Читать книгу "История любящей женщины"

А через пару дней, на лекции, она натолкнулась на другой престижный объект, с которым, вскоре после поступления в институт, однажды, даже провела несколько часов.

Родители Виталика работали в министерстве внешней торговли, а кроме того он был очень симпатичный, хотя и весьма нахальный, молодой человек. А Ира, как раз, поссорилась со своим парнем, с которым встречалась в течении последнего года. И когда он пригласил ее к себе домой, она не устояла. С часок они слушали западные фирменные диски на японской деке, а потом он захотел секса. Она бы конечно отказалась, но уж очень хотелось, пусть и постфактум, отомстить своему Вовочке, оставившему ее, ради ее ближайшей школьной подруги. А кроме того, она рассчитывала на длительные отношения.

Действительность оказалась разочаровывающей. Его не интересовало ничего кроме быстрого секса, и для начала он предложил ей взять в рот. Она никогда такого раньше не делала и делать не собиралась, но было уже поздно, и потому она с большим отвращением все же выполнила его, весьма настойчивую, просьбу. Ее чувства были так ярко написаны у нее на лице, и она так неумело это делала, что он прекратил это безобразие сам, отымев ее в позе doggy. После чего объявил, что представление закончено и выставил ее за дверь. И она, вся в слезах, вернулась домой.

Но то было три года тому назад, а теперь же перед ним стояла совершенно другая Ира, и он нашел ее очень даже ничего.

– Привет – радостно приветствовал ее престижный Виталик. Другая Ира молча кивнула в ответ.

– Я вижу, ты классно провела это лето. – Скромно опустив глаза к полу, секунд на пять, другая Ира опять подняла их и посмотрела на него.

– А как насчет того, чтобы встретиться разок, чтобы, ну… скажем так, попить чаек с молоком и поговорить о погоде.

Продолжавшая молчать другая Ира выразила свое согласие книксеном, поддерживая руками концы воображаемый юбки. После чего диалог был прерван, зашедшим в зал профессором.

Она повернулась и пошла на свое место, а Виталик шел за ней, предвкушая будущее удовольствие от ее хорошо сформированной попы, радовавшей взгляд, в том числе, и упаковкой, в виде идеально сидящих, и очень крутых, американских джинсов. Таких джинсов как у нее, не было ни у кого из девочек в его компании, а ведь там были далеко не самые простые девочки.

После лекции, которая оказалась последней парой в этот день, он подошел к ней, и они вместе отправились на улицу, где, остановив первую попавшую легковушку, поехали к нему домой. К делу перешли, сразу же после того, как переступили порог его квартиры.

Эта Ира, и правда, оказалась другой, и у нее не было ничего общего с той, прошлой, Ирой, детали общения с которой он, впрочем, уже давно забыл. Сейчас, рядом с ним находился голубоглазый, вкусно пахнущий вихрь шелковых волос и бархатной кожи, с каждой минутой закручивавший его все сильнее и сильнее. Его член входил в ее рот также легко, как и во влагалище, он скоро уже даже не понимал, а куда он ее собственно трахает. И даже тогда, когда он кончал, это останавливало процесс только на очень короткое время.

Ей достаточно было просто немножко помотать своими роскошными волосами перед его носом, как доносившийся от них непреодолимый запах поднимал его на новые подвиги. А если этого было недостаточно, то в дело вступали мягкие губки и мокренький язычок. Часа через три, вихрь вдруг обрел голос.

– Как и полагается приличной девочке, – сказал вихрь, – я честно легла в постель в пять, а теперь уже восемь и мне пора домой, потому что в девять, мама начнет сходить с ума.

Пришлось подчиниться. Он отвез ее домой на машине отца – честь, которой удостаивались немногие. Для большинства одноразовых девчонок хватало и простого такси, а некоторые, как, кстати, и она, в тот первый раз, так и вообще уходили пешим ходом. Благо, метро было в пяти минутах от его дома.

Когда на следующий день он подошел к ней с намерением договориться о следующей встрече, его ждало жестокое разочарование.

– Спасибо малыш, – ответила она – проводя своим пальчиком по его губам, но как говорится – хорошего понемножку. Я, конечно, буду всегда, со слезами на глазах, вспоминать этот незабываемый вечер – она красиво изобразила страсть, и его поразили ее мокрые глаза, – но количество выпитого чая с молоком, мне пока достаточно.

Он был сильно разочарован. Его разочарование возросло в n-ой степени дня через три, когда он увидел, как быстро эта сучка нашла нового кандидата на очередное чаепитие. Причем такого, который был еще покруче его самого. Впрочем, разочарование длилось недолго. Уже через пару дней Ира проходила мимо крутого, как мимо пустого места, в то время, как тот провожал ее задумчивым взглядом.

Потом она больше ни к кому не подходила, а немного позже знакомые девочки рассказали ему, что Наташка ее видела с таким мэном, что ващще. Его это не обрадовало! Однажды, когда она шла по коридору, а он провожал ее жадным взглядом, она вдруг изменила маршрут, подошла к нему, а потом доверительно прошептала, наклонившись к его уху:

– В жизни, знаешь ли, всякое бывает, малыш. В этот раз, переходной приз имени Большого Красного Фонаря достался достойнейшему, и им почему-то оказался не ты. Но, знаешь, у переходных призов есть такое свойство, что они периодически разыгрываются вновь. Так что смотри не прогадай в следующий раз!

Потом она повернулась и, изящно покачивая задом, отправилась по своим делам.

Ноябрь уже вступил в свои права, но она этого не замечала. В ее личной жизни все было как надо, а у природы, как известно, плохой погоды, не бывает. Сейчас она остановилась на Мише. Они его там, правда, называют Мишаней, но у нее он будет Мишей, а не каким-то непонятным плюшевым зверем. Мужик в принципе ничего – на голову явно не падал, выглядит как Аполлон, да и предки не самые последние. Но время еще точно есть. в 20 лет серьезные жизненные решения принимать ох, как рано.

А скоро у нее будет праздник, отмечать его она будет, конечно же, в Национале. Столик уже заказан и будет только ближайшие из близких – а это значит, что, кроме нее, там будет только Таня. И в этот вечер, к ним за столик, никто больше не сядет. Потому что именно в этот день – шестого декабря, исполнится ровно год, со времени ее второго рождения!

В тот день, в ожидании мамы и Димы она стояла на тротуаре и от нечего делать наблюдала за похождениями прилично одетого мужика с портфелем, который был настолько пьян, что мог передвигаться только быстрыми шагами и по очень кривой линии. А ее второе рождение состоялось в то мгновение, когда мужик, в очередной раз схватился за какой-то столб, и она вдруг поняла, что проходящая мимо столба элегантная девушка, есть никто иная как бывшая звезда Диминого факультета, которую институтская молва уже давно успела записать в разряд пропащих и сгинувших.

Глава 10. 

Переговоры

История умалчивает, был ли знаком Джеф Джонсон с хорошо известным советским студентам способом толкования снов на английском языке. В соответствии с которым, такой английский сон можно только в том случае правильно истолковать, если спишь с переводчицей. Последовательно разбирая этот метод, нетрудно понять, что успех мероприятия полностью определялся правильным сочетанием двух решающих обстоятельств.

Главным было, разумеется, качество сна. Вряд-ли стоило ожидать хороших результатов при плохом сне, но и хороший сон также не гарантировал успеха, особенно, если приходилось спать с малоквалифицированной переводчицей. Правда, последнее, у Джефа бывало очень редко, да и как могло быть иначе, при таких деньгах. Одна загвоздка все же имелась и у него.

Будучи англичанином Джеф, не нуждался в переводчице для понимания английских снов, совсем другое дело, если сон русский. И пусть, на первый взгляд, такое может показаться невозможным, не стоит исключать даже самых невероятных вещей, если тебе вдруг понадобится пожить в СССР. От Запада страну реального социализма отделял железный занавес, а поскольку визу Джеф получал только на него самого, у него всегда оставался страх, что его родные, английские сны, таможню не преодолеют. Откуда прямо следовало, что в загадочной России ему будут сниться русские сны.

А значит, поиск хорошей переводчицы был совершенно неотложен и всегда оказывался в списке самых первых дел, из числа тех, которыми он начинал заниматься сразу же, после пересечения границы. Правда, пару первых поездок с переводчицами как-то не везло – одна совершенно не справлялась с переводческими обязанностями, другая плохо спала, но, вот в третью поездку, он, наконец-то, нашел то, что надо!

Особенно хорошо получалась со сном, который был, правда, был немного однообразным. И кроме того, повторяемым, в среднем по два, иногда и по три, а то и четыре раза за ночь. Состоял сон из двух этапов. На, первом этапе искусная переводчица доводила его до такого состояния, что весь его мир сокращался до размеров ее приятно пахнущего тела, а на втором, он просто куда-то проваливался. Потом вываливался обратно и в полной темноте полз в туалет. Назад он возвращался уже вполне твердо, а затем следовал следующий сон.

Все, что Джеф потом мог вспомнить, было слово Tanya – имя самой переводчицы. Почему, он так никогда и не понял, поэтому вывел по этому случаю рабочую гипотезу. Состояла гипотеза в том, что, по-видимому, он произносил это волшебное слово, в самом начале сна и этого оказывалось достаточно для активации процесса толкования. Очень непростого процесса, надо сказать, но она всегда справлялась с ним на отлично.

Она была очень старательной, эта толковательница снов и безумно обожала процесс толкования. Результаты всегда были представлены в виде понятных обоим знаков. Знаков было множество.

Первый знак – она под ним, охватывая его бедра своими длинными ногами.

Знак второй – она на нем лежа лицом к лицу.

Третий знак – она под ним, ее ноги у него на плечах.

Четвертый знак – ее голова ниже уровня его пояса, ритмично движется ближе – дальше.

Она, конечно, знала очень много знаков, но для правильного толкования, как правило, хватало и одного десятка. Сны снились ночью, а утром, она становилась уже обычной переводчицей. Звонила в ресторан, заказывала завтрак в постель, устраивала экскурсии по Москве и ее многочисленным достопримечательностям. А также, по его настоятельной просьбе, участвовала в переговорах.

Ничего особо сложного в этом не было. Вся документация была на двух языках, а кроме того, русская сторона всегда представляла официального переводчика. Но иногда, если такая необходимость возникала, ему удобнее было воспользоваться услугами личной переводчицы, а не официального лица. Конечно, всегда был риск, что личная переводчица могла работать, в том числе, и на КГБ, но какое ему было дело до этого. Политикой он не занимался.

А сегодня у него заканчивались переговоры в министерстве внешней торговли, надо было подписать бартерное соглашение, и, конечно же, он взял с собой Таню. Тем более, что он с ней договорился заранее, еще месяц назад. Он поставлял в СССР партию станков с числовым управлением, русская сторона в ответ поставляла руду редких металлов. У него были кое-какие соображения на счет возможной цены поставляемой руды, поэтому он попросил ее разузнать все детали. В данном случае, инсайдерская информация, могла оказаться полезной, а у нее был доступ ко многим чиновникам достаточно высокого уровня.

Она обещала все разузнать, и, как всегда, обещание выполнила. По удачному стечению обстоятельств, у нее как раз оказались знакомые в нужном министерстве.

Григорий Петрович Вихрунов опоздал на переговоры на целых пять минут. Это было конечно совершенно непростительно, но было очень важное совещание у министра, и у него просто не было выхода. Все уже сидели на своих местах, когда он зашел в переговорную комнату. Громко поздоровавшись со всеми и извинившись за задержку, он сел на свое место между переводчиком и директором канцелярии главка, потом быстро пролистав основные документы – все было приготовлено правильно, и перевел взгляд на англичанина. Тот уже сидел наготове, глядя на него. Они улыбнулись друг другу и перебросились парой, ничего не значащих фраз.

Русского англичанин не знал. А потому учитывая скромные познания в английском Григория Петровича, говорил на своем языке медленно, четко и избегал сложных слов.

Слева от англичанина сидел директор его фирмы, но, когда Григорий Петрович перевел взгляд направо, у него перехватило дыхание. Перед ним сидела Эта!

Но, может быть, все-таки это была не она? Может ему просто померещилось, и там сидела совсем другая девица, внешне похожая на Эту?

Но нет! Почувствовав направленный на нее пронзительный взгляд, молодая женщина справа подняла голову, и кивнула ему, наметив узнавание. Последние сомнения отпали, как прошлогодний снег. Там, справа от Джефа, и вправду сидела Эта.

Разумеется, он прекрасно знал ее имя, и, обращаясь к ней, не называл ее иначе, как Таня, а если был в хорошем настроении, то Танюша. Но то было имя для других. А для себя он так, конечно, не мог. Татьян было полно, в том числе среди шлюх, но вот Эта была одна-единственная. И, по-своему, неповторимая. Да и вообще, как еще можно именовать особу женского пола, при взгляде на которую у тебя возникают только три ассоциации: Секс! Секс! И еще раз секс!

Ну, и конечно красные трусы. Хотя это – опять-таки секс, так что трусы можно из списка исключить. Но что эта турбошлюха вообще здесь делает? Конечно, не стоит удивляться тому, что она имеет дело с этим английским бизнесменом, а с кем же, еще должна быть высококлассная проститутка? С инженером что ли? У Григория Петровича наметилось движение в штанах.

Тем временем, его помощник передал англичанам окончательные версии документов. Джеф взялся за английский текст, а она читала русский. Выглядела она замечательно, впрочем, она всегда так выглядела. Непонятным, однако, была цель ее пребывания за этим столом, тут сидели серьезные люди, а ее умения уж точно не требовались.

С Таней он познакомился давно. Года три назад, а то и больше. Его тогдашний начальник развлекался платными шлюхами, и постоянно объяснял ему, чем они лучше бесплатных. Но сам Григорий Петрович, для своих – просто Гриша, в платных шлюхах совершенно не нуждался. В министерстве, где он работал, было полно молодых женщин, многие были очень даже ничего. Статный, небедный, холостой красавец, заместитель начальника отдела министерства, тридцати двух лет от роду, пользовался колоссальным успехом.

Но однажды он все же решил послушаться шефа, и они вдвоем отправились в подпольный бордель. Девочка, которую он там взял, за 300 р его совершенно не впечатлила. Она, конечно, профессионально разделась и охотно принимала требуемую позу, но ее вздохи страсти были какие-то очень уж искусственные. Такие деланные вздохи он видел на порнофильмах, и они его совершенно не устраивали.

Больше он не хотел, но шеф уговорил за компанию пойти еще разок. В этот раз девочка оказалась получше. А может, просто попрофессиональнее, он так и не понял. Но когда он уже уходил, он вдруг увидел ту, которую искал.

Высокая, привлекательная брюнетка стояла в углу комнаты. Она смотрела куда-то вдаль, но, кажется, ничего не видела вокруг. У нее были какие-то потухшие глаза, но не такие, как выгоревший уголь, негодный ни на что, кроме удобрения, а такие, как выключенная лампочка. Нужно было просто найти нужный выключатель и повернуть до упора. Он был охотник и видел такие глаза у ланей, застывших перед прыжком и у собак, ожидавших команды охотника – это были глаза того, кто к чему-то прислушивается.

Понятно было конечно к чему прислушивается дичь – к звукам охотника. И понятно к чему прислушивается собака. А вот к чему прислушивалась эта красавица, он так и не понял. На дичь она не была похожа, это точно, а вот была ли она охотницей? Этого он не знал. А на кого вообще может охотиться проститутка? На клиента конечно. Но эта явно ни на кого не охотилась. Она просто так стояла. Как кукла! Как статуя! Как часть интерьера!

Он захотел ее снять. Не сейчас разумеется, а потом, в следующий раз.  Выяснилось, что она в борделе не работает. Ее можно купить только на вечер или больше. Это было дорого, вечер стоил 200$, по тому курсу 800 рублей. Ночь еще дороже. Ему вполне хватало вечера.

Встретились они через неделю. Он оказался прав – теперь ее глаза светились. Тускло, как у готовой к прыжку пантеры. Это, правда, он увидел потом, а сначала надо было отдать гонорар. Она внимательно пересчитала деньги и передала их привезшему ее шоферу. Потом молча стояла в коридоре и терпеливо ждала, опустив голову.

Шофер ушел, и она подняла голову сразу же, как только услышала звук захлопнувшейся двери. И вот тогда, он впервые увидел этот взгляд пантеры. Или ожившей куклы. Нет, она вовсе не набросилась на него, она вообще ничего не делала, просто ждала. Но была уже готова.

Он поманил ее пальцем, повернулся и пошел в спальню. Она пошла за ним.

Он остановился у постели. Она встала перед ним.

Он провел рукой по ее шее и щеке.  И кукла пришла в движение.

Сначала это были медленные движения. Она сделала шаг к нему, прижалась всем телом и начала покусывать его шею, затем перешла на уши. После того, как они вместе сняли с него рубашку и майку, она начала своими пухлыми губками и язычком работать с его сосками, и далее покрыла мокрыми поцелуями и легкими засосами всю его грудь и живот, смахивая, между делом, набивавшиеся ей рот волосы. Потом встала перед ним на колени и начала расстегивать его брюки.

У нее оказался очень вкусный рот. Его член чувствовал себя там, как рыба в воде. Он ездил, туда-сюда не встречая практически никаких препятствий. Он вообще не заметил, как она разделась. Он только почувствовал, что она тянет его на себя, и они падают в постель.

Там он разошелся по-настоящему. За пару секунд до того, как он кончил, она умело вывернулась из-под него и собрала в рот всю его сперму. Которую, потом с видимым удовольствием проглотила.

Потом у них было еще пару часов интенсивного секса. Он в жизни не встречал более пластичной и податливой партнерши. Ему не надо было ей ничего объяснять, ничего просить, достаточно было легкого движения руки в нужном направлении, а все остальное она уже делала сама.

Как и большинство крутых мужиков, он был абсолютно доминантным в постели, предпочитая, чтобы головы его женщин в первые полчаса не поднимались выше его пояса. Она просто идеально подходила для этого. После того, как он кончил ей в рот, она продолжала вылизывать его член и яйца. Потом он просто немного подтолкнул ее голову вниз, она тут же занялась его задом.

Причем с невиданной для него энергией. Ее язык с такой яростью врезался в его анус, что его член встал буквально через минуту после предыдущего оргазма. Обычно у него на это уходило минут 20 минимум. Известное выражение «влезть в попу без мыла», которое он сам использовал сотни раз, только сейчас обрело для него настоящий смысл.

Ее голова была тесно вжата между его ягодицами. Он решил ей помочь, втискивая рукой ее голову еще теснее. Ответом было учащенное дыхание и сдавленные стоны – у нее был оргазм.

При этом она вовсе не помогала себе руками, как делают в подобных случаях другие. Ее руки были наверху, ими она обвила его пояс, одновременно массируя член.

Когда он позже повернулся к ней, то увидел, что между ее ногами был зажат его тапок, вероятно с целью гигиены аккуратно завернутый в ее алые трусы. Она великолепно владела искусством использования подручных предметов.

В юные годы Григорий Петрович служил в десантных войсках и хорошо запомнил, инструкции старшины, обучавшего их самообороне без применения оружия. Одним из главных достоинств профессионала было умение защищаться любыми, оказавшимися под рукой, предметами. Ему пришло в голову, что в мире траха эта красивая кукла тоже, наверное, старшина, в то время, как те женщины, которых он до сих пор встречал, в лучшем случае, дотянут до обученного рядового.

Часов в одиннадцать вечера она дала понять, что вечер закончился. После чего он вызвал такси, которое отвезло ее домой.

Он уже планировал следующую встречу с ней, когда шеф вызвал его к себе и предложил поехать на работу в торговое представительство в Англии. Там вдруг появилась вакансия, которую надо было срочно занять. В Англии он пробыл около двух лет. По женской части там было плохо, шляться по дискотекам и борделям категорически запрещалась, и было достаточно сексотов, контролировавших каждый его шаг. Конечно, он периодически умудрялся уходить из-под наблюдения и посещать очередной дом веселья, но большой радости это не приносило. На дорогой бордель денег не хватало, а шлюхи из дешевых были страшны, как смертный грех и обладали темпераментом порно актрис третьей категории. Если не четвертой.

Вернувшись в Москву, он в первую очередь вспомнил о Тане. И очень обрадовался, когда выяснил, что она еще при деле, теперь она стоила полторы тысячи деревянных за ночь, но теперь он мог себе это позволить. Она сильно изменилась за это время и больше не была куклой. Перед ним стояла дама. Очень красивая, и столь же профессиональная.

Секс с ней напоминал езду на Роллс-Ройсе по английскому хайвею. Абсолютно гладко, и столь же комфортно, причем от начала и до конца. Кончался 1987 год, в стране понемногу разворачивалось кооперативное движение и столь важный министерский чиновник, как Григорий Петрович, в стороне разумеется не остался. Благодаря незначительным услугам, оказываемым им одному из кооперативов, он вполне мог позволить себе даже такую дорогую шлюху, как Таня, причем не только в постель, но и за ее пределами.

Иногда, после секса, они ходили в ресторан, где она поразила его абсолютно безупречными манерами. Он был не прочь поболтать с ней о том – о сем, но просто не мог подобрать тему. У него создалось впечатление, что ничто, кроме секса, ее не интересовало. Вне постели она как-то сразу теряла темперамент, всегда послушно отвечала на его вопросы, но никогда ничего не спрашивала сама. Однажды, он спросил, почему она занялась проституцией – в ответ она равнодушно пожала плечами. Намек он понял и больше никогда этой теме не возвращался.

В ресторане они говорили о разных мелочах – об очередном романе в «Новом мире», о новой политике Горбачева. Тема всегда исходила от него. Да! «Новый мир» и «Октябрь» она читает. Он был восхищен Горбачевым и Перестройкой. Горбачев? – в ответ она пожимала плечами. Слова не имели для нее никакого значения, значение имели только дела. – А кто видел его дела? – спрашивала она.

Однажды, он взял ее в Большой театр, на «Лебединое озеро», с Васильевым и Максимовой. Она безразлично смотрела на сцену, он ей что-то ей рассказывал о балете и о ведущих танцорах, а она вежливо слушала, не говоря в ответ ни слова. У него было впечатление, что ей было все равно, что он ей там говорил.

В следующий раз он взял ее в свою компанию. Это было очень солидное общество, Женатые были с женами, неженатые – с подругами, Таня была самой красивой и самой молодой. Намного моложе остальных, она элегантно сидела рядом с ним, внимательно слушала то, что говорили другие, но сама в разговор не вмешивалась. Одна из женщин, подруга одного из присутствующих, завязала с ней разговор. Они что-то активно обсуждали, потом собеседница спросила у Тани, кто она и откуда.

– Я проститутка – просто ответила та.

Женщина была в шоке и сразу от нее отстала. Никто из женщин больше с ней не разговаривал, но, кажется, ее это совершенно не занимало. Впоследствии он предупредил ее, что если они куда-то идут, то она должна представляться его подругой. Так она потом и делала, другие гости смотрели на нее скептически – для него она была слишком уж молода.

Однажды он был с ней в ресторане на приеме, организованном министерством по случаю заключения очередного договора. С ними за столом оказался какой-то англичанин или американец. Он немного говорил на русском, но Григорий обязательно хотел показать, что и сами с усами, жил ведь в Англии почти два года, черт подери! А посему очередной тост произнес на английском. Как всегда, с ошибками и грубым русским акцентом.

Судя по его реакции, англичанин или американец понял тост плохо, потому что потом, что-то переспрашивал у сидевшего рядом переводчика из министерства. Перед тем как сесть за стол, он повернул голову и его взгляд упал на Таню. Она, как раз, ставила на стол свой бокал и чему-то очень весело улыбалась. Тогда он так и не понял, что вызвало в ней, обычно столь сдержанной в компании, подобный взрыв веселья.

И вот теперь, эта любительница грязного секса, сидела напротив него за столом и внимательно просматривала текст договора на русском. На основании этого Григорий Петрович, вынужден был прийти к неизбежному выводу, что сексом ее умения, по-видимому, не ограничиваются.

А почему, собственно, и нет? У них в министерстве было сколько угодно красавиц, сочетавших умение подготовить нужный документ с приятной и необходимой деятельностью по отсасыванию начальственных пенисов. Все, как один с высшим образованием, вот и Таня, наверное, была из таких.

Конечно, высшего образования у нее быть не могло. Когда он ее встретил ей было не более двадцати, слишком мало для диплома, и она уже тогда была профессионалкой. Наверное, недоучившаяся студентка, которой срочно понадобились деньги. А зачем англичанину вообще понадобилась в этом зале недоученная студентка? Ведь, судя по всему, он ей доверяет.

А почему, собственно, и нет? Несмотря на свою профессию, она выглядела приличной, хорошо воспитанной, девочкой. И, по-видимому, она все же говорит на английском, как иначе она могла бы с ним объясняться.

Между тем Таня закончила чтение русского экземпляра и взялась за английский. Да, конечно, она английский знала и, по-видимому, хорошо, уж очень быстро она просматривала текст, страницу за страницей. Немного задержавшись на последней странице, она потом, что-то сказала третьему участнику переговоров, в ответ тот взял свой толстый портфель, достал из него предварительный текст проекта договора на английском и передал ей.

Сразу же перейдя к последней странице, она тут же издала победное восклицание – Sure! This is exactly what I suspected!

Григорий Петрович должен был признать – у нее было хорошее произношение.

Затем она повернулась к англичанину, и начала, что-то быстро ему объяснять. У Григория Петровича, что-то екнуло в груди. У нее было не просто хорошее произношение. У нее было великолепное произношение! Или, еще лучше, чем великолепное! В их министерстве так почти никто не говорил, кроме немногих избранных, проведших десятилетия за рубежом. Как для него, то она владела языком в совершенстве. Точно также как им владеют англичане, он почти ничего не мог понять из ее речи. Расслышал только отдельные слова, одно из них кажется, был «капитализм», другое «процент».

А может это вообще не она? Может это просто какая-то англичанка, внешне так похожая на ту похотливую сучку? Да нет, что за чушь. Конечно же, она, она же его узнала и поздоровалась. Григорий Петрович пытался поймать ее взгляд, и это ему удалось. Глаз она не опускала.

Но его больно поразило то, что он там увидел. Она смотрела на него вовсе не так, как всегда смотрела при их встречах. Она смотрела на него так, как смотрят на колонну, поддерживающую потолок или на стул, стоящий не на своем месте. Он – первый заместитель начальника главка всесоюзного министерства, был для нее обычным предметом. Таким предметом, который можно обойти. Или отставить в сторону. Ему стало не по себе!

Наконец директор извлек из своего портфеля толстую папку с документами на русском языке. Судя по виду, какие-то постановления Совмина и министерств. Папку он передал ей.

Она начала быстро ее листать. Наконец нашла то, что искала, подчеркнула нужную строку своим ухоженным ногтем и с победным кличем повернулась к англичанину. Теперь она называла какие-то числа. Чисел он понять не мог – для него, ее английский был слишком быстрым.

Наконец англичанин обратился к ним, он говорил медленно, переводчик слово в слово переводил, но Григорий Петрович и без него все хорошо понимал. Как-никак почти два года в Англии.

Суть речи англичанина сводилась к тому, что в первоначальном проекте договора, руду редких металлов поставляло министерство, а в конечном вместо подписи замминистра, стоит подпись директора горно-обогатительного комбината. И что за то время, что готовился этот договор, вошел в действие новый закон о государственном предприятии, разрешавший прямое участие в зарубежных поставках непосредственных производителей.

– Моя персональная переводчица провела тут целое исследование – англичанин кивнул на Таню, которая, как будто ничего не случилось, продолжала читать какой-то документ, и она выяснила, что цены отгружаемый руды в случае прямой поставки с комбината на три процента ниже той цены, по которой руда продается министерством. С учетом объема поставки, стоимость руды должна быть на 250 тысяч долларов дешевле той, которая стоит в проекте договора.

В принципе мы могли бы настаивать, на снижении общей цены руды на 250 тысяч долларов, но учитывая то, что у вас теперь тут теперь начинается капитализм, и все участники должны получать свои проценты, мы согласны на снижение цены руды на половину от 250 тысяч, то есть на 125 тысяч долларов. Соответственно это приведет к эквивалентному уменьшению количества поставляемых с нашей стороны станков.

В переговорной комнате воцарилось молчание. Григория Петровича больше не беспокоили таинственные движения в штанах. Теперь у него были совсем другие заботы. – Перед глазами встала Оленька!

Симпатичная, голубоглазая блондинка, Оленька заканчивала институт, и родители организовали ей практику в министерстве. Он ее быстро приметил и однажды пригласил в ресторан. Она была совершенно счастлива – это был ее реальный шанс остаться на постоянной работе в министерстве. После ресторана они пошли к нему домой, и тут выяснилось, что Оленька оказалась, мягко говоря, дамой весьма неопытной. Конечно, она не была уже девочкой, но это оказалось единственным утешением.

В рот она брать совершенно не умела, но и отказать ему боялась. А для него, оральный секс всегда был самым первым номером программы. Пусть девушка, сначала продемонстрирует свою безграничную готовность и абсолютную послушность, а уже потом можно будет перейти ко всему остальному.

И козлу понятно, что абсолютная готовность не могла быть продемонстрирована простым сосанием головки члена, это могло быть только прелюдией, секунд этак на 30, максимум на минуту. Главным был процесс глубокого заглатывания, которым дама демонстрировала ему, что она вся его. Что ее рот будет для него таким же влагалищем, что и ее вагина.