Читать книгу "Под прикрытием Пенелопы"

– Что же так долго может гореть? Право, на крематорий похоже. Хотя с виду вроде приличные люди… И так вонько! Это действительно подозрительно… Комиссию, может, какую подослать? А то и нас могут привлечь. За попустительство. Скажут: живёте рядышком, а ничего не знаете, ничего не ведаете…

Сбитая совсем с толку и не солоно, как в сказках говорится, хлебавши, Юл Пална вернулась восвояси, на свой участок. Остановилась у лесенки, выложенной обкатанными камнями из ручья, – несомненная гордость её по праву руководительницы проекта – у разветвления тропинки большой бурый камень, ещё с ледникового периода, очевидно. На нём две стрелки с уведомлением. «Налево (красная масляная краска) пойдёшь – на кухню попадёшь. Направо (зелёная) – в терем угодишь». Этот указующиё объект – Васина выдумка, он это начертал.

– А куда же мне-то пойти? – задумалась Юл Пална, прочитав в который раз мужнины надписи.

– Ты как-то странно поглядываешь на меня сегодня, – вопрошает её мимоходом Вася.

– Смотрю… есть ли проблески сознательности в твоих глазах.

– И? Есть?

– Мы догадываемся, что вы… не догадываетесь.

Мы уже говорили, что Юл Пална не из робкого десятка и со своей нетривиальной тактикой и стратегией. И, казалось бы, с какой стати впадать ей в отчаяние и мирихлюндию. Однако происки Таисии Филимоновны пришлись как раз на момент окончания строительства душа, забравших много её сил физических и душевных. И ещё не пополненных. Возможно, стоит кинуть пару слов об этом мероприятии?

– Сколько сил, сколько сил! И вот опять – противостояние!

В самом деле – где ресурсы? Откуда взять этих самых ресурсов? И нервов? А главное ведь, не успела ещё Юл Пална насладиться, как следует, торжеством победы… Да, всё же надо про душевую кабину подробнее…

И ведь как бывает – думаешь: вот, купил, то есть потратил деньги на благо, и ждёшь удовольствия. Ан нет, не в деньгах, как говорят, счастье. Нужен комплекс удачи, а не часть её, дабы-чтобы возникло полноценное состояние удовлетворения без примесей…

Н-да. Философия. Кто-то назвал философов дармоедами. Бесполезными людьми. Может, оно и так, но… не о них речь.

И приехали, стало быть, мастера из фирмы. Ребятишки молодые, дагестанцы, раньше занимались ремонтом машин, а ныне вот 6сменили деятельность на строительные подряды. Джамиль, старший, росточка метр на полтора, с висячим пузиком, лупоглазый, пухлогубый, круглощёкий… какой-то весь округлый, ну ни единого угольника на нём нет. При этом показушно торопящийся и ручками размахивающий. Причём, ручки у него в локтях, как у тряпичной куклы, трепыхаются, так что сказать: размахивал, неточно будет, скорее – курочка крылышками в стороны чап-чап, себя подгоняя по ветерочку. Ганжа, младший, напротив, высок, мужественен. Если учесть, что это братья родные, то невольно захочется спросить, кто из них в отца, а кто в мать… етит твою налево!

Сомнение в своей квалификации они заронили просьбой:

– Рубанок дайте.

– Зачем?! – подозрительно осведомился Вася. – Разве в ваши планы входит строгать? Вздор какой-то! Домик-то сборный. Это как детский конструктор. Собери и баста.

– На всякий случай.

– Вы что же, ни одного домика до этого не собрали? Даже из кубиков?

– Не-а, – искренне ответил Джамиль.

– Вот те раз! Как же так вас прислали?..

– Да у меня совсем другая работенка. Я им на «бычке», – махнул он в сторону своего «Зилка», – унитазы завозил. А тут они мне дали подработать ещё и на сборке.

Тут и Вася искренне растерялся.

И стали ребята собирать. Поскольку приехали они поздно, то успели до сумерек возвести лишь каркас да дверь навесить… прямиком к забору Таисии Филимоновны, так что и распахнуть дверь ту как следует не получается.

– А почему дверь сюда-то? – всполошилась сначала Тася, патрулировавшая свою границу.

– А куда ещё? – не понял Джамиль.

– Здрасте! Вы что-о?!!

– Да нет, это всего лишь прикидочка, – вовремя подскочил и дезавуировал Джамиля Ганжа. – Завтра переделаем

И собрались домой.

– Завтра с утречка сварганим в полчаса, – это уже в успокоение Юл Палне.

Ну ладно. Вася объяснил им путь отступления:

– Сквозного проезда нет. Лучше всего подать задом в соседний проулок.

– А вон туда направо? – уточнил Ганжа.

– Там чужой участок. Никто ж не любит, когда на его территорию заруливают.

– Но там забора не видать.

– Так и чего? Столбики имеются.

Вроде поняли, поехали. Глядь, уже буксуют, и как раз на столбик новопоставленный боком наезжают. Вася схватил лопату и к ним.

– Стой, ребята! Так вы нашу американку расстроите в пух и прах! Слава богу, что нет её. Давай-ка поддомкрачивать. Подложим камни под колесо. Клавдия Петровна только-только ограничители поставила… Это у неё как на ранчо! Жердями ещё опояшет, чтоб за них кобыл привязывать! А вы ломать сразу! Как говаривал один мой знакомый: зачем?.. не на-адо!

Тут Юл Пална выскочила из-за Васиной спины и дала понять всем окрестностям, как всё это нехорошо-нехорошо содеяно. И в самом деле, содеяно было не ахти, не профессионально… Однако «бычок» удалось без полного ущерба для столба снять (слегка лишь расщепили), однако затем Ганжа прочно засел в кювет.

Джамиль, когда Вася уже на своей машине вёз ребят на автобусную остановку, пожаловался, что с утра ему не везёт, и вообще заказ этот не им был предназначен…

– Без пиетета творите, – ответил Вася. – Потому и тяп-ляп.

А, в общем, подумал позже, делают, как умеют. Думали: так, с кондачка получится. Жаль, конечно, что не профи. Потому что назавтра эти дилетанты тебе ещё чего-нибудь приготовят… Не говоря уже о последствиях, а именно: эмоциях Юл Палны…

А у Юл Палны, меж тем, неудовольствие возросло до внутреннего кипения, переросшее затем в бурлящее недоумение, а следом – и в удивление – этакую корку магмы, вот-вот готовую прорваться:

– Что это такое, Василий, кого они присылают?

– Да-а… – потянул Вася время, предчувствуя мощный взрыв. Потом всё же соблаговолил согласиться: – Чтоб так испортить замысел и впридачу хороший материал, надобно в самом деле очень-очень постараться. Наверно, кто в наличии был, того и прислали. Это они так новых своих работничков натаскивают. Метода такая есть. Слыхала, небось? Всунут новеньких-неразумненьких сразу в дело, как необученных бойцов кинут в бой… Одни-другие хозяева их расчихвостят, гонорок с них посшибают, и глядишь – у фирмы новая фирменная бригада образовалась. Да и вообще, это распространённая практика. Первый этап отбора – ругаются или нет.

– Как это?

– Например, по-чёрному, матом. А тут такая вот замысловатая метода. Выявить скандалистов. И начинают прямо с практики. В полевых условиях. Вместо учебных классов и мастерских профтехучилищ используют метод «выезда в поле» – как в армии, в натуральную среду. (Это уже Вася стал повторяться, вернее – разжевывать, поскольку увидел, что Юл Пална не врубается. Да и на политику хотелось свернуть, параллели провести). И тут жизнь их учит. Да, главное для хозяина фирмы на первом этапе произвести отбор, найти подходящих и обкатать их характеры, объездить – если по лошадям равняться. И только после обкатки поручить бригадиру оставшихся новобранцев для завершающей шлифовки. Не впустую чтоб распылять тому свои знания и опыт, и время. Самое дорогое, что есть у человека. И это самое дорогое отнять у клиента… А ты думала что? Товар тебе подешёвке, может быть, скинули, а всё равно выиграют – на твоём времени и нервах.

– Ты хочешь сказать, я выступаю в качестве наждачной бумаги?

– Ну… что-то в этом роде…

– Не дождутся! Я их оштрафую так!..

На следующий день ребята приехали пораньше, но сначала вытаскивали из кювета «бычка» – до полудня. Потом строили…

– Вася, они трубу криво поставили! Скажи им!

Вася уточнил:

– Отдушину? Хм.

И отправился полюбопытствовать.

Но едва Вася вступил в переговоры, Юл Пална подскакивает и начинает говорить сама:

– Нет уж, погодите! Здесь вопросы задаю я!

– Так и быть должно, – бойко перебил Джамиль. – Крыша-то кривая, вот и труба так-то… перпендикулярно к скату.

Вася почесал в затылке и потихоньку, пока жена завязла в споре, удалился в тенёчек. Там он привёл свои мозги в порядок такой философией:

– Совершать дело следует весело и неспешно… Спешиловка всем надоела. По характеру она общественный деятель… и даже педагог… вот и пусть валандается. Ну ты, комар, балалаечник занудливый! Прочь!! Как смеешь ты пить собственность мою?! Мою кровь! Па-агублю! Покуситель!

– Ты почему в сторонке, когда я борюсь с халтурой?! – гневно сверкнула глазами Юл Пална, разрушив тем самым возникавший внутренний комфорт.

– Почему? А тебе невдомёк? – нисколько не стушевался храбрый Вася. – А потому! Ты не обращала внимания, отчего в нашем государстве многие начинания буксуют и сходят, в конце концов, на нет? Я тебе скажу – по секрету. Отсутствует третейский судия. И переговорщики. Если двое дерутся, то без третьей стороны они друг друга могут убить, а позитивного результата как не было, так и не будет.

Линзы очков Юл Палны стали плавиться – то ли она повернулась под таким углом к солнцу, то ли взгляд её сделался лазерным.

– Нельзя ли яснее?!

– Куда уж яснее. Профсоюзы отсутствуют. Коррупция процветает. Стрельба ведётся по всем инкассаторским машинам… Неужели не слыхала по телевизору?

– Значит, ты у нас переговорщик? – Юл Пална, поджав губы, удалилась – очевидно, для осмысления.

– Вот так, – подытожил Вася. – Всё своим чередом. Кто-то помогает, кто-то наблюдает, кто-то делает выводы, кто и похуже – гнев растит в душе…

Тут мы пропустим энное количество времени, дабы никого больше не утомлять и сократить путь к основному рассказу, на котором мы в очередной раз забуксовали.

…сидя рядышком с Атлантом (про него чуть позже – сейчас некогда), Василий посмеивается исподтишка, наблюдая процедуру приёмки работ. И когда Джамиль проходит в очередной раз мимо по тропке к машине за инструментом – за каким-то там нивелиром – успокаивает:

– Чего понурый такой? Слышь, а жизнь-то не течёт ровнёхонько. Всё изгибами да петлями, как ручей, да?

– Да, я понимаю.

– Вот и хорошо. Есть чего на ус мотать. Отращивай усы. Ты же будущий менеджер – возможно, крупный деятель, ведь за плечами у тебя институт – тебе придётся с подчинёнными иметь дело. Набирайся лексикона, заряжай язык аргументами.

И тут раздаётся настоящий «взрыв» – резюме Юл Палны:

– Не собираюсь я вам платить! Какого рожна! За привоз – пожалуйста, остальное тому – кто исправит этот ваш бедлам! Уезжайте! Немедленно! С глаз моих! Долой!

И тут же по тропке мимо Васи трусит Джамиль, трепыхая крылышками. За ним, озираясь, – Ганжа…

Может возникнуть вопрос: почему Вася уклонился от разборки с халтурщиками? Ответ следующий. С некоторых пор Вася предпочитал с женой не сотрудничать, не работать вместе, то есть не делать что-нибудь совместно. Это твёрдое решение явилось ему после того, как она чуть не отпилила ему палец электролобзиком и при этом никак не прореагировала. Но затем, заметив щербинку на столешнице, зашлась в истерике: «Чёрт возьми, ничего-то не выходит, как хотелось! Чтоб красиво, чтоб прекрасно! А не как-нибудь уродливо! Что же это такое?! Почему меня преследует безобразие?! Почему?! Скажите вы мне?!»

Вот и сейчас ожидалось нечто подобное. И подобное не заставило себя ждать.

– Я требую высшей гармонии! – заголосила Юл Пална. – Я желаю не абы как, а предельно отлично! Меня не устраивает твоя философия «Как-нибудь»!..

Вася никогда такого не говорил. Он говорил, что надо учитывать свои финансовые возможности…

А Юл Пална продолжает бушевать…

– Ну почему мне так не везёт в жизни?! Ну почему мне так в жизни не везёт?!! Почему я не могу спокойно отдохнуть даже на даче?! Почему всё я да я должна делать?! У меня что, нет мужа?! У меня что, мужа нет?! Почему тогда?!! Я на работе устаю и здесь мне всё не в радость! Почему? Разве я хуже других?! Я тоже хочу ездить на «Мерседесе», быть довольной и счастливой! Да, да, да!!!

– А вот Монтень говаривал, – заметил Вася машинально, – что богатство не облегчает ничьих забот, лишь подменяет одни заботы на другие. Или это Эпикур сказанул?.. Да какая разница. Умная мысля и в моих речах хорошо звучит. Не так ли?

Юл Пална стукнула по туалету ладонью так, что тот задрожал и труба на его крыше вновь покосилась…

– Ну вот, – вырвалось у Васи нечаянно. – Опрометчивый поступок.

– Не надо меня третировать! – была немедленная реакция Юлы Палны. – Не надо! Мне и без того плохо, плохо, плохо! Меня надо пожалеть! Пожалеть и всё! Ну почему у меня всё так плохо?! Почему у других хорошо?!.

И выдержав паузу – снова:

– О небо, доколе мне терпеть?!! – уже гневно вскричала Юл Пална, не хуже доморощенной актрисы.

И Васе померещилось, что она никогда отныне не замолчит. Короче, начиналась истерика, стремительно перерастая в скандал…

Однажды Вася настолько поддался (и завёлся) обаянию такой вот истерики Юл Палны, что впал в абсолютную невменяемость (вакуум, торричелеву пустоту, так сказать) и стал бить и разбрасывать всё, что под руку попало – и свой, в том числе, лелеемый в другое время, инструмент. Грозился даже порушить всё на участке, сравнять, что называется, с землёй и дом, и пергалу, которую он называл гиперболой, и… А что, вполне мог на ту минуту!

Позже, удивляясь и ужасаясь самому себе («Ах, как это ужасно!.. Ужасно! Ужасный я, ужасный!..»), он мог сравнить это своё помешательство разве что с буйством массовых митингов или побоищ футбольных фанатов… На матче… кого с кем?… или на Болотной площади, куда он попал случайно… Случайно-то случайно, рассуждал он после, но вёл он себя и, главное, чувствовал одним из ярых сторонников или противников… «Так противников или сторонников?» – как раз вот это ему было понять сложно: противником он там был или сторонником… С тех пор сторонился подобных мероприятий, сочтя сии действа вредными для своего здоровья…

И вот истерика Юл Палны вводила его в точно такой же транс – состояние, когда он не принадлежал собственному разуму… И он зарёкся на будущее находиться в эти моменты рядом…

И он побежал, как от пожара – сперва за угол дома, а затем и вообще в лесок у ручья, журчание которого всегда приводило его в равновесие… Да, чего у него не отнимешь: научился-таки вовремя отталкиваться и быть в противоположном направлении и недосягаемом удалении…

У ручья же он всё равно продолжал мусолить свою рефлексию.

Ну да, оправдывал он себя, по природе своей моя Юл Пална бригадир. Ну и что? По наклонности характера, так сказать. Но без выучки профессиональной. И всё окриком поэтому норовит, без ласки, без учёта психики подчинённого. Если борьба за власть идёт с матерью или мной, тихо-спокойно ничего не решается (впрочем, делал он небольшую уступку, – по погоде). Где и что сажать-высаживать, что и где выращивать – не дай бог не спросить. А Джамиль с Хаджи – ребята хорошие, не испорченные, с ними бы по-доброму, им другой по складу характера бригадир надобен, Юл Палну они в любом случае не оценили б…

Ну, вот скажите, что это за рассуждения такие и в такой момент?

Или дальше.

Рассудим здраво. Разве так ведут себя солидные заказчики? Нет, не ведут. Потому как именно что солидные. Солидные ведут себя солидно… А тут, прямо скажем, госприёмка шиворот-навыворот.

Но всё равно: тезис «что делают другие – плохо, некачественно, сама – эталон и даже шедевр» – не проходит ни под каким видом. Поскольку в голове твоей всё заёмное, но выдаваемое за своё…

У самой же, в общем и целом, достижений никаких и ни в какой области деятельности. Но запросы – выше крыши. И главное, указать на чужие недостатки. Талант своего рода. Опять же – кто бы спорил.

Повторяем: скажите на милость, что это за рассуждения такие и в такой момент?

Понять это можно лишь с учётом Васиного состояния.

Всё-то он знает и понимает, как уже замечено, в том числе и о самом себе, но… Потому в прения и не встревал. Зачем? И без того утомлённый – и огородом и постоянным напряжением, в котором его держат, как в ежовых рукавицах. Задача им давным давно уяснена – не унывать.

И вот после такого стресса Юл Пална должна бодаться с Тасей?..

Впрочем, надо завершить спич про туалет…

На другой день приехал настоящий специалист, он-то исправил все допущенные дилетантами огрехи. Кроме того, послушав, как Юл Пална шпыняет Васю, как бы себе самому, но вслух заметил:

– Когда баба пилит тебя с утра до вечера, ты разве захочешь её? Так зачем и жить с такой, спрашивается? Я с первой мыкался-мыкался, к лобешнику её даже прикладывался. Не вразумляется. И понял я, наконец – ей хоть обухом в лоб, не поможет. Вот теперь со второй живу…

«Может, оно так и правильно, – подумал Вася, поспешно удаляясь от добровольного советчика. – Да только тебе какое дело до моего?..»

– Я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл, а от тебя и подавно… Ты ещё посоветуй мне сказать, что я для неё не папа с мамой и мне спрятаться от неё негде… И что в потьмах все бабы одинаковы…

Раньше, находясь подле жены, Вася с тоской думал, что хорошо бы втайне (втихаря) приобрести где-нибудь домишко в деревне и уезжать туда одному. И делать там всё по-своему. Сейчас он также об этом думал, но уже с иронией за себя: вряд ли он когда-нибудь на это решится…

– Вот мастер так мастер! Настоящий бригадир! – выразила восхищение Юл Пална, когда мастер уехал. – И ведь нет хуже дела – чужой брак исправлять. Ты не согласен?

– Ну… есть здесь некоторое лукавство.

– Это какое же, интересно?

– Бригадир жалуется клиентам: вот, мол, легче заново возвести сооружение, чем за другими переделывать…

– Ну?

– А на самом деле, он выгадывает и деньгами и отсутствием черновой работы… Ему же достаётся только – благодарность от раздёрганных и доведённых до белого каления клиентов… то есть от нас с тобой. А все недочёты всё равно падут на предыдущих умельцев…

– Ты хочешь сказать, что сам сделал бы лучше?

– Ничего я не хочу сказать. Всего лишь отвечаю на твой вопрос.

8.

Дверь крип-скрип, будто кошка мяу-мяу. Правда, с хрипотцой.

– Это ты, Пинь? Не слышу. Ну же, Пинь, роток разинь… Чего ты смотришь в полглаза? Эх ты, бестолочница. Впрочем, это я есть бестолочь. А ты у нас умная, да, Пинь?

– Д-мяу.

– Ох-ах, – упала Юл Пална (дождь, темно уже). Меня надо пожалеть… И дорожки надо срочно делать!

– Прям щас?

– Да, а почему нет? Начнём?

Но Вася, как мы помним, не любил сотрудничать с Юл Палной… Потому что с ней не получалось работать весело, в удовольствие. А Вася любил работать именно что весело. Юл Пална всегда требовала, принуждала делать всё по её рецептам, вернее по вычитанному или увиденному по телевизору. А из-под палки кто ж любит работать…

– Так уже ж темно. Мало упала? Не ушиблась?

– Да ну тебя, лодырь! Ох-ох, как я упала…

Но вернёмся к основному сюжету.

– Ну ладно, – сказала себе Юл Пална, – с ребятишками я разобралась. И с такими же другими-разными разберусь… Но как с Таисией быть?

Хотя минутку, мы обещали пару слов про Атланта… Ну, помните, давеча заикнулись. Надобно завершить.

Как-то Юл Пална привезла с работы деревянную фигуру гитариста, в человеческий рост – этакое музыкальное и потрескавшееся чудо-юдо, списанное с баланса за анахронизм, с устарелыми книгами заодно… Эту задумчивую фигуру Юл Пална предполагала поставить у крыльца вместо кариатиды, а пока устроила в уголок открытой веранды, чтоб зря не мокла под дождичком. Вася хотел переставить вглубь, в тенёчек, но затем, поставил рядом кресло, дабы мизансцена напоминала о летнем чаепитии – вот старец поднялся, накушавшись всласть, оперся о спинку кресла и…

– Пугало пугалом, но пусть… – рассудил Вася. – Пусть занимается воспитанием общественного вкуса.

Эта реплика, разумеется, предназначалась Юл Палне, которая давеча выразила своё неудовольствие Васиной мягкотелостью и невзыскательность к общественным порокам – в частности, к браконьерству… Дело в том, что недавно Вася построил мосток у речки, но на него повадились чужие рыболовы, на сетования Юл Палны они реагировали невнимательно, да мусор оставляли вдобавок, да скандалить ещё начинали, употребляя общераспространённые обороты речи:

– Оккупировали тут весь берег, ишь! Со-обственники! Дождётесь революционного взрыва!..

Но Юл Пална умела подбирать выражения таким способом, что сразу могла заткнуть за пояс любого хама.

– Ах вы браконьеры несчастные!.. Рыцари, одним словом! Им слово, они десять. С бабами местами поменялись, да?

«А сама-то… чистюля», – замечает тут Вася ворох скорлупы под ногами жены. Юл Пална нервно шёлкает орешки и бросает скорлупу на землю, обычно такое за ней не водится. Сама мусор за другими собирает. Это у неё чуть ли не болезнь. И всё было бы терпимо, не ругайся она при этом. Значит, теперь вся в мыслях. Вася говорит:

– Ну ты и нахрустела! Самосвал надо вызывать, чтоб всю скорлупу твою вывезти!

Тэ-экс, опять в сторону уклонились о темы.

Чтоб не возвращаться к ней, сразу скажем, что с появлением пугала, этой замечательной музыкальной фигуры с дланью у высокого чела, ряды браконьеров существенно поредели. В этом эффекте можно было бы усомниться, если б не эпизод с Виолем… то бишь Витей. Он решил покурить с соседом Васей и, приблизясь к калитке, вежливо обратился к статуе, полагая, что обращается к Васе. Вася, естественно, не отвечал, но Витя, всё больше и больше наполняясь непониманием ситуации, продолжал вести в одностороннем порядке беседу – деревяшка, да ещё в Васиной панамке – вылитый Васин близнец.

– Чаво? – переспросил появившийся за Витиной спиной Вася. Витя обернулся, и ноги у него ослабли, а в глазах раздвоилось…

– Ну, класс! – только и молвил он. – Обознался! Извини. Но как похож! Подбородок в ладони держит… Извини.

– Напротив, дружище, ты мне польстил – за атланта принял! За такие обознатушки вам мой поклон. Согласись – неожиданно и приятно.

Теперь, наконец, всё же вернёмся к Тасе… или к Васе?

Впрочем, опять заминка. Общую стратегию забыли изложить. Ведь прежде чем вести нашу общекультурную пропаганду дальше, надо ж определиться и решить – по какому сценарию интерпретировать грядущие события. Можно, допустим, по Гоголю (помните, у него весёлую такую повестушку, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем?), – тогда это будет в отечественных литературных традициях. Или будем разукрашивать по западному образцу. В стиле фэнтези, допустим. Ну, или по оруэлловскому сценарию – грядут-де мировые катаклизмы, а начало им положили в России-матушке, где постоянно, если не война, то революция с неизбежной гражданской мясорубкой на почве либо сословно-социальной неприязни, либо сословно-братской любви-ненависти… без очевидной разницы, если исходить из результата.

Впрочем, впрочем (два раза, так как абзацем выше впрочем использовалось один раз) … Оруэлл этот ихний или наш Замятин с его романом «Мы» – тут ещё надо разбираться, где и чья традиция. И кто у кого сюжет слямзил. Короче, чем загодя загадывать, проще подождать да поглядеть – куда кривая вывезет: оно ж ведь как выйдет, так и выйдет… и не отвертишься.

А проще говоря…

Итак, «во-первых» сказали, «во-вторых» сказали, «в-третьих» – также озвучили – так теперь принято говорит по телевизору. Но есть же ещё четвёртая сторона, как известно. Как сторона света. Так что надо и эту сторону закрыть. Про глубь и высь говорить пока не будем.

Не влезая полностью в ситуации, пунктирно обрисуем… Что-то уже поднадоела вся канитель эта с огородом и прочим сбродом…

Итак.

Вечерком, уже сидя на лавочке в тени вишен, к ветвям которых была пришпилена занавеска в цветочек – от прицельных лучей солнышка в глаза, и, провожая за овраг пессимистично блекнущий закат и взамен встречая разгорающийся гам и музыкальный бум субботних туристов [i] за речушкой, Юл Пална начинает раскачивать и подтачивать мужнину профессорскую невозмутимость:

– Вот опять нагадят… – и следует трагический вздох-пауза изверившегося в справедливости ни в чём не провинившегося человека. – У меня только неизбывный вопрос возникает время от времени: как они потом не брезгуют приезжать сюда после своего же разудалого свинства? Ведь автомобильный всё народ! Собери ты в пакет все свои объедки да сунь в багажник… бомжу какому-нибудь отдай, что ли. Или тормознуть у мусорного бака им трудно?

– Так спьяну не до того… Да и потом… Свинья найдёт себе грязи, – наставнически невозмутимо и со знанием дела отвечал Василий Георгиевич. – Может, тебе катер заказать да прокатиться вдоль берега? Мусор собрать, лекцию отдыхающим прочитать насчёт экологии? Но вряд ли поможет. А если и поможет… то не на долго. Другие приедут поросята и начавкают…

– Прочь с глаз моих! Разболтался совершенно. Ни в какие ворота.

– Твой стиль! Правде в глаза плюнуть! А знаешь, почему? Дисциплины в мозгах у тебя нет. Ты не знакома с историей развития мысли в ботанике…

– Каких это, например?

– Например. Любить необыкновенное легче, полюби-ка обыкновенное.

– Достоевского начитался? Полюби нас, чёрненьких?..

Последнее замечание Юл Пална сопровождает взором победителя: это она филолог, и уступать ботанику лавры не собирается…

– Это не спьяну, дорогой ты мой ботаник, это в крови.

– Алкоголь, по-твоему, не в кровь поступает?

– Ты понимаешь, о чём я, – не уступает Юл Пална и с укоризной смотрит на супруга: как, дескать, можешь ты ёрничать на сию животрепещущую тему.

– Понимаю, – опять же невозмутимо ответствует Вася, он сегодня в какой-то эйфории, в некотором саркастическом ударе, и всё-то ему было потому нипочём. Возможно, в силу заметной растерянности супруги, которая сегодня не наставляла его на путь истинный, а напротив, сама нуждалась в наставлении. – Однако ж они ведь не только грязь, они всё оставляют. Я тут намедни пошёл по грибки, так целую сумку одних продуктов подобрал…

– И что ты с ними сделал? – подозрительно и ослабевшим голосом осведомилась Юл Пална.

– Что-что… Ничего. Кошке твоей скормил. Ишь, разжирела!

– Она не разжирела, она беременна.

– Опять?!. – Вася восхищённо покачал головой. И продолжил гнуть свою линию: – Вот я и говорю, покуда учёные мужи не придумают быстрорастворимую упаковку, так и будем жить по-скотски. А на нет и суда нет. Человек не воспитуем, а, стало быть, кардинально неизменен. Пора бы уж успокоиться. И не кручиниться о всякой ерунде. Не изобрели ещё! Понимаешь?

– Ты считаешь это ерундой? Отлично, постараюсь успокоиться и понять. – И Юл Пална затравленно огляделась. – Отлично… В конце концов, залётные господа прилетели и улетели, но вот что делать с госпожой Таисией, окопавшейся под самым боком? Эта посла-аще залётных! (Экий, согласитесь, виртуозный поворот на свою и ещё более животрепещущую проблему! А ещё говорят, нет шахматной эрудиции у женщин. Ошибочка выходит). Что бы такое посадить не быстрорастворимое, а быстрорастущее, чтобы не пахло соседским духом. Бузину разве? Говорят, она дезинфицирует воздух. Её мыши и те боятся… Хотя уже не сезон – посадками заниматься. Да ещё и найти надо – бузину-то. Ты же ведь не пойдёшь в лес искать…

Вася старается эту тягость перевести в плоскость иронии:

– Правильно мыслишь: не пойду. Это ж не грибочки, дилетантка ты моя.

– Это почему же так? Дилетантка! – настораживается Юл Пална. – Разве я плохо чего делаю?

– Дилетант в переводе с зарубежного – человек наслаждающийся. Ты же делаешь всё с наслаждением. Но только то, что тебе нравится делать.

– Разве это не логично?

– Вполне, вполне.

Иначе говоря, Юл Палне придётся мстить без удовольствия – ей же месть не в наслаждение, надеемся. Надо же преодолевать себя, а это связано с напряжением, с раздражением… Тем хуже для Таси.

Юл Пална сокрушённо вздыхает, как усталая коровка:

– О-о! – как мне, дескать, тяжко живётся. – Ты не понимаешь ничего, – вздыхает уже совсем мученически. – Как я устала, как я устала! – И возводит очи на Тасину уборную, от которой вечерний ветерок приносит известное благоухание. – Тогда хоть скамейку, что ли, переставь…

– Что ли – так и быть – переставлю.

Юл Пална пригорюнилась от непонимания и чёрствости ленивого своего профессора, но продолжает зримо страдать в расчете на хоть маломальский успех: вода, мол, камень точит…

– Ну никакой философии в голове моей нету! Что такое, а, Вася? Посоветуй. Ты же у нас коллекционер мыслей, которые так в основном и остаются без применения.

Вася хотел обидеться (за коллекционера), но вовремя смекнул, что выражение Юл Палной где-то подхвачено на стороне – не её оно, машинально ввернула.

«С запозданием, так сказать, реакция, как у крокодила потому что, когда на дне пищу переваривает… – мы не знаем, что Вася хотел себе этим сказать. Так же, как и следующее: – Ажиотаж – как этаж. А этаж – как ажиотаж…»

– Муж её покойный… – продолжила Юл Пална, помедлив, и опасливо покосившись на своего, вполне здравствующего, мужа, пытаясь догадаться – не запишет ли он её в сплетницы. – Она сама, между прочим, рассказывала по-первости, пока мы в хороших отношениях были – ведь раньше обменивались рассадой разной… никто её за язык не тянул…

– Да говори уж, раз начала, – великодушно бурчит здравствующий Вася. И Юл Пална, воодушевившись, решается:

– Стекло подымал в постели, когда ему надоедало с ней общаться.

– Что? Какое стекло?! – Вася даже бровями и ушами зашевелил недоверчиво – в силу, так сказать, отсутствия понимания и зрительного представления обсуждаемого предмета.

– Придумал, говорит, как в такси – когда водитель от пассажиров стеклом отгораживается. Чуть что – и ручку на стенке круть. Круть-верть и отгородился. Она щебечет, а он газету берёт со столика… Я, дескать, озабочен землетрясением на Гаити.

– И что? Подействовало?

– Подействовало – на что?

– Политика всё это, – замечает Вася, сообразив, что его доморощенный юмор провинциального ботаника не понят, и демонстративно начинает позёвывать. – Стекло-о. Хотя… – И тут на него, похоже, накатывает нечаянный щекотунчик, потому что он принимается почёсывать свой круглый животик и похохатывать.

– Что?

– Да нет, ничего. Мошкара заела. Политика, говорю. Всё как везде.

– Что как везде? Нельзя поконкретнее, грамотей? Ведь знаешь, не терплю беспочвенных разглагольствований.

– Поконкретнее? Тогда запоминай. Во-первых, напиши заявление в суд… Впрочем, не надо. Лучше нашему глубокоуважаемому председателю – для разбора на общем собрании… Коллектив – как раз действенная воспитующая сила – оргвыводы и так далее. Или то было при социализме?.. Ты не в курсе, как сейчас на счёт коллективной проработки и постановки на вид обстоит дело?

– Таисия с председателем – друзья закадычные, – парировала Юл Пална, – ты будто не знаешь.

– А вот тогда заполучи – водородную бомбу! – И Василий поднял указательный палец – иносказательно.

Юл Пална его иносказание опять не поняла и потому не восприняла как намёк на толстые обстоятельства, но уточнять не стала, лишь сокрушённо вздохнула и пересела на край скамьи: