

Юра покачал головой.

– Не знаю. – Он встал, набросил пальто на плечи. – Не могу сразу ответить. Вопрос на самом деле сложный, надо думать, взвешивать…

Володя тоже поднялся на ноги.

– Замерз? Пообедаем где-нибудь и дальше гулять или уже хочешь домой?

Юра хитро улыбнулся.

– Хочу тебя поцеловать, если честно. Но с этим придется повременить…

Володя потянулся к Юре, поправил воротник его пальто, разгладил складки на шарфе, украдкой провел подушечкой большого пальца по щеке, коснулся сережки.

Выходя из ворот, Володя еще раз обернулся к школьному крыльцу. Когда-то он пытался найти здесь кареглазого мальчика из «Ласточки», но нашел лишь новую ошибку.

А спустя годы, украдкой сжимая Юрины пальцы, Володя больше не чувствовал вины, только легкость на душе. Ведь «вчера» наконец стало неважным – ведь теперь у них появилось «завтра». Пришло время отпустить призраков прошлого.

Глава 18
Первые ласточки

С того дня, как Юра сдал билет, время полетело стремительно. Они просто жили вместе: работали и бездельничали, покупали продукты в магазине, гуляли с собакой – как обыкновенная семья. Пусть такая жизнь кому-то и могла бы показаться скучной, но она очень нравилась Володе. Он все больше убеждался в том, что хотел именно этого, именно к этому и стремился. Одно расстраивало: отпуск закончился, в офис приходилось ездить каждый день, и текущая пятница не стала исключением.

– Ты во сколько планируешь вернуться? – спросил Юра, провожая Володю до машины.

Они вышли из дома, Володя открыл гараж.

– Постараюсь закончить пораньше, – ответил он, целуя Юру в щеку. – Часов в пять. Если бы не встреча с заказчиком, вообще бы никуда не ездил.

На самом деле Володя мог бы попросить Брагинского провести переговоры вместо него. Но он перестал ему доверять после инцидента с задержкой фур в новогодние праздники. К тому же грубоватая манера общения Брагинского с клиентами с недавних пор стала беспокоить Володю. Тем более что данный проект был одним из самых крупных и важных для фирмы за последние несколько лет. Поэтому Володя и решил проконтролировать встречу, которая не должна была занять много времени.

– Да ладно, не спеши сегодня, – пробормотал Юра, кутаясь в Володин халат – он полюбил надевать его по утрам. – Я с Шуриком договорился встретиться в четыре. Не успею закончить к пяти.

– С Шуриком? – не понял Володя. Собираясь сесть в машину, он взялся за ручку двери, но так и замер на месте.

Юра вздохнул.

– Сосед мой, со двора, помнишь? Главный хулиган. Единственный из друзей детства, чей телефон у меня сохранился.

Володя нахмурился. Юра не посвящал его в свои планы. Выходит, он собирался ехать в одиночку в Харьков к малознакомому человеку с сомнительным прошлым.

– А ты давно с ним общался? – строго спросил Володя. – Вообще знаешь, что это за человек сейчас?

– Вот как раз и пообщаемся, наверстаем упущенное. А что? Боишься, что меня уведут? – Юра лукаво улыбнулся. Но Володе было не до шуток.

Юра слишком отличался от местных своей яркостью, живой мимикой и манерой речи, а главное – слишком непринужденным, иногда даже чуть развязным поведением. Он вел себя в Харькове так же, как и в либеральном Берлине. И в этом сильно ошибался: здесь, в Украине, Юрины отличия могли стать поводом для конфликта. Володя из-за этого не беспокоился, когда был рядом и мог в случае чего защитить Юру. Но сегодня тот надумал ехать один.

– Не боишься, что этот Шурик может обидеть тебя? – напрягшись, спросил Володя. – Много лет прошло все-таки, ты изменился…

– Обидит? – Юра рассмеялся. – Володь, ты чего, мы же друг друга с пеленок знаем!

– Знали, – поправил тот. – В таком случае давай я хотя бы отвезу тебя туда?

– Ну я же не маленький ребенок! Поезжай на работу, я сам доберусь. Ничего со мной не случится. Мы просто посидим у него, поболтаем, детство вспомним.

– Ладно, – нехотя согласился Володя. В конце концов, не ограничивать же Юрину свободу? Он взрослый человек, а Володя не тюремщик… – Тогда продиктуй мне адрес этого твоего Шурика.

– Зачем? – удивился Юра.

– Потому что мне так будет спокойнее, – просто ответил Володя, но, увидев его подозрительный прищур, добавил: – На всякий случай.

Тот, сунув руки в карманы халата, хмыкнул:

– Ладно… Мы договорились в четыре встретиться на Научной. Спрошу у него точный адрес и пришлю тебе.

Но ни в четыре, ни в половину пятого сообщение от Юры так и не пришло. Володя, постукивая пальцами по столешнице, выслушивал претензии заказчика и объяснения Брагинского, а сам то и дело косился на телефон. Не выдержал, быстро набрал:

«Юра, ты забыл про адрес?»

Действительно забыл, но улицу и номер дома выслал.

Переговоры затянулись. Попрощавшись с заказчиком в семь вечера, Володя не стал собираться домой – пришлось созвать коллег на экстренное совещание по итогам встречи. Лера бросилась обзванивать тех, кто уже ушел из офиса: одних просила вернуться, а другим – приказывала.

Покончив и с этим, совершенно вымотанный Володя откинулся на спинку кресла. Позвонил Юре. Долго слушал длинные гудки, уже, начав нервничать, хотел набрать заново, но Юра ответил, тяжело дыша:

– Да?

– У тебя все нормально? – встревоженно спросил Володя.

Но вместо ответа в трубке послышался топот, затем хлопок, металлический стук и шорохи.

– Юра? – резко встав с кресла, позвал Володя. – Ты слышишь?

– Да. Слышу-слышу. В подъезде я. Был. Спускался. Все нормально.

Володя заподозрил неладное. Юра казался одновременно заторможенным и нервным, если не сказать злым, говорил на повышенных тонах, тянул гласные, а его голос звучал непривычно низко. Володе хватило одной фразы, чтобы понять: он пьян и, судя по всему, сильно.

Володя занервничал. Поддатый Юра – более нежный, более откровенный – становился для Володи еще более притягательным, казался забавным. Так было обычно, но не сейчас, когда тот пропадал неизвестно где и с кем.

– Юра, где ты находишься? По тому же адресу, который скидывал? Я сейчас за тобой приеду.

– Брось, Володь, все нормально, я возьму такси.

– Я уже выхожу из офиса, мне до Научной буквально пять минут ехать. Жди.

Володя не стал сбрасывать вызов, но, пока одевался и закрывал офис, убрал телефон от уха. А когда отдал ключи охраннику, увидел, что Юра положил трубку.

До Научной он и правда доехал за пять минут. Дольше пришлось петлять по незнакомым переулкам, ища нужный дом. А когда его нашел, Юры там не оказалось. Володя дозвонился до него только с третьей попытки и изнервничался так, что, выезжая со двора, чуть не задел припаркованную машину.

– Юра! – крикнул он в трубку. – Ты, блин, где?

– Возле метро, – ответил тот так, что Володя с трудом расслышал – из трубки доносились музыка и гомон.

– Возле какого?

– Возле Научной!

Выругавшись сквозь зубы, Володя выехал на проспект.

Возле входа в метро, как обычно, толпился народ, из ближайших кафешек гремела музыка, светили огни иллюминации. Юра стоял под липой у лавочки – пальто нараспашку, шарф не завязан, а просто перекинут через шею.

Расталкивая людей, Володя стремительно подошел к нему. Но тот, сосредоточенно уставившись в телефон, его не заметил.

– Юр! – подойдя вплотную, позвал Володя.

– О, приветик. – Юра натянуто улыбнулся.

– Что с тобой? Ты почему не дождался меня?

Улыбка сползла с его лица.

– Хотел уйти.

– Но я же попросил тебя подождать!

Вдруг Юра сцепил зубы и без толики прежней мягкости в голосе отрезал:

– А я сказал, чтобы ты не ехал за мной! Но ты же все равно здесь!

Не ожидая такой резкой смены тона, Володя растерялся. А Юра вдруг тряхнул головой, будто пытаясь избавиться от ненужных мыслей, неуклюже наклонился и уперся лбом Володе в плечо.

– Прости. – Он вдохнул, будто собирался сказать что-то еще, но замолк. Володя почувствовал, как Юра коснулся его запястья, скользнул пальцами ниже, сжал его ладонь.

Володя стыдливо оглянулся вокруг. Наткнулся взглядом на девушку, явно ждущую кого-то у входа в метро, – она, скривившись, смотрела прямо на них. Володя выдернул руку – инстинктивно, не успев даже осмыслить свои действия. Юра немного растерянно посмотрел на него.

– А, люди же, ну да, понятно… Поехали домой, – вздохнул он и, чуть пошатываясь, направился к парковке.

Пока дошли до машины, Володя успел успокоиться. Выехав на дорогу, попытался объяснить:

– Юр, я не хотел убирать руку, просто…

– Да я понимаю. Все нормально, – вяло пробормотал тот.

– Нет, я правда не хотел. У тебя что-то случилось? Ты выглядишь так, будто не с другом встречался, а даже не знаю…

Володя отвлекся на гудок пролетевшей мимо машины – какой-то идиот попытался его подрезать – и едва успел выкрутить руль влево. Он выругался сквозь зубы, а Юра, казалось, даже не заметил произошедшего. На вопрос он так и не ответил, лишь отвернулся и, сложив руки на груди, уставился в окно.

Володя решился снова заговорить с ним только по возвращении домой. Он тянул время: вымыл Герде лапы, переоделся в домашнее, а когда вышел в гостиную, Юра стоял у кухонного стола со стаканом рома в руке.

– Может…

Володя хотел было предложить Юре притормозить с алкоголем – и так уже достаточно выпил в гостях. Но тот залпом осушил стакан и со стуком поставил его на стол.

– Я немного, – опередил его Юра. – Больше не буду.

Володя быстро подошел к нему, заглянул в лицо.

– Скажи мне, что случилось? Я же вижу: ты сам не свой.

Тот покачал головой.

– Да ничего особенного. Правда, ерунда какая-то в голову залезла. Оно того не стоит, а мне как-то… – Он задумался, подбирая слово. – Паршиво.

– Ты расстроился из-за этого, как его там, друга твоего? – с явным пренебрежением протянул Володя.

– Да, наверное. Слушай, ты в любом случае скажешь, что я зря гружусь и оно того не стоит, так что…

– Юра! – Володя укоризненно посмотрел на него. – Рассказывай.

– Да блин… – Тот уселся за кухонный стол и устало уронил голову на скрещенные руки. – Совершенно все по-дурацки как-то. Это со мной, видимо, что-то не так. Я ведь прекрасно понимаю, что прошла куча времени и многое давным-давно поменялось, но в какие-то моменты я выпадаю из реальности, и мне кажется, будто не было этих пятнадцати лет в Германии, будто все по-прежнему. Я с Шуриком дружил буквально с пеленок, мы вместе ходили до школы, только он раньше меня сворачивал в свою тринадцатую. Вместе по крышам лазили, абрикосы зеленые жрали, карбид взрывали и на великах гоняли по скверу. Он всегда был простым пацаном, ну не зря же его с детства называли даже не Саня, а именно Шурик. Наверняка он таким и остался, это, видимо, я изменился слишком сильно. – Юра поднял голову, посмотрел на Володю, который тут же сел напротив. Вздохнул, усмехнулся. – Сто лет не пил коньяк, не люблю, а этот даже неплохо пошел… – Вопреки своим словам, Юра с отвращением поморщился. – Жена у Шурика противная до жути. Не давала нам посидеть нормально, все время заходила на кухню и вмешивалась. А говорила со мной так… презрительно, насмешливо. И смотрела брезгливо, как на прокаженного. – Юра задумался, махнул рукой. – Хотя на самом деле задело меня другое. Ну ты только подумай: Шурик кладовщиком работает, а она сама – парикмахером. Но как заговорили про мою работу, эта курица так скривилась, будто сама она британская королева, а я какой-то трубадур! – Юра закатил глаза и визгливо передразнил жену Шурика: – «Всего лишь саундтреки на заказ? А я-то думала, что если уж человек называет себя композитором, то он что-то великое пишет, от души!»

– Ну так объяснил бы ей, как все обстоит на самом деле! – воскликнул Володя. – Она же просто глупая баба…

– Я мог бы, но тут Шурик ей поддакнул. Мол, не переживай, Юра, все еще будет, напишешь что-то свое, великое, что обязательно принесет тебе денег и славы… И я из-за этого так разозлился!

Володя обеспокоенно смотрел на него, ожидая продолжения. Но тот пожал плечами и замолчал. Володя аккуратно произнес:

– Да ладно тебе, Юр. Ты же сам говоришь, что Шурик с женой обыватели. Они явно не из тех, кто способен понять искусство.

Выходило, Володя должен был догадаться сам, что именно разозлило Юру. Но он не мог. А тот мимолетно улыбнулся – по крайней мере, на этот раз не фальшиво, а скорее снисходительно.

– Я так и знал, что ты скажешь, будто я переживаю из-за ерунды.

– Нет! Если что-то тебя беспокоит, значит, это не ерунда. И твоя реакция нормальна. – Володя аккуратно взял Юрины руки в свои, погладил костяшки пальцев. – Они обесценивают то, что для тебя очень важно. Но они чужие люди. А близкие тебя понимают. Например, я. Я прекрасно знаю, что ты вкладываешь душу даже в заказную работу. А про то, что это «всего лишь саундтрек», даже думать забудь! Другие ведь и мысли не допускают о том, что музыкальное сопровождение фильмов, сериалов и постановок не менее важная составляющая. Они не знают, что так было всегда! Помнишь, ты сам говорил, что великие композиторы тоже писали саундтреки, только к спектаклям, операм и балетам… – Володя говорил вдохновенно, ища в Юрином взгляде одобрения. – Другое дело, что сейчас на одних саундтреках сложно прославиться, а из-за нестабильности дохода тебя нельзя назвать состоятельным…

Юра нахмурил брови, и Володя поправил себя:

– Не знаю, может, не вкладывайся ты во все это так сильно, смог бы писать больше и быстрее?

Юра резко вырвал руки и зло посмотрел на него.

– Как вы все достали! – воскликнул он. – Я тебе принтер, что ли, чтобы печатать ноты? Да и нормально я зарабатываю! Не все в этом мире меряется деньгами, а творчество – и подавно!

От его выкрика Володя растерялся.

– Юр, я не хотел… – осторожно сказал он и попытался снова взять его за руки, но тот отшатнулся и молча ушел в спальню. Володя остался стоять посреди кухни, удивленно уставившись на дверь. Прокручивая в голове Юрин рассказ и свои слова, он никак не мог понять, что же такого ужасного сказал и что могло так задеть Юру. Или он просто искал повод хоть к чему-нибудь прицепиться?

* * *

На следующий день они приступили к обустройству Юриного кабинета. Прежде всего нужно было перенести пианино, и Юра долго решал, куда именно его поставить. Ближе к обеду он наконец определился.

Володя вызвал рабочих, а Юра удобно устроился на диване в гостиной, похлопал рядом с собой. Но Володя не сдвинулся с места, смущенно кашлянув, попросил:

– Не мог бы ты уйти в спальню и не выходить оттуда, пока рабочие не закончат? – Он сердился сам на себя из-за этой просьбы, но другого выхода не нашел.

– Почему? – спросил Юра с растерянной улыбкой. – Ты что, прячешь меня?

– Конечно, нет! Просто… Это же мои подчиненные, вдруг распустят слухи о том, что я живу с каким-то мужчиной. Я ни в коем случае не хочу тебя прятать, но и оправдываться на работе – тоже.

Юра вздохнул.

– Понимаю. Ладно, тогда погуляю с Гердой в саду.

– Юр, если ты будешь во дворе, они тебя увидят… – Володе стало неловко, вся ситуация казалась глупой, но он не преувеличивал: слухи среди рабочих быстро дойдут до Брагинского, а от него – до матери.

Юра оглядел окна, сердито нахмурился, кивнул.

– Ладно, денусь куда-нибудь подальше.

Когда рабочие ушли, Володя отыскал Юру с Гердой недалеко от реки. Тот кидал ей летающую тарелку, и собака, воодушевленно поскуливая, с игрушкой в зубах мчалась обратно к нему.

У Володи отлегло от сердца – Юра не сердился и как ни в чем не бывало радостно улыбнулся ему.

– Уже закончили?

– Ага, все готово. – Володя кивнул и виновато посмотрел на него. – Юр… Ты, наверное, обиделся на то, что выгнал тебя. Прости меня. И за вчерашнее тоже прости – я какой-то чуши наплел. Ты же знаешь, я иногда бываю таким дураком, нормально выразиться не могу…

Юра шагнул ближе, ткнул пальцем Володе в переносицу, поправляя очки.

– О, еще как знаю. Поэтому и не обижаюсь. – Он погладил его по щеке. – Все хорошо, не переживай, твоя собака компенсировала мне весь причиненный моральный ущерб. Но за тобой должок. – Он протянул ему тарелку и кивнул в сторону подпрыгивающей от нетерпения Герды.

Пианино установили там, где указал Юра. Володя выдохнул с облегчением, увидев его довольный кивок. Юра говорил, что место инструмента очень важно: пианино деревянное, на сквозняк – нельзя, у батареи – нельзя, в сырости тоже – нельзя. Но Володя подозревал, что Юра думал не столько об инструменте, сколько о себе, иначе почему оно стояло точно там же, где и дома в Германии?

Юрин новый кабинет был в два раза больше немецкого. Он мерил шагами пока еще пустое пространство комнаты, раздумывая о чем-то своем. Подошел к огромному окну, выглянул на улицу.

– А здесь здорово, ты согласен? – протянул Володя, обнимая его со спины. Вид открывался такой, что недолго залюбоваться: лес, небо и в самом центре флагшток лагеря «Ласточка».

– Сказать по правде, я и мечтать о таком не мог, – промурлыкал Юра и сжал Володины руки, сцепленные в замок у себя на животе. – Поставим стол, и будет вообще идеально. И чем я только заслужил такого Володю?

Прежде чем Володя успел наклониться и поцеловать его, Юра выскользнул из объятий и, оказавшись у пианино, нежно погладил крышку.

– Тебе нужен не только стол. – сказал Володя. Он шагнул к Юре, уселся на банкетку. – Думаю, диван будет нелишним. А пока… – Он подтянул Юру за талию к себе, скользнул пальцами под кофту. – Юр, а ты знаешь, что на пианино можно не только играть, а например… сидеть или, если очень постараться, даже лежать… А еще знаешь что делать?

– Эй! Я тебе, блин, полежу на пианино! Даже не подходи к нему, варвар! – рявкнул Юра, а потом, когда Володя принялся щекотать ему бока, дернулся и захохотал. Успокоившись, он пропыхтел: – Чего это ты собрался делать, лежа на нем?..

– Ну не знаю, – лукаво протянул Володя.

– А я знаю! Теперь мне понятно, кто его довел до такого плачевного состояния!

– У меня дома, кроме тебя, не было никого!

– Так ты еще и в одиночку его довел?!

– Ну перестань, – засмеялся Володя, хватая Юру за руки и закидывая их себе на шею. – Поехали в Харьков, купим тебе диван?

– Вот еще. Я сам могу купить. Попозже. Вот переведут гонорар за сериал…

Теперь пришла очередь Володи дергаться – Юра стал щекотать ему затылок.

– Ложка к обеду хороша, – ежась от прикосновений его пальцев, возразил Володя. – Я что, в конце концов, не могу тебе его подарить?

– Нет, Володь, мне такое не нравится, – неожиданно серьезно заявил Юра. – Я не собираюсь сидеть у тебя на шее.

– Юра, это вообще-то мой дом, что хочу, то в него и покупаю.

Спорить с таким аргументом было бессмысленно. Но Юра продолжал ворчать – и когда одевался, и по дороге в магазин, и в самом магазине. Однако, увидев диванчик, как две капли воды похожий на тот, что стоял у него в Германии, мигом замолк.

На обустройство кабинета ушли все выходные. Володя втихую купил еще два стеллажа, а Юре сказал, что заказал их уже давно. Мол, хотел сделать на втором этаже библиотеку, а собрать и поставить руки так и не дошли. Юра недоверчиво хмурился, но делать нечего – коробки уже лежали в подвале. Среди них Володя «неожиданно» обнаружил удобное «отцовское» кресло.

За эти два дня Юра ни разу не сел за инструмент. Но, как только наступили будни, и Володя начал ездить в Харьков, тот продолжил заниматься. Володя старался проводить с ним больше времени, возвращаясь из офиса пораньше. Но все чаще удавалось работать удаленно – еще и под аккомпанемент фортепиано, что звучало со второго этажа.

Порой Володя ловил себя на мысли, что все это какой-то чудесный сон, сбывшаяся мечта: работать, зная, что в одном доме с ним творит свою музыку его Юра.

Но вскоре Юра стал нарушать свой график. Сперва Володя не придавал этому особого значения. Просто отмечал, что, вопреки режиму, дома становилось тихо. А в один из дней, вернувшись из бассейна, застал Юру за просмотром телевизора вместо занятия музыкой.

– У тебя все в порядке? – осторожно поинтересовался он, садясь на диван рядом. – Недавно я не мог оторвать тебя от пианино, чтобы накормить… Я думал, у тебя строгий график.

Юра пожал плечами, переключил пару каналов, отложил пульт.

– Я вносил правки в последний заказ, снова отдал его на проверку. Вот теперь и делать особо нечего.

Володя вовсе не был против Юриного отдыха. Наоборот, так даже лучше, ведь они могли проводить больше времени вдвоем. Но все же: разве не Юра еще недавно говорил, что из-за заказов у него не оставалось ни минуты на собственную музыку?

– А других заказов у тебя нет?

– Есть пара предложений, – кивнул Юра, – снова для сериалов. Но я побаиваюсь за них браться.

– Почему?

– Вдруг не справлюсь.

Володя вопросительно на него посмотрел, ожидая пояснения. Юра протяжно вздохнул.

– Я очень устал от прошлого сериала, заказчики жутко придирчивые. А для новых проектов предлагают работать по той же схеме, и писать придется примерно то же самое. В общем, долго объяснять, не бери в голову.

– Ладно. Но как же твоя музыка? – Увидев тяжелый взгляд Юры, он объяснил: – Я не настаиваю и не заставляю, я просто переживаю за тебя, понимаешь? Ведь ты говорил, что раньше у тебя не хватало времени, а ты хотел бы записать воспоминания о Харькове…

– Да как-то… – отмахнулся тот. – Вдохновения совсем нет. По крайней мере, пока.

Стало понятно, что Юра не хочет об этом говорить, и они закрыли тему.

Володя не перестал беспокоиться, но посреди следующего рабочего дня Юра неожиданно позвонил и прокричал в трубку почти на одном дыхании:

– Мне заказали музыкальное оформление к спектаклю по «Мастеру и Маргарите»! Это такая честь! Это же Булгаков! Мы с ним земляки, я, можно сказать, буду представлять культуру СССР!

– В Харькове, что ли? – не понял Володя.

– Конечно, в Берлине! Заказчик – мой старый знакомый, я уже давно мечтал написать что-нибудь для него. Он отличный режиссер, а работа с ним – прямая дорога к известности!

– Ты уедешь? – опешил Володя, прервав восторженные восклицания Юры.

– Ну да, – сразу присмирел тот. – Но позже. У них еще не готов сценарий.

– Тогда хорошо.

– Ты говоришь так, будто не радуешься за меня, а разрешаешь мне брать заказ… – протянул Юра с подозрением в голосе.

– Не говори глупостей, я очень рад за тебя! – тут же воскликнул Володя, стыдясь – ведь действительно звучало так, будто он разрешил. А может, и не будто.

Вернувшись домой в шесть, когда по графику Юра должен был писать, Володя застал его не за инструментом в кабинете, а в гостиной с книгой в руках. Судя по обложке с изображением картины «Купание красного коня», это был альбом по изобразительному искусству.

– Я думал, ты читаешь Булгакова, – удивился Володя. – Или что-то по музыке, на худой конец.

– Неужели ты думаешь, что все мои интересы ограничиваются только этим? – нахмурился Юра, но, заметив, как Володя стушевался, хмыкнул: – Да ладно, ты прав, это для заказа.

– И что это? Зачем? – спросил Володя и принялся разбирать пакеты с продуктами.

Юра присоединился к нему на кухне, стал помогать расставлять покупки.

– Когда пишу для себя, мне не особо нужен культурно-исторический контекст, а вот для таких спектаклей еще как нужен.

– А разве сценария недостаточно?

– Нет, потому что мир «Мастера и Маргариты» вполне реален. Это наш мир. Разница лишь во времени – он существовал в начале двадцатого века. Просто он описан не в «Мастере и Маргарите», а в других исторических источниках.

– Не понимаю. Объясни, – попросил Володя и стал машинально перемывать посуду – у Юры обнаружилась отвратительная привычка мыть чашки до того небрежно, что на них оставались темные разводы от чая и кофе.

– Мир, в котором живут герои Булгакова, – начал Юра, – родился не вчера и не из пустоты – это переосмысленный автором реальный мир. И этот мир существует не сам по себе, у него есть база – контекст, но контекст необычный: он одновременно и окружает нас, и составляет наше бытие.

– Если бы с музыкой не сложилось, из тебя получился бы отличный философ, – улыбнулся Володя. Он с нежностью посмотрел на одухотворенного Юру, тот сидел на табурете, мечтательно глядя в потолок.

– Не понял, да? – хмыкнул он. – Объясню на примере христианства. Однажды придуманное, оно изменило реальный мир под себя. Христианство как культура – вокруг нас, а как религия – внутри нас, мы живем по христианским заветам. Следовательно – мы живем им. А затем приходит другая религия или идеология, и мир перепридумывает сам себя. Он переосмысливает пережитое прошлое, а затем переживает переосмысленное настоящее, но уже по новым законам. Это повторяется снова и снова, и это читается во всем: в культуре, в истории, в истории культуры, в музыке…

– Никогда не копал так глубоко. Но в обычной жизни это, наверное, и ни к чему, – заметил Володя.

– Практическая польза есть для политиков. И, конечно, для нас, сочинителей. – Юра пожал плечами. – Смотри. У меня есть книга, я знаю сюжет и знаю реальную историю страны в нужный период времени. Знаю, что тогда происходило, но мне нужно разобраться, как именно это происходило тогда, чтобы понять, как позволить произойти сюжету сейчас, в спектакле. И показать все это музыкой. Для этого и нужна история искусства того периода.

Володя кивнул. Он вникнул в смысл Юриных слов, но не понял, зачем все так усложнять. Зачем заново придумывать историю? Чтобы она была реалистичной?

Ясно одно: Юра – человек, живущий в другом мире. Не в прозаичном, как Володин, и, наверное, не вполне материальном.