Читать книгу "История любящей женщины"

Результат от этого, как правило, не меняется. Сначала они ее имеют, а потом воздвигают. И для этого с ними вовсе не обязательно сначала спать. Вот как здесь, например. Полгода назад, врезали по морде, а сейчас, ведь, все как шелковые. В рот смотрят и будут делать то, что она скажет. В общем, как не крути она действительно королева.

Наверное, это такой закон, только шлюхи могут избираться королевами не по происхождению. У королев есть обязанность – вести других за собой, но какой из претенденток на эту роль поверят больше? Той, которую можно увидеть только по телевизору или той, которую ты, перед этим отымел во все дыры?

Но сейчас вернемся на землю.

Нужно было стать проституткой, чтобы понять, что означает взгляд Ириного отца. Наверняка, из той категории преподавателей, который предпочитает экзаменовать симпатичных студенток в постели. А если уж не выгорит с нормальной постелью, то будет стоически принимать предмет на ковре, в собственном кабинете. Он же, кажется, кафедрой в каком-то там институте заведует. Кабинет у него точно должен быть.

Отец по-прежнему смотрел на нее. Теперь его взгляд был удивленным. Он не знал причин ее веселья.

– Извините – сказала Таня. – Я не знаю вашего имени и отчество.

– Сергей Иванович – ответил он.

– Да, так вот я хочу сказать вам, что вы Сергей Иванович совершенно корректно оценили мои возможности. Мой рот действительно дает то, что обещает, но делаю я это исключительно за деньги. И немалые.

– Сколько? – коротко поинтересовался отец.

– Обычно, менее чем за 300 баксов за ночь, я не продаюсь. Но для вас могу сделать скидку. 100 баксов за раз, по курсу 1 к 4 получается 400 деревянных.

– Согласен! – так же коротко ответил отец. И добавил – А что вы планируете по поводу Иры?

– Она должна сейчас переехать ко мне. А вы должны как-то решить вопрос с ее учебой. Институт она посещать сейчас не сможет, но думаю, что экзамены она все же сдаст, только делать это она должна будет отдельно от ее группы.

Чай пили все вместе. Ира, сидевшая за столом не поднимая головы, чай выпила первая, а потом просто играла с чашкой.

После чая Дима подошел к Тане. Он был очень смущен.

– Я хочу попросить у тебя прощения за ту историю около театра. И я, и мама, давно уже беспокоились по поводу Иры, а тут я вдруг обнаруживаю, что она беседует с проституткой. У меня тогда просто крыша поехала.

– Ты это оставь – ответила Таня. – Ты тогда был прав на все 100%. Ты защищал свою любимую сестру от грязной шлюхи, которая явно собиралась ее развратить. Ты повел себя тогда, как настоящий мужчина. Так, что тебе нечего оправдываться.

– Ой, перестань, ну, какая же ты грязная шлюха – рассмеялся Дима. – Ты, как я вижу, вообще не изменилась, за эти два года, просто повзрослела.

Теперь уже смеялась Таня.

– Ну, спасибо малыш, ты меня прямо-таки отчистил. Благодаря твоим словам я теперь стала чистой шлюхой. Или еще лучше – теперь я шлюха, чистейшей воды. Или ты полагаешь, что 1200 рублей за ночь мне платят за игру в шахматы?

Дима покраснел и ничего не сказал.

Когда они втроем, вместе с Ирой и отцом, приехали к Тане, было уже половина шестого.

Измученная Ира, вдобавок получившая от Тани успокоительные таблетки, моментально уснула в бывшей родительской спальне. Отец ждал в столовой.

Выйдя из спальни и сделав ему приглашающий жест, Таня направилась в спальню. Остановившись около постели, она повернулась к нему. Правила игры отец уже понял. Достал деньги – четыреста рублей большими купюрами, и положил их на письменный стол у стены. Таня молча ждала.

– Будешь пересчитывать? – спросил отец.

Таня отрицательно покачала головой. Затем он подошел к ней.

– Как Ира?

– Уже спит. Я дала ей легкое снотворное и успокаивающее, следующие часов пять она точно не проснется.

Отца ответ удовлетворил.

– Что ты хочешь – спросила Таня. – В ответ, он пожал плечами.

– У меня, конечно, была куча блядей-любительниц, но с профессионалкой я имею дело в первый раз. Поэтому отдаю всю инициативу тебе.

Начала Таня с заколок в собственных волосах. Вытащив их, и освободив одним взмахом головы свои роскошные волосы, она затем, легким движением руки, кинула заколки на тумбочку у изголовья кровати. Натренированный долгой практикой бросок оказался очень точным.  Все заколки упали вместе и не разлетелись после падения. После этого она подошла к отцу.

Расстегнув ему рубашку, она, для начала, начала целовать его шею, легонько массируя кожу языком. Потом сняла с него майку и начала ласкать губами и языком его соски. При этом она легонько пускала в ход зубы. Он застонал, и прижал ее голову к себе. Затем она ласкала его живот, одновременно расстегивая пуговицы на штанах. Раздев, она достала его, пока еще вялый член и начала интенсивно его сосать.

Очень скоро член выпрямился. Он был довольно приличный, но она все же могла заглотить его почти полностью. Продолжая сосать, она одновременно раздевалась, так что скоро они оба были голые. Он уже сильно возбудился. Теперь он держал ее за волосы и уже сам сильно трахал ее в рот. Его член практически полностью заходил ей в горло. Наконец ему это надоело.

С силой потянув ее за волосы и оторвав ее, от такой вкусной соски, он схватил ее за подмышки и бросил на кровать. Отец был крупный и сильный, на кровать она летела. Затем он бросился на нее сам. Она не знала, как он преподавал, но трахался он великолепно. Пока его член ритмично входил и выходил из влагалища, его левая сильно держала ее за волосы, правая ласкала ее клитор, а зубы кусали ее левое ухо.

Потом, он целовал ее взасос, в то время, как указательный палец правой руки был в ее анусе, а большой во влагалище; при этом оба пальца синхронно массировали перегородку между ними. Это ее возбуждало, и ей не надо было себе дополнительно помогать рукой, как она часто делала с другими клиентами.

Он очень внимательно наблюдал за ней, реагировал на каждый ее стон, что, в ее практике бывало нечасто. Когда его оргазм приближался, он крикнул «Куда кончать», на что она тут же ответила «куда хочешь». Он закончил во влагалище, вливая в нее толстую струю спермы и у нее был сильный оргазм. После чего оба тут же заснули.

Когда она проснулась, было уже светло. Они проспали часа с полтора, и отцу пора было возвращаться домой. С трудом поднявшись, Таня подошла к письменному столу взяла лежавшие там деньги, и отложив часть, засунула остальные в ящик. Потом повернулась к кровати – отец уже не спал.

– Почему ты оставила часть денег детка? – спросил он.

– А потому малыш – ответила она ему в тон – что при всем уважении к твоей профессорской персоне, я тебе совершенно не по карману. Но спала я с тобой не ради денег, а ради Иры. Теперь мне будет легче объяснять тебе, мои мотивы и действия, чем раньше. Так что я бы вообще не брала у тебя денег, но подумала, что ты обидишься. Поэтому решила сделать скидку.

Он рассмеялся. – Уцененные костюмы и магнитофоны мне в жизни попадались, и не столь уж редко, а вот уцененную блядь вижу впервые. И чего только не бывает на этом свете. Ну, ладно, иди сюда ко мне, моя хорошая. – И он похлопал по поверхности кровати рядом с собой.

Она подошла, но лечь не успела, он схватил ее одной рукой за волосы, а другой за плечо и уложил на себя.  Потом начал тихо, почти шёпотом, объяснять.

– А как ты думаешь, почему я так тобой заинтересовался? Только потому, что ты такая красивая? Или по той же самой причине, что и ты заинтересовалась мной. В этой постели лежит сейчас не одна шлюха, а целых две, поэтому давай лучше объясняться прямо.

Понимаешь, дорогая, Ира она такая, не потому, что особо испорченная, а потому, что она вся в меня, а вот Дима – в маму.

– Нас с дочкой он не понимает. А трахаться, это ведь так интересно, черт побери. Когда мы с Людой поженились, она ведь другая была. В постели вся горела. Правда, опыта у нее никакого не было, но тогда мне это нравилось. А потом появились дети, и они вытеснили все. На меня она больше не обращала внимания, и секс перестал ее интересовать. Сейчас я понимаю, как я был неправ, когда радовался ее неопытности, но время-то ушло.

– Какое-то время я крепился, а потом занялся студентками. Получилось просто здорово. Молоденькие, симпатичные, и все хотят сдать зачет или экзамен. Но не у всех получается. Вот тогда-то мне и приходиться заниматься оценкой их других достоинств.

– Причем мотивы, как и возможности этих девок, совершенно разные.  Есть такие, которые в принципе и могли бы сдать, но нагло ничего не учат, просто, чтобы переспать с симпатичным профессором. Интереснее ведь, чем с ничего не умеющим однокурсником. А есть и такие, которые просто решили по жизни проплыть с широко раздвинутыми ногами.

– Для меня важно, чтобы моя дочь никогда не попала во вторую категорию. Против первой у меня возражений нет.

– А что касается тебя, то тут все ясно. Тогда в детстве с котами не получилось, так ты теперь решила на Ире попробовать. Твой подход я понимаю и разделяю твое мнение, что альтернативы ему вряд ли найти. Но все же я предпочту наблюдать его с близкого расстояния. Именно потому я здесь, а поскольку хорошего результата от уцененной шлюхи ожидать не приходится, поэтому убери остаток денег в стол.

Таня молча слушала. Ей нравилось то, что он говорил, ей нравилось, как он это говорил и, вообще, он ей нравился. Конечно, у нее были клиенты (и не один) которые ей нравились.

И не только в постели. Им ничего не надо было рассказывать в театре, наоборот они могли много нового рассказать ей. Они не ходили с ней в картинные галереи, потому, что они и без нее, туда уже достаточно находились. И, конечно же, они не понаслышке знали, как правильно удовлетворить женщину.

С такими, у нее обычно складывались очень хорошие отношения. Можно сказать, даже доверительные. Все они были люди с большими возможностями. В переводе на современный язык – стоили они много.

И если они куда-то шли, им нужна была она, как еще одно подтверждение их высокой стоимости, как кольцо с дорогим камнем, как собака редкой породы, как бриллиантовая запонка на рубашке с уникальной монограммой. По сути, с каждым из них, у нее было совместное предприятие, в котором она была младшим, но все же партнером. Как партнер она имела права, они никогда ничего не предпринимали с ней, без ее предварительного согласия. Они с готовностью помогали ей, если ей вдруг требовалась помощь, она изредка помогала им.

Были и другие клиенты, которые в нее влюблялись, будучи ошарашены тем количеством внимания и участия, которое они совершенно неожиданно для себя, от нее получали. Но вот так, чтобы она вдруг встретила мужчину, с которым ей бы захотелось провести время просто так, это было впервые за все два года ее профессиональной деятельности.

Таня слушала, что он говорит, но это как-то проходило мимо ее внимания. Лежа на нем она начала его целовать. Сначала лениво, потом все более и более увлеченно.

Он схватил ее за волосы и оторвал ее губы от своей шеи.

– Моя дорогая, а кто говорил, что это была плата за один раз?

Таня была поймана на месте преступления.

– Ну, я говорила – медленно проговорила она, даже немножко краснея от смущения. А может это просто был такой дневной свет, просачивавшийся через цветные шторы.

Пораздумав, она пришла к выводу, что такая постановка вопроса оскорбляет ее. Сто баксов за раз, было ее условием. Но она же хозяйка своего слова и теперь твердо решила его забрать и спрятать куда подальше. В конце концов, Ира еще спит, а дома пусть Сергей со своей Людой разбирается сам.

Не говоря ни слова, она снова принялась за его соски, потом ее голова пошла ниже. Сергей Иванович, теперь уже просто Сергей, не возражал. Наоборот, перехватив инициативу, он раздвинул ее ноги, а затем, прижав ее колени к ее же плечам, принялся по-хозяйски вылизывать ей клитор и половые губы. Потом она стояла раком, а он трахал ее сзади, прижимая ее таз к кровати одной рукой, в то время как другая держала ее за волосы так, как будто они поводьями, а сама она вставшей на дыбы лошадью. При этом он одновременно шептал ей на ухо: «Вот-так я принимаю экзамен у двоечниц по теории статистики».

Вслед за этим она была перевернута на спину, а он быстро работал, удерживая ее ноги на своих плечах, не забывая при этом массировать ее анус двумя пальцами, – А так сдают зачет те, кто не справляется с исчислением интегралов.

За время своей учебы, Таня успешно справилась и с тем и с другим, но теперь она вдруг поняла, что и у отстававших однокурсниц тоже были свои маленькие радости. Кончил, он разумеется самым безопасным способом на все времена, – в рот.

Потом он должен был уходить, а она заснула опять.

Таня уже успела приготовить и съесть завтрак, а затем полностью пройти кассету итальянского, когда Ира, наконец-то, встала. Вчерашние события были в густом тумане, а проснулась она оттого, что хотела в туалет. Совершенно не соображая, где находится, она нашла туалет в коридоре, а выйдя оттуда увидела открытую дверь напротив, в которую чисто автоматически зашла. Где и застала Таню в наушниках, присоединенных к японской магнитоле с записью урока.

Второй японский магнитофон меньшего размера, лежал перед ней. Его Таня использовала для проговаривания текстов, которые затем прослушивала. В комиссионке два таких прибора стоили тысячи две с половиной советских рублей. Она и близко не могла мечтать о таком богатстве.

– Встала? – обернулась Таня. Выключив магнитофоны, она сняла массивные наушники – эти были made in USA. – А теперь – завтракать

– Ты! – до Иры, наконец, дошло, где она находится. События вчерашнего дня медленно всплывали в ее памяти. Лучше бы они не всплывали!

На кухне Ира получила завтрак – творог и два ломтика белого батона с маслом и тонким ломтиком сыра. По ее меркам, на полноценный завтрак это никак не тянуло, но есть все равно не хотелось. Вспоминая вчерашнее, хотелось только рвать. От Тани состояние Ирины не ускользнуло.

– Да ты успокойся, детка – сказала она. – Ты тут у меня, все нормально, все под контролем.

– Под контролем – изумленно проговорила Ира. – Под чьим контролем?

– Пока, под моим – У Тани был назидательный тон. – А потом будет под твоим.

– Да ты понимаешь идиотка, что вчера произошло? – отчаянно закричала Ира. – Что они вчера со мной делали? Все, кто хотел! Сначала там, в этой ебаной компании, а потом в парке. В парке…

При воспоминании о том, что было в парке Ира, уже не могла говорить дальше. У нее началась истерика.

Таня не стала ее успокаивать. Безразлично глядя в окно, она спокойно сидела на стуле и ждала пока ее собеседница придет в себя. Ждать пришлось долго. Наконец, когда от плача остались только судорожные всхлипы, она встала, взяла чашку с полки, налила туда воды из крана и поставила перед Ирой.

– На! Выпей и успокойся. А когда успокоишься, выслушаешь то, что я тебе скажу.

Выпив воду и поставив чашку на стол, Ира долго ее рассматривала. Тишину нарушали только тиканье весящих на стене часов, да слабый уличный шум, доносившейся с открытой форточки. Таня слышимых признаков жизни не подавала. Поэтому пришлось самой поднять глаза. Таня удовлетворенно кивнула

– Ну, наконец-то. Итак, начнем с этой твоей компании. Что тебе там конкретно не понравилось?

– Да ты понимаешь хоть… – Ира опять начала кричать.

– Конечно, понимаю – Таня равнодушно пожала плечами. –  А что там собственно понимать? Меня каждый божий день, так трахают. И еще круче трахают. И как видишь все еще жива.

– Но тебя же при этом так не унижают – возбужденно возразила Ира.

– А что ты понимаешь под унижением? – с откровенным любопытством поинтересовалась Таня.

– Ну, когда они меня силой заставили взять в рот, а другие потом смотрели, смеялись и весело комментировали, как я им всем отсасывала.

– А скажи, а как бы ты реагировала на произошедшее, если бы это была групповуха? Если бы все девочки делали ли то, что делала ты?

Вопрос застал Иру врасплох. В групповом сексе она еще никогда участия не принимала, хотя мысли такие порой появлялись.

– Н-у-у-у-у, не знаю – протянула она. – Тогда, наверное, никаких особых проблем бы не возникло. Но это же не была групповуха, это был групповой трах меня одной.

– Ну, значит тебе выпала особая честь – весело рассмеялась Таня.

– Ты же сама видишь, что с самим сексом, у тебя никаких проблем не было и нет. Проблема исключительно в сопровождающих обстоятельствах, в обстановке, в которой он произошел. У тебя элементарно не хватило умения контролировать процесс, особенно после того, как все закончилось.

Ира вспомнила овладевшее ей чувство паники и страха заставившее ее сбежать в этот проклятый парк. Страх действительно оказался плохим советчиком.

– Но, как и что я могла там контролировать – удивленно спросила Ира. А ты, что ли, смогла бы? – с явным недоверием в голосе спросила она Таню.

– Ну, конечно – очень спокойно ответила Таня. – Более того, я это уже делала. И не однажды.

От удивления Ира открыла рот. – Расскажи!

– Потом – отмахнулась Таня.  – Сейчас я тебе расскажу о более важных вещах.

После чего она долго, на примерах, рассказывала теорию секса, практически полностью воспроизводя содержание ликбезовской лекции Виталия. Ирина проблема была в том, что страх, прогнавший ее сексуальное возбуждение, оставил поле боя за ее человеческим Я, которое не упустило случая, чтобы заклеймить ее глубоко аморальное поведение.

– Ну, а когда секс заканчивается, то тут ты должна быть готова защитить себя. Тогда, ты должна доказать, что ты еще на что-то еще способна, кроме эстетичной презентации твоей попы в готовом к употреблению виде.

– Но этим мы займемся отдельно – добавила Таня.

Потом она рассказала Ире о разговоре с родителями и братом, которых она смогла убедить отдать ей Таню и дать ей возможность так решать Ирины проблемы, как она сочтет нужным. А нужным – закончила она свой рассказ – она считает интенсивный трах, с различными партнерами в обстановке полной секретности. Разумеется, хорошо оплачиваемый.

На смену безудержной печали пришла столько же безграничная радость. Да, и какая интересующаяся сексом 19-летняя девушка, не придет в полный восторг от карты-бланш на сексуальный беспредел, предоставленный ей, ее же собственными родителями. К тому же подкрепленный высокопрофессиональной поддержкой патентованной шлюхи.

Под конец Таня рассказала о ликбезе. Ира тоже пройдет его, как однажды это уже сделала она. Но она тогда не знала, что ее ждет (иначе удавилась бы перед этим), а Ира вчера вечером уже успела пройти предварительный инструктаж. Так, что ей можно было обойтись без разных там довесок – пару, тройку часиков интенсивного траха, с разными партнерами, и до свидания.

Таня так описала ей этот процесс. – Сначала они возбуждают тебя так, что у тебя из головы вылетает все, включая имя собственной мамы, а потом, когда ты придешь в себя, они все станут страшно нежные, вежливые и будут объясняться тебе в искренней любви.

– Кстати, чуть не забыла. Мероприятие это платное, половину я так и быть по дружбе заплачу, а оставшееся пойдет тебе в долг, который ты потом выплатишь из профессионально заработанных денег.

Ире эта информация не интересовала. Она и понятия не имела, что будет потом, и будет ли это потом вообще.

– А пока – закончила Таня их беседу – тебе придется учиться, учиться и еще раз учиться, в полном соответствии с заветами великого Ленина.

– Начнем, с языков. Что ты учила в школе?

Окончившая английскую школу Иру немного говорила на английском, чем страшно гордилась. Ее вторым языком был немецкий, который она правда знала, на довольно примитивном уровне. В результате, она тут же получила набор английских и немецких уроков на кассетах с учебниками в придачу.

В шесть вечера, показав где находятся продукты и объяснив, как пользоваться магнитофонами Таня ушла. Сегодня она работала в ночь.

Придя домой утром, Таня, в первую очередь, занялась проверкой того, что Ира выучила за предыдущий вечер и осталась страшно недовольна. Судя по всему, выученный урок английского был забыт еще в процессе его выучивания, а произношение было признано шокирующим.

Английский был назначен в качестве главного учебного предмета, но обучение посредством кассетных уроков было признано бесполезным. Главным направлением было выбрано чтение и пересказ оригинальных текстов. Внешне задание выглядело простым: Прочесть двадцать пять страниц детектива «Арлекин» Морриса Веста, выписать и выучить все незнакомые слова и пересказать прочитанное на магнитофон.

Ире задание показалось очень простым, но только, пока она не занялась делом. Чтение текста с выписыванием слов заняло полдня. Потом надо было учить слова, а потом опять читать текст, который она успела подзабыть. В результате, к вечеру она успела наговорить содержание прочитанного на магнитофон, но, когда начала слушать записанное с ужасом выяснила, что не может понять голос на магнитофоне с диким акцентом сбивчиво пересказывающий какую-то бессодержательную историю.

Большая часть следующего дня ушло на повторные чтения текста, заучивание вновь забытых слов и новые пересказы. Более-менее приличный пересказ получился только в середине следующего дня и у Тани, к счастью, нашелся час прослушать его полностью, корригируя по ходу множество ошибок. Желая остаться в теме, вечером Ира смотрела английский видеофильм, который плохо поняла с первого раза. Поэтому пришлось смотреть его второй раз, что не сильно, улучшило понимание.

На третий день она с утра взялась за следующие 25 страниц и в 10 вечера гордо презентовала результат своих усилий Тане, которая в этот день осталась дома. К ее разочарованию, Таня вовсе не склонна была разделять Ирины восторги, признав пересказ очень посредственным.

А на следующий день, утром приехала машина и они вместе с Таней поехали к знакомым фарцовщикам. От которых она приехала с колоссальным долгом, достаточным на покупку вполне приличной машины, но зато шикарно одетой. Вместо машины Ира получила фирменное нижнее белье, три пары обуви (сапоги, туфли и босоножки, все на высоком каблуке), пару курток, несколько платьев, джинсы.

Потом был ликбез, увеличивший до небес и без него немалый долг. Она, разумеется, сильно боялась, но все прошло примерно так, как Таня и описала.

Получила она там и свой бутерброд с черной икрой. Со стаканом коньяка в придачу. Стакана Виталий не пожалел, потому что коньяк был выдан не до, а после занятий. Сам процесс Иру особенно не смутил, ничего особо нового там не было, но надо же было чем-то запить все те невкусное вещества, которые ей пришлось глотать. А затем началась работа.

Первую неделю Ира была в полном восторге, но постепенно все превратилось в рутину. В отличие от Тани, ни одного ценителя ей не досталось. К ценителям допускались только неопытные девочки, сформированных Виталием по своему усмотрению, а она была признана некондиционной, для столь ответственной работы, ввиду того, что Ирины приключения принесли ей куда больше опыта, чем полагалась для приличной Галатеи.

Зарабатывала Ира сравнительно немного, поскольку должна была оставаться не засвеченной. Она не могла шляться по ресторанам, договариваться с милицией и швейцарами, о ней ничего не должны были знать в органах, и работать она могла только по надежным адресам, не привлекая чужого внимания. В результате, больше 250$ за сутки не получалось, но хватало и этого. Совершенно юная, свеженькая, на все готовая девочка пользовалась хорошим спросом. Только за первую неделю, с тремя выходными, ей накапало 800$ – долги таяли очень быстро.

«Тяжела и неказиста жизнь советского артиста» – эту пословицу Ира нередко слыхала раньше, теперь, однако, выяснилось, что жизнь советской проститутки в Таниной версии была ничем не лучше. Секс стал ее единственным развлечением, вторым был сон. Все остальное время уходило на разнообразные занятия.

Категорически не выносившая безделья Таня, быстро заставила Иру жить по таким правилам, что если бы Ира жила так дома, то давно бы была уже отличницей везде и всюду. Она постоянно должна была что-то читать, заучивать, играть, репетировать и посещать уроки, на которых ее учили хорошим манерам, правилам правильного пользования косметики и многому другому.

Когда через три недели Ирина мама пришла навестить свою дочь (раньше она боялась ходить к Тане), она обнаружила сильно похудевшую Иру, которая, к маминому удивлению, вовсе не стала хуже от потери, столь дорогих сердцу мамы килограммов.

Скорее наоборот, выглядела она гораздо лучше, чем раньше, а еще была очень занята. Маме уделила только десять минут, после чего извинилась и показав, на кассету, которую она должна прослушать, перед походом в спортивный зал, тут же уселась за стол и стала что-то деловито наговаривать на магнитофон.

Незаметно подошла пора экзаменов. В институт после этой истории она не ходила, родители купили справку о болезни, но экзамены надо было сдать честно. Это было категорическое Танино условие – с дурой, неспособной сдать экзамены после двухмесячного пропуска, возиться она не будет.

Единственное, о чем договорились родители, это то, что сдавала она их отдельно от других. Ее привозили на машине туда и обратно, причем так, чтобы однокурсники ее не видели. Иначе ей пришлось бы объяснять им свое отсутствие, не говоря уже о тех, которые знали о произошедшем.

Через несколько месяцев, когда Ира уже весьма профессионально исполняла свои несложные, но небезынтересные постельные обязанности, пришла пора перейти к более высокой стадии. Необходимый для этой цели объект, был найден ею в очередном клиенте, к которому она пришла на квартиру. Лет примерно 40 на вид, он назвался Валентином, а того имени, под которым она ему представилась, не запомнил. Вел себя очень высокомерно, а к ней относился презрительно.

Обращаясь к ней, он, в лучшем случае, называл ее деткой. Когда они трахались, в зависимости от позы и настроения, она получала и другие менее безобидные имена, наиболее запомнившимися из которых были сучка и шлюшка.

Она, разумеется, не обижалась. Конечно же, она была деткой, с увлечением сосавшей предоставленную ей соску. И несомненно похотливой сучкой. Раньше она, может быть, и обиделась на такое, но Таня и ликбез научили ее называть вещи своими именами. Проблемой стала шлюшка. Вот если бы он назвал ее шлюхой, она бы не спорила. Она действительно стала шлюхой, по любым меркам. Но, шлюшка? То есть эта та, которая даже до шлюхи не дослужилась?

Такое, и вправду, было трудно простить!

Единственное, что ассоциировалось с шлюшкой это «глупая». Да правда она была однажды глупой шлюшкой, в тот день, когда отправилась с этим придурком Игорем на его, якобы, индивидуальный трах. Но, сегодня она уже поумнела, пусть и не до конца. А поскольку словосочетание «умная шлюшка» как-то не звучит, что же, придется немножко подкорректировать этого, через чур, самоуверенного, козла. Авось потом, придумает чего-нибудь получше.

Проходя по квартире клиента, она всегда обращала внимание на книги, которые там были. Обратила внимание и тут. Этот Валентин явно любил стихи. У него было много поэзии, Евтушенко, Вознесенский, Цветаева, Ахматова и многие другие. Все подходило идеально, оставалось только найти подходящий повод.

Встав с кровати, где они оба отдыхали после очередной палки, она повернулась к Валентину и обратилась к нему, подчеркнуто уважительно называя его на Вы: А скажите Валентин, почему Вы ко мне так презрительно относитесь? С Вами в постели лежит красивая, совсем юная девушка, почти Лолита – ей же стихи надо читать, а вы обзываете ее бранными словами?

Провокация удалась на все сто процентов

– Я не читаю стихи блядям – последовал надменный ответ.

– Ну, что ж – нарочито медленно растягивая слова произнесла Ира. – Тогда блядь прочтет сейчас стихи Вам!

Одним прыжком, добравшись до своей одежды, она быстро накинула на себя, короткое, летнее платье. Затем, обернулась к Валентину

– Уж сколько их упало в эту бездну,

– Разверстую вдали!

– Настанет день, когда и я исчезну,

– С поверхности земли.

Ничего из того, что она делала сейчас, не было импровизацией. Импровизации Таня ненавидела, поэтому все было заранее подготовлено и многократно прорепетировано. Таня рассказывала Ире сколько десятков часов упорных занятий она потратила на то, чтобы научиться, якобы не-глядя, кидать свои вещи вроде заколок или лифчиков, чтобы они всегда летели точно туда, куда она их кидала и не падали рядом. В конце концов, она научилась это делать почти безошибочно, но для этого ей, сперва, пришлось пройти интенсивный курс занятий в цирковой студии, где она также освоила жонглирование мячами и ходьбу по канату.

У Иры уши вяли, когда она все это слышала, но решения здесь принимала не она. Благодаря своим связям, Таня добыла множество видеозаписей с сольными номерами передовых артистов, чтение стихов, занимало там одно из главных мест. А кроме того, Ира в последний месяц, брала индивидуальные, и очень дорогие уроки у передовых педагогов, которые правда, при ее нынешних заработках, казались очень дешевыми.

Сейчас, она впервые получила возможность на практике продемонстрировать свои вновь приобретенные умения и, как быстро выяснилось, с заданием она справилась. Будь на ее месте Людмила Гурченко, та тоже не прочитала бы лучше. Особенно с учетом того, что Гурченко выступала бы перед большим залом, а она здесь давала концерт перед одним единственным слушателем. Да и кто еще, когда-нибудь слушал профессиональное исполнение стихов, в исполнении юной красавицы у которой под платьем ничего не было. От изумления Валентин застыл с открытым ртом.

– Застынет всё, что пело и боролось,

– Сияло и рвалось:

– И зелень глаз моих, и нежный голос,

– И золото волос.

А она ведь не просто так читала стихи. Читая, она еще активно двигалась, бросалась на колени, вскидывала руки к небу, задирала юбку, а однажды даже сделала шпагат.

– И будет жизнь с ее насущным хлебом,

– С забывчивостью дня.

– И будет всё – как будто бы под небом

– И не было меня!

И, наконец, последний куплет.

– За быстроту стремительных событий,

– За правду, за игру…

– Послушайте! – Еще меня любите

– За то, что я умру.

После чего Ира глубоко поклонилась, сидевшей перед ней, в чем мать родила, публике.

Валентин дальше продолжал сидеть с открытым ртом. Единственное, что он смог из себя выдавить, когда, наконец, пришел в себя, было совсем тихое – «А еще можно?»

Еще было можно. Потом еще, еще и еще. Она читала стихи Цветаевой, Ахматовой, Ахмадуллиной и каждый стих читался ею именно в той манере, которая к этому стихотворению больше всего подходила. По крайней мере, так считал тот преподаватель Щепкинки, у которого она индивидуально занималась художественной декламацией за очень немалые деньги,