Читать книгу "Как рушатся замки"

Глава 9. Некие сомнительные лорды

тэмес, 14, 1905 год

Для Матушки Мэм не существовало секретов.

Она крутилась в бизнесе лет так сорок и могла смело зваться самой престарелой главой мафии на юге страны. В прошлом столетии какой-то модный учёный по фамилии Шрусбери предложил использовать термин «естественный отбор» для описания процесса борьбы и выживания особей, которые наиболее приспособлены к тем или иным условиям среды. Чего у природы не отнять, так это кровожадности: профессиональные убийцы нервно курили в сторонке, глядя на то, в каких объёмах она вершила свой самосуд. «Эти мне нравятся, а этих разрешаю сожрать», – постановляла она, и никто не брался с ней спорить. Всё логично: слабые и глупые умирают. А если не умеешь подстраиваться, то ты, будем откровенны, и слаб, и глуп, потому что не перешагнул через привычки, не выбрал новую линию поведения и не переиграл врагов – другими словами, не выложился на полную ради жизни. Твоя вина.

Этот Шрусбери, очевидно, в теории вёл речь о животных, птицах и ещё, может быть, о растениях, но приложить то же самое к людям у него не повернулся бы язык: его мигом бы укоротили уязвлённые аристократы. Очень зря. Люди – такие же звери: грызутся за кусок хлеба помягче, отвоёвывают приглянувшиеся им территории у соседей, меняют спасовавшего лидера на «свеженького». Потому-то Матушка Мэм продержалась дольше коллег по цеху. Пока они с остервенением резали друг друга на ленточки, разводя на улицах кровавые фейерверки, она благодушно принимала всех, кто спасался от их безумства, тихо вела дела и до поры до времени не отказывалась делиться. Когда силёнок маловато, дешевле изобразить смирение, чем отскребать кишки от мостовой. Зато потом она сладко наблюдала, как падают люди, наступавшие ей каблуком на горло, и без зазрения совести прибирала к рукам теневую половину столицы. Кантон за кантоном.

В этой страшной женщине уживались властолюбие, терпеливость и жестокость. Она умела быть снисходительной, когда того требовали обстоятельства; не гнушалась заляпать кровью дорогие наряды и лично понаблюдать за карой для провинившихся и неугодных, попивая в процессе отменное вино – лучшее из всего, что привозили в порты Тэмпля. К ней приходили на поклон, будто к королеве; у неё просили помощи, если официальные власти поворачивались известным местом; её уважали и ненавидели, но ни у кого из потенциальных конкурентов не набиралось достаточно смелости, чтобы пойти войной на Матушку Мэм.

Лис не знала её другой: в детских воспоминаниях отпечаталась статная фигура, строгий взгляд бесцветных глаз, высокая причёска и идеальная осанка (девочкой она считала, что ради такой надо проглотить шест). При их первой встрече, когда Лис, избитая и запыхавшаяся, свалилась с крыши на Малси, перепугав его, а после оказалась насильно притащена «на ковёр», Матушке Мэм приближался четвёртый десяток. Сидя за столом в апартаментах гостиницы – роскошных по меркам сопливой шестилетки, привыкшей к небогатому убранству хижины лесника, – она напоминала некрасивое, но грозное божество язычников: того и гляди запустит по негоднице молнией, чего та совсем-совсем не боялась. Всё-таки молнии – её стихия. Однако женщина почему-то нашла девочку способной. Хотя почему это – «почему-то»? Не каждый день кто-то синий от ушибов и еле живой от усталости незаметно пробирается мимо наёмника да, кроме прочего, внезапным появлением пугает его чуть ли не до мокрых штанов.

Предложила уехать с ней, и Лис не стала упрямиться. Её ничто не держало в глухомани между морем и лесом, где время застыло лет тридцать назад и, в принципе, не происходило ничего интересного. Один визит императора со сворой придворных в счёт не шёл.

И вот, повзрослев, девушка иногда жалела, что не осталась в дрэговом захолустье, не выскочила замуж за какого-нибудь пекаря и не нянчила его детей. Ста-биль-ность! Стаби-и-ильность, видите ли! Ей не пришлось бы замирать под дверью кабинета работодательницы, чтобы сформулировать хоть сколько-нибудь пригодную речь в оправдание: «Ой, Матушка, вы не представляете, что со мной приключилось!», «Я тут угодила в Сатгрот на днях. Возможно, вы в курсе…», «Я выкрала принцессу из-под носа Азефа Росса, представляете?», «Смахивайте пыль с контракта – я нашла принцессу Эйвилин Арвель! Да-да, настоящую».

Ох и пустая трата фантазии. О её приключениях старухе донесли после побега: не просто же так она бросила её искать. Затаилась, чтобы не мелькать перед товарищами-революционерами: с ними пока устойчивый контакт наладиться не успел, рисковать репутацией и головой она не любила.

Ребята-вышибалы на входе в контору обменялись толчками в плечо, после чего Коренастый Фли, не смущаясь её присутствия, отдал напарнику пачку купюр.

– Засранец, ты хоть не на смерть ставил?! – замахнулась на него девушка.

Он состроил виноватую гримасу; его коллега по разуму хохотнул и указал на лестницу, ведущую на второй этаж. Как правило, по утрам в конторе торчало человек пять-шесть, включая охрану, однако, словно назло, по пути до кабинета начальницы она столкнулась с доброй третью от всего состава агентства. С расспросами никто не лез, но глядели то ли как на призрака, то ли как на пьянь, прошлявшуюся по канавам с неделю и заявившуюся на работу с видом «Ну а что такого?». Кое-кто шепнул, что старуха пребывала в скверном расположении духа, и пожелал выбраться из кабинета на своих двоих. Смутно утешало, что вроде бы причина заключалась не в Лис: вчера какая-то из мелких банд, гревшаяся под крылышком Матушки Мэм, попала под ликвидаторский настрой столичных управителей. Благо хватило мозгов (или страха) не разбалтывать, у кого они значились на побегушках.

До поры до времени.

Из кабинета разило табаком. Под давлением размышлений начальница начинала курить без остановки и вовсе не конфетную дрянь, которой баловался Сонхи. Она предпочитала крепкие горькие сорта. От их дыма с непривычки слёзы наворачивались, и Лис ещё меньше захотелось заходить внутрь. Чем она заслужила эти неприятности…

Набрав в грудь воздуха, она постучала и вошла. В горле засвербело.

– Явилась.

Решимость как ветром сдуло. С ней выветрились и заготовленные слова.

– Из Сатгрота не так-то легко сбежать.

– Меня это должно волновать? – Ненадолго оторвавшись от письма, старуха одарила её пытливым взглядом. – Девочка, зачем мне вообще человек, который попадается вигилям? Тебе нюх отбило?

Лис сглотнула, перебарывая нервозность, и приблизилась к столу. Бросила на него ошейник.

– За мной выслали целый отряд головорезов. Сначала я заподозрила, что вы от меня избавляетесь, мадам. – Смешок. – Потом их командир назвал меня «магиструмом Черлот». Вроде бы ничего не значащее обстоятельство, да? Перепутали, караулили не того. Только через несколько дней он сказал, что никакой Черлот в армии нет и не было. Меня одолевает вопрос, с какого момента…

– Фамилию запомнила? – перебила Матушка Мэм.

Она отложила трубку в футляр. На загубнике остался отпечаток рубиново-красной – в тон платью – помады.

– Ещё бы. Катлер. Я-то думала, что слухи о его вкладе в революцию раздуты, а он у них правда важная шишка, – поделилась девушка, наконец-то позволяя себе скинуть скованность и занять кресло. – Интересный парень. До Дельфи доходила информация, что он обзавёлся инвалидностью, но вы когда-нибудь видели, чтобы больной человек уделал наёмника, не извлекая оружия? С ним определённо надо держаться настороже.

Лицо старухи не выражало эмоций, словно на нём навеки отпечаталось строгое обезличенное выражение. Лис покосилась на неё, подмечая новенькие серьги с винисами3636
  Драгоценный камень тёмно-красного цвета.


[Закрыть] и шпильку-цветок, которую она надевала для встреч с клиентами. Острый кончик позволял запросто вспороть кожу – по старинке удостоверить контракт кровью и заодно собрать некоторое её количество про запас в полость. В их работе доверие дорого обходилось, и изредка недобросовестные заказчики предпринимали попытки скрыться от обязательств. Тогда-то их кровь и пригождалась, ведь с ней разорвать связь невозможно. Опытный арканист или витарис3737
  Маг крови.


[Закрыть] без проблем отслеживал беглеца. Вот почему у Матушки Мэм в штабе околачивался бездельник Малси: при всей его распущенности витарис он первоклассный.

Умозаключение само напрашивалось: начальница пригласила кого-то к завтраку. Гость, должно быть, постоянный: никому другому она бы не назначила визит утром.

Любопытно.

– О чём ещё он с тобой говорил?

– Дал добро убить его в следующий раз, – хмыкнула девушка. Под сердцем мимолётно кольнуло смутное беспокойство. – Он намеревался узнать мою личность, но я оказалась шустрее и смылась. Собственно, Матушка…

– Никаких «следующих раз», девочка. Я планирую вернуть тебя в Дельфи, – вновь прервала её старуха.

– Матушка, – поджала губы Лис, приготовившись к тяжёлому спору.

Фигурально выражаясь, почва уходила у неё из-под ног. После «подчистки»» её воспоминаний Мэм отправила её в портовый город к западу от Тэмпля – бывшую столицу и центр криминального промысла за счёт удалённости от контрольно-надзорных органов. «Филиал» конторы требовал присутствия доверенного лица: предыдущего «заведующего» велели спустить к рыбам с камнем в брюхе. По какому принципу ставленником оказалась едва оправившаяся от ранения Лис, история умалчивала.

– Здесь ты мне не нужна, – отрезала начальница. – Мой бизнес в затруднительном положении: отродья из правительства наседают на моих ребят. В Дельфи тоже проблемы. Я не могу разорваться.

– Мадам, вы не отошлёте меня. Выслушайте. Я из тюрьмы сбежала не одна.

– Ты притащила в бордель какую-то девицу. Мне докладывали.

– Не «какую-то». Эйвилин Арвель. Принцессу. И это уже второе подозрительное обстоятельство, кроме моего ареста.

Матушка Мэм отвлеклась от набивания трубки и захлопнула крышку футляра.

– Продолжай.

– Я не сразу заподозрила неладное, потому что списала всё на ошибку. Это проще, согласитесь. Зачем ломать голову, когда есть элементарное объяснение? Но Катлер ткнул меня носом в моё заблуждение, а Эйвилин добила рассказом о том, кто меня схватил. – Лис поцарапала бурое пятно на застёжке ошейника. – Если магуструма Черлот не существовало, то кто-то придумал её личность. Или, точнее, скопировал с меня: внешность, поведение, навыки. Они явились с ориентировкой ровно туда, где я собиралась пересечься с информатором. Их предупредили, что я не любитель… да, предупредили, – задумчиво повторила она.

Старуха щёлкнула зажигалкой, и кабинет снова наполнился густой вонью. Закашлявшись, девушка отвернулась.

– У меня не складывается. Вдруг вы мне поможете? Ну предупредили их о серьёзном сопротивлении с моей стороны, напридумывали всякого о потенциальной опасности. Ладно. Допустим. А капитан «Призраков» при чём? Из меня же не сделали офицера армии или аристократку-радикала, чтобы у него имелся резон присутствовать при задержании. Обычный магиструм – и он тут как тут.

– Элерт Катлер – сложный человек. Отчасти мне жаль, что революция не увела его в могилу. Он пережиток монархии, как император, принцесса, знать. Нельзя построить современное общество, не избавивших от подобных элементов, – произнесла Матушка Мэм.

– Мне казалось, с Россом вам тоже не по пути. За что вы в таком случае? За анархию? – съязвила Лис.

– Азеф Росс похож на неоперившегося птенца. Он мечется из крайности в крайность, так как не понимает, как удачнее использовать власть: репрессии и давление или лояльная политика. В итоге у него не останется выбора и мы получим что получим. Хорошо бы не диктатора, бестолковая, – стукнула её стаммелем по костяшкам старуха. – Я люблю, когда мне не мешают. Неважно, при каком строе это происходит.

Девушка отдёрнула руку.

– Я поняла, поняла. Император вам не нравится, канцлер вам не нравится. Зато вы обожаете деньги.

– Именно. И неболтливых работников. Скоро ко мне подойдёт заказчик. В твоих интересах закончить до его появления.

– О принцессе. Какова вероятность, что фальшивого магиструма запрут в соседних камерах с воскресшей наследницей престола? Полтора на миллион. Мне в удачу не верится. Это тоже подстроено. Кому-то очень хотелось свести меня с Эйвилин. Отсюда у меня два вывода: произошедшее сто процентов связано с контрактом, – она извлекла из сумки маску в форме клюва и щёлкнула пальцами, – и у нас завелась крыса. Если вы отошлёте меня, кому сможете доверять?

Матушка Мэм не ответила, однако очевидные вещи обычно не озвучивали. Лис попала в точку.

– Мадам, – раздалось из-за двери, – к вам посетитель.

Девушка спрятала лицо под маской и приготовилась откланяться.

– Пропустите. Девочка, останься.

Тревога разрасталась. Лис кивнула, отошла к стеллажу с папками. Что-то заранее вызывало у неё плохое предчувствие.

– Мадам.

Она узнала его – мужчину, что уверенной походкой прошествовал к столу и поцеловал протянутую ему руку. Запоминать – её работа, и всё-таки, абстрагируясь от обязанностей, человека со столь впечатляющей наружностью сложно забыть. Его звали Эзра Офер Партлан, и до революции фамилию его семьи произносили шёпотом. Сын промышленного магната, младший брат печально известного генерала Равеля Партлана и несостоявшийся зять императора несколько лет прожил за границей и возвратился на родину после смерти отца, чтобы принять управление делами. На него возлагали надежды как на спасителя трещавших по швам производств, и он действительно принял меры: так крепко закрутил на шеях бунтовавших рабочих верёвки, что у тех не нашлось смелости продолжать расхлябанный образ жизни. Он не трясся за репутацию, не боялся запачкаться в грязи, не терпел неповиновения – и падение империи его ничуть не изменило.

Такой же самоуверенный индюк. Немудрено, что ему принадлежала идея сочинить контракт на поиск венценосных особ.

– Я рад, что вы передумали аннулировать нашу сделку, мадам.

Красивый тембр голоса, привлекательность, происхождение – природа постаралась над ним на славу, одарила лучшим и запретила времени вырезать на его коже следы. Ему готовилось стукнуть тридцать три, и он не израсходовал энергичность, не предался истерическим настроениям в свете событий и не сбежал из страны. Принимать последнее за комплемент Лис отказывалась. Без них, одержимых аристократов, в Сорнии очистился бы воздух.

– Благодарите богов, мистер Партлан. Они держатся за ваше плечо.

– Лорд Партлан, – твёрдо поправил он.

Мэм усмехнулась.

– У нас отменили лордов и леди, мистер Партлан. Лично я – гражданка Сорнии, а вы, мой дорогой, – диссидент, представитель класса угнетателей. Таких в наши дни принято отстреливать.

– Не переживайте, мадам, – улыбнулся ей мужчина, – это ненадолго. Вы бы вряд ли отказались от восстановления старых порядков, я прав?

Девушка закусила щёки, чтобы не засмеяться. Он был бы разочарован, умей старуха давать прямолинейные ответы.

– Вы не сообщали о свидетеле нашего разговора.

– Я не обязана, мой дорогой. Вы на моей территории. Тем более, знакомство клиента с исполнителем – необходимая процедура.

– Прошу прощения, мадам. Я не оспариваю ваше право.

Он расстегнул пуговицу на пиджаке. Сел без приглашения, закинув ногу на ногу.

– Лорд Эзра Партлан, мисс.

Голубые глаза осмотрели её сверху вниз, словно товар в бутике. Она не придала этому значения.

– Лис.

– Не похоже на имя.

– У меня нет имени. Вам придётся удовлетвориться прозвищем, сэ-эр.

Его светлые ресницы дрогнули.

– Как неприветливо. Мадам, вашим агентам подарить справочник по этикету?

– Останутся деньги после оплаты наших услуг – подарите, – выдохнула дым старуха. – Лис, ближе к работе.

– Я готова передать в ваше распоряжение живого представителя семьи Арвель. Переводите румили на депозитный счёт – и забирайте.

Он не показался ей взволнованным новостью.

– Похвальная оперативность. Кого же вы откопали? Седьмого сына пятого троюродного брата императора? Внучатую племянницу прабабушки леди Амелис? – поинтересовался он, сложив пальцы в замок. – Или… простите, легендарного Чёрного принца? Я не плачу за проходимцев и сказки.

– Я не раскрою личность, пока мне не предоставят выписку по счёту, – заключила девушка. – Вы не к шарлатанам на рынке обратились.

Эзра зацокал и покачал головой.

– Доверия нам не занимать, согласны? Что вы скажете, мадам? Мы столкнулись с неустранимыми противоречиями.

– Лис возьмётся за второй заказ. После его исполнения вы переведёте деньги за оба, мистер Партлан, и примете родственника императора независимо от его порядкового номера в родословной.

– Здравое предложение.

– В чём суть? – спросила девушка.

«Беги, беги, БЕГИ! Не соглашайся!».

– Я бы хотел заполучить кое-какой документ. Он находится у Первого министра. Насколько мне известно, главари революции располагают сведениями о его местонахождении.

– Что за документ?

– Оригинал Указа о престолонаследии. Нельзя допустить его уничтожения или захвата революционерами. Справитесь?

«Кого вы из себя строите, Партлан? Я не поверю, что в моих приключениях обошлось без вас», – хмурилась Лис. Их втягивали в нечто скверное, от чего они потом не отмоются.

– Я его достану.

Будущее хорошего не предвещало.

Глава 10. Не пора ли открыть глаза

тэмес, 14, 1905 год

Эйвилин не страдала провалами в памяти и за немалый срок злоключений отучилась драматизировать ровно настолько, насколько позволяла её непростая натура, но, вышагивая по проспекту в толпе бегущих по своим делам людей, она обнаружила пустоту на месте воспоминаний часовой давности. Почему-то забылся путь из красной комнаты до вестибюля, суетливый разговор в гардеробе и чужие руки, помогающие надеть чужое пальто, холодное прикосновение ветра, стук каблуков, когда она торопилась убраться подальше от мерзкого борделя – она была уверена, что всё это сопровождало её побег, однако в голове ничего такого не сохранилось.

Накрапывал дождь.

Эйвилин уткнулась в меховой воротник и по примеру торговок, переступавших с ноги на ногу возле палаток на рынке, засунула руки под мышки. Погода не располагала к прогулкам, но народу на улицы высыпало до того много, что порой приходилось протискиваться в столпотворениях боком. Кто-то обмолвился, что по случаю присяги в стране объявлялось два выходных дня, и поэтому столица гостеприимно распахнула двери для тысяч желающих поглазеть на канцлеров. Ха! У этих клоунов при параде нашлась смелость отпраздновать назначения с размахом: не пожалели ни жалких ресурсов, ни остатков средств, привлекли для безопасности целую армию, разукрасили афиши своими флагами и лозунгами, даже, по разговорам, пригласили «зарубежных партнёров». Девушка скривилась и легонько провела по гладкой поверхности бомбы. Их нищее торжество в подмётки не годилось тем, которые устраивались в империи. Тогда город утопал в огнях и зелени, улицы превращались в павильоны изысканных товаров и еды, а музыка не стихала с утра до ночи.

Им же, видимо, едва хватило финансирования на флажки. Хвалёному Россу приходилось тратить колоссальные средства на войско, поэтому ни на что другое не хватало? Судя по услышанному от него в тюрьме, всё и впрямь складывалось не в пользу революционеров: бывшие союзники империи с соседом-самозванцем – Республикой Сорнией – примириться отказывались и отнюдь не мягко настаивали на реставрации монархии. Ситуация накалилась до того, что «новые власти» пошли на уловку и упаковали своё преступление в обёртку переворота, приписав к нему Эйвилин. Наседало на них и неугаснувшее движение сторонников императора. Бардак что во внешних отношениях, что во внутренних, а они закатывали бедняцкие праздники: «Посмотрите, мы ещё чего-то стоим»! До чего нелепое зрелище! Они пытались отсрочить неизбежное. Их похоронят на руинах государства, которое они разрушили, – ни одному пафосному событию этого не изменить.

Однако лица многих светились от улыбок. Для них Росс и компания – герои, победители, освободители от «гнёта». Сейчас их ничуть не трогала напряжённая обстановка в мире: они мнили себя всемогущими и возлагали на своих псевдозащитников огромные надежды. Отвратительно. Люди, склонявшиеся перед её отцом; люди, повторявшие «Долгих лет императору!»; люди, которых корона веками оберегала от угроз… с ликованием встретили падение своего владыки.

И скоро целовали стопы новому хозяину.

Стадо. Им ведь всё равно, чьему кнуту повиноваться, лишь бы стегали пореже. Они заслуживали ненависти не меньше главных виновников.

Из репродуктора звучал бодрый голос диктора: «Сегодня в четыре часа дня по западу состоится инаугурация канцлеров! Вечером запланированы гуляния и грандиозный салют, который можно будет увидеть из любого уголка столицы!». Внутри разливался жгучий холод. Принцесса шла, влекомая массой, к центральной площади. Эта точка в городе считалась священной: давным-давно там находился храм, построенный Виктуром Собирателем3838
  Родоначальник семьи Арвель.


[Закрыть] для богини, и на его руинах, в напоминание о жертвах предков, воздвигли памятник со словами «Кровью и волей взращена наша страна».

Раньше на площади устанавливались трибуны для императорской семьи и их ближайшего окружения, чтобы они могли разделять со своим народом и радости, и горе: здесь располагалось сердце весёлых праздников, отсюда генералы уходили с наградами, тут же в петлях болтались предатели, выставив напоказ синие босые стопы. Эйвилин усмехнулась: было бы символично оставить Элерта там, где однажды висели обречённые им на смерть государственные преступники. Однако она не питала иллюзий. Подобраться к нему в скоплении тысяч зрителей – задачка, посильная кому-нибудь вроде Лис. Принцессе она не по зубам. Куда надёжнее выждать, пока рядом с ним прекратят виться люди в форме или, при более неудачном раскладе, их окажется довольно мало, чтобы ей помешать.

Арку на входе усеивали флюмены. От них исходил навязчивый приторный аромат, и какая-то женщина в жуткой шляпе, семенившая перед Эйвилин, громко чхнула. Спутник подал ей платок, после чего напомнил достать паспорт.

У девушки задрожали руки. Только теперь она обратила внимание на шеренгу вигилей, чьи красные повязки со звёздами кровавыми пятнами смотрелись на шинелях. Служители закона останавливали каждого, желавшего пройти дальше: требовали предъявить удостоверение личности, тщательно сверяли фотографии, досматривали и быстро выпроваживали зевак без документов. С подозрительными типами они вовсе не церемонились: из-за их спин появлялись коллеги, а затем уводили бедняг в неизвестном направлении.

Она пропала. Пропала!

В смятении она оглядела толпу, скользнула взглядом по стенам в поисках лазейки и думала уж было развернуться назад, но наседавшие сзади люди буквально донесли её до оцепления.

– Паспорт.

К ней протянули мозолистую ладонь. В лучших традициях напряжённого момента ей померещилось, что время замедлилось, и она заметила каждый изъян на коже «законника»: шрам, пересекающий линию жизни, почерневшие ногти, деформацию большого пальца – похоже на последствия перелома. Потом она подняла глаза – и натолкнулась на нетерпеливый недоверчивый прищур. В мыслях повисла гробовая тишина, которая, случается, сопровождает обрыв проводов на телефонной линии. Точно так же оборвалось её сердце.

– Ну? Не задерживайте людей.

Во рту пересохло. Эйвилин глупо хлопнула ресницами и механически, подобно заведённой медлительной кукле, полезла в пустые карманы. Разумеется, за пару мгновений в них ничего не появилось.

– Проблемы, гражданка?

Ещё какие. Борясь с приступом паники, она расстегнула верхние пуговицы, чтобы проверить потайное отделение в подкладке – притвориться, что ищет.

– Я…

У металлических ограждений замаячил вигиль из сопровождения. Он не дожидался знака или команды подойти – просто направился к ним, подкидывая увесистую связку ключей.

– Что у тебя, Голвен? Неустановленные личности?

– Да вот, дамочка…

– Моя! Это моя! – закричали откуда-то из толпы. – Попрошу пропустить, не толкайтесь!

Эйвилин развернулась на знакомый голос: через давку, держа в вытянутой вверх руке ламинированные карточки, упорно продирался Сонхи. Его рыжая шевелюра и пёстрый костюм слишком выделялись на фоне сдержанного стиля остальных. Поравнявшись с ней, он зло зыркнул на толстяка, который попытался схватить его за воротник и оттащить обратно в очередь, а после обворожительно улыбнулся господам в форме.

– Это – моя дамочка, – с важным видом оповестил он. – Мы разминулись. Знаете, за красавицами сложно уследить. Вечно их куда-нибудь на сторону тянет.

С той же торжественностью он приобнял девушку за талию. Без разрешения, по-свойски, ничуть не стесняясь – то есть в характерной для него хамской манере. Первый «законник» хмыкнул, принимая документы. Несмотря на то, что радость от спасения улетучилась стремительнее, чем возникла, Эйвилин проявила чудеса сдержанности. Лис предупреждала: арканист не помогает из альтруизма или добрых намерений. Выходит, ему от неё что-то нужно.

«Водиться с ним – дорогое удовольствие», – напомнила себе девушка. Он обязательно вывернет всё в свою пользу, но позволять ему диктовать условия нельзя. Она не молила о помощи – она ничего не должна. Инициатива принадлежала сугубо ему. Только бы сработала его уловка: пройдя через оцепление, затеряться в сборище проще простого.

Боясь передумать, она приподнялась на цыпочки и, мазнув губами по гладкой щеке мужчины, прильнула к его боку.

– Я какая-то рассеянная сегодня… Забыла документы. Наверное, от волнения. Спасибо, что у меня есть ты.

– И пра-а-авда, – по-кошачьи мягко протянул Сонхи. Вертикальные зрачки сузились, когда он украдкой посмотрел на неё: снова читал, снова видел больше, чем ей бы хотелось. – Моя маленькая госпожа не упустит шанса оказаться в центре событий, да? Не помню, чтобы ты рвалась сюда вчера. Что поменялось?

– Я люблю праздники, – ощерилась девушка.

Ложь, в которую они оба не поверили, вышла до неприличия лёгкой. Примолкшее нечто внутри сознания, – всё такое же тёмное и отталкивающее – довольно заурчало.

Арканист обнажил острые зубы и, склонившись к её макушке, втянул носом запах. Человек, не знакомый с ними, воспринял бы жест за проявление нежности: влюблённые обычно не смущались ненавязчивой демонстрации их на публике. Для Эйвилин же это обратилось поводом для беспокойства: сложно определить, чем руководствовался престарелый колдун и чего он добивался.

От его компании надо срочно избавляться.

– Порядок, – передал им паспорта вигиль. – Разрешите вас осмотреть. Сами видите – предписание.

Закивав, Сонхи молниеносно выхватил карточки и спрятал их в пиджаке – принцессе и пошевелиться не удалось. «Магия», – сообразила она. Если бы она дотронулась до документов, те бы превратились в блестящую пыль.

Ну что за лентяй. Ладно наколдовал бумажку для неё – ситуация экстренная; так ведь он и ради себя любимого официально поставить штамп в государственной конторке не удосужился.

Правда, теперь подделка её не спасёт. Всё-таки при ней настоящие бомбы. Вряд ли «законников» не заинтересуют сомнительные предметы в её пальто.

– Я проверю девушку, Голвен, – придержал за локоть первого тот, из сопровождения. – Займись господином арканистом.

Эйвилин непроизвольно подалась назад.

– Я не разрешаю.

– Голвен для галочки спросил, мисс. Либо я произвожу осмотр, либо проваливайте. – Она напряглась сильнее и бросила растерянный взгляд на площадь, где уже поднимались красные флаги. – Право слово, я до вас прилюдно домогаться не собираюсь. Тоже мне – устроили шоу.

– Да, сладкая моя, в чём дело? – поддержал Сонхи; она опешила, поняв, что помощи на сей раз она не увидит: сукин сын над ней неприкрыто издевался. – Он несёт службу, тебе нечего бояться. Или ты что-то утаиваешь под одеждой? Надеюсь, неприличное?

«Свернуть бы тебе шею», – вспыхнула девушка. Тьма утешительно обвила её когтистыми лапами.

«Покорись».

«Смирись».

«Не сопротивляйся».

«Мы убьём его после».

«Да-да, убьём».

«Доверься нам».

Настойчивый шёпот то нарастал, то стихал. Внимая ему, Эйвилин гордо распрямила плечи и приготовилась к худшему.

– Выполняйте свою работу.

Сказала уверенно – и обожглась об улыбку Сонхи. О, его забавляла шаткость её позиции. Ему нравилась трагичность, он обожал вдыхать чужой трепет, его будоражило чувство превосходства – когда один лишь он был способен круто поменять расклад.

«Попроси – и я исполню», – обещали чуть шевелящиеся губы. Она повела подбородком. Нет уж. Снова унижаться? Увольте. Смерть привлекательнее.

Независимо от дальнейшего поворота, бомбы, прихваченные ей у Малси, сегодня взорвутся. Неплохой исход – устроить губительный фейерверк прямо посреди улицы изменников, вручить канцлерам прощальный подарок. Истории известно: начинать правление с крови – скверное предвестие. Такие повелители у власти долго не просидят: сами в ней захлебнутся.

– Готово. Приятно провести время, мисс.

Самодовольство схлынуло с лица арканиста. Он казался столь же поражённым, как, верно, выглядела и она. Всего мгновение.

Невозможно.

– Благодарим вас, товарищи. Удачи на службе! – раскланялся Сонхи, хватая Эйвилин за ладонь.

У неё получилось!

Получилось?

Она проверила карман. Поверх двух устройств Малси лежал листок бумаги. Его определённо подбросил вигиль – кто бы ещё смог. Похоже, ответ на её везение крылся в послании. Её любезно провожали к Элерту.

От аромата флюменов, от волнения или удачи кружилась голова. Дрожали колени. Пьяно, размыто мимо проносились незнакомые люди – сотни черт, столько же злых ухмылок. Они смеялись над ней? Предатели… Тьма – бурлящий океан – поднималась, заполняла её. Она не противилась. И постепенно тонула.

– Любишь праздники, маленькая госпожа? Я почти поверил.

Разум туманился.

«Хитрый, хитрый волшебник. Зачем ты врёшь? Почему не уходишь? Не наигрался?»

Будто во сне, девушка переплела свои пальцы с его.

– Помешаешь мне? – елейно поинтересовалась другая она, хотя мужчина не предъявлял ей обвинений.

– Пожалуй, я не решил, что прибыльнее: избавиться от тебя или наблюдать.

– Лжец. Я ведь знаю: не помешаешь.

Темнота поползла по венам и перекинулась на него. Сквозь дымку иллюзии проступили лисьи уши. Взметнулись девять хвостов. Сонхи вздрогнул. Засмеявшись, Эйвилин прижалась к его груди – сердце не пульсировало, тело опоясывали руны. Отпрянула.

– Демон! Демон! – заверещал женский голос.

Крик подхватили.

Разоблачённый «арканист», застывший посреди хаоса, не кинулся вслед за беглянкой. О чём-то задумавшись, он так и стоял на месте, пока его не скрыла серая масса народа.

Переполох быстро уняли. Эйвилин ещё не добралась до центра площади, когда грозный свист вигилей утихомирил вопли. Завидная оперативность – бросаться на всё живое их натаскали славно. Вряд ли Сонхи им попался: у этого изворотливого лиса сотня фокусов в рукаве – он наверняка удрал, чуть завидев на горизонте фуражки с позолоченными кокардами. Ничто бы не выдало его присутствия – растворился, подобно наваждению, и гадай потом: померещилось, блик так упал или взаправду на присягу заявился девятихвостый демон – хранитель входа в Немир.