Текст книги "О чем молчит ласточка"

Елена Малисова, Катерина Сильванова
О чем молчит Ласточка

© Елена Малисова, 2022

© Катерина Сильванова, 2022

© Издание. Popcorn Books, 2022

Cover art © Adams Carvalho, 2022

Пролог

Он снова слышал ее. Чарующую, трогательную мелодию, которая долгие годы бередила душу отзвуками прошлого.

Солнечные лучи за окном разре́зали тяжелые грозовые тучи, прогнали тени из гостиной. И разобранная постель, и подушка, наверняка еще сохранившая запах волос, и очки, небрежно брошенные рядом, – все вокруг будто нашептывало: «Это сон, очередной болезненно-приятный сон. Не более».

Но сегодня он точно знал, что это – реальность.

Потому что силуэт мужчины, склоненного над старым расстроенным пианино, был настоящим. И его спина, в которую Володя уперся взглядом, была настоящей. И руки, легкими движениями перебирающие клавиши, были настоящими. И «Колыбельная», что печальными звуками лилась из-под его пальцев, была той самой, единственно верной, правильной. Юриной.

Володя сделал пару шагов, подошел ближе, встал позади него. Осторожно, почти не дыша, заглянул через плечо. Мелодия оборвалась.

Юра убрал руки, повернулся вполоборота и чуть отклонился назад.

– Жутко расстроено. Сплошная фальшь, – сказал он с улыбкой. – За инструментом следить нужно.

– Прости… – рассеянно прошептал Володя, не уловив смысла сказанных слов. Ведь Юра был так близко…

– Пустяки. Когда-нибудь она прозвучит для тебя по-настоящему красиво.

Глава 1
Гостья из прошлого

Конец августа, 2006 год, Харьков

В пустом офисе царила тишина. «Могильная», – вскользь подумал Володя. Пытаясь хоть ненадолго забыть, почему пришлось остаться на работе в восемь вечера, он перебирал в голове разные мысли: о контракте с поставщиком, о бюджете проекта, об очередном иске, по поводу которого днем звонил юрист.

За окном падающие с кондиционера капли били по навесу, и этот редкий звук – единственное, что нарушало тишину. Но вот еще брякнула о столешницу выпавшая из ежедневника ручка, зашуршали листы бумаги о дно коробки. Володя уложил в нее последнюю папку, осмотрел свой опустевший рабочий стол. Поднял тяжелый взгляд на кабинет начальника: выбитая дверь приоткрыта, косяк покорежило, по дереву пошла трещина, а замок выломан.

«Надо», – сам себе сказал он, сжав зубы. Взял в руки коробку и шагнул в сторону кабинета.

Писк рингтона разорвал тишину и заставил его вздрогнуть, будто выводя из транса. Вернув коробку на стол, Володя достал телефон и, посмотрев на экран, выдохнул.

– Вов, ну что там, все в силе?

– Черт… Да, все в силе, только я… заработался что-то, – соврал он, – забыл забронировать номер. Сможешь сам?

– Ладно, сейчас скину адрес, через полчаса встречаемся там. Какой номер – напишу позже.

Володя машинально кивнул и сбросил звонок. Почти сразу телефон пиликнул входящим сообщением. Он прочитал, вздохнул: до отеля ехать не меньше тридцати минут – опоздает. А с другой стороны, срочность давала повод как можно скорее покинуть офис.

Выключая свет в опенспейсе и закрывая за собой дверь, Володя еще раз взглянул на кабинет начальника.

«Завтра, – пообещал он себе. – Завтра все починят, и я перевезу туда свои вещи».

* * *

Выйдя из такси и оглядев неприметное здание мини-отеля, Володя поджал губы и пробормотал себе под нос:

– М-да, на вид так себе. – Номер двести семнадцать. Меня ждут, – сказал он администратору за ресепшеном.

Документы у него проверять не стали, девушка лишь приветливо улыбнулась:

– Вам на второй этаж, прямо по коридору. – И тут же уткнулась в экран компьютера.

Володя поднялся в незапертый номер. Его опасения не оправдались – вполне опрятная и стильная комната пахла отельной чистотой. Из-за прикрытой двери ванной доносился шум воды, на застеленной кровати небрежно валялись брюки, рубашка и телефон.

Он подошел к окну, посмотрел на узкую улицу, освещенную несколькими желтыми фонарями. Приоткрыл форточку, впустив в номер шум проезжающих машин и еще не остывший после жаркого дня вечерний воздух.

Через пару минут шум воды в ванной стих, скрипнула дверь.

– Ну наконец!

Володя обернулся на голос. Игорь, стоя в одном полотенце на бедрах, улыбался. Володя натянуто улыбнулся ему в ответ, окинул полуобнаженное тело изучающим взглядом, пытаясь найти в нем что-то новое. Не нашел. И ничего не почувствовал – совсем ничего.

– Соскучился по мне? – Игорь подошел ближе и положил мокрые ладони ему на шею. – Я по тебе – очень.

Володя оттолкнул его и направился в ванную, бросив через плечо:

– Не сегодня.

Игорь ответил:

– Понял.

В ванной Володя подошел к запотевшему зеркалу. Стер с него влагу и в отражении увидел лишь половину своего лица. Заглянул себе в глаза, попытался прислушаться, найти отголоски хоть каких-нибудь чувств. Глухо.

Последние несколько дней он ощущал себя роботом – бездумно делал то, что от него требовалось, но душа будто оцепенела. Лишь изредка страх, тоска и неверие то пронзали внутренности острыми иглами, то давили на плечи и сгибали спину. А потом внезапно исчезали. Так произошло и сейчас.

Он встал под душ, выкрутил кран почти до кипятка – и не почувствовал, а скорее принял как факт, что вода жжет кожу. Добавил холодной, подставил под струи лицо.

Подумал об Игоре. Они договорились увидеться еще неделю назад. Тогда Володя действительно хотел этой встречи, предвкушал ее. Плевать, что он знал Игоря очень давно, плевать, что ничего нового эти встречи уже не приносили. Он был ему почти родным, почти близким человеком, знал о нем так много…

Вернувшись в комнату, Володя услышал обрывок разговора:

– Да, я понял, очень красивые виды, только уточни, есть ли там детская анимация?

Увидев, что Володя вышел, Игорь приложил палец к губам – «молчи».

– Ладно, я завтра сам перезвоню туроператору и узнаю. Занимайся своими цветами, не переживай. Пока, зай.

Он нажал кнопку сброса, дождался, когда экран мигнет, и, только когда убедился, что вызов точно завершен, поднял взгляд на Володю, объясняя:

– Собираемся в отпуск, в Турцию, а такое впечатление, что в космос. Я Лидке предлагал перенести отпуск на следующий год, но она ворчит: «Как так? Сентябрь – это бархатный сезон…» А теперь кипиш подняла – нашла какую-то экскурсию по каким-то горам, но, возят ли на нее из курортного города, не знает. А на даче связь плохая, она не может дозвониться…

Он что-то еще говорил. Много – и все о семье: о том, что Соня, дочка, вряд ли сможет выдержать эту экскурсию, и о том, что в Турции в конце сентября, наверное, идут дожди. Володя вроде бы и слушал Игоря, кивал, даже отвечал невпопад, а сам думал о его жене. Вспомнил, как однажды она чуть не застала их: раньше времени вернулась с дачи и лишь по счастливой случайности позвонила Игорю, спросила, нужно ли зайти в магазин. Игорь тогда выставил Володю за дверь, не дав толком одеться. Застегивая на ходу рубашку, Володя столкнулся с ней на первом этаже: обычной женщиной – загорелой, уставшей, по-своему красивой. Такой же, как на фотографиях в квартире Игоря. Тогда от злости и унижения Володя про себя обругал ее: «Дура доверчивая, зачем только позвонила?» Потому что хотел, чтобы она застала их и чтобы узнала правду о муже наконец. Но, остыв, он постыдился этих мыслей. Ведь прекрасно понимал, что Лида едва ли не бо́льшая жертва, даже чем сам Володя. Даже чем Игорь.

Володе ли не знать, каково это – из осколков собственного разбитого сердца собирать чужое. Склеивать его ложью, от которой самому противно, охранять от боли и бессонных ночей.

«Почему ты больше не хочешь меня? Со мной что-то не так, да? Я набрала три килограмма, из-за этого, да?»

После Светы – ему ли не знать?

Володя оборвал рассказ Игоря:

– Давай к делу.

Игорь кивнул и, резко притянув Володю к себе, попытался поцеловать его, но тот уклонился.

Володя стянул с шеи галстук, обмотал его вокруг своего запястья и протянул кончик Игорю.

– Ты уверен? – спросил Игорь. – Давно уже не просил…

– Давай, – потребовал Володя и лег на живот.

Игорь не стал спорить. Затянул узел на его запястье, пропустил галстук через перекладину кровати, обвязав концом второе запястье. Володя дернул руками, проверяя, достаточно ли крепко.

Сзади послышалось шуршание. Володя уткнулся лицом в подушку, зажмурился. Да, действительно давно они не практиковали это. Но сейчас казалось, что именно так и нужно. Чтобы наконец почувствовать хоть что-то.

Звякнула пряжка ремня, скрипнула кровать, прогибаясь под весом Игоря. Володя не сдержал стона, когда от хлесткого удара горячая волна боли прошлась по пояснице и ниже. Следом – вторая, по центру спины.

– Сильнее, – прошипел Володя и тут же почувствовал один за другим два обжигающих удара по лопаткам.

Спина горела, он буквально чувствовал, как на коже остаются полосы от ремня. Но попросил еще, а потом – еще. Ритмично. И сильнее. Володя кусал ткань подушки, заглушая стоны.

Боль не дала ничего. Противная и ноющая – просто боль, ни предвкушения, ни вожделения, ни даже страха.

Когда очередной стон сменился криком, Игорь отбросил ремень в сторону. Положил теплую ладонь на спину, и Володя вздрогнул, как от прикосновения раскаленного железа.

– Да что с тобой такое?

– Давай еще.

– Если продолжим в том же духе, я тебя только покалечу. У тебя что-то случилось?

Володя выдохнул, потерся влажным лицом о подушку – он и не заметил, что от боли на глазах выступили слезы.

– Да, ты прав, отвяжи меня.

Игорь распутал узлы галстука. Володя сел, подтянул к себе покрывало, накинул на бедра. Помассировал пальцами виски. Игорь пристально на него смотрел, ожидая ответа, а Володя не хотел говорить. Не Игорю, а просто говорить об этом. Произносить вслух, будто снова подтверждать самому себе, выставлять эту мысль на передний план. Хотелось, наоборот, отгородиться от нее, не думать, не знать.

– Отец умер.

Игорь помолчал полминуты, изучающе разглядывая Володю. Тот мысленно попросил: «Только не говори дежурного “прими соболезнования”, не раздражай», но Игорь лишь спросил:

– Когда?

– В среду. Вчера похоронили.

– Почему сразу не сказал?

Володя покачал головой.

– Не хочу, не готов еще. Соберусь с мыслями – тогда поговорим. Тем более пока бесполезно. Скорби нет. Ничего нет. То, что от меня требовалось, сделал: устроил похороны, оградил мать от всего этого. А сам ничего не чувствую. Пытаюсь заставить себя, а никак…

– Это нормально, Вов. – Игорь положил руку ему на плечо, сжал. – Я… И что ты собираешься делать дальше? В смысле, многое изменится, фирма была его.

– Нет, Игорь, ничего не изменится. Перееду в его кабинет и… и все. Список дел, обязанности – все останется прежним. Я полноценно руковожу фирмой почти год. Я работаю, как работал, и живу, как жил. В работе я давно справляюсь без его советов и помощи. А в жизни… да и в жизни тоже.

Игорь кивнул.

– Спишь как? Плохо?

Володя потер пальцами переносицу.

– Да, две ночи уже почти не спал. Устаю сильно, а спать не могу.

– Тревожность? Мутит? Тебе снотворное нужно. Я выпишу рецепт.

– Да, выпиши.

Игорь тут же достал из портфеля рецептурный бланк, заполнил его и протянул Володе.

– Держи, должны помочь… – Игорь хотел сказать что-то еще, но у него зазвонил телефон. Володя краем глаза заметил на экране имя Лиды.

– Черт, что, уже десять? – Игорь нервно сбросил вызов.

– Без четверти, – взглянув на часы, подсказал Володя.

– Мне за Соней к маме заехать надо. Ты опоздал, и как-то долго мы с тобой вообще… провозились.

– И бесполезно, – хмыкнул Володя.

– Ну… Наверстаем еще, – улыбнулся Игорь, натягивая рубашку. – Прости, что я тебя так бросаю, нам бы еще поговорить. Тебе это сейчас нужно. Но сам понимаешь…

«Да-да, конечно, понимаю: семья, ребенок», – подумал Володя. А вслух сказал:

– Все в порядке, иди.

– Звони, если нужно будет поговорить, я всегда тебя выслушаю. – Он наклонился, быстро поцеловал. – Если бы не Соня, остался бы с тобой до утра. Да что до утра – навсегда бы остался. Ну ничего, скоро уж разведусь, и вот тогда… – Не закончив фразы, Игорь многозначительно улыбнулся. Он встал на пороге номера, принялся ждать, когда Володя соберется и будет готов уйти. На прощание Игорь снова ткнулся ему в губы и прошептал: – Пока, зай.

Спускаясь по лестнице, Володя услышал, как Игорь, стоя у лифта, говорил с Лидой по телефону:

– Уже еду, да. Ладно, куплю ей киндер. Да, и сок. Ладно, целую. Да-да. Пока, зай.

Володя скептически хмыкнул:

– «Зай» – как удобно. И мне можно так говорить, и жене.

«Скоро уж разведусь», – вспомнилось сказанное Игорем минуту назад. Володя усмехнулся. И сколько раз за последние восемь лет он это слышал?

Но он уже давно не таил никаких обид по этому поводу. Когда-то давно, может быть, – да, хотелось, чтобы Игорь целиком принадлежал ему, не хотелось ни с кем его делить. Но все это прошло. Страсть прошла, ревность – тоже. Остались лишь вот такие встречи в отеле – скорее для тела, чем для души. И еще разговоры. Важнее всего было то, что с Игорем можно было говорить не притворяясь.

Все же Игорь оставался для Володи близким человеком. Не тем «близким», который «родной» или «любимый», а тем, который «такой же». Больше чем друг. Тот, кого он хорошо знал и кто много знал о самом Володе. Может быть, даже слишком много.

Володя ведь и влюблен в него никогда не был. Знал, что любовь выглядит иначе и иначе чувствуется. Что, когда любишь человека, готов на все ради каждой возможности побыть с ним рядом. Но в их случае на месте Игоря мог бы оказаться кто угодно, главное – мужчина. Но хорошо, что это был именно Игорь – потому что когда-то он смог вытащить Володю из болота, в которое тот себя загнал. Потому что именно Игорь помог ему разобраться, понять и принять свою суть.

* * *

Запах бумаги, дерева и парфюма: старомодный, родной – он всегда витал в этом кабинете. Казалось, даже когда здесь еще не было офиса, не было дома – этот запах был. Раньше Володя часто заходил сюда, и аромат успокаивал его и вселял уверенность. Но он понимал, что это иллюзия – дело в человеке, который раньше дневал и ночевал в этом кабинете.

Теперь же дневать и ночевать, отдыхать и работать здесь предстояло Володе.

Кабинет выглядел как музейная комната: массивный дубовый стол по центру, такие же книжные шкафы вдоль стен, большой кожаный диван возле окна, но ни единого личного предмета, ни бумажки, ни даже пылинки – пустота, свойственная нежилому помещению.

Володя обошел стол и сел в удобное кожаное кресло, опустил руки на лакированную столешницу, гладкую и холодную. Обернулся налево, проверил пропущенные звонки на телефоне – единственной современной вещи в кабинете. Посмотрел перед собой: в центре стола стоял органайзер для письменных принадлежностей, нелепый, украшенный бронзовыми львами, и совсем уж бесполезная в компьютерной эре вещь – пресс-папье. А взглянув направо, Володя поморщился. Там стояла фотография: на фоне единственного большого окна этого кабинета замерла хрупкая невысокая женщина – мать, ее обнимал Володя, молодой, двадцативосьмилетний, еще в очках. А рядом с ним стоял мужчина, тоже высокий, тоже в очках, тоже брюнет – отец.

Володя вспомнил, что запечатленный на фото момент – это день открытия офиса. Тогда отец сказал ему: «Когда-нибудь это все будет твоим… Но пока этот день не настал, не смей трогать и тем более двигать мой стол!» Володя улыбнулся, вспомнив, как отговаривал отца ставить в небольшой кабинет такую громадину, они даже поссорились, но, разумеется, не всерьез.

И вот спустя одиннадцать лет настал тот день, когда «все это» стало его, Володиным. По документам это произошло не сегодня: отец все оформил заранее. Но вот сейчас Володя понял окончательно и бесповоротно, что отца больше нет. Именно сейчас, когда вошел сюда без стука, сел в кресло как хозяин и по-хозяйски положил руки на огромную холодную столешницу.

Теперь же в дверь – новую, отремонтированную сегодня утром – постучали ему. Это был Брагинский, старый друг и деловой партнер отца. Еще в середине девяностых он буквально своими руками, связями и умом помог перенести отцовский бизнес из Москвы в Харьков. Он помогал и потом: все эти годы был верным другом и наставником Володи.

– Ну и как тебе на твоем новом месте? – начал Брагинский, но, взглянув на Володю, резко замолк.

«Я не на своем месте», – пронеслось в голове, но Брагинскому Володя ответил:

– Нормально.

– Давай водки принесу, помянем?

Володя отрицательно помотал головой.

– Я за рулем, вечером еще ехать.

– Тогда, может, просто чайку? Жена печенье испекла, передала угостить.

Володя промолчал.

– Ну ладно, – тяжело вздохнул Брагинский и, подойдя ближе, похлопал Володю по плечу. – Зови, если что.

– Хорошо, – ответил тот, поднимаясь.

Оставшись наедине, он собрал отцовский органайзер, пресс-папье и фоторамку, убрал их в один из книжных шкафов. Володя понимал, что ощущение «музейности» кабинета не исчезнет, пока здесь не заменят всю мебель, но ему впервые за все время не хотелось избавляться от нее. Он принялся доставать из своей коробки папки с документами, ежедневник, стикеры, канцелярские принадлежности, ноутбук с кучей проводов. Стол мигом перестал казаться таким большим.

В выдвижном ящике Володя нашел целую стопку разных больничных бланков, одних только кардиограмм было больше десятка. Значит, отец знал, что болен, – и ничего ему не сказал. Как всегда, «как мужик» не сказал, а сделал – в прошлом году формально передал Володе бразды правления фирмой. По сути, руководили они ею вместе, но в последний год отец все чаще доверял принятие важных решений ему. Володя все знал, ничего не боялся, ничему не удивлялся, и это сыграло с ним злую шутку. Если бы переживал о работе и волновался из-за руководящей должности, он мог бы за этим прятаться от мыслей об отце и его смерти.

Забавно, но до прошлой среды Володя ни разу не назвал его папой. Даже когда был ребенком – только «отец», на работе – Лев Николаевич. Но в тот день, колотя в дверь, назвал. До сих пор в ушах стоял его собственный крик: «Отец. Отец! Папа!» И потом еще раз мысленно назвал его так – когда выбивал дверь и говорить не хватало дыхания.

Когда дверь поддалась, Володя ворвался и увидел его. Он полулежал в кресле в неестественной позе: спина выгнута, нога скрючена, лицо сведено жуткой судорогой. Очень хорошо, что в морге все это исправили и ни матери, ни партнерам, ни родственникам не пришлось видеть отца таким.

А теперь Володя сам сидел в этом кресле. Надо было начинать работать.

– Лера, – сказал, нажав кнопку громкой связи на телефоне, – принесите отчеты за неделю, пожалуйста.

Через пару минут секретарь раскладывала перед ним на столе бумаги, попутно комментируя, на что нужно обратить внимание. Телефон пиликнул короткой СМС, Володя быстро взглянул на экран, задумчиво хмыкнул.

– Лера, – обратился он, прервав секретаря на полуслове, – простите, вы случайно не знаете, где в городе можно купить куклу Барби-русалку? – Он сверился с написанным на экране телефона и уточнил: – С фиолетовым хвостом и блестками в волосах.

Та посмотрела с явным недоумением, но почти сразу же выражение ее лица смягчилось, и она улыбнулась.

– Если настоящую Барби, то, наверное, только в центральном «Детском мире» продаются. Могу позвонить туда, уточнить.

– Ну… – Володя на мгновение даже смутился – этот звонок все же не относился к должностным обязанностям Леры. – Если вам не сложно, буду очень благодарен.

– Не сложно. Если есть в наличии, попросить отложить?

– Да, до вечера. Спасибо.

Когда Лера вышла, Володя, мрачно взглянув на кипу лежащих перед ним отчетов, вздохнул. «Надо же, – подумал он, – только русалку ей и подавай, ничем уже этого ребенка не удивишь».

* * *

Из-за двери слышались голоса и веселые детские крики. Володя, уже предвкушая хаос, в который он погрузится через несколько секунд, вжал кнопку звонка.

Ему открыл Пашка.

– Здрасьте, – кивнул он, пропуская Володю внутрь квартиры.

– Привет! – ответил Володя. – Ничего себе ты вымахал, уже одного со мной роста!

– Так все лето с батей спортом занимался! – пожал плечами тот.

Володя не успел даже нагнуться, чтобы расшнуровать туфли, – в него тут же влетело нечто, обняло за колени и заголосило на всю прихожую:

– Ура! Крестный приехал!

– Ей-богу, Олька, будь ты выше и чуть сильнее, снесла бы меня с ног! – наигранно возмутился Володя, присаживаясь на корточки.

Мимо них аккуратно просочился Пашка, а из зала выглянула Ирина.

– Доча, дай крестному сперва разуться, а потом хоть на голове у него прыгай, – строго приказала она.

Олька нехотя отступила на шаг, при этом подозрительно косясь на цветастый пакет, который Володя безуспешно прятал за спиной.

– Держи, чудо в перьях. С днем рождения! – Он протянул ей пакет. Олька тут же развернулась на пятках, чтобы убежать в комнату открывать свой подарок, но затормозила, когда мама строго окликнула ее:

– А что сказать надо?

Вздохнув, она вернулась обратно к Володе, развязывающему шнурки.

– Спасибо, крестный. – И быстро чмокнула его в щеку.

Он улыбнулся ей, потрепал по белобрысой макушке.

– Да не за что.

– Проходи. – Ирина пригласила его в зал. – Русалку-то нашел?

– А у меня разве был вариант ее не найти?

В зале за длинным накрытым столом поместилось человек пятнадцать. Стульев, конечно, на всех не хватало, поэтому сидели на всем: на диване, на кухонных табуретках и даже в компьютерном кресле.

– О! Володя, привет! – махнул ему с противоположного края стола Женя – отец семейства. Приподнялся, собираясь выйти, но оказался зажат с одной стороны стеной, а с другой – своей тещей. Со всех краев стола тоже раздались разрозненные приветствия.

– Садись, – Ирина обратилась к Володе, – я пока принесу тебе чистую тарелку.

– Давай сюда. – С дивана вскочила Маша – Володя и не заметил ее сразу. Она указала на место рядом с собой, пододвинула пустые стопку и бокал.

Володя махнул рукой – мол, сиди. Чтобы пройти к Маше, пришлось бы беспокоить других и пролезать через полстола.

Мужик, к которому Володя подсел, тут же зычно крикнул ему в ухо, хватая бутылку с водкой:

– Вот и опоздавший крестный! Штрафную!

Володя не помнил, как его зовут – то ли Николай, то ли Василий. Знал только, что это тренер из Жениной секции, раньше работавший вместе с ним в школе.

– Нет, спасибо, я за рулем. – Володя прикрыл стопку ладонью.

– Что? – оскорбился дядька. – За крестницу и не выпьешь?

– Да уж действительно, Владимир, надо – такая традиция, – поддержал его интеллигентного вида старичок, сидящий напротив, Иринин отец.

«У вас традиция, а мне потом на такси домой и машину в городе на выходные оставлять», – посокрушался про себя Володя, но руку со стопки убрал.

За одной стопкой под классическое «между первой и второй…» ему налили следующую. Сидящая рядом то ли сестра, то ли тетка Жени услужливо положила ему в тарелку два салата и протянула блюдо с селедкой.

В целом этот праздник не отличался от любого другого – так же отмечались и Иринины, и Женины, и чьи угодно дни рождения, а еще Новый год, Пасха, майские… Бабушки, дедушки, родственники, близкие друзья, близкие коллеги и их дети – все в сборе.

Вскоре Олькины одноклассницы ушли, и именинница осталась единственной из детворы. Села в кресло в дальнем углу зала и принялась возиться с куклой.

Володя отстраненно слушал обрывки разговоров, не пытаясь вникнуть и поддержать ни один из них.

– …ну помнишь же Борю Кравченко? Задохлик был! – втирал сидящий рядом дядька Жене. Тот жевал кусок колбасы и кивал. – Так всего год у меня отзанимался, прям боец стал! Позавчера на областных третье место взял!

– …Маш, так что там с шубкой, знаешь? Ира так и не ответила мне… – обратилась к Маше незнакомая Володе женщина.

– Уже едет, в порту в Одессе сейчас, ждем. На следующей неделе будет, я у Иры спрашивала, мы тебе отложим…

За общим гомоном Володя сразу и не услышал тонкого детского голоса, пока Олька уже не дернула его за рукав рубашки.

– Ну крестный!

– Что такое? – Он повернулся на стуле вполоборота, наклонился к ней.

– Смотри, какие у нее волосы. – Она протянула ему куклу. – Дли-и-инные! И расческа в наборе есть! А еще такие звездочки классные, в волосы крепить надо! А давай на тебя надену? Красиво будет!

– Оля! – строго прикрикнула Ирина. – Ну-ка не приставай со своей игрушкой к крестному, дай ему поесть!

– Все в порядке, Ирин, у нее день рождения, ей сегодня можно.

– Правда можно?

Володя подмигнул ей и наклонился еще ниже, а Олька ловко прицепила ему на челку пару блестящих звездочек.

– Хочешь, я тебя на колени посажу, чтобы ты видела всех за столом?

Та воодушевленно закивала, но Ирина снова встряла:

– Она сегодня уже насиделась со взрослыми, хватит с нее!

Насупившись, Олька тихо – так, что услышал только Володя, – пробурчала:

– Вот так всегда: день рождения у меня, а взрослые пьют водку. Я вообще-то уже хочу торт! – и обиженно потопала в свою комнату.

Посидев еще минут десять, Володя выбрался из-за стола.

– Кстати, Вов! – окликнул его Женя. – Зайди в ванную, глянь, как твои рабочие плитку положили. Как по мне, очень недурно.

– Ладно, я гляну потом, – кивнул Володя.

– Хорошо иметь друга-строителя, – засмеялся Женя. – Как ремонт, так сразу к нему. Тебе небось уже надоело?

Тот пожал плечами:

– Да мне нетрудно пару звонков сделать.

– Кстати о ремонтах, Вова! – Раскрасневшаяся от рябиновой настойки Ирина улыбнулась. – Когда ты уже нас позовешь на новоселье?

Володя неопределенно хмыкнул:

– Да какое новоселье, Ирин? Я там уже пять лет живу.

– Вот-вот! А нас так ни разу и не пригласил.

– Да сама знаешь, что это не ближний свет… – Он попытался увильнуть, но Иру вовремя кто-то окликнул.

Володя дошел до детской, негромко постучал и, не дожидаясь ответа, заглянул внутрь.

Олька сидела на кровати и бережно расчесывала кукле волосы.

– Эй, чудо в перьях, – позвал ее Володя. Та обернулась, заулыбалась, будто и не обижалась ни на кого пятнадцать минут назад. – Можно к тебе?

Олька радостно закивала и подвинулась, приглашая Володю сесть рядом.

– Давай показывай свою куклу.

Ольке сегодня исполнилось девять, и каждый раз, когда Володя приходил в этот дом, она от него не отставала, пока не получала нагоняй от мамы или папы. Ольке не терпелось показать ему все свои игрушки – а их у нее была просто тьма. А еще – обязательно повисеть у крестного на шее, сыграть недавно выученную пьеску на пианино, похвастаться коллекцией мультфильмов… Список мог быть бесконечным, каждый раз она придумывала, чем его занять. А Володя и не был против с ней возиться. Хотя и вспоминал невольно свои вожатские годы: сказал бы ему кто тогда, что через двадцать лет он полюбит возиться с детьми.

– Вот бы ее в ванну запустить! – восторженно лепетала Олька. – У нее таки-и-ие длинные волосы, они так классно будут… плавать! Когда вырасту, такие же отращу!

– А что тебе сегодня еще подарили? Неужели ничего лучше русалки не было?

– Ну… Родители и Пашка подарили мне «Лего» – вон там, смотри. – Она ткнула пальцем на подоконник. – Замок принцессы! Дедушка Ваня и бабушка Надя – набор киндеров, но мама сказала, чтобы я все сразу не ела. – На этих слова Олька насупилась и передразнила Ирину: – Аллерги-и-ия, посы-ы-ыпет! Крестная не смогла прийти, но передала мне часики. Смотри, какие красивые, с Микки Маусом!.. А дедушка Стасик притащил мне, представь себе, тяжеленную книжку!

Володя улыбнулся. Да, отец Ирины преподавал в университете, и подарить ребенку «умный» подарок вполне в его стиле.

– А что за книжка?

– Вон валяется. – Она показала пальцем за Володю. На подушке действительно лежала книга, толстенная и явно увесистая. «Трилогия о капитане Немо и “Наутилусе” в одном томе», – прочитал тот.

– Книга, Оля, не «валяется». Она должна стоять аккуратно на полке, тем более Жюль Верн!

– Фу! Книжки – это скука!

Володя легонько ткнул ее пальцем в лоб.

– Глупая ты. Книжки – это хорошо, это знания! Ты вот думаешь, почему твой крестный такой умный? Потому что читал много книжек в детстве!

Олька уперла руки в бока и задумчиво сказала:

– А я вот вообще-то не особо уверена, что ты умный!

– Ах ты маленькая зараза! – засмеялся Володя. – Я тебя сейчас как… защекочу!

Олька, вереща и смеясь, отбежала к стене.

Володя хотел подскочить к ней и исполнить свою угрозу, но услышал стук в дверь. В комнату вошла Маша.

– Володь… Не мешаю? Надо поговорить.

Володя нахмурился: он смутно представлял, зачем вообще мог понадобиться Маше, так что просто пожал плечами. Она присела рядом.

Олька бегала по комнате и собирала в охапку игрушки, перечисляя:

– Так… ты, Тындик, и ты, Мурка, и ты, Кеш, и ты, Персик…

Игрушки не помещались в ее руках, падали на пол, но она упорно продолжала бегать и собирать их.

– Эх, – вздохнула Маша. – Повезло Ирине иметь дочку, а не сына…

Володя подозрительно посмотрел на нее.

– Ты же не забыла, что у них и сын есть?

Она как-то мрачно ухмыльнулась:

– Ну да, конечно… Но у них-то семья полная, Пашка – хороший парень…

Володя нахмурился пуще прежнего, а Маша внезапно потянулась к нему, схватила его за запястье.

– Володь, я у тебя тут спросить хотела… – И запнулась на полуслове.

– Что?

– Эм… Я… Да нет, ничего такого, просто…

Она протянула руку и сняла с его волос кукольную заколку.

В разговор вклинилась Олька, свалив Володе на колени кучу игрушек:

– Вот, знакомься, этих ты еще точно не видел! Ну Персика и Гавку точно-точно!

– Так… И кто из них Гавка? – живо поинтересовался Володя.

– Ну, конечно, это робопес! Вот!

– Ого! – Он покрутил в руках робота-трансформера, у которого уже была отломана одна нога, но так и не понял, почему он пес.

Маша продолжала мяться, стоя на пороге комнаты. Володя обернулся к ней.

– Ну так что ты хотела спросить? Говори.

Она тряхнула головой.

– Ой нет, я не могу так! – И ушла.

Володя пожал плечами и взял в руки, предположительно, Персика, хотя тот был плюшевым зайцем. А Олька уже умчалась в другой конец комнаты и подняла крышку пианино.

– Я тут новый этюд выучила, сейчас ты будешь его слушать, – ультимативным тоном заявила она, строго глядя на Володю.

– Как прикажете, капитан!

* * *

Стрелка часов приближалась к восьми вечера. Офис давно опустел, в нем остались только трое: Володя клацал клавишами ноутбука, дописывая гневное письмо подрядчику, Лера тихонько шелестела бумагами в приемной, охранник внизу смотрел телевизор. В том, что их всего трое и каждый слышит, чем занимается другой, даже было что-то уютное, доверительно-домашнее. В такой атмосфере работалось очень легко, но донимала жара. Начало сентября в Харькове не спешило радовать осенней прохладой. Пусть на город уже опускались сумерки, температура будто и вовсе не собиралась спадать, а от кондиционеров толку не было. Пришлось распахнуть все двери настежь, чтобы гулял сквозняк.

– Лера, а не пора ли вам домой? – сказал Володя в приемную.