Читать книгу "История любящей женщины"

Поэтому вечером следующего дня он отправился к Григорию с целью поговорить по душам. Догадываясь о целях разговора, тот позвал Таню, которая, запасшись необходимыми доказательствами, была у него в квартире еще за полчаса до появления директора базы.

В разговор она не вмешивалась, тихо копаясь в принесенных с собой бумагах, пока мужчины орали друг на друга в полный голос. Как она и ожидала Григорий, так и не смог убедить Михаила в том, что у него и Тани нет никаких личных мотивов, что пятьдесят тысяч долларов начального капитала действительно принадлежат ей и что вся идея родилась в день их первого телефонного разговора на эту тему.

Те минут сорок, пока мужчины выясняли отношения друг с другом, у нее не пропали зря. Она успела набросать пару писем, которые позже надо будет напечатать на компьютере, и подготовила бумаги для отправки за рубеж вагона алюминиевого лома, по дешевке закупленного новым сотрудником – профессиональным снабженцем, принятым ею на работу только две недели тому назад.

Наконец, мужчины устали кричать, и она смогла приступить к делу. Григорий занялся приготовлением бутербродов на кухне, а она приступила к доказательствам. За последние годы она достаточно изучила людей, чтобы понять, что никого не удастся убедить, рассказывая о том какая она, на самом деле хорошая, пусть даже профессия у нее плохая. Поэтому решила сделать ставку на визуальный ряд, сопровождаемый необходимыми комментариями.

Как она и полагала, ее сберегательная книжка из королевского банка Шотландии Михаила не убедила. Точнее убедила, но только в том, что она та еще профура, если смогла за такое время заработать такие деньги. Тогда она зашла, с другой стороны.

Малютка с большим плюшевым медведем стоявшая на высшей ступеньке пьедестала почета впечатления не произвела. Да возможно она знала больше стишков, чем другие дети, но конкурс был явно несерьезным. Даже пьедестал не настоящий – просто выложенные друг на друга кирпичи с ближайшей стройки. И что это вообще доказывает?

А эта девушка в школьной форме с золотой медалью на шее, конечно молодец, но это вообще, о чем? А где, кстати, медаль? Или она ее забыла? Ах, вот она!

За медалью последовал понравившийся ему экзаменационный лист за третий курс, а затем фотографии сгоревшей дачи и похороны. Шокированный Михаил подавленно молчал, но расчувствовался, когда увидел ее на фотографии снятой в подсобке ресторана вечером первого января 1985. Тогда она уже успела отработать 24 часа с трехчасовым перерывом, и ему стало не по себе, когда он всмотрелся в эту понурую девушку в фартуке, с опущенными плечами, стоявшую в каком-то закутке и смотревшую в камеру каким-то обреченным взглядом. Если ему нужно было бы найти живое доказательство жестокости и бесперспективности жизненных реалий – сейчас оно было перед ним на этой фотографии.

Но окончательно добила его следующая фотография, сопровождаемая толстой пачкой скрепленных листов бумаги. – Она стояла в центре, в окружении очень высокого мужчины властного вида и высокой, красивой женщины, не потерявшей свою царственную осанку, даже несмотря на позднюю стадию беременности. Фотография была сделана на вилле Рудольфа на утро после его свадьбы, а скрепленные листы бумаги представляли собой оригинал дарственной на ее штутгартскую квартиру.

Этого оказалось достаточно. Познакомившись со всей историей и внимательно изучив дарственную, Михаил пришел в большое возбуждение, после чего, его недавний скепсис сменился на совершенно противоположные чувства. Внезапно он понял, что это он должен считать себя удачником, потому что ему удалось познакомиться с ней, а вовсе не наоборот, как он только что думал.

Ей же, эта вдруг вспыхнувшая волна уважения была совершенно не нужна, поэтому она тут же перевела разговор на другую тему. Конфликт с женой нужно было уладить, и наиболее простой метод состоял в том, чтобы перевести в кооператив его первую любовницу. Тане, правда, совершенно не нужна секретарша, но что только не сделаешь, ради общего дела. А вот насчет вмешательства жены, беспокоится не стоит, пусть Михаил расскажет ей обо всем, что он сегодня от нее услышал, а потом у нее есть еще и свои возможности повлиять на ситуацию.

Она не стала ничего разъяснять Михаилу, но меры приняла сразу же, как только узнала от Григория о скандале в семье Михаила. Володя обещал помочь, и через три дня к жене Михаила пришел некий человек в штатском, представившейся сотрудником секретных служб, хотя и не предъявивший никаких документов.

– У него к ней просьба – сообщил гость. – Не могла бы она оставить в покое некое малое предприятие, ведь оно нужно для серьезных дел, которые не имеют никакого отношения к сексуальным приключениям, одного из его учредителей.

Обалдевшая от такой наглости жена, хотела сразу же его прогнать наглеца, но сначала чисто ради интереса спросила, а что будет, если она не последует данному ей только что совету.

– А тогда, – ответил посетитель, – возможно, нам придется заинтересоваться сексуальными приключениями, одного из близких ей людей, который несколько лет назад имел отношения с иностранной журналисткой, в отношении которой доказано, что она имела контакты с английской секретной службой МИ-6.

Жену его заявление шокировало. Ее брат, высокопоставленный чиновник министерства средней промышленности, действительно познакомился с английской журналисткой несколько лет тому назад. Познакомились они на каком-то приеме в совете министров СССР, он недавно развелся с женой, а она послужила прекрасным утешением. Роман продолжался несколько недель, потом она вернулась в Англию, и больше он ее не видел, но это вряд ли его спасет, если любовной истории минувших дней дадут ход.

Немного поразмыслив, жена согласилась с мнением гостя, о том, что сексуальные проблемы и, вправду, не стоит путать с деловыми, после чего, гость, вежливо попрощавшись, сразу же ушел.

Пришедший домой Михаил был поражен, когда жена, до того, не разговаривавшая с ним уже пять дней, вдруг встретила его лаской и предложением поужинать при свечах. Они пили шампанское, вспоминали институт, а на закуску на столе появился ее фирменный торт, которого на его памяти она не делала уже лет 10.

Желая внести вклад в примирение, Михаил передал жене разговор с Таней, и услышанное явно произвело впечатление, на жену, особенно, после того, как он рассказал историю получения ей квартиры в Штутгарте.

Михаил сразу вспомнил Танино предупреждение, и терялся в догадках, с кем должна была путаться эта юная директорша, чтобы так быстро повлиять на его принадлежавшую к очень высокому кругу жену. На следующий день, он позвонил Тане с утра пораньше, и рассказал о удивительном примирении со своей супругой.

Таню его сообщение не удивило, как она объяснила Михаилу, другого результата она и не ожидала. А сейчас надо было ликвидировать конфликт, поэтому она была готова встретиться с женой, где угодно, чтобы разрядить ситуацию. Михаил скептически отнесся к этой идее, посчитав, что его жена, всегда высокомерно относившаяся к обычным людям, вдруг захочет встретиться с молодой проституткой, но к своему огромному удивлению она сразу же согласилась на встречу. Ее заинтриговала эта юная особа, на лету решавшая проблемы, способными сломать жизнь любому другому. Встреча балы назначена на следующую пятницу, и у Тани не было никаких сомнений, что они еще подружатся, несмотря на всю разницу в возрасте.

Просто она объяснит ей, как остудить своего чрезвычайно любвеобильного мужа. В принципе ничего особо сложного, шесть-семь хороших мальчиков, после чего рот, при виде мужчины открывается автоматически, а муж, как следует ознакомившийся с новыми возможностями своей благоверной, внезапно теряет интерес к другим женщинам, потому как вопрос : где, в данный момент, находится мать его детей, интересует его куда больше. Главное, чтобы мальчики были лет на двадцать моложе и попроще, такие, с которыми не может быть долговременных отношений, – о чем, о чем, а уж об этом, она, как-нибудь, позаботится.

А пока надо было найти недостающие двадцать тысяч зеленых и, после некоторых раздумий, она остановилась на Армене.

Встретились они в Национале, точно так, как в ее самый первый раз, чуть меньше четырех лет тому назад. С того времени утекло много воды, и у них давно уже установились приятельские отношения. Он считал своей обязанностью прийти к ней хотя бы раз в квартал, а она всегда находила удобное ему время. Неторопливо поедая вкусную еду, они делились новостями, потом шли в номер, трахались и дальше продолжали болтать на разные темы. Затем опять трахались, после чего он уходил домой. Она знала о всех его делах, а для него, за пределами секса, она была чем-то вроде младшей сестры, делами которой он всегда интересовался и активно им сопереживал. Поэтому он совершенно не был удивлен, ее новым занятием.

Когда она пришла, он уже сидел за столом.

– О, наконец-то, мой любимый испорчэнный девочка пришел – радостно приветствовал он ее.

Она решительно замотала головой. – Нет, мой дорогой! Таких, как я надо приветствовать правильно: «любимый грязный блядь» подойдет куда лучше.

Армен рассмеялся – ну, я же просто вэжливый, вот и смягчыл.

– На вежливых воду возят.

– И то правда – Армен уныло вздохнул – Был бы невежливым было бы у меня сейчас уже четыре рынка. А так только два.

– Вот видишь – торжествовала Таня. – Надо уметь называть вещи своими именами.

– Да – подтвердил Армен, – ты, как всегда, права. Конечно если по-честному, то сейчас передо мной сидит, конечно блядь, да еще какой грязный. Жопу лижет, так что просто сил нет. – Он смачно чмокнул свои, сложенные в щепотку, пальцы.

– А других блядей попросишь, так или отказываются, или такую цену заломят, что еще одну блядь на эти деньги снять можно.

– Я работаю честно – пояснила Таня – если мужчина, заплатив деньги, выполнил свои обязанности, я выполняю свои, и как ты знаешь, малыш, без ограничений.

– Мой несравнэнный, честнэй, грязный, блядь – восторженно ответил Армен.

Изящно откинувшись на спинку стула, Таня с гордым видом посмотрела на него. Потом слегка склонила голову.

– К вашим услугам. Сэр!

Официант принес заранее заказанные блюда – цыпленка табака Армену и жареного судака – даме. Она пила свой апельсиновый сок, а он ограничился бокалом Киндзмараули.

Ели они молча и неторопливо, но все-таки она оказалась быстрее, успев съесть всю рыбу, пока он еще возился с цыпленком. Наконец он покончил с цыпленком, и тщательно обсосав все косточки, закурил, предварительно вытерев руки салфеткой.

– Итак, ты хотела двадцать тысяч. Бери! – достав две толстые пачки соток из карманов пиджака, он аккуратно положил их на стол рядом с ее тарелкой. Не считая обмотанные банковской ленточной деньги, она сразу же переложила их в висевшую на спинке стула сумку.

– Доверяешь мне? И правильно! Тебя я никогда не обману, там точно двадцать тысяч зеленых и не долларом меньше.

– А почему ты не спрашиваешь, когда я собираюсь их отдать? – спросила Таня, проигнорировав его предыдущую фразу.

– Ай, успокойся дорогая, уж кто-кто, а ты точно отдашь, я знаю. А месяц туда или сюда, роли для меня сейчас не играет. За последний год, я столько заработал, что просто не знаю куда девать. Так что пусть лучше побудут у тебя. Там им будет даже надежнее. Как в банке!

– Ну, спасибо – Таня довольно улыбнулась. – Думаю, что все будет хорошо, сейчас надо срочно оплатить алюминиевые отходы, которые мы отправляем в Югославию, а потом они пришлют товар и из этих двадцати тысяч станет минимум пятьдесят. Или даже восемьдесят.

– Хорошие сейчас времена – задумчиво произнес Армен, глядя в окно. – Но что будет завтра, не имею ни малейшего понятия.

– По-моему никто не знает. – Таня задумалась. – Но знаешь, у меня такое чувство, что таким как мы, наверное, будет хорошо. А вот по поводу тех – она показала пальцем в сторону окна, где проходил невидимый с их столика тротуар. – Вот тут у меня большие сомнения.

– Что будет с другими это дело других, за них все равно кто-нибудь решит, и спрашивать их при этом не будут.

– Ладно, оставим это. – Таня перешла к последнему вопросу. – Сейчас расплатимся и пойдем в номер.

– Ты что? – Армен удивленно посмотрел на нее. – Я думал, что ты меня по делу позвала. Хотя конечно понятно. Блядь, он блядь и есть.

– Ничего тебе не понятно, малыш – с улыбкой возразила Таня. – Ты был мой первый. А потому, тебе и отводится честь закрыть парад.

– Те чо? Завязать с этим решила, что ли? Вот уж не думал.

– Да нет, конечно – Таня рассмеялась. – С этим я никогда не завяжу, но, просто сейчас начинается новая жизнь. Тогда, четыре года назад, к тебе пришла дурашка. Ей было страшно, она боялась, но выхода у нее не было. Поэтому она пришла, и честно, как умела, выполнила свои обязательства.

Потом к тебе приходила блядь, с которой ты так классно развлекался, а сейчас, вот, наступает время отличницы.

– Отличницы? Какой отличницы? Ты, о чем, дорогая? – Армен явно не понимал, что она имеет ввиду.

– А я ведь и вправду тебе ничего о себе не рассказывала – Таня улыбнулась. – Ну, так слушай.

Танин рассказ о ее детстве, юности, пожаре и последующих событиях предшествовавших их первой встрече, его взволновал, и он по-восточному, темпераментно, отреагировал на него.

– О боже! Если бы я знал тогда твою историю, я бы тебя пальцем тогда не тронул бы. Мой старший сын, как раз искал себе жену. Богатый, образованный, тут в Москве торговый институт закончил, жила бы ты в богатстве, без долгов и училась бы дальше в своем институте.

Таня только улыбнулась в ответ. – Нет уж, малыш. Ты же меня знаешь. Вот уж чего бы никогда не было так это моей женитьбе на твоем Араме. Или он Авраам? И как тебе вообще такая мысль в голову пришла?

Армен замолчал уныло глядя на пустой бокал. Потом тяжело вздохнул, как ребенок, у которого неожиданно отобрали новую игрушку.

– Амаяк он. Да, знаю, конечно, ты же не простой блядь, ты гордый блядь. Как это будет полностью – мой несравнэнный, гордый, честный, грязный блядь.

– Да – ответила ему сияющая Таня – вот теперь я себя узнаю. А теперь в номер – и она подозвала официанта, чтобы расплатиться.

Ее попытку заплатить по счету Армен категорически отверг. – Тихо сидеть женщина! Говорить будэшь, когда я дам тэбэ слово.

Вся вежливость Армена вдруг куда-то исчезла, слова были сказаны совсем другим грубым тоном, но Таня и не думала обижаться, а наоборот покорно склонила голову в знак согласия. Ведь перед ней сидел ее любимый мужчина.

Даже когда он сидел на стуле, было видно, что он намного ниже ее. Все, что хоть как-то связано с мужской красотой, не имело к нему ни малейшего отношения, а еще он был толстый. У него был весьма приличный живот, еще тогда, когда, она с ним впервые встретилась четыре года тому назад, а сейчас живот и просто стал громадным, вероятно увеличиваясь пропорционально росту его благосостояния. Чтобы добраться до его гениталий, когда она делала ему минет, ей приходилось изгибаться в три погибели, но она всегда очень старалась. И правда, чего не сделаешь, для любимого.

И любимый платил ей той же монетой, когда она вчера попросила деньги, он, не задавая никаких вопросов, сразу же принес ей требуемую, очень немалую, сумму, даже не спросив, когда она собирается ее отдать. И если бы ей понадобилась более серьезная помощь, у нее не было никакого сомнения, что он бы ей обязательно помог. А ведь у нее было много таких мужчин как Армен, отвечавших ей взаимностью.

Минимум десятка два, если не все три. Они приносили ей деньги, а она добросовестно их обслуживала. Никто из них никогда и не думал презирать ее из-за ее профессии, или за ее сексуальные предпочтений. Наоборот, они ее бесконечно уважали и с удовольствием выполнили бы ее просьбы, но она очень редко их о чем-то просила. А если и просила, то исключительно за других, которые действительно нуждались в помощи. И они беспрекословно помогали этим другим, в том числе и потому, что отказав в помощи, они перестали бы быть мужчинами в ее глазах, а они очень дорожили ее оценкой. Любой из них был бы счастлив иметь ее рядом – женой, любовницей или, по крайней мере, сотрудницей по работе, потому что знали, что если она будет рядом, то все будет хорошо, что бы не случилось.

Но они также уже успели понять, что такое невозможно, и что она не могла позволить себе ограничиться одним мужчиной, потому что тогда, другие остались бы без ее внимания. А поэтому им приходилось соглашаться на ее условия, которые на самом деле были совершенно шикарными, в первую очередь, благодаря их эксклюзивности. Ведь не каждому из простых смертных выпадает честь спать с королевой.

Блядь и Отличница танцевали медленный вальс.

Тесно прижавшись друг к другу, они едва передвигались по белоснежной поверхности. Точнее, они даже не двигались, а просто поворачивались на месте. Происходило это медленно, настолько медленно, что только очень наметанный глаз мог уловить их движение. Хотя, конечно, если разобраться, то иначе танцевать они просто не могли. – Ведь они крутили земную ось того времени.

Раньше эту работу выполняли медведи, но сейчас они уже отходили ко сну, который продолжится последующие десятилетия, и эту роль доверили им, как наиболее достойным представителям женского населения СССР восьмидесятых.

Герои прошлого – доярки, летчицы, ткачихи больше не были в центре внимания. В центре внимания давно уже была семья, а значит дети. А что хотели больше всего родители от своих любимых дочерей? Они хотели, чтобы их девочки были не простыми, а выдающимися! Чтобы лучше всех, танцевали, бегали, прыгали, учились, играли на разнообразных (пыточных для многих из них) инструментах. Но скажите, кто мог учиться лучше Отличницы? Сами понимаете, что найти таких очень непросто. Вот ей и доверили!

Дочери все предписанное (или, по крайней мере, малую часть из него) действительно делали. Но им ведь хотелось еще и развлечься. А как можно лучше развлечься, чем немножко поблядствовать? Ну, разумеется совсем немножко, всего один разок. Как дополнение к первой любви. После первой любви наступала вторая, а потом, разумеется, третья. Добавим один, два момента вызванных неправильным употреблением алкоголя.

Ну, разве семь мальчиков, перед тем как выйти замуж и посвятить остаток жизни мужу и детям, можно считать блядством? – Нет, конечно! Семь мальчиков это так.

Порой, правда, оказывалась, что удовольствия от этих несчастных семи, как кот наплакал. Или того меньше.

Тогда приходилось трудиться дальше, как это собственно должно быть в обществе непрерывного социального прогресса. Начав с никогда не пересыхавшего ручейка, блядство постепенно прогрессировало, превратившись к началу перестройки в одно из наиболее быстро развивавшихся явлений того общества.

Ну, а кто, кроме нашей Бляди мог бы лучше выразить эту идею. Обычные бляди никак не могли – они были любительницами. Были, конечно, и профессионалки, но большинство из них были вообще не блядьми, а просто корыстными суками. Или жалкими дурами.

Другие были, правда, настоящими блядями, но они явно не натягивали на светлый облик идеала – пили, обильно ругались матом и вообще растрачивали себя по пустякам.

А эта была идеальная блядь. Водки не пила, предпочитала томатный сок, в крайнем случае, яблочный, хотя от апельсинового сока тоже не отказывалась. И матом она, кстати, не ругалась. Более того, она вообще не знала матерного языка, потому что все эти, нехорошие, для других, слова, в ее случае, были не более, чем обозначениями предметов и процессов, характерных для ее деятельности. Она или честно блядствовала или тихо сидела в сторонке, попивая свой сок.

Сейчас блядь и отличница все еще вращали земную ось, но уже совсем скоро – всего через несколько недель, состоится первый съезд народных депутатов и на их место придут бесы, которую отправят к черту их Землю.

Но пока все еще было по-старому, и они наслаждались тишиной и спокойствием.