Читать книгу "История любящей женщины"

Таня медленно поднималась по лестнице и на глазах у нее были слезы.

– Дурашечка, милая – еле слышно шептала она. – Я всегда думала, что мне тогда просто повезло, и в другом случае, все окончилось бы куда хуже. Прости!

Я явно недооценила тебя и то, как быстро ты поймешь, что присутствуешь на очередном уроке. После уроков, как известно, настает пора экзаменов, а уж что-что, а сдать на отлично экзамен по уже пройденному предмету ты умела всегда.

Конечно, добросовестно, обслуживавшая гаражную компанию Таня, вовсе не забывала, где она была и что делала. И пусть даже одна часть ее сознания, была отдана в безраздельное владение ничего не знавшей девчонке, другая его часть, и дальше находилась под контролем высококлассной шлюхи, которую трудно было оскорбить сильнее, чем обвинить в неграмотном минете.

А такое ведь могло произойти, если она упустит контроль. Дурашка, она ведь дурашка и есть. Дай только ей волю, будет хорошо, если член вообще к черту не откусит. Так что приходилось напрягаться.

В результате, ребята видели перед собой девушку, ведущую себя, мягко говоря странно. Она то начинала заливаться слезами, то яростно сосала подставленный пенис, то замирала в тотальном ступоре. И все это лишь затем, чтобы уже в следующее мгновение, как ни в чем не бывало продолжить свою, такую приятную, для обслуживаемых ею мужчин, работу. Но самым удивительным конечно было то, что все эти эмоции, совершенно не мешали грамотному исполнению ее обязанностей.

Но было бы неверно обвинять Таню в классическом женском обмане. Она ведь не играла какую-то другую женщину. Она вообще никого и ничего не играла. И уж подавно она не была Джекилом и Хайдом.

Просто там, на лежавший на полу подушке, удобно устроились две временно разделенные версии одной и той же личности. В то время как первая версия категорически не принимала происходящего, вторую, наоборот, оно вполне устраивало. Вопрос о том, какая из этих версий была настоящая, однозначного решения не имеет.

Следуя незамутненной теории, это конечно, должна была бы быть нынешняя Таня, но, если разобраться, то настоящими были, конечно, обе. И та и другая были не более чем картинками из ее памяти, различавшиеся исключительно возрастом картинки. Декабрьская Таня была постарше, мартовская моложе, но это, пожалуй, было все.

В принципе должна доминировать новая картинка, но аксиомой это не является. Не трудно представить себе ситуацию, когда ей нанесли мозговую травму, в результате которой, она напрочь бы забыла последний год своей жизни. Или ее подвергли бы гипнозу, приведшему тот же результат. В таком случае, Таня в марте 1986 вела бы себя в этом гараже точно так, как она вела бы себя, попади она туда в декабре 1984. А, кроме того, секс всегда сначала происходит в голове.

Женщина по каким-то своим внутренним соображениям, принимает одного мужчину и отвергает другого, который может быть куда привлекательнее, чем первый. Декабрьская Таня оральный секс (впрочем, как и любой другой) категорически отвергала, в то время как мартовская не забивала свою голову глупостями, полностью концентрируясь на правильном выполнении своих профессиональных обязанностей. Иными словами, если первая считала, что ее насилуют, то другой это было в принципе безразлично.

Результаты внутреннего голосования 1:0 в пользу изнасилования, свидетельствуют о том, что оно действительно имело место.

Стоя перед блядью, отличница рассказывала дрожавшим голосом.

– Сил уже не было, но меня каким-то чудом, еще раз вынесло на поверхность. Я помню, что еще успела сделать вдох и думала, что это был последний глоток воздуха в моей жизни. И вдруг, в этот самый момент, неизвестно откуда появляешься ты и вытаскиваешь меня из этого ужасного моря.

Они бросились в объятия друг другу и долго стояли так, крепко обнявшись и громко рыдая.

Зайдя домой, Таня сразу же направилась в ванну прополоскать рот, после чего пошла на кухню, выпить стакан теплого и сладкого чаю. Покончив с чаем, подошла к зеркалу.

Оттуда, на нее смотрела, немного помятая, но все же несомненная красавица. Интенсивный оральный секс, придал блеск ее глазам и особый румянец щекам. И хотя она не чувствовала это сама, но знала, что сейчас от ее волос исходил запах самки, от которого так балдеют мужики.

Там, в зеркале, был мужской идеал, за которым они побегут, как гончая по заячьему следу. В этом, не могло быть никакого сомнения. Ведь она была не одна. Все они: – Отличница, Блядь и Дурашка – сейчас смотрели на нее. Их неопределенные улыбки, ленивые повороты шей, подчеркнуто скромные взгляды из-под длинных ресниц, не могли ввести в заблуждение. Они еще покажут себя этому миру!

Таня подмигнула девочкам. Девочки подмигнули в ответ. Потом она подошла к телефону и начала набирать номер Виталия.

Глава 8. 

Свадьба

Рудольф и Франциска поженились в конце апреля.

Франциска была уже на пятом месяце, но ее довольно большой живот, практически полностью терялся в складках роскошного платья. Свадьба была скромная, присутствовали только родственники и ближайшие друзья, всего человек 30. Сначала было длинное и нудное венчание в церкви, а потом Таня, приехавшая за два дня до того, сидела напротив молодых, на противоположном конце стола. Было скучно, молодежи и одиноких среди гостей не было, молодоженам явно было не до нее, но она на особое внимание и не рассчитывала.

В субботу – день свадьбы, так оно и оказалось. Но, в воскресенье, во время завтрака с молодыми, она совершенно неожиданно для себя, выяснила, что о ней вовсе не забыли. В качестве благодарности за все ее усилия, и вообще за то, что она есть, Рудольф вручил ей очень толстый конверт с документами на трехкомнатную квартиру, общей площадью более 100 кв. метров, с гаражом и в хорошем районе.

Стоила квартира сумасшедшие 500 тыс. западногерманских марок, Тане стало не по себе, когда она прочитала ее стоимость. Ей казалось, что это все приснилось, но это был не сон – бумага была заверена нотариальной печатью, а перед ней стояли улыбающиеся Рудольф и Франческа, которых ее реакция немало позабавила.

Для них самих, такой подарок не был чем-то необычным, оба происходили из богатых семей, где подобные подарки были нормой, причем получить их мог не только член семьи, но и его любовница, но Таня ведь, была из совсем иного круга, и для нее это было нечто запредельное.

Пару минут она сидела, напряженно вглядываясь в бумагу, которую за это время уже успела перечитать несколько раз, потом встала и посмотрев на стоящую перед ней улыбающуюся пару, смогла только пожать плечами. Она не знала, что ей сказать.

Говорить ничего не пришлось, за нее это сделала Франческа, которая тихо прошептала ей на ухо: Поверь мне, что за тот подарок, который ты полгода назад сделала мне, это – просто ничего.

– А для Рудольфа? – так же тихо прошептала Таня. В ответ Франческа только подавленно вздохнула.

– А для него лучшим подарком была бы ты. – И, немного помолчав, еле слышно добавила, – но не беспокойся, я очень стараюсь, и все будет ОК. Обещаю!

Обе дамы рассмеялись, а Рудольф, улыбаясь, смотрел на них. Он не знал, о чем они говорили, но ему это было совершенно все равно. Главное, что обе любимые им женщины были сейчас рядом и, если со второй у него больше не будет никаких отношений, он надеялся сохранить ее, хотя бы в качестве друга. А благодаря квартире, теперь она хочет – не хочет, вынуждена будет время от времени наведываться в Штутгарт.

Потом они вмести ездили осматривать ее новое жилье. Таниному восторгу не было предела. Квартира была расположена на последнем этаже четырехэтажного дома, окна выходили в парк, но главной изюминкой была, конечно же, громадная ванна с джакузи и отдельным душем. Такую роскошь она видал только раз в жизни в доме Рудольфа, где сейчас жила, и вот теперь, у нее будет точно такая же.

Вернувшись домой супруги занялись своими делами, а предоставленная самой себе Таня, решила отметить это выдающееся событие. Пусть даже и в одиночку.

С коктейлем в руках, удобно устроившись за столиком в лоджии, она наслаждалась нежарким весенним солнцем, припоминая события, сделавшие возможным этот, совершенно царский подарок. Совсем недавно, чуть больше года тому назад, она боялась, что у нее за долги отнимут родительскую квартиру в Москве, а теперь у нее есть еще одна, да еще в одном из лучших городов Германии!

Она радовалась как маленькая девочка, нежданно нагадано получившая такую куклу, о которой ранее никогда даже не мечтала. Она представила себе, как она будет туда приезжать, как она ее обставит, как она будет… А что, собственно, она там будет?

Как что? Ну, конечно же она там будет трахаться. А для чего ж еще, нужна 20-летней девушке отдельная квартира?

А что она делает сейчас без немецкой квартиры?

А сейчас она тоже трахается. Правда, не в собственной квартире и не в Германии.

А чем собственно трах в Штутгарте отличается от траха в Москве? – Да, в общем-то, ничем не отличается. Различие только в подготовке.

В Германии подготовиться, раз плюнуть. Магазины вон какие, бананов с апельсинами полно, киви, вина любых сортов завались. Все что надо для красоты и удобства можно за пять минут купить. А вот, в не совсем сытой Москве, хлопот с подобными вещами не оберешься. – Вот, пожалуй, и вся разница!

Радостное возбуждение постепенно спадало. Правда, пока только чуть-чуть.

Ну, вот теперь она окажет какую-нибудь услугу английскому миллионеру, и он ей купит квартиру в Лондоне.

А что она будет делать там?

Там она будет делать, там она будет делать… Естественно, она там будет делать тоже самое. А что скажите там еще делать?

Возбуждение спало еще больше. Но так легко Таня никогда не сдавалась.

А потом будет, конечно, французский миллионер и квартира в Париже. А может лучше в Ницце. А что она собирается делать там?

Некоторое возбуждение, правда, все еще оставалось, но радость постепенно растворялась, как масло в горячей манной каше. Появились первые нотки раздражения.

Нет! Она, конечно же, может кое-что еще. – К примеру, переводить. Она же отличная переводчица. Итак, она может еще переводить. Здесь в Германии.

А кому здесь переводить? Они же тут все и так говорят по-немецки.

Ну, что же она найдет. Она привезет сюда свою подругу, бывшую буфетчицу, нынешнюю официантку Валеньку, та немецкого не знает. Значит, она будет переводить ей!

А что тут будет делать Валенька?

Понятно, что! – Клиентов обслуживать будет Валенька, а что она еще тут может делать?

Значит так, Валенька будет обслуживать клиента, а Таня будет сидеть рядом в уютном кресле и переводить. Чтобы и ей, и ее клиенту все было понятно, чтобы случайно голову с попой не перепутали.

Все опять сводилось к траху! Просто на этот раз он был чужим.

Но она же может не только переводить, она может еще и играть на фортепиано. Ну, что же, она будет играть. А собственно для кого?

Ну, конечно же для Валеньки и ее клиента. А для кого же еще тут ей играть?

Круг постепенно замыкался. Что-то было явно не так. Что-то она упустила. Ага, понятно!

Она просто забыла свое место. Что вообще, может найти сука жареная под хреном на двумерной планете, известной под длинным названием «ТОЛЬКО ПО ОСОБОМУ ЗАКАЗУ»?

Ясно что! На такой планете, такая сука может найти только одно! Трах, трах и еще три раза трах! И ничего, кроме траха!

А скажите, какое иное применение на этой планете, может найтись для такой суки? Ответ ясен как день – никакого иного применения для такой суки на этой планете нет и быть не может!

Проблема постепенно прояснялась. Оно в принципе и так ясно: сука жареная – всегда сука жареная. Но все же стоило еще раз попытаться. Вот сейчас она с этой планеты уберется. Сейчас она с нее телепортируется, в свою добрую, старую вселенную. Там же было все иначе, там вообще не было секса.

Закрыв глаза, Таня набрала воздух в легкие.

На старт! Внимание! Прыгаем!

Она открыла глаза. Теперь она была дома – в своей старой жизни. Она ведь всегда была лучшая, и у нее всегда была куча самых разнообразных интересов – искусство, книги и все такое. Они потом с удовольствием обсуждали разные темы в компаниях, новые фильмы, новые книжки и даже политику. Она представила себе, как они там будут о чем-то болтать. Ну, например, об очередном романе в «Новом Мире». Это будет интересное обсуждение за столом, с рюмкой вина. Там развернется дискуссия.

Допустим, она поспорит с Семой. Хороший парень, между прочим. И умный. Он ей всегда нравился. Она будет ему что-то говорить, он будет ей что-то отвечать, и им будет хорошо. Они будут едва соприкасаться рукавами, и им будет от этого еще лучше и еще интереснее. А потом?

Потом они, наверное, пойдут вместе пешком домой. По пути найдут скамеечку в каком-нибудь парке и будут там целоваться. Сначала прост так. Затем взасос.

А потом?

А потом произойдет, наконец, то, чего она все время так боялась. М-да, как ни крути, но даже в той вселенной, все опять сводилось к траху.

Ну, хорошо она не будет дискутировать с Семой, она будет вместо этого спорить с Верочкой. Именно с ней!

Верочка – это же не просто так. Верочка была почти, как Таня. Ну, может, правда, не совсем так, а немножко похуже. Но именно немножко, а так, почти такая же успешная.

Они о чем-то поспорят, и Таня, конечно, же победит. Она всегда побеждала в таких спорах. И что тогда?

А тогда разъярённая Верочка решит отомстить. А поэтому она пойдет и соблазнит Семена. И у тебя не будет траха с Семеном! Трах с Семеном будет у нее!

У нее! Она, конечно же, девушка не завистливая и вообще, приличная до неприличия, но это было уже слишком. Мало того, что трах опять тут, как тут, так он еще должен быть пожертвован в пользой этой суки Верочки.

НИКОГДА!

Ну, хорошо она не будет спорить ни с Семеном, не с Верочкой. Она просто укажет преподавателю на ошибки в его лекции. Она это уже неоднократно делала.

Тогда разъярённый преподаватель, что-нибудь такое придумает, что ее, в конце концов, по поводу, или без такового, исключат из института. И, что она тогда будешь делать?

Тут все понятно. Сначала будет, конечно, борьба против несправедливости. Хм, интересно, а что же она будет делать потом, когда выяснится, что преподаватель окажется сильнее? Ну, что, что? Понятно, что! Тогда она пойдет к Виктории, а куда же ей еще останется в этом случае идти? Жить-то надо!

Нет, она не будет ни с кем дискутировать!

Она окончит институт, выйдет замуж за Сему и будет двигать науку вперед. У них появятся дети. Чтобы написать диссертацию ей придется много работать, поэтому она запустит дом, будет мало внимания уделять Семену. И, что тогда?

А тогда Семен уйдет к этой суке Верочке. А что, скажите, ему останется делать, если жены дома, можно сказать, нет? А Верочка, сволочь, будет ему классно давать, и он будет доволен. С Верочкой ему будет лучше, чем с ней.

Ну, хорошо, она не будет писать диссертацию, она будет просто классно жить с Семеном, они будет красиво жить, растить детей, с удовольствием трахаться и ни о чем не думать. А, что потом?

А потом, однажды, выяснится, что бабки то закончились! Что жить-то не на что! Что детям надо покупать, то и это, а не за что! Потому, как ничего в жизни они не добились.

А что будет делать Семен, когда это произойдет? Семен тогда начнет пить, а потом уйдет к Верочке. Ни с тобой же дурой, оставаться.

Трах, трах и трах. Похоже, что и в том мире ничего иного просто не существовало. Если до конца все додумать, то и существовать не могло. Трах явно был первоосновой бытия. По крайней мере, на ее планете.

То есть ты хочешь сказать, моя хорошая, что на самом деле ты никуда еще не выпрыгивала? И что, все еще находишься там? Естественна, ты еще там!

Сука, жареная под хреном, яростно носилась по планете «ТОЛЬКО ПО ОСОБОМУ ЗАКАЗУ», но куда бы она не бежала ее, пока еще не шоколадная морда, упиралась в трах, в трах и только в трах.

А где же, прикажешь, тебе еще быть?

Она уже поняла свою ошибку. Она элементарно забыла один из главных законов фантастики, гласящий, что из одной вселенной в другую так просто не перемещаются. Для перемещения нужен шлюз. В ее жизни таким шлюзом стал ликбез – сюда она попала именно через него.

Пройти назад можно только через анти-ликбез. В принципе ничего сложного. Что там такого особенного сделал с ней ликбез? Он капитально засрал ей мозги, а теперь их надо очистить. Технически, конечно, несложно, несколько сильных и точных ударов в голову, она забудет всю дурь, и все сразу станет хорошо.

А забыв, она станет такая же, как все. Но, конечно же, не такая, как раньше. Такой, как была, она уже не будет – потом у нее будет болеть голова, и соображать так, как раньше, она уже не сможет. Откуда прямо следует малоутешительный вывод, что путь назад закрыт, и что тут она надолго. Если не навсегда!

Жалобно заскулив и тяжело дыша, сука жареная под хреном, улеглась прямо на середину своей планеты. Хоть мытьем, хоть катаньем, все дороги вели в Трах! Именно, так – с большой буквы! В этой Вселенной, Трах был тем, что Рим в той. Так, что ничего не поделаешь – придется жить тут.

Встав на все четыре лапы, сука жареная потянулась из-за всех сил и широко разинув пасть зевнула. Делать все равно было нечего, поэтому она опять улеглась на свое место. Теперь уже совершенно спокойная.

Итак, решено – она остается здесь. В конце концов не так уж плохо. Квартира в Штутгарте и все такое. Надо подумать о деталях. Гараж там есть, значит, нужна машина, чтобы можно было туда приезжать.

Ну, разумеется, не какой-нибудь паршивый фиатик, а что-то вроде Ауди или БМВ. Да и Мерседес, пожалуй, тоже подойдет. Мотор должен иметь минимум шесть цилиндров. Но лучше, конечно, 8, а то и все 12.

Интересно, а почему, чем больше цилиндров, тем лучше?

И вообще, что такое цилиндр? Как он работает?

А работают цилиндр очень просто. Внутри у него вставлен поршень. Поршень ходит туда-сюда, туда-сюда. Ну, то есть так, как член во влагалище. Просто, обычные фрикции.

В среднем, одна фрикция требует секунды три. Для простоты предположим, что одна такая трехсекундная фрикция, имеет одну сексуальную силу. Сокращенно СС. Нет, нет, такое сокращение мы использовать точно не будем, особенно здесь в Германии, тогда пусть будет СЕС (СЕксуальная Сила).

Хороший мотор делает до 100 циклов в секунду, так что за три секунды один цилиндр сделает до 300 циклов, получаем мощность одного цилиндра 300 СЕС. Обычная машина с четырехцилиндровым двигателем имеет 1200 СЕС, а более мощные дают 1800 СЕС, 2400 СЕС и больше.

Короче! Чем круче и мощнее машина, тем больше в ней сексуальных сил. И нужна машина только, пока ее сексуальная сила работает. Если машина остановится, в ней толку никакого, разве только, что вещи хранить. Можно, правда, еще от дождя спастись, если она на улице стоит. Так что, если машина сломается, ее можно только выбросить, или, если она совершенно уж эксклюзивная, то еще в музей отдать. Потом, в музей будут приходить люди смотреть на эту нее и говорить: А вот, когда она ездила…

В общем, тут все конечно ясно. Трах, он ведь не только для зачатия.

Трах – это жизнь, и чем больше траха, тем объект живее, и наоборот. А чтобы иметь много траха, нужна исходная искра. Сама Таня, конечно же, трах не производила, но, как обладательница трех весьма приличных цилиндриков, давно освоила искусство обслуживания поршней. При одновременном использовании всех цилиндров, максимум она могла произвести целых три СЕС.

Ну, хорошо, это конечно в теории, больше двух СЕС у нее в жизни еще не было, но продолжительное действие даже одной сексуальной силы приводило к росту сексуальных сил когда-то позже. Деньги ведь так просто не приходят. Их надо заработать. А как их заработать, если у тебя нет силы? Сексуальной, разумеется.

Поскольку у до-ликбезовской Тани сексуальных сил не было, то и жила она соответственно. А у вот у после-ликбезовской Тани сексуальная сила была.

Что и позволило ей, путем последовательного использования всех своих отверстий, сначала заработать на приличную жизнь, а теперь вот еще и на эту квартиру. А если еще немножко потрудиться, то там и до машины рукой подать.

Значит так – точную кривую зависимости между временем действия сексуальных сил и их роста, так просто не вычислишь, но в первом приближении можно исходить из линейной зависимости. В общем то, ничего другого, кроме еще одного варианта второго закона Ньютона: «Изменение количества движения пропорционально приложенной движущей силе и происходит по направлению той прямой, по которой эта сила действует». Есть тут что-то пишущее? Конечно, как я могла забыть!

Достав из косметички, с которой никогда не расставалась, карандаш для бровей, она пододвинула лежавшую на столе салфетку. Итак, если взять за основу формулу расчета конечной скорости в зависимости от ускорения движения, то тогда получается, что та СЕС, которая может быть накоплена за время Т, может быть рассчитать по формуле

R^cec = A^cec * t где R это результирующая СЕС, A^cec – увеличение СЕС за единицу времени, а t – время.

Теперь остается только подобрать правильное значение A^cec и можно будет просчитать, когда у нее появится квартира в Лондоне, с Роллс-Ройсом в гараже.

Уставшая от напряженных размышлений, она откинулась на спинку кресле. Солнце светило сильнее, стало совсем тепло, и делать было нечего. Полулежа в глубоком кресле, под ласковым весенним солнцем, она долго рассматривала солнечные блики, отражавшиеся в бокале с остатками коктейля, и даже не заметила, как ее сморил сон.

Так, в лоджии, ее и нашла фрау Бергер. Таня мирно спала в кресле на солнышке, перед ней стоял недопитый коктейль, рядом с которым лежала усеянная таинственными знаками помятая салфетка, а выражение лица было таким, какое бывает у человека только что нашедшего решение задачи, долгое время не поддававшейся логическому анализу.

Отличница укоризненно смотрела на блядь.

– Вот они результаты твоей, через чур уж успешной деятельности. Трах это конечно хорошо. Признаю! А кроме траха? Есть еще что-то кроме траха? Что, кроме траха, можно еще делать?

Блядь задумалась.

– Ну, это как посмотреть. Ну, да, конечно! Как я сразу не подумала. – Надо валяться в грязи!

– Грязь должна быть грязная, вонючая и противная. И в ней надо валяться, валяться и валяться. А вот когда ты в ней, как следует наваляешься, то ты просто идешь под теплый, чистый душ и отмываешься хорошо пахнущим мылом.

И ты моешься, моешься и моешься. И становишься поэтому, все чище, чище и чище.

И мыло так хорошо пахнет, – Блядь поднесла воображаемое мыло к своему носу, и с восторгом вдохнула воображаемый запах.

И тебе так нравится под этим душем. Тебе там даже больше нравиться, чем в той вонючей грязи. И ты счастлива!

А посмотрела бы ты лучше на себя – продолжала блядь.

Ты сидишь и читаешь книжки. Чистенькая такая, аккуратненькая.

Ты их читаешь, а потом ты их обсуждаешь с кем-нибудь. А потом опять читаешь. А где твое удовольствия от отмывания? Нету у тебя такого удовольствия!

Но дело даже не в этом. А в том, что со временем ты обнаружишь, что тебе не будет с кем, обсуждать книжки, ведь у них элементарно не будет на это времени.

Потому что все они будут валяться в грязи!

Глава 9. 

Ира

Поначалу она звонка не услышала, но потом надоедливый звук постепенно пробился в сознание. Вскочив с еще закрытыми глазами, Таня смогла открыть их только стоя. Часы напротив кровати, показывали два. Она легла спать только час назад.

В трубке был возбужденный женский голос: – Алло, это квартира Татьяны Киселевой?

– Я слушаю – спросонья прохрипела она в ответ.

– Это говорит Людмила Владимировна, – произнес возбужденный голос, –   мать Иры и Димы Смирновых. Помните Диму, он учился с вами на одном факультете?

Дима? Какой Дима? Ах, да Дима!

Разумеется, она помнила этого чертового Диму. Пусть ей очень хочет спать, но не настолько, чтобы забыть пощечину, которую он влепил ей прямо в центре Москвы. Воспоминание было вполне живым, хотя с того времени уже успело пройти почти полгода. И, кстати, получила она именно за то, что разговаривала с этой самой Ирой. Да и эта самая Людмила Владимировна была там и такое развитие событий, безусловно, одобрила.

Она тогда возвращалась домой с очередного частного урока с преподавателем вокала, когда ее вдруг окликнули около Малого Театра. Обернувшись, она сначала не поняла, кто ее зовет, но потом совсем юная блондинка в синей куртке, стоявшая метрах в десяти от нее, весело помахала ей рукой. Девушку эту она не знала.

Та поняла ее замешательство.

– Таня, ты меня, наверное, не узнала. Не удивительно, мы виделись только два раза в жизни. Я – Ира, сестра Димы, с которым ты училась в институте.

Теперь Таня, что-то смутно припоминала. С Димой она училась в одной группе и однажды, еще на первом курсе, даже была у него дома. Он тогда решил отпраздновать свое день рождения, пригласив всю группу. Да, там, кажется, была его сестра, учившаяся в седьмом или восьмом классе, но она ее не запомнила. Про второй раз, она вообще ничего не знала, но это было понятно. Тогда она всегда была в центре компании и, конечно же, не могла всех запомнить. Вероятно, однажды, встречалась с этой Ирой на каком-нибудь из институтских праздников в институте.

На Иру, озадаченная реакция Тани особого впечатления не произвела. Она явно обрадовалась этой встрече, и вопросы просто рвались из нее.

– Таня, а ты и дальше занимаешься этим?

Таня удивленно посмотрела на собеседницу, совершенно не понимая, о чем идет речь. Потом, наконец, поняла.

– Ты имеешь виду продажу моего тела за деньги? – с легкой усмешкой спросила она, – Да занимаюсь. А что?

– Не ничего – смутилась Ира. – Ну, просто интересно. Расскажи, как это?

– Как это? – Таня равнодушно пожала плечами. – Ну,   это просто работа такая, ну, право, не знаю.

Она задумалась.

– Ну, вот представь, себе репетитора, который ходит к своим ученикам на частные уроки, ну, и я, примерно также. Ну, просто я хожу не к юным балбесам, а к их высокопоставленным папочкам и дядям, да и репертуар у меня разнообразнее.

– Ну, расскажи, как это происходит – глаза Иры горели от нетерпения.

– Как происходит? Да, в общем-то, ничего сложного. Мне звонят, и мы договариваемся об условиях.  Потом я прихожу на место. Иногда прихожу одна, в других случаях шофер заходит со мной. Деньги мне платят сразу. Если пришел шофер, он их забирает и уходит.

Дальше договорить она не успела.

– Ира мы взяли очень хорошие билеты, – услышала она у себя за спиной знакомый голос. Вслед за голосом появился и сам Дима, который подошел к Ире, и взял ее за руку, – Пошли.

– Подожди – Ира вырвала руку – Видишь, я разговариваю с человеком.

Дима повернулся – А, это ты.

В его голосе было все-что угодно, кроме радости от встречи с бывшей сокурсницей. Теперь подоспела и мама, не поспевавшая за своим реактивным сыном.

– Что это вы тут обсуждаете? – спросила она, тяжело дыша.

– Ничего, – сказал Дима, – Ире абсолютно нечего здесь обсуждать!

Таня молча стояла, с интересом наблюдая за разворачивающейся дискуссией.

– А кто эта девушка? – спросила мама.

– Кто? – с возмущением в голосе переспросил Дима. – Могу тебе представить Танечку Киселеву, ту самую гордость нашего института, которая на четвертом курсе решила сменить профессию и стала профессиональной проституткой.

– О господи, – с ужасом проговорила мама. – А ну, быстро отсюда.

Подойдя к дочери, она схватила ее за руку и хотела идти, но не тут-то было. Обычно послушная дочь, вдруг проявила характер и, второй раз за три минуты, проявила непослушание.

– Я тут разговаривала с Таней. Чем я вам мешаю? Идите, я вас догоню.

Для вспыльчивого брата это было последней каплей. Схватить сестру и оттаскивать ее от Тани силой он не хотел. Сестру он горячо любил, не давал никому обижать и всегда защищал. И, если она вдруг, так себя повела, то значит виновата разумеется не его невинная сестричка, а эта развратная тварь, которая уже успела соблазнить ее, всего за несколько минут бесконтрольного разговора. И которая, с наглой улыбкой на лице, сейчас весело наблюдает за происходящим.

Резко повернувшись, он подскочил к Тане и заорал – Пошла вон, шлюха!

Таня ошарашенно смотрела на него, совершенно не понимая его реакции.

– Что с тобой…

Договорить она не успела. Дима вдруг резко ударил ее по щеке и заорал опять

– Я тебе сказал: пошла вон, блядь!

Все было ясно, и возражать было бессмысленно. Она и вправду ничего не могла сказать в свое оправдание. Послушно повернувшись, и не произнеся ни единого слова, она ушла. Ей было обидно, на глазах выступили слезы, но что поделать, у любой профессии бывают свои издержки, а в ее случае это порой выглядело так.

– Вы извините, что я так поздно вам звоню, – продолжил возбужденный голос, – но я просто не знаю, что мне делать. Ирочка пришла домой два часа назад в совершенно страшном состоянии. Она сейчас лежит на кровати и отказывается говорить. Мы подозреваем, что ее изнасиловали. Мы просто не знаем, что нам делать.

– Сейчас ночь, суббота, все закрыто. Мы подумали, что вы, наверное, можете нам что-то подсказать. Благодаря вашей профессии… – Голос, на том конце провода, исчез. Осталось только шумное дыхание, но потом голос появился снова.

– Извините – сказал голос – я что-то ни то говорю. Я так волнуюсь.

– Почему вы извиняетесь? – спокойно спросила Таня. – И вы, и я знаем, что я проститутка. Это действительно моя профессия. Кстати, единственная в моей жизни. После ухода из Бауманки, я больше ничем другим не занималась.

Ей стало смешно, и она коротко хохотнула.

– Да, конечно я разбираюсь в таких проблемах, это ведь наш профессиональный риск. Но боюсь, я, вряд ли, смогу чем-то помочь по телефону. Я должна увидеть Иру.

– Ой, – заторопился голос – если бы вы могли приехать, это было бы очень хорошо. Мы заплатим Вам, сколько вы скажете.

Теперь она расхохоталась по-настоящему.

– Мне платят за совсем другие визиты. А такие – у меня бесплатно.

Веселый разговор ее окончательно разбудил.

– Мне надо минут тридцать, чтобы одеться, а потом еще поймать такси. Кстати, где вы живете?

– Ничего не надо – заторопился голос – Димочка подъедет к Вам, только скажите куда.

Когда Таня вышла, машина уже стояла на улице. Сев на заднее сиденье, она не стала здороваться с Димой, но обида была тут не причем. Скорее обычные манеры деловой женщины – сейчас она ехала по делу, и в ее привычки не входило здороваться с незнакомыми шоферами. А того Димы, которого она в декабре встретила около Малого театра, она не знала. Тот, которого она запомнила по институту, был совсем другой, к ней он относился с большим уважением, и никогда бы ее не ударил.