Текст книги "О чем молчит ласточка"

«Ну что ты там застрял?! Давай быстрее!» – подгонял Юрка, протягивая ему руку.

А Володя стоял на верхней ступеньке и просто смотрел. Юрка снова криво повязал красный галстук и не заправил футболку в шорты. На предплечье – синяк, на колене – новая ссадина. Когда только успел?

И именно этот момент так ярко отпечатался в памяти, ведь именно в ту секунду Володя понял, что поселившееся в нем чувство бесповоротно. Что его невозможно отрицать, что от него никуда не деться. Что оно – навсегда и будет с ним до конца жизни. Он отчетливо помнил, как испугался, но тут же понял, что на самом деле его страх ничтожный, а любовь – огромная. И сокрушительная. А сокрушить она могла не только страх, но и его самого. Но сейчас Володя отказывался думать об опасности, ведь он слышал звонкий смех и смотрел на Юрку. На своего Юрочку – лучшего, талантливого, красивого. Любимого.

Володя написал Юре в офлайн: «Твоя вторая композиция невероятно красивая. Не представляю, каково тебе было ее писать, но слушать очень больно».

Юра ответил ему за полночь:

«Я не понял, так она тебе понравилась или нет?»

«Очень, Юрочка, она мне очень понравилась».

«Когда я приеду, мы послушаем ее вместе, и ты расскажешь, почему тебе стало больно».

«Я и так скажу: потому что мы потеряли много времени. И продолжаем его терять. Когда ты приедешь? Прошло почти два месяца, я понимаю, что осталось всего несколько недель, но я безумно устал ждать».

«Я тоже очень устал. И соскучился».

Юра прислал грустный смайлик и продолжил что-то печатать:

«Но придется подождать еще, до апреля, может, чуть-чуть подольше…»

Нахмурившись, Володя перечитал последнее сообщение два раза.

«В смысле, подольше?!»

«Давай позвоню».

Володя запустил скайп и сам набрал Юру.

– Почему без видео? – спросил Володя, глядя в черный экран ноутбука.

– У меня интернет весь день барахлит, если включу видео, вообще все отвалится.

– Ладно, – протянул Володя, но в голову закрались сомнения: все предыдущие разы интернет-соединение было нормальным – и тут вдруг плохое. Но Володя не стал спорить и выспрашивать – не хотел выглядеть параноиком. Тем более что возник куда более важный вопрос:

– Когда ты приедешь?

– Сегодня я должен был сдать заказ, но заказчик зарезал половину работы. Придется переделывать, а это, – Юра вздохнул, – небыстро.

– И сколько?

– Я постараюсь побыстрее, но не факт, что успею к концу марта.

– Юра…

– Что «Юра»? Что я могу сделать? – раздраженно воскликнул тот. – Володя, у меня и так стресс, а тут еще ты давишь.

– Я не хотел давить, извини. Просто… Ты знаешь…

– Знаю, – резко ответил Юра, но потом смягчился: – Ты тоже прости, я не хотел ругаться. Ты просто не представляешь, насколько я злой.

Но Володя очень даже представлял, только главной его эмоцией была не злость, а досада. От понимания, что придется ждать еще несколько недель, опускались руки. И все бы ничего, затянись только время ожидания, но начиная со следующего дня изменилось поведение Юры.

Он, всегда живущий по четкому графику, вдруг начал раз от раза отступать от него и пропускать сообщения. Володя молча терпел две недели, но в итоге все же не выдержал.

Войдя в офис, как всегда, в девять, он ожидал, что Юра привычно пожелает ему доброго утра, но его не было в ICQ. Володя написал ему в офлайн, но спустя полчаса ответа не последовало. Проверил, не вышел ли Юра в Сеть, – не вышел. Беспокоясь, все ли с ним в порядке, ведь по утрам он всегда бывал онлайн, Володя написал ему:

«Доброе утро. У тебя все в порядке? Почему не пишешь?»

«Работаю. Некогда. Вечером позвоню».

Володя взбесился:

«Ты сам установил такой график, так следуй ему!»

Не получив в ответ ни слова, он было решил больше не писать Юре, но к вечеру оттаял и напомнил, что ждет его в скайпе через час.

Юра позвонил через два.

Чего только Володя себе не напридумывал, пока ждал, и все сводилось к одному: не скрывал ли чего Юра? Ведь он мог и попросту врать насчет работы. Володя не столько ревновал, сколько свирепел от бессилия. Казалось, что от него ничего не зависит и он не контролирует Юру. Фактически Володя – половина этих отношений, но он бесполезен, потому что вокруг них царит хаос. И этот хаос через чужих людей встает между ним и Юрой и грозит уничтожить все. А Володя далеко и не может ни на что повлиять, не может защитить. Но единственная правильная мысль все же посетила его голову: если Володя продолжит в том же духе, то не хаос и не другие люди, а он сам разрушит эти отношения. Чтобы этого не случилось, пришлось побороть страх и взять себя в руки.

– Объясни мне, что происходит, – вместо приветствия начал он. – Ты почти полмесяца избегаешь и игнорируешь меня. Почему?

Юра вздохнул и опустил взгляд. Он выглядел болезненно – под глазами пролегли тени, небритое лицо похудело и осунулось, движения были заторможенными. Володе показалось, что Юра пьян.

– Я устал.

– От чего или от кого? От меня?

– Ой, ну что ты говоришь. – Юра хмуро уставился на него. – Устал от этого дурацкого заказа. Днями и ночами пишу – и все не то.

– Бракуют? – спросил Володя, а Юра кивнул.

Он молча отошел от компьютера, видимо, на кухню, потому что вскоре вернулся с бокалом в руке.

– Разве это нормально?

– Нет. Я сам тороплюсь закончить, чтобы быстрее приехать к тебе.

Володе стало неловко – Юра убивался на работе, а он вдобавок мучил его своими подозрениями. Но Юра ни о чем толком ему не рассказывал.

– Ну и пошли этого заказчика! – воскликнул Володя. – Плевать на деньги, еще заработаешь.

– На деньги, может, и плевать, а вот на репутацию – нет.

– Господи… еще и это.

– А ты как думал? Конечно.

– Да уж… Это, наверное, не совсем то, о чем ты мечтал…

– Да ладно, бывает и хуже. Если бы не торопился к тебе, относился бы к этому проще.

Они проговорили час. Связь постоянно прерывалась – Юра делал что-то еще на компьютере. Устав постоянно перезванивать, Володя отпустил его дальше заниматься своими делами, а сам отправился учить немецкий.

Он переживал за Юру: тот вкладывал душу в свою музыку, творил сутки напролет, опустошая себя, и что получал взамен? Критику от заказчиков и подозрения от Володи.

«Так дело не пойдет, – решил он. – Я не должен его подводить. Пусть кто угодно подводит, но только не я».

С того дня Юра больше не получал от него ни одной претензии, даже наоборот – Володя говорил ему только слова поддержки, уточняя, что ждет его сообщений и звонков всегда, хоть посреди ночи. Но Юра ни разу не написал ему вне графика. Впрочем, и в отведенное им самим для Володи время появлялся все реже и реже.

Юры стало отчаянно не хватать. Весь оставшийся февраль и начало марта Володя посвятил, разумеется, работе, а еще бассейну и интенсивному изучению немецкого, чтобы как можно реже оставаться один на один со своими тревогами. Спасительной соломинкой в выходные стала Юрина музыка. Он переслушивал две старые композиции, отчего-то боясь ставить новую. И напрасно – он убедился в этом, когда все же решился ее включить.

Снова в выходной, когда вернулся с пробежки весь в снегу, Володя лег на диван, представляя, что он в Юрином кабинете, и включил трек номер три.

«Ты задумывался о том, что будет дальше? Есть ли вообще будущее или достаточно только прошлого? Ведь до чего сильной и светлой была любовь тогда! Реалисты скажут, что такое не повторяется, и с ними трудно поспорить. А ты реалист? Или романтик? Неважно. В любом случае, кроме этой святой любви, есть и другие достойные крепкие чувства. В конце концов, есть другая любовь – ее называют дружбой. Спросишь меня, а что думаю я? А я ничего не знаю – могу только немножко помечтать».

И после его слов воздух наполнился звоном колокольчиков. Полная предчувствия мелодия переливалась трелями, закручивалась и плыла под ногами и потолком. Звон бликами света вспыхивал и угасал. У Володи возникло удивительное ощущение легкости и движения – колокольчики, словно снежинки, кружились над ним. Снежинки! Должно быть, Юра писал это тогда, когда они договорились о приезде Володи под Новый год. Вот что такое колокольчики – снег и гирлянды. Затем зазвучало пианино. Юра не стал усложнять – снова два голоса. Веселые, они будто спорили друг с другом. Один голос переходил в другой, их окружал звон, и в конце все звуки слились воедино – в одну нежную мелодию.

Володя гадал, как именно Юра закончит эту историю. Но он ее не закончил, не стал ставить точку – музыка становилась все тише и тише, будто отдаляясь, пока не угасла совсем.

Чтобы догадаться, в чем именно состоял Юрин замысел, Володе не пришлось переслушивать этот трек несколько раз. Да, он поставил его на повтор, но вовсе не потому, что не понял. Эта мелодия ему очень понравилась – она вызвала улыбку, подбодрила, сбросила тяжесть с сердца.

Володя потянулся к телефону, написал Юре:

«Я послушал третье произведение. Так ты, оказывается, все знал и ничего мне не сказал! А я в Германии голову сломал, гадая, как к тебе подступиться!»

Юра ответил на удивление быстро:

«Что знал? Что ты не сможешь передо мной устоять? Конечно, знал!»

Володя хмыкнул – с самооценкой у Юры определенно не было никаких проблем.

«Я думал, ты сомневался».

«Сомневался, но, знаешь… черт, у тебя были такие красивые очки».

Володя невольно рассмеялся.

«Я смотрю, у тебя хорошее настроение».

«Сейчас у тебя тоже будет! – Юра прислал смайлик в темных очках. – У меня приняли заказ! Через две, максимум три недели я приеду!»

От такой новости Володя резко сел.

«Да ладно?! Пошли в скайп?»

«Не могу, я в студии. Сегодня вечером хотим с ребятами отметить это дело, дома буду поздно».

«Трезвый и один, я надеюсь?»

«Чего?» – не понял Юра.

«Веди себя хорошо», – написал Володя и, продолжая улыбаться, поехал в бассейн.

Юра вернулся в полвторого. Володя прочитал его сообщение уже утром: «Я дома. Пошел спать. Сладких снов!»

Володя надеялся, что теперь у Юры появится больше времени. Но как бы не так. В последние две недели они переписывались раз в день, чаще всего перед сном, а созванивались и того реже.

Не имея возможности видеть его даже в скайпе и изнемогая от тоски, Володя стал часто пересматривать их фотографии. Он распечатал и поставил в рамку на прикроватную тумбочку свою любимую. Одну из первых, что сделал Юра на новый фотоаппарат, – где они лежали на кровати и Володя целовал его в щеку. Смотреть на их счастливые лица было приятно и грустно одновременно – Германия и все, что происходило с ним там, теперь казалось сном.

В начале апреля, за день до Юриного приезда, воздух запах весной. Наслаждаясь им, пьянящим и сладким, Володя сел в машину и поехал из офиса домой. Глядя на дорогу, он смаковал мысль о том, что осталась всего одна ночь – и уже завтра в это же время рядом с ним будет Юра.

Вечером Володя решился послушать последнюю Юрину композицию. Ведь по приезде тот наверняка спросит: послушал ли, понял ли? И нужно будет что-то ответить.

«Я хотел завершить цикл произведений предыдущим. Но вспомнил о жизни второго главного героя без тебя. Быть может, ты хотел бы послушать рассказ о нем? Ведь за два десятилетия разлуки многое произошло, многое, как и сам герой, изменилось. Не изменилось, пожалуй, только одно: память о тебе и те чувства, что он бережно хранил все эти годы».

После столь трогательного вступления Володя ожидал услышать нежные фортепианные звуки, и каково было его удивление, когда из динамиков на весь дом громыхнула электронная музыка. Если классическую он научился худо-бедно понимать, то электронную не получилось ни с первого, ни со второго раза. Володя скорее воспринимал ее, чем понимал, и прислушивался к своим ощущениям. Музыка, то импульсивная, то спокойная, ассоциировалась у него с полетом в космосе. Герой Юриной истории парил среди звезд в невесомости, окруженный вспышками света – звуками и голосами. Казалось, Володя слышал там и свой голос, но его постоянно заглушал другой, куда более громкий.

Володя выключил диск. Как ни старался, он не понял этот трек, да и думать о нем не хотел – уже завтра его ждало нечто более важное, более дорогое, чем Юрина музыка. Сам Юра.

Глава 16
Другая любовь

Самолет Минск – Харьков приземлялся без пятнадцати шесть по киевскому времени. Володя весь день прокручивал в голове одну мысль и никак не мог в нее поверить – совсем скоро Юра будет здесь, в Харькове, рядом. Но пока он не увидит Юру собственными глазами и не коснется собственными руками, их встреча будет казаться ему сном. А время с самого утра не просто тянулось – оно словно застыло.

Володя не мог усидеть на месте – сгорая от нетерпения, он пришел в офис до открытия, лишь бы скоротать часы до поездки в аэропорт. Этой ночью ему очень плохо спалось. Пытаясь улечься поудобнее, он проворочался до трех, представляя, как встретит Юру, как наконец-то увидит его вживую, а не в мониторе.

После обеда пришло СМС от Юры:

«Я в Минске. Вылет без задержки. Скорее бы уже оказаться у тебя».

«Встретимся в зале ожидания».

«Окей, я буду в бежевом пальто!»

Володя рассмеялся и отправил:

«Да я тебя и без пальто узнаю».

И вдогонку написал:

«Кстати, пока не забыл: будь осторожнее с Гердой! Когда я приехал, она набросилась на меня с ласками и повалила в самую грязь».

«Пф… Герда. Вообще-то я рассчитываю, что набросишься на меня ты… С поцелуями».

«Думаю, так и случится».

И вот уже дорога в аэропорт, сорок минут до посадки. Съезжая с окружной, Володя гадал – интересно, о чем сейчас думает Юра, пролетая высоко-высоко над землей, уже, скорее всего, над Харьковом или в его окрестностях? Спит или читает? Слушает чужую музыку или придумывает свою? Остановившись у площади, примыкающей к зданию аэропорта, Володя уставился на серые тяжелые облака в надежде разглядеть серебристую точку самолета. Подумать только – Юра где-то там. Каким взглядом он смотрит вниз? Таким же, как Володя – вверх?

Хотелось смеяться.

«Надо же, стою тут посреди парковки и улыбаюсь тучам, как дурак!»

Входя в зал ожидания, Володя собрался с мыслями. На табло уже горел номер рейса и время прилета. Еще десять минут… Володя с трудом сдерживался, чтобы не начать отсчитывать секунды.

Он слышал рев двигателей приземляющегося самолета, потом – увидел его в огромном окне, выходящем на взлетную полосу. Десять минут растянулись в полчаса: ведь еще паспортный контроль, потом багаж. Юра – с чемоданом в правой руке и пакетом из дьюти-фри в левой – спустился в холл вместе с цепочкой других пассажиров. Посмотрел по сторонам, тут же заметил идущего к нему Володю и расплылся в улыбке.

Первым порывом было – обнять. Но в последний момент Володя, уже схватив Юру за плечи, замялся. По ушам ударил посторонний шум: гомон людей, эхом отражающийся от стен холла, цокот каблуков по мраморным плитам, механический голос диспетчера из громкоговорителя. Они не наедине, уместны ли будут объятия? Так и держа Юру за плечи, Володя просто смотрел ему в лицо, а тот, вдруг подавив улыбку, прошипел сквозь зубы:

– Не обнимешь сейчас же – прямо тут поцелую.

Угроза подействовала – из двух зол Володя выбрал меньшее: притянул его к себе и обнял, стараясь, чтобы объятие сошло за дружеское. Но не получилось – он не смог отпустить его сразу, наслаждаясь запахом Юриных волос. А Юра умудрился прикоснуться губами к Володиной шее так, что по коже побежали мурашки. Разомкнуть объятия оказалось непросто. Но, заметив краем глаза, как проходящая мимо женщина при взгляде на них скривилась, Володя все же отступил.

Сложив вещи в багажник, они уселись в машину, и у Юры зазвонил телефон. Открыв сообщение, тот улыбнулся.

– Во дает! Я толком приземлиться не успел…

– Кто там тебя уже?..

Юра показал ему экран телефона. Володя, выезжая с парковки и следя за дорогой, мельком разглядел только имя контакта: Sidorova.

– Маша, что ли? Чего хочет?

– Представляешь, увидеться со мной. Говорит, что если откажусь, то она меня проклянет.

Володя хохотнул, вспоминая заговор на мухах.

– Да уж… во всякой сверхъестественной чуши она эксперт.

Впервые в жизни Володя пожалел, что живет за городом. И вроде бы по окружной ехать не так уж и долго, но дорога до дома казалась ему вечной. Юра полпути перекидывался с Машей сообщениями, потом рассказывал о полете – как самолет пару раз попадал в турбулентность, а Юра мучился от тошноты. Володя старался слушать внимательно, но то и дело подумывал остановить машину где-нибудь посреди поля, чтобы бросить наконец руль, повернуться к Юре и… Да он даже и не знал, чего хочет больше: то ли накинуться на него прямо тут, то ли просто обнять, еще крепче, чем в аэропорту, и никогда не отпускать. Он так соскучился!

Но даже по возвращении домой им не сразу удалось остаться наедине – стоило только открыть калитку, как Герда чуть не снесла Юру с ног. Повезло, что на улице не было слякоти, иначе Юрино однотонное бежевое пальто моментально превратилось бы в пятнистое.

– Герда, фу! – прикрикнул Володя, но собаке все было нипочем, как и Юре – совершенно счастливый, он бросился трепать ее за бока. – Ну ты же сейчас весь в шерсти будешь…

– Ну и ладно, – отмахнулся тот, – у Герды шерсть под цвет моего пальто. Мы с тобой стильные, да, девочка? – Он засмеялся. – Надо же, не видела меня полгода, а помнит!

– Тебя забудешь… – проворчал Володя, закатывая его чемодан в дом.

Юра зашел следом и захлопнул дверь за собой. Герда обиженно тявкнула с другой стороны, но он уже не обратил на это внимания – снял пальто, повесил его на крючок, повернулся к Володе и замер, глядя ему в лицо. Тот закусил губу – его тянуло словно магнитом. Он шагнул к Юре, обхватил ладонями его лицо и ткнулся носом в холодную щеку:

– Юр… Юра…

– М? Что такое? – Тот коснулся теплыми пальцами его шеи, приблизился к губам, но не поцеловал, только еле-еле дотронулся.

Володя качнул головой, прикрыл глаза:

– Соскучился очень…

Не открывая глаз, он нашел его губы – мягкие, податливо раскрывшиеся навстречу. Мир вокруг замер. В голове закружились сбивчивые мысли: все-таки дождался, Юра здесь, это по-настоящему… А потом и они затихли. Остались только ощущения: Юрины пальцы в волосах, вкус его мятной жвачки, гладкая кожа под ладонями – Володя и сам не заметил, когда залез Юре под джемпер. А еще стало очень жарко.

Володя сбросил пальто на пол. Юра перехватил его руки у пряжки своего ремня. Подставляя под поцелуи подбородок, тяжело дыша, прошептал:

– Володь, стой… – И, вопреки своим же словам, притянул еще ближе. – Володь, я с дороги, мне в душ нужно.

– Да, хорошо… – Тот поцеловал его в шею. – Сейчас… – И добрался губами до выреза джемпера. – Сейчас я тебя отпущу…

И он правда отпустил, сделав над собой неимоверное усилие.

Юра пошел в душ. Володе не сиделось на месте – сперва он позвал домой Герду, а потом, схватив ненужное Юре полотенце, заглянул в ванную.

– Тут же есть полотенце, – улыбнулся тот.

– Держи еще одно, – сказал Володя, а сам не мог оторвать от него взгляда – Юра успел раздеться и стоял в одном белье. – Где всякие там гели и шампуни, ты помнишь, да?

– Я уже достал свои. – Но он не спешил закрывать дверь, так и держался за ручку, глядя на Володю.

– Что? – растерянно спросил тот.

– У тебя взгляд как у Герды.

Володя вздернул бровь.

– Почему?

Юра пожал плечами.

– Ну, когда она просит ласки, выглядит примерно так же… – Распахнув дверь настежь, он отошел к душевой кабине, повернул кран. – Ты со мной?

Володе не нужно было предлагать дважды.

А несколькими минутами позже Володя почти выпал из реальности. Шумел душ, по телу стекали струи горячей воды. Он обнимал Юру, целовал его мокрые плечи, прижимал и прижимался, касался везде, где только хотел. Но вдруг Юра, обернувшись, спросил:

– Как у тебя успехи с немецким?

Володя аж поперхнулся:

– Нашел время для экзамена…

Тот засмеялся:

– Ну давай-ка, скажи что-нибудь по-немецки.

Володя мотнул головой – сейчас и на русском-то думалось с трудом, куда уже там на другом языке. Но он все же вспомнил кое-что выученное недавно.

Он прижался к Юриной спине, ткнулся губами в его ухо:

– Ich will dich[4]4
  Я тебя хочу (нем.).


[Закрыть], – сказал медленно и полушепотом, сомневаясь, что произнес правильно и что Юра вообще расслышал его за шумом воды. Володя поцеловал его в затылок, снова вернулся к уху и добавил: – Очень.

Тот задрожал – то ли от смеха, то ли от щекочущего дыхания Володи. Но потом выскользнул из объятий, повернулся лицом, потянулся к губам и перед поцелуем шепнул:

– Warte auf die Nacht…[5]5
  Подожди ночи (нем.).


[Закрыть]

* * *

Володя готовил ужин, пока Юра, сидя за его ноутбуком, планировал отпуск: договаривался с Машей о встрече, изучал афишу спектаклей и концертов. Идей, чем заняться в эти две недели, у него появилось много. Володя даже немного жалел – ему хотелось весь Юрин отпуск вообще никуда из дома не выходить, хоть он и подозревал, что затворничество быстро наскучит им обоим.

Накрыв на стол, Володя достал из шкафчика заранее купленный ром. Увидев бутылку, Юра вздернул брови.

– Специально купил? Мне?

Тот, ухмыльнувшись, пожал плечами.

– Надеюсь, угодил с маркой? Если что, давай твой откроем?

Юра хмыкнул:

– Все в порядке. Ром – он и в Африке ром. Я всякий пью.

Поев и выпив полстакана, Юра начал зевать, хотя на часах даже девяти не было. Глядя на него, Володя вздохнул – он давно, еще в скайпе, стал замечать, что Юра выглядел хронически уставшим. А в реальности эта усталость проявилась куда сильнее: он похудел, скулы заострились, под глазами залегли глубокие тени.

Володя обеспокоенно спросил:

– Юр, ты не приболел?

Но тот лишь отмахнулся:

– Все в порядке, просто нужно выспаться. Завтра приду в себя – я же все-таки в отпуск приехал.

Разговор не клеился. Володя поймал себя на странной мысли: с непривычки ни он, ни Юра не находили нужных слов и вопросов. Постоянно общаясь в онлайне, оба знали, чем каждый живет, и тоска проявлялась только в невозможности почувствовать физическое присутствие рядом. Наверное, поэтому ощущение, будто они давно не виделись, было неявным и приглушенным.

Переместившись на диван в гостиной, Юра стал пересказывать планы на предстоящий отпуск. Он порядком захмелел – странно, что его повело с одного стакана.

– Нужно нагуляться по городу, раз в прошлый приезд не успел. Все-таки я здесь вырос, интересно, насколько все изменилось. – Он уютно устроился у Володи на плече, а тот приобнял его за талию. – Когда писал твой диск, так понравилось превращать воспоминания в музыку, что теперь хочу по приезде домой записать детство и память о Харькове – для себя. Жутко устал за эти два месяца, ни дня не нашел для своей музыки, одна работа…

Володя пропустил между пальцев пару прядей его волос, зарылся носом в макушку.

– Ты правда выглядишь замученным.

– Да ладно, неужели так заметно? – Он поднял голову, недоверчиво посмотрел Володе в лицо. Тот кивнул, положил ладонь ему на щеку, погладил большим пальцем.

– Ты похудел. Наверняка питался как попало, а то и вообще поесть забывал?

Юра пожал плечами и виновато улыбнулся.

– Ну, может быть, иногда… Но ты же меня откормишь?

– Конечно!

– Ой, чувствую, зря спросил. Вижу, что откармливать меня будешь одной овсянкой, вареной куриной грудкой и салатами…

Он взял пульт от телевизора, стал бездумно щелкать каналы. Остановился на какой-то мелодраме.

– Так странно слышать украинский из телика, – прокомментировал Юра. – Будто в другой мир попал.

– Когда приезжал к тебе, мне было так же странно слышать отовсюду немецкий. Но ты-то хотя бы понимаешь, о чем тут говорят, а я вообще… как инопланетянин.

– Но сейчас-то ты уже можешь кое-что перевести? – лукаво улыбнулся Юра.

Володя пожал плечами.

– Я хожу на курсы всего пару месяцев… Читать худо-бедно умею, но на слух воспринимаю тяжело. Хотя если говорят что-то несложное медленно и четко, то понять могу. А сам говорю плохо, пока не получается быстро и без запинки выразить мысль. Еще и слова заковыристые. Вот твой немецкий красиво звучит, мягко, а у меня – как сплошное гарканье.

Юра рассмеялся, запрокинув голову. Так и оставшись полулежать, упираясь шеей в спинку дивана, тронул Володино предплечье. Тот повернулся и наклонился к нему, а Юра, улыбнувшись, поправил его сползшие на нос очки.

– У тебя красивый голос, Володь, на каком бы языке ты ни говорил. Мне в юности так нравилось тебя слушать…

– А теперь не нравится?

– Нравится! Но сейчас ты говоришь по-другому: «г» мягче, «ш» протяжнее, в общем, перенял харьковский акцент. А раньше «акал», как типичный ма-а-асквич. Меня это жутко бесило! – Он хохотнул и тут же стал серьезным. – А потом… потом мне все в тебе начало нравиться.

У Володи сжалось сердце от этого признания будто из далекого прошлого.

– Странно помнить голос человека спустя два десятка лет, правда? – спросил Юра.

– Не знаю, – ответил Володя. – С твоим-то слухом что в этом может быть странного?

– Значит, мой голос ты не помнишь?

Володя покачал головой и сказал честно:

– Плохо. Помню, что он был звонкий: когда ты кричал на малышню, аж в ушах звенело. Интонации какие-то помню, но буквально воспроизвести в голове его звучание не могу. Да уже и смешалось все – я привык к тому, как ты говоришь теперь… Так мягко и вкрадчиво, с приятным акцентом. И мне кажется, чуть с хрипотцой, да?

Юра, улыбаясь, развел руками.

– Тебе виднее, я-то себя совсем по-другому слышу.

– Забавно, – протянул Володя, – я никогда ни с кем не обсуждал, как звучит чей-либо голос. Даже мысли не возникало.

– Просто раньше у тебя не было парня-музыканта, – хмыкнул Юра.

– Вообще-то был, – не согласился Володя с наигранной серьезностью. – Давно, правда, лет в восемнадцать…

Юра хохотнул и ткнул его пальцем в лоб.

– Тогда ты не считал меня своим парнем.

– Но это же было очевидно.

Юра фыркнул:

– Кому? По-моему, даже Сидоровой это было очевиднее, чем тебе! – И он, передразнивая, припомнил: – «Особенный друг, особенный друг» – вот что ты говорил!

– Так это же синоним!

– Не согласен! – воскликнул Юра и закинул руки Володе на шею, потянул его на себя. Тот придвинулся вплотную и почувствовал, как Юра барабанит пальцами по его спине. – Немного грустно вспоминать, какими мы были. Хотя порой мне кажется, что ты не сильно-то и изменился. Вроде стал старше, солиднее… Серьезнее? – будто сам у себя спросил он и тут же ответил: – Да нет, ты всегда был серьезным, но в тебе легко узнать прежнего Володю. Я изменился сильнее.

Володя не понял, вопросом или утверждением была последняя фраза. Он не хотел отвечать – вдруг обидит Юру. Да, людям свойственно меняться, тем более спустя столько лет. Но в нынешнем Юре Володя действительно видел очень мало от него прежнего.

– Помнишь, я сказал на записи, что не хотел бы возвращаться туда, в прошлое? Это правда. Потому что там мы с тобой снова расстались бы, там мы не смогли бы быть вместе. А тут можем. Но я так боюсь, что ты не примешь меня таким, каким я стал.

Володя разомкнул объятия, приподнялся и с тревогой посмотрел ему в лицо.

– Что за глупости ты говоришь? Юра, то, что было между нами в молодости, очень важно. Но здесь и сейчас оно не имеет никакого значения. Юность ушла, а мы с тобой тут, вместе, и какой смысл цепляться за прошлое? Я уже прошел эту стадию. Влюбился в тебя заново. В такого, какой ты есть сейчас, а не был когда-то.

Юра запустил пальцы в волосы на его затылке, потянулся к губам.

– Хорошо, – прошептал он, закрывая глаза. – Главное, чтобы ты не пожалел.

– Как я могу… – начал было Володя, но не стал заканчивать фразу, а просто поцеловал его.

За окном залаяла Герда – Володя час назад выпустил ее гулять во дворе. Пока он вытирал собаке лапы, Юра успел задремать прямо на диване в гостиной. Точнее, Володе так показалось, потому что тот, подложив локоть под голову, просто лежал с закрытыми глазами. В телевизоре кто-то за кем-то бежал, крича признания в любви. Боясь, что шум может разбудить Юру, Володя аккуратно вытянул пульт из его пальцев и выключил телевизор. Но Юра, не открывая глаз, вдруг сказал:

– Включи обратно, я слушаю.

Не удивляясь, Володя улыбнулся – вспомнил, что Юра чаще слушает, чем смотрит кино. И правда: когда сцена закончилась, а вместе с ней замолкла сентиментальная музыка, Юра открыл глаза и приподнялся.

– Так себе саундтрек, – вынес он вердикт. – Тут любовь-морковь, а музыка рассказывает, будто они умрут прямо сейчас…

– Юр, ну это же проходной сериал. Кто станет писать для него шикарное сопровождение…

– Качественная работа звукорежиссера и композитора как раз таки может сделать его не таким уж и проходным. – Юра зевнул.

– Пойдем в постель. Мне кажется, ты уже засыпаешь.

– Пойдем-пойдем… Я ведь тебе еще кое-чего обещал сегодня.

Он подвигал бровями и поднялся, потянувшись так, что задралась майка, на долю секунды обнажив впалый живот. Предвкушая продолжение вечера, Володя судорожно вздохнул, но, заметив, как Юра прикрывает рукой очередной зевок, мягко улыбнулся.

– Обещания подождут до завтра.

Он взял Юру за руки и потянул в спальню. Но тот, обняв Володю за плечи, повис на нем и капризно протянул:

– Я не хочу никуда идти. Положи меня на место.

Володя закатил глаза.

– Детский сад «Ромашка»… – Герда, соглашаясь с ним, сердито тявкнула. – Даже собака велит прекратить баловаться и идти в кровать.

– Ладно-ладно, слушаюсь! Развелось командиров…

Юра и правда очень устал. Он уснул почти сразу – Володя всего на пару минут отошел покормить Герду, а когда вернулся, тот уже тихо сопел, натянув одеяло до подбородка. Выключив светильник, Володя аккуратно залез к нему – Юра не проснулся, только, придвинувшись, уткнулся носом ему в грудь.

А Володя еще долго лежал, не смыкая глаз. Прислушивался к себе – к теплу, разливающемуся внутри, к умиротворению и спокойствию, которые уже однажды обрел в Германии и по которым ужасно соскучился за прошедшие месяцы.

* * *

Пока утомленный перелетом Юра спал, Володя отправился на пробежку. А вернувшись и отворив двери дома, он задержался на пороге. Сердце грело приятное ощущение, что его дом больше не пустует, что в нем есть другой человек, любимый. Украдкой заглянув в спальню, Володя умилился – Юра лежал свернувшись калачиком, в обнимку со второй подушкой.

Он проснулся лишь ближе к одиннадцати. Володя кормил Герду и варил кофе, когда Юра вышел на кухню босиком и прижался к его спине.

– Доброе утро.

– Доброе. – Володя хотел развернуться, чтобы поцеловать его, но в турке закипел кофе, а Юра тут же прошмыгнул в ванную.

– Что у тебя с распорядком дня? – спросил он, вернувшись. – Я-то молодец, что приехал в отпуск, а у тебя ведь работа…

Володя отмахнулся.

– Я тоже взял отпуск – не хочу отвлекаться. Не сгорит без меня фирма, – уверенно ответил он, хотя на самом деле сомневался в этом. – Мне, конечно, пару раз придется съездить в офис, кое-что подписать да решить по проектам. Но в целом… зачем мне Брагинский, в конце концов?