Читать книгу "История любящей женщины"
А потом, от неожиданности у нее перехватило дыхание. Она узнала этих ребят!
И не стоит удивляться ее чрезмерно эмоциональной реакции на эту встречу. Посмотрела бы она на любого другого, когда, после долгих и безуспешных поисков, можно сказать посреди ночи, он вдруг наткнется на практически готовое решение своей застарелой проблемы. И делать то ничего не надо – достаточно только правильно все рассчитать, а потом можно просто плыть по течению. В тот раз, когда они встретились впервые, она совершенно ничего не умела, но даже тогда, она смогла добиться своего. А теперь и вообще все будет совершенно иначе. В этот раз, просто так, им от нее, уж точно не отделаться!
Конечно, это была не самая большая проблема в ее жизни, но согласитесь, что не доставит удовольствия испытывать постоянные неприятное ощущения, там, где ожидаешь приятного, пусть и небольшого, отвлечения. Это сейчас в садике никого не было. Было темно и холодно и не удивительно, что даже всезнающие бабушки, сидели у телевизора, или, в крайнем случае, наблюдали происходящее на улице из окна.
Но днем садик был полон. Матери и бабушки сидели на скамеечках, дети играли в песочнице, катались на качелях, крутились на карусели или просто бегали по дорожкам. А когда станет тепло, то и вечером на скамейках будет полно молодежи. Компаниями или парами.
Всю свою жизнь она прожила в доме по соседству. В этом садике пошло все ее детство, здесь она играла с Пашей и другими детьми, позже сюда же она приходила с маленьким Володей. Ее тут знали и любили, всезнающие бабушки ставили ее в пример родителям других детей.
– Вот смотри, пока твоя красавица целый день на улице болтается, Танюша тут уже три раза мимо прошла. Сначала – в магазин бегала. А сейчас пошла на фехтование, шпагу в чехле несла.
Позже все они выражали свое горячее соболезнование, когда погибли отец и браться. Многие были на поминках, потом часто интересовались здоровьем мамы. На их попечение она оставляла Кирилла, когда надо было бежать на очередной урок.
Неудивительно, что они очень быстро узнали и ее новом занятии. Правда, после своей первой сессии у Виктории она ни с кем из обитателей садика не общалась, но ведь на чужой роток не накинешь платок.
Она многократно светилась в различных ресторанах, а когда жила без мамы (а это было почти всегда), то периодически приводила домой клиентов. Кто-то донес и по этой причине однажды даже приходил участковый. Володя, конечно, потом со всеми быстро разобрался, и теперь вся милиция в округе обходила ее стороной на километр, но от постоянно сидевших здесь обладательниц ядовитых языков, не могла спасти никакая милиция. И никакое КГБ.
В первые пару месяцев после ликбеза ей было вообще все равно, но позже она заметила, что в садике от нее все отшатываются, как от чумной. Она ведь и дальше приходила сюда с Кириллом, но если она садилась на скамейку, сидевшие на другом краю скамейки мамаши тут же вставали и демонстративно уходили. А когда она здоровалась с какой-нибудь бабушкой, которую знала с детства, то та претворялась глухой.
И Кирилл теперь тоже играл в одиночестве. Стоило ему подойти к другим детям, как их тут же уводили их родители. Тане прекрасно понимала всех этих мамаш и бабушек, но ей было обидно. Да она стала проституткой, но в остальном она же не изменилась. Она же не скурвилась, она и сейчас была такая же добрая и отзывчивая, и все ее многочисленные новые друзья это ценили. И какие друзья!
Она не сомневалась в том, что многие из бабушек были бы беспредельно счастливы, если бы их внучки, попали в круг внимания этих друзей. И если бы внучкам предложили бы за такую честь, соответствующим образом расплатиться, их бы тоже это не смутило. – Ну, знаешь моя милая, это же жизнь. Ты же хочешь хорошо жить, а за все надо платить.
Но она не было их внучкой и, в их глазах, ей не было никакого прощения. И спасения тоже. Правда, только до этой минуты!
Сейчас спасение стояло перед ней, не имея, при этом, абсолютно никакого понятия о свой предстоящей благородной роли. Конечно, оставались еще некоторые, не совсем ясные детали. Она задумалась, но потом высокий похлопал ее по щеке, это ее отвлекло. Его руку она механически откинула, но последующий удар по руке почти привел в чувство.
– А ребята то, ничего – автоматически отметила она. Теперь он опять проводил пальцем по ее губам.
– Черт, что же делать – мужской палец во рту, явно не способствовал принятию правильного решения. Она палец не пускала – Дашь ты мне додумать до конца, черт бы тебя побрал.
– Этот рот прямо так и рвется, что-нибудь пососать – сказал высокий.
– Блин, если бы ты знак как – пронеслось в голове.
– Палец сосать, быстро! – приказал высокий.
Да, картина ясная – эти ребята, как раз то, что надо, и уж если они с бабушками не справятся, то тогда это вообще никому не удастся. Так что теперь остается только выбрать наилучший вариант действий, а потому можно и развлечься. И она принялась сосать палец, одновременно глядя высокому в глаза. Внизу живота понемногу теплело, но думать, пока еще не мешало.
Вариант первый – сейчас она от них убежит. Ребятки уверены, что она с ними пойдет, потому что их боится, ну, это они конечно зря. Она и сейчас такой же смелая, как и год назад, если бы они сейчас нападали на какую-нибудь другую девушку, она, конечно же, опять бы вмешалась. Нет, конечно, в драку бы она теперь не лезла, просто предложила бы себя вместо той девушки. А она ведь умеет предлагать, и еще как умеет! Ребята бы не отказались, от девушки отстали, и она бы ее, таким образом, спасла.
Хм. Интересно! Сейчас они хотят от тебя именно этого, а ты должна убегать. – Совсем одурела, дорогая!
Она начала было смеяться, но вовремя задавила это неуместное желание. Вместо смешка получилась гримаса, которую высокий принял за выражение страха.
Убежать несложно и, возможно, имеет смысл. Она еще не забыла, как избила того типа в шестом классе. Высокий стоит рядом, думает, что она его боится, а она его сейчас по кости своим сапожком трах. И бежать с криком, а голос то у нее громкий. Если надо завизжит так, что любая свинья позавидует. Они не посмеют ее преследовать, их же тут все знают. Смываться будут так, что еще ее обгонят.
А завтра она вместе с Виталием наведается к ним в гараж. Немного поболтают, потом кто-нибудь сбегает за выпивкой, и подружатся – водой не разольешь. Потом ребята немножко поделятся полученной информацией с бабушками и у тех отпадет всякая охота ее травить. Завидовать смертельно будут, это да. А еще с Кириллом играть будут и с просьбами обращаться.
Конечно, за спиной они и дальше будут ее поругивать, но уже с опаской. С такими друзьями, как у нее, лучше не связываться.
Нет! Убегать она не будет, это никуда не годится. Того порядка, который можно будет установить таким образом она не хочет, она жрица любви, а не снежная королева. И не член ЦК – ей не нужны страх и зависть в глазах встречающих ее людей.
Решено! – Она остается.
А ребята, ведь какие хорошие. С ними можно классно разлечься. Сейчас она пойдет с ними в их гараж, и там они такое устроят, что чертям жарко будет. А потом они подружатся – ребята простые, подход к ним найти элементарно. Что-нибудь расскажет, что-нибудь объяснит, чем-нибудь поможет и, в конце концов, они ее зауважают. Но поможет ли это в ее проблемах? – Да нет, конечно!
Зауважают то они ее, зауважают, но вовсе не так, как ей надо. А непосредственным результатом их развлечения станет очередная новость скамеечного сообщества. – Слыхала Маш, а наша-то проститутка окончательно скурвилась. Вчера эти с гаража ее там хором отымели. Вопила сучка так, что в ста метрах слышно было.
М-да, идея конечно классная. Но, увы! – Не пройдет!
А все потому, что бесплатное не ценится. Почему меня мои мужчины так уважают? Потому что платят хорошие деньги. Такие, которые так просто не заработаешь. Я для них с самого начала дорогая, а уж после того, так и вообще драгоценная.
И эти должны будут за меня заплатить. Вот тогда все получится! А это же элементарно, Ватсон. В общем делаем так…
Найдя решение задачи, Таня, а она ведь всегда была честной девушкой, все же решила последний раз предупредить ничего не подозревавших баранов, прямиком бредущих, на уже приготовленную бойню. Сейчас она расскажет им про их ближайшее будущее. А почему бы собственно и нет, все равно ведь ничего не поймут.
– Отстаньте ребята, я ведь не уличная шалава, которых вы тут трахаете. Я, как вы уже знаете, профессионалка – отдаюсь за деньги, и не малые. Вы лучше бы поискали что-нибудь для вас более подходящее. Вам я обойдусь дорого, можете мне поверить.
Они не поверили! В упор не желавший видеть своего ближайшего будущего, высокий продолжал вешать какую-то, сомнительного вида лапшу, на ее, украшенные бриллиантовыми сережками ушки. Ну что ж! План внеочередной сексуальной сессии, был уже полностью разработан, и исполнение его началось немедленно.
Она будет изнасилована!
Когда Таня позвонила Виталию и сообщила, что ее изнасиловали, тот сначала перепугался.
– Что случилось? Тебя побили? – взволнованно спросил он.
– Нет, не побили, изнасиловали! – весело ответила Таня.
С той стороны воцарилось молчание. Потом голос в трубке неуверенно произнес.
– Изнасиловали, говоришь. Хм! Интересно! … А это как?
Удивление Виталия можно было понять. Он элементарно не знал, как можно было изнасиловать Таню.
Изнасилование, это когда женщину имеют против ее желания. У обычной женщины, в один момент времени обычно есть только один мужчина, и согласие на секс другим она редко дает просто так. Если такая женщина интересует мужчин, то отказов у нее будет намного больше, чем согласий, и в том случае, когда кто-то из тех, кого она не хочет, ее все-таки отымеет, это будет изнасилованием. То же самое будет, если ее любимый будет иметь с ней секс, который она отвергнет.
Проституток, разумеется, тоже насилуют. Причем, куда чаще обычных. Если проституция добровольная, то такие женщины часто имеют возможность выбирать или отклонять какие-то определенные сексуальные практики или не нравящихся им клиентов. Секс с отвергнутым клиентов, или форма секса, которую она не желает, будет изнасилованием.
Но с другой стороны, в подавляющем большинстве случаев, проститутки своих клиентов не выбирают, и права отклонять платежеспособного клиента, у них нет. Поэтому любой незнакомец имеет полное и законное право отыметь ее за деньги, и это не будет изнасилованием, даже тогда, когда этот секс будет ей противен.
Секс с незнакомцами без денег тоже является частью их работы. Например, проститутку задержали милиционеры, привели в отделение, оттрахали во все дыры, а потом отпустили. Пусть даже она этого не хотела, но изнасилованием назвать такие действия милиции нельзя. Потому как, в данном случае, речь идет об обычной взятке официальным лицам, которую ей приходится давать для того, чтобы они закрывали глаза на нелегальную коммерческую деятельность, коей является проституция.
Другой типичный случай связанный, с производственной спецификой, это когда проститутка придет к одному клиенту, а их там будет пять, и они ее затрахают. В данном случае, секс, после того, как она устанет и потеряет нему интерес, будет не изнасилованием, а обычной производственной переработкой.
И наконец, если кто-то, остановит на улице, идущую по своим делам проститутку, отведет ее в кусты, там оттрахает, а потом уйдет, не заплатив, это будет не насилие, а кража. Такой мужчина просто вор, он делает то же самое, что и тот, кто крадет картошку, у продавца на базаре.
Конечно, Таню тоже можно было изнасиловать, заставляя ее заниматься сексом, который нарушал установленные правила. Мазохистской она не была, все, что было связано с угрозой ее здоровья, категорически отвергала, но опасность подобного развития событий была незначительна. По сомнительным местам она не шлялась, а в остальном ее защищали прочная стены из друзей и денег.
Учитывая все вышесказанное, а также то, что от выбора клиентов и методов секса Таня по принципиальным соображениям отказывалась, изнасиловать ее на работе было практически невозможно. Но то же самое относилось к ее отношениям с мужчинами за пределами профессиональной деятельности.
Только со временем она поняла, насколько прав был Виталий, заявивший после ликбеза, что теперь ее может оттрахать любой, и она ничего не сможет сделать, чтобы это предотвратить. Причины такого ее поведения не имели никакого отношения к страху, а объяснялись логикой ее поведения, практически исключавшей иной поворот событий. Конечно в нормальном случае, мужчина должен был ей выразить ей свое восхищение и уважение заплатив деньги, но что делать, если у него вдруг в данный конкретный момент денег нет? Тогда что? Тогда она его не любит?
Это значит так. Вот он входит в комнату, подходит к столу кладет на него деньги, потом подходит к ней и берет ее за руку. Она возбуждается от его прикосновения, закрывает глаза и тянется к его губам. Она его любит!
А вот та же самая сцена, только он, войдя в комнату, сразу идет к ней, не положив деньги на стол. Значит, теперь его прикосновение ее возбуждать не должно, и она не должна его любить? Размышляя дальше, Таня неминуемо приходила к выводу, что в этом случае источником ее оргазма должна стать пачка наличных, а вовсе не определенный мужской орган. Это совершенно не соответствовало реальному положению дел, поскольку денег ей и так хватало, а вот кайф, без непосредственного контакта с мужчиной, как-то не ловился.
Отсюда следовало, что секс без денег был для нее допустим, причем в любом, не нарушавшим ее здоровье и общественный порядок, варианте. Вообще-то это была очень важная для нее тема, и она давно уже успела разобраться во всех нюансах.
Все варианты столкновения с первым встречным-поперечным всегда начинались одинаково. Она идет по улице, и к ней подходит парень, который вежливо предложит пройти с ним к ближайшим кустам. Дальше события могли бы развиваться по нескольким различным направлениям.
Вариант первый – парень перестанет быть вежливым. Грубо схватив ее одной рукой за волосы, он засунет другую между ее ног и зарычит – «кому сказал, в кусты сука». После чего ее пугливое человеческое «Я» тут же куда-то смоется, а оставленный на хозяйстве сексуальный эквивалент, будет тупо смотреть на грубияна и говорить – «Ам!». Потом они вместе отправятся в кусты, где она, с милостивого согласия грубияна, сделает Ам, получив, при этом, немалую порцию наслаждения от процесса. – Очевидно, что это не изнасилование!
Вариант второй, парень и дальше остается вежливым, но будет надоедать ей до тех пор, пока она не согласится. Это тоже не изнасилование.
Вариант третий. Мужчина ведет себя грубо, но она остается равнодушной. Ну, мало ли что? – Надоело! Настроения нет! Или просто плохо чувствует.
Откажет ли она ему по этой причине? Ни в коем случае – она же его любит, а что не сделаешь для любимого.
Подытоживая сказанное – оставаясь в рамках Таниных принципов изнасиловать ее было нельзя, и Виталий, конечно, это знал. А потому ничего, кроме ее избиения ему просто не могло прийти в голову. Но, с другой стороны, Таня ведь всегда была исключительно честной девушкой, практически никогда не врала и, если она утверждала, что ее изнасиловали, значит, так оно и было. Конечно, если попытаться разобраться в этой ситуации поподробнее, то можно будет установить, что мнение Виталия вовсе не противоречило Таниному утверждению. Да, это действительно так, эту Таню и в самом деле было очень трудно изнасиловать, практически невозможно.
Но можно было изнасиловать другую Таню! – Ту, совершенно невинную, незнакомую с сексом девушку, столкнувшуюся с этими же ребятами на соседней улице, в самом начале прошлой зимы.
На идею перевоплощения в свое предыдущее «Я», Таня натолкнуло воспоминание о их первой встрече. Она тогда ушла домой и хотя нож ее напугал, вида она не подала, справедливо считая, что рядом со своим домом ей нечего опасаться парней, которых здесь многие знают. Где-то через неделю после этого происшествия, ей даже приснился кошмарный сон – она идет по пляжу, к ней подходит какой-то тип и просит у нее три рубля. А на ней нет ничего кроме купальника, и она пытается ему объяснить, что деньги лежат в сумке около лежака. Он ее выслушивает и говорит – «Все так говорят».
Потом в его руке вдруг оказывается маленький нож с коричневой ручкой, и он проводит лезвием по ее животу слева направо. Она смотрит на живот, на нем выступает кровь, потом рана расходится дальше. Она тогда закричала и от крика проснулась. Потом долго не могла заснуть.
Они шли к гаражам. Дорожка была скользкая, медленно ступая и стараясь не поскользнуться, она размышляла над сценарием. Оставались продумать детали.
Сейчас они должны вести в гараж не ее сегодняшнюю. Они сейчас должны вести в гараж, наивную, ничего не понимавшую в жизни дурашку, какой она была еще совсем недавно. А, с какой это стати, дурашка вообще с ними так тихо идет? Она же реактивная идиотка – тут уже весь район на ушах должен стоять от ее яростного рева.
А потому, что она возвращалась домой в 11 вечера с урока и вдруг ее сзади одновременно схватили за обе руки. От неожиданности она вскрикнула и выронила мешок с учебниками. Она не видела тех, кто ее держал, но перед ней стоял Маленький и внимательно ее рассматривал. Потом он посмотрел ей в глаза.
От ужаса у нее отвисла челюсть. Маленький подошел к ней вплотную, поднял руку, и она увидела перед носом его страшную заточку. Вслед за этим она почувствовала легкое царапание, когда он легонько проводил заточкой по ее шее и груди. Она вспомнила сон, приснившийся ей два дня тому назад и, первый раз в жизни, у нее возник страх смерти.
Маленький сделал шаг назад, критически осмотрел дурашку и сказал. – А так ничего.
Потом посмотрел ей в глаза. – Целка?
Дурашка закрыла рот и судорожно кивнула.
– Ничего сгодится и так. Ребяткам надо немножко пососать.
В глазах у дурашки появились слезы, она лихорадочно дышала, ничего не говоря.
– Ты, наверное, плохо слышишь – участливо спросил Маленький.
Дурашка тяжело вздохнула, потом опустила голову и очень тихо с трудом выговорила – Я поняла.
– Нет слышит нормально – сказал Маленький обращаясь к тем, кто ее держал.
– А вот, как сосет сейчас проверите. А теперь вперед, моя красивая!
Высокий и широкий, ее больше не держали. Они стояли в стороне, но она их не видела. Она больше ничего не видела! Удрученно повернувшись и сгорбившись под тяжестью этого, неизвестно откуда нахлынувшего кошмара наяву, она поплелась в указанным направлении. Высокий и Широкий шли следом, а замыкал шествие Маленький, несший ее фирменный мешок, с учебниками по физике и математике, который она выронила в момент нападения. Дурашка брела, ничего не видя, один раз чуть не упала, споткнувшись о какой-то камень. О бегстве лучше было не помышлять – Маленького она боялась панически.
Первый раз Таня увидела Маленького недели через две после начала работы в ресторане. Она тогда еще только училась работе официанта. Большая, блатного вида, компания сидела за столиком, она несколько раз им приносила заказанное и забирала грязную посуду. В один момент, когда она собирала посуду, она вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Она подняла голову.
На нее с интересом смотрел невыразительный блондин. Его поразили его бесцветные глаза мертвой рыбы. У его был взгляд повара, выбирающего из садка карпа, которого он в следующую минуту собирался зажарить на сковородке. По коже у нее прошел ток. Это взгляд олицетворял смерть и перед ее глазами вдруг встал медленно опускавшийся в кладбищенскую яму гроб с телом Паши.
Видение было настолько ясное, что пришла в себя она только тогда, когда стояла на кухне с подносом, наполненным грязной посудой. Потом она видела, как он уходил. Он оказался невысоким и щуплым, напоминавшим заводского рабочего, совершенно не по чину, одетого в очень хороший костюм.
Второй раз она увидела его дня через три. Ресторан уже закрывался. Зал был почти пустой, осталась только одна компания – та самая. Таня как-раз приводила в порядок соседний столик. А официантка Катя – симпатичная брюнетка, с пышными формами стояла перед столиком и принимала плату.
Вдруг поднялась чья-то рука и по-хозяйски потрепала Катю по заднице. Та отреагировала моментально. Бросив на стол кошелек и деньги, она резко ударила правой ладонью по руке наглеца. Затем Катя нагнулась, чтобы взять деньги опять, но не успела, застыв в согнутом состоянии.
Ее воротник был мертво захвачен неизвестно откуда появившейся рукой, в то время как другая прижимала к ее горлу, отвратительного вида заточку. Потом ласковый голос проговорил
– Ты, кажется, нервничаешь красавица.
Катя судорожно проглотила слюну. Выждал секунд пять, голос продолжил.
– Успокоилась?
Катя судорожно мотнула головой.
– Сейчас встанешь, повернёшься ко мне своей роскошной попой и будешь стоять тихо.
Катя опять судорожно кивнула. Обе руки моментально исчезли. Так, как будто их на Катином горле, никогда и не было. Катя выпрямилась и судорожно вздохнула еще раз. Потом повернулась спиной к Маленькому.
Неторопливо подняв левую руку, тот тщательно ощупал ее монументальную задницу. Потом, развернув ее на 180 градусов, медленно и с чувством засунул руку под юбку. Катя стояла по стойке смирно глядя куда-то вдаль.
Рука Маленького медленно поднималась вверх по ноге в темной колготке. Катина юбка неторопливо задиралась вслед за рукой. Затем рука очень медленно прошлась между ног и исчезла. Мятая юбка упала. О произошедшем напоминала только часть завернутого наверх подола. Катя неподвижно стояла дальше.
– Хорошая девочка – ласковым голосом сказал Маленький. – Но сейчас я уже выпил.
Катя не шевелилась.
– А теперь бери бабки и вон отсюда – приказал он уже совсем другим тоном.
Лихорадочно собрав лежавшие на столе купюры, Катя схватила сумочку и помчалась от их столика как ужаленная. Каблуки ее туфель грохотали по полу так, как будто по залу бежал бизон.
Таня наблюдала за этой сценой, не шевелясь. Больше всего на свете, она боялась, что Маленький ее заметит. Он внушал ей смертельный ужас. Через минуту другую, компания начала подниматься из-за стола. Маленький встал, повернулся, увидел ее, весело подмигнул и пошел к выходу.
Таня перевела дух. Она чувствовала себя титаном, который еще секунду назад держал весь мир на своих плечах, но сейчас закончил смену.
С тех пор она с Маленьким не встречалась, но воспоминание о страхе остались. Она бы его и сейчас испугалась. Хотя, сейчас он бы ее не тронул. То, что он был убийцей, было написано у него на физиономии, но, чтобы сейчас, так нагло угрожать ей, нужно было быть самоубийцей, а это уже совсем другая профессия.
Но для несмышленой дурашки Маленький был, конечно же, всем. От двух других она рванула бы как ракета, с ножами они или без. Но если бы Маленький замолвил слово, сосала бы сучка, как подорванная. И сперму по своей симпатичной мордашке, только так, размазывала.
Откуда было знать ребятам, что в их гараж входила уже не та, прожженная шлюха, которую они встретили 10 минут назад. В том же самом обличье сейчас, на ее месте была наивная девчонка, неведомым образом выпрыгнувшая из таинственного закутка Таниной памяти.
Она часто вспоминала, ничего не подозревавшую, начинающую проститутку, входившую в ужасный зал ликбеза. В сущности, она тогда тоже была невинной, но эта тут, была куда как зеленее. Эта вообще ни о чем еще не ведала.
Ни о том, что через несколько месяцев она станет проституткой.
Ни о том, что в Национале вообще есть проститутки.
Ни о том, что она устроится в Националь.
А еще пару минут назад, эта также ничего не знала о Маленьком. Сейчас она увидела его впервые и тряслась, после того, как он, посмотрел на нее своим, обещавшим быструю смерть, взглядом. Под этим взглядом она была готова на все. Потом она будет рвать без конца, но сейчас ей придется услаждать этих мерзавцев таким мерзопакостным способом. Иначе она последует за Пашей, а к этому она еще не готова.
Ну, а оральный секс, в ее представлении, так и просто выходил за все допустимые рамки. Когда ее одноклассница, школьная знаменитость Катька, ушла из школы после аборта в девятом классе, Таня однажды услышала, как ее подружка рассказывала другим девочкам, что Катька забеременела из-за того, что однажды поленилась вовремя отсосать своему очередному любовнику.
Больше Таня ничего не слышала, потому как ей стало не по себе, и она оттуда ушла. Придя в себя, она решила, что минет и есть то, что отделяет проблядей, вроде Катьки от нормальных. Некоторые ее одноклассницы уже давно потеряли свою девственность, но такого они себе не позволяли.
На втором курсе, она однажды подслушала разговор двух подружек. Одна рассказывала другой, о том, как услаждала своего парня. Она, конечно, этого делать не хотела, но он так настаивал, и она боялась его потерять.
Первая Танина мысль была, что она никогда не стала бы встречаться с парнем, если бы он ей такое предложил. Немного подумав, она затем изменила свое мнение, она ведь может полюбить парня, предыдущая девушка которого его любила и потому брала в рот его член. Он же будет считать оральный секс выражением любви, а если она ему откажет, придет к выводу, что она его не любит.
Да! – Вот тогда она это сделает. Но сделает, только если будет сильно его любить и будет знать, что он ее тоже любит. Встреча в ресторанном туалете с пьяной дамой, только укрепила ее мнение. Если этой формой секса не занимается даже такая продажная пьяница, то о чем здесь вообще говорить.
Один из парней кинул подушку на лежащий перед ним целлофан и поманил ее пальцем.
– Хватит болтаться без дела. За работу моя дорогая.
Ей было страшно, стыдно и противно. Но где-то там сзади маячил Маленький. Пусть лучше у нее во рту будет его член, чем эта ужасная заточка на ее горле.
Она подошла к нему как пьяная и медленно опустилась на подушку. Он тем временем расстегивал свои штаны. Его член уже стоял, мешая ему раздеваться. Наконец он снял трусы и его член оказался рядом с ее носом. Резкий запах мочи почти оглушил ее.
Она открыла рот и закрыла глаза. Твердый, как сталь, член рвался внутрь, разрывая ей рот.
Потом он держал ее голову и трахал, трахал, трахал. Сначала она чуть не задохнулась, а потом как-то приспособилась дышать через нос. Наконец, оставив попытки засунуть член в ее горло, он вытащив его из ее рта и, показав на него пальцем, спросил: – Ты чего ленишься? Теперь работай сама.
Ее душило ощущение нереальности происходящего. Она чувствовала себя собакой, который хозяин предоставлял места, которые она должна была вылизывать. Она не могла сдержать слез обиды и стыда, но собаки не принимают самостоятельных решений, а потому она послушно стала сосать сама.
Сначала он с интересом наблюдал за ее действиями, потом начал ей помогать, насаживая на член ее голову. Его возбуждения было недостаточно, чтобы кончить, но долго выдержать эту муку она не могла, поэтому ей не оставалось ничего другого, как начать помогать ему, мастурбируя основание члена рукой. Ему это понравилось.
– Молодец! Старайся сучка! – весело одобрил он ее действия.
Наконец он начал кончать. Густая сперма лилась ей в рот, но она боялась, что если она ее выплюнет, то Маленький ее накажет, навсегда оставив на ее теле, следы своей заточки. Поэтому она все проглотила и опустившись на подушку, долго пыталась отдышаться, опустив голову.
Подняв голову, она увидела перед собой следующий, готовый к употреблению, объект. Этот довольно крупный экземпляр принадлежал высокому, тому самому, который ее сюда привел. Ему она сосала точно также, как и предыдущему, и точно также плакала от обиды и унижения. Когда он кончал, он вдруг вытащил член из ее рта, разбрызгивая на лицо и шею остаток спермы. А потом вытер член о ее щеки, так, как будто они были куском туалетной бумаги.
– Хорошая шлюшка – сказал он, обращаясь к остальным парням – только немножко грязненькая.
Парни весело захохотали. Сейчас перед ними была по-настоящему грязная шлюха.
Третьим был тот, который ее узнал. Она вдруг поняла, что его она тоже знает. Что это тот самый Петька, которому она однажды помогала по математике в десятом классе.
Это было после уроков. В классе никого больше не было, Она ему что-то объясняла, а он вместо того чтобы слушать полез ей под юбку. Решение было не особо умным, потому что она моментально огрела его по голове учебником, который держала в руках. Руку он выдернул как из огня и тихо пробормотал, потирая, болевшую от удара, макушку – Ну, и дура. – Затем он повернулся и посмотрел на нее каким-то нехорошим взглядом.
А теперь его член был у нее во-рту, и его рука крепко сжимала ее волосы. Он размеренно двигал ее головой туда-сюда и при этом разговаривал.
– Математику ты выучила хорошо, да? А вот как у тебя с сосанием хуя, сейчас проверим.
– Хорошо выучила математику? – повторял он, вытаскивая член у нее из рта и поворачивая ее голову за волосы так, чтобы она смотрела ему прямо в глаза. – Я тебя спрашиваю: хорошо выучила математику или нет?
Говорить она не могла, поэтому вместо ответа утвердительно кивала головой. Тогда он засовывал член обратно в ее рот и продолжал трахать ее дальше. Потом опять вытаскивал член и спрашивал – А как с сосанием хуя? Тоже выучилась? Или все еще нет?
В ответ она отрицательно качала головой. После чего все происходило по новой. Кончил он с сильным воплем, она всю сперму тщательно слизала и проглотила. Она его боялась, он был очень строгим учителем.
С остальными двумя было легче. Она уже приноровилась, в голове начали появляться какие-то мысли. Таня вдруг поняла, что Петька не соврал. Она и вправду сдавала здесь экзамен по грамотному сосанию хуя. Ведь, если бы она сдала экзамен раньше, ее бы тут сейчас не было. А здесь она потому, что она одна. Совсем одна, потому что у нее никого нет. Потому что ей никто не помогает, и помогать не собирается.
А вот, если бы хоть кто-нибудь, то, конечно же, помог. Даже Денис помог бы. Семья у него состоятельная. Они ее любили и, разумеется, помогли бы, если бы знали, что она по-настоящему дорога их сыну. Но для того, чтобы они это знали, она должна была бы, тому свою любовь как-то продемонстрировать. – Теперь она знала, как такая демонстрация могла выглядеть.
Наконец экзамен подошел к концу. Все пять членов этого, исключительно требовательного, жюри были полностью удовлетворены ее ответами, на поставленные ими вопросы. Поднявшись с колен, она обвела комнату взглядом. – Маленького нигде не было видно.
