Читать книгу "Бал виновных"

– То есть она просто вот так взяла и сожгла твои документы?

– Да.

– Очень странно и непонятно. Но знаешь, если донья Канделария не вернет тебя в отель сейчас, ты всегда можешь появиться там как гость. Не пустить они тебя не смогут.

– У меня нет ничего. В том числе и денег. На что я буду жить в этом отеле?

– Тебе повезло, потому что у меня денег много. Могу снять тебе номер, и только пусть попробуют что-то сказать в ответ мне, дочери префекта департамента Орн. Да это же будет международный скандал!

– Даже не думай об этом, – отрезал Йон, немало удивленный таким предложением французской гостьи. – Я не буду жить за чужой счет.

– Йон, подумай хорошо. Ты сам сказал, что у тебя ничего нет. Где ты будешь жить? Они лишили тебя всего, что по праву должно принадлежать тебе! Неужели ты за это не хочешь побороться? – пыталась вразумить его Адель, даже уже не замечая, как свободно они могут друг с другом говорить.

– Я не думаю, что у меня есть шанс выиграть в борьбе с ними.

– А не надо думать. Ты попробуй хотя бы. К тому же много кто будет на твоей стороне.

– Кто, например?

– Ну мы с Альбой это точно. Думаю, донья Беатрис тоже. Возможно, Иван, он ведь твой лучший друг…

– Иван вряд ли, – перебил её Йон. – Вчера мы с ним очень мило побеседовали, и он ясно дал понять, что не желает больше со мной говорить.

– Мы сегодня с ним говорили, и надо сказать, что вел он себя очень странно. Судя по рассказам Альбы о вашей с ним дружбе, я просто не верю, что он стал относиться к тебе как-то по-другому. С ним что-то произошло. И лучше нам выяснить, что именно.

– Ты думаешь, его могли запугать? Купить его точно не могли, я уверен. Но что если его действительно запугали?! – осознал Йон, и ненависть ко всей этой семье чертовых аристократов – его семье – болезненно забурлила внутри. Как они могут вообще так обращаться со своими родными? Пусть другими, выросшими не так, как росли они, но все-таки родными. Что это за люди и где вся их человечность?

– Надо это выяснить. Будь уверен, до правды мы доберемся.

Глава 11. За отель мы ещё поборемся

Альба долго спорила с бабушкой, до хрипоты в голосе убеждала, что Йон имеет такое же право на жизнь в отеле, какое имеют все остальные Гарсиа, с красными от злости щеками она настаивала, чтобы его немедленно вернули домой и попросили у него прощения. Но донья Канделария была непреклонна, отвечая жестким тоном, что возвращать Йона она не собирается. Чем дольше они спорили, тем слабее становились аргументы женщины и тем труднее ей было сохранять свою холодную выдержку, скрывавшую под собой глубокий страх за собственную жизнь.

– Но как вы можете так поступать со своим внуком?! Это же глупо! Выгнать его за то, что он выпил! Да и не где-то на людях, как делает Лукас, а в своей комнате! – восклицала Альба, эмоционально размахивая руками.

– В своей комнате он разгромил мебель. Зачем нам нужен такой неуравновешенный владелец, который наверняка разгромит отель, когда поймёт, что он целиком и полностью принадлежит ему?

– Вы его совсем не знаете! – протестовала девушка. – Это несправедливо! Хотя бы просто позвольте ему жить тут, как и всем нам. Зачем вам его выгонять, ему же совсем некуда идти!

Донья Канделария хотела привести ещё какой-нибудь притянутый за уши аргумент, но ответить не успела, потому что в кабинет разъяренным ураганом ворвалась донья Беатрис, которая прямо с порога начала кричать:

– Как вы могли это сделать! Только что услышала, как Лукас и Хоакин глумились над Йоном в коридоре и говорили, что больше он нас не побеспокоит и что вы об этом хорошо позаботились. Как вы могли! Вы очернили память своего сына Хавьера и память мужа дона Игнасио! Надеюсь, что Бог вас за это накажет!

– Я не позволю говорить таким тоном в моем кабинете! – зарычала донья Канделария, с размаху ударив по столу. Мало ей было негодующей внучки, так ещё и наглая невестка явилась. И обе вдруг решили её обвинять и проклинать. Все-таки она владелица отеля и его временная управляющая, ко всему прочему еще и глава семьи. Не последний она здесь человек, и вправе принимать такие решения, какие по её мнению окажут благотворное влияние на отель и на всю семью. – То, что я сделала, обсуждению не подлежит. А теперь обе уходите прочь! Не желаю вас больше видеть.

– Если вы не признаете Йона снова, то его признаю я, – выставила ультиматум донья Беатрис, и это заявление заставило донью Канделарию сжаться в комок в своём кожаном кресле. Нужно было применять другую тактику, а иначе эта своевольная дама уничтожит весь отель, всю семью и саму донью Канделарию.

– Не смей! Ты не знаешь, к каким последствиям это может привести! – отчаянно воскликнула она, схватившись за сердце и притворившись, что ей плохо. Хотя, впрочем, из-за реальной угрозы эшафота ей действительно было очень паршиво. Страх за свою жизнь буквально съедал её изнутри и заставлял всеми силами хвататься за попытки себя защитить.

– Бабушка, вам нехорошо? О чем вы говорите? Какие могут быть последствия? – забеспокоилась Альба и подлетела поближе к столу.

Донья Канделария вытянула перед собой руку, мол, все в порядке, не стоит беспокоиться, и тяжело выдохнула.

– Хорошо, я расскажу все как есть, – начала говорить она. – Недавно мне пришло анонимное письмо с угрозой, в котором говорилось, что если Йон станет владельцем отеля или вообще будет здесь находиться, то мы все лишимся нашего дома, потому что тогда аноним отнесёт в полицию какие-то документы, подтверждающие, что здание отеля было получено обманом. Если так произойдёт, то мы все окажемся на улице. Я не могла этого допустить, поэтому согласилась на условия анонима – изгнание Йона в обмен на молчание о документах.

– Но… – изумленно прошептала Альба. – Разве это правда? Отель получен обманом?

– Ох, не знаю! – воскликнула донья Канделария, устало спрятав лицо в ладонях. – Зная Игнасио, я не удивлюсь, что это было действительно так.

– Но почему вы никому об этом не сказали?! – не понимала девушка. – Особенно полиции. Детектив Монтойя бы помог!

– Аноним сказал, что если полиция об этом узнает, то документы моментально будут обнародованы. Я не рискнула. И не видела другого выхода, кроме как выставить Йона. Пришлось пожертвовать одним ради спасения всех нас.

– Эти документы вообще существуют? – недоверчиво спросила донья Беатрис. – Может, их и нет вовсе, а вы ломаете жизнь этому мальчику!

– А что если есть? Тогда я бы сломала жизнь всем нам! – защищалась донья Канделария.

Есть, конечно же они есть. Они обагрены кровью невинного юноши. Но не для того я выгнала Йона, чтобы вы об этом узнали, – подумала женщина, сцепив руки в крепкий замок, чтобы не было видно, как они дрожат.

– Тогда я отправлю Йона в квартиру в Мадриде, которую Хавьер завещал Матео. Будет говорить, что он мой родственник. Поживёт там, пока мы не найдём этого анонима и не отберём у него документы. И тогда он вернётся сюда уже как Гарсиа, как законный владелец отеля.

– Не отправляйте его так далеко! – взмолилась Альба. – Он же там будет совсем один. Вдруг убийца наймёт кого-то из города, чтобы его там убить?

– А где ему жить? Здесь, в Камтадере? Здесь убийца его сможет самостоятельно достать! К тому же в Мадриде у него будут слуги, которые будут тщательно следить, чтобы в квартиру никто не пробрался. Он будет в безопасности. Еще в Мадриде живёт мой брат, я могу попросить его иногда проведывать Йона.

– А я сейчас же сделаю все, чтобы начать поиски анонима, – заверила донья Канделария. – Но знайте, то, что я сейчас вам рассказала, не должно выйти за пределы этого кабинета. Случайно оброненное слово – и мы все окажемся на улице. Поклянитесь обе!

– Да, клянёмся, – вразнобой ответили они, но каждая думала в тот момент совсем не о данной формальной клятве, а о том, как можно помочь несчастному Йону, которого кто-то почему-то очень сильно ненавидит. Аноним наверняка был связан с убийцей. А вдруг это вовсе один и тот же человек?..

Когда донья Беатрис и Альба покинули кабинет, владелица отеля тяжело выдохнула и устало откинулась на спинку кресла. Анонима, слава Богу, ей искать не нужно было, потому что никакого анонима не было вовсе. Но те документы, обнародование которых грозит потерей отеля, она и в самом деле хотела отыскать и уничтожить.

Вчера после наглого визита Хоакина донья Канделария отправилась на поиски документов в хранилище. Сначала она проверила все принадлежащие семье Гарсиа сейфы, четко понимая, что Хоакин не был настолько глуп, чтобы прятать документы там, докуда она могла легко добраться. А потому она проверила ещё и остальные сейфы, которые были арендованы клиентами. Абсолютно не стесняясь копаться в чужих тайнах, она взяла дубликаты ключей и принялась открывать все арендованные сейфы. Но, очевидно, Хоакин оказался ещё менее глупым, чтобы просить какого-нибудь гостя взять сейф на своё имя и передать ключи ему. Таким образом, выяснилось, что документов в хранилище однозначно нет.

В его комнате их тоже не нашлось – во время завтрака донья Канделария вместе с одной из служанок перевернула там все вверх дном, но ничего не нашла.

Отель слишком большой, в нем много комнат, много всяких тайников – неизвестно, куда Хоакин мог запрятать документы. Пока эти документы не найдены, вся семья находится под угрозой. Под угрозой находится и жизнь доньи Канделарии, и просто так мириться с этим женщина не могла. В голове вертелось множество вопросов. Действительно ли Хоакин был способен отправить мать на эшафот? Действительно ли мог лишить всю семью дома, если бы он достался официанту? В частности, лишить дома себя самого – пошёл бы он на это? Донья Канделария не знала, но была уверена, что порой отчаяние может заставить человека пойти на что угодно.

***

– Как-то они слишком долго говорят, – заметил Йон, поглядывая на двери отеля и надеясь, что вот-вот из них выйдет Альба. Но в течение двадцати минут она так и не показалась. Зато неожиданно показался кое-кто другой и стремительно понесся в сторону оставленного у входа автомобиля, где, притаившись, сидели Йон и Адель. Впрочем, таиться им больше не было смысла, потому что они оказались уже давно обнаружены.

Огромный кулак постучал по стеклу двери пассажирского сидения, где сидел Йон, а после пророкотал строгий голос дона Хоакина:

– Немедленно покинь автомобиль!

– Простите, но по какому праву вы выгоняете нас из машины? – встряла Адель, ловко высунув голову в открытое окно и посмотрев на дона Хоакина с вызовом.

– Мадемуазель, к вам это не относится. Я обращаюсь к Йону. Автомобилем имеют право пользоваться только гости отеля или работники, выступающие в качестве водителей. А ты, молодой человек, ни к тем, ни к другим не относишься, так что выйди из машины и покинь территорию отеля! – Дон Хоакин открыл дверцу, взял Йона за ворот пиджака и вытащил его из салона, как безвольную куклу. Сил на сопротивление у юноши просто не было.

Адель выскочила следом, резко распахнув дверь и едва не сбив ею дона Хоакина. И очень пожалела, что только едва. Девушка была до глубины души возмущена такой наглой несправедливостью, а потому схватила ошалелого Йона под локоть и начала с чувством говорить:

– Кажется, вы хотите, чтобы сейчас здесь разразился скандал? Как вы смеете выгонять меня и моего молодого человека мсье Йона из машины? И, надо заметить, из машины, которую мы арендовали. Что скажут остальные гости отеля, если я буду об этом говорить или, того лучше, сообщу об этом прессе? Думаете, кто-то будет сюда еще приезжать после того, как станет известно, как вы тут обращаетесь со своими гостями?

– Мадемуазель, лучше не вмешивайтесь в это дело. Не нужно ломать комедию, мы все прекрасно знаем, что все это не так и что вы этого делать не станете.

– Это почему же? Думаете, я на такое не способна?

– Нет, потому что если вы проболтаетесь об этом хоть одной живой душе, то дружок Йона моментально лишится всего, что я ему дал. Если Йону до сих пор дорог Иван, то он незамедлительно покинет отель и больше тут не появится.

– Вы не посмеете этого сделать! – изумленно воскликнул Йон.

– Думаешь? Я получил все, что хотел. Иван мне больше не нужен. Мне ничего не стоит лишить его фамилии и выгнать из отеля с плохими рекомендациями, чтобы больше ни в одном отеле и ни в одном поместье он не смог отыскать похожую работу. Сейчас он счастлив, у него есть все, что только он пожелает. Даже девушка, сеньорита Эухения, может ты не знал, но с сегодняшнего дня они официально пара. Возможно, вскоре они захотят пожениться. И я не буду против, даже помогу им со свадьбой. Так что решай – хочешь ли обречь друга на такую же жизнь, на какую ты обрек себя, или же хочешь, чтобы он был счастлив? Теперь его судьба в твоих руках.

– Ну вы и сволочь! – прошипел Йон. Злость резко вселила в него силы, и он кинулся в сторону дона Хоакина, замахнувшись левым кулаком. Адель вовремя успела его задержать, чтобы он не прибавил к своим многочисленным неприятностям еще одну.

Дон Хоакин даже бровью не повел – потрёпанный, испачканный землей и еле стоящий на ногах Йон вряд ли бы стал для него серьезным противником.

– Вас, мадемуазель, это тоже касается, – продолжил говорить мужчина. – Вздумаете селить его тут за свой счет, я моментально воплощу свою угрозу в жизнь. И даже не смейте сомневаться, что я не посмею этого сделать. Посмею, и еще как!

Вспышка злости вселила в Йона силы лишь на секунду, а после ему стало тяжелее в два раза. Слабость в теле, болезненная пульсация в покалеченной руке и раненом плече, шок от нападения на кладбище и боль от дикой несправедливости – все это смешалось и подействовало на тело Йона весьма плохо. Перед глазами все поехало, лоб покрылся холодной испариной, а кровь отлила от лица. Сознание он, однако, не потерял. Сколько физической боли должен испытать человек, чтобы отключиться – Йон знал. Недавно он проверил это на своей шкуре, когда убийца прострелил ему плечо. Сколько боли душевной в состоянии вынести человек и не потерять себя – этого Йон уже не знал. Но чувствовал, что ещё чуть-чуть – и от той жалкой горстки песка, в которую превратилась его душа, вскоре не останется ничего. И собирать себя будет просто не из чего.

Слишком плох, чтобы соображать, но не достаточно беспомощен, чтобы не мочь двигаться, он побрел в сторону скалистых берегов. Адель еще что-то кричала ему вслед, но дон Хоакин рявкнул на нее, и та замолкла. Больше Йон ничего, кроме звука разбивающихся о берег волн, не слышал.

Куда идут люди, когда на душе паршиво? Куда идут, когда в жизни случилось столько дерьма и несправедливости, что просто не хватает сил все это вынести? Бегут и впечатываются головой в твёрдый камень? Сигают со скалы в бурлящие воды моря?.. Нет, самоубийство – это грех. Хотя вряд ли Бог вообще вмешивается в такие грязные дела, какие происходят в этом отеле и его окрестностях. Но все-таки это не выход. Надежда ведь живучее чувство. И у Йона в душе еще теплился маленький огонек надежды, что, может, еще получится все наладить. Может, рано или поздно справедливость восторжествует. Нужно лишь пережить эту черную полосу, и стоит найти способ, чтобы это было не так болезненно.

Люди, убитые горем, люди с тяжелым прошлым и без светлого будущего, люди без дома и без семьи – таких Йон встречал много на своем пути. И все они собирались в одном месте – в таверне. Приходя на соревнования по боксу, Йон видел где-то далеко, в тени, за самыми дальними столиками горькие лица. Но внимания на них, как правило, не обращал. Ему не было дела до чужого горя.

Впрочем, до его горя тоже никому не было дела, когда он вошел в таверну и плюхнулся на старый потертый стул.

Он собирался напиться, чтобы на какое-то время выпасть из реальности. Пережить черную полосу, когда твое сознание находится где-то далеко, представлялось Йону проще. Не удивительно, что Лукас пристрастился к бутылке после всех трагедий в семье. Йон теперь его понимал.

***

В вестибюле донья Беатрис, решительно настроенная как следует устроить жизнь Йона, поинтересовалась у Альбы:

– Ты знаешь, где сейчас Йон?

Возможно, женщина сама не замечала, насколько сильно она привязалась к этому юноше за те несколько дней, что он провел в семье. Казалось бы, она должна была его возненавидеть, ведь он являлся живым свидетельством измен ее мужа. Но отчего-то не могла. Он был сыном человека, которого она любила, был его частью, возненавидеть его было бы просто немыслимо.

– Да, мы с Адель увезли его с кладбища, где его пытались убить. Сейчас поедем к детективу, обо всем ему сообщим, – ответила Альба.

– На него напали?! – ужаснулась донья Беатрис. – Надеюсь, что он не пострадал?

– Нет, к счастью, отделался только шоком.

– У кого же, черт возьми, хватило ума нападать на кладбище?! Каким же нужно быть ублюдком, чтобы нападать на скорбящего человека около могил родственников!

– У убийц нет моральных качеств, так что не удивляйтесь.

– Да, тут ты права, – тяжело согласилась женщина. – Вы видели лицо убийцы?

– Видели.

– И… Этот человек вам знаком?

– Нет, он точно не из отеля. Лично я его не знаю.

Они пересекли весь вестибюль и собрались было выйти на улицу, но у выхода столкнулись с высоким темноволосым мужчиной и его миниатюрным помощником, которыми были детектив Монтойя и агент Сиприано.

– Сеньорита, сеньора, – поприветствовал их детектив. – У меня есть новости по поводу смерти дона Игнасио. Хочу собрать всех Гарсиа и сообщить обо всем, что нам удалось выяснить.

– Конечно, нет проблем, – ответила донья Беатрис.

Альба же ничего ответить не смогла, лишь побледнела, как лист бумаги, подозревая, что детектив обнаружил что-то неестественное в смерти дедушки. Неужели его на самом деле убили, как и подозревала бабушка?

– Мартин, – донья Беатрис остановила первого попавшегося официанта. – Отыщите с другими официантами донью Адриану, дона Хоакина, дона Лукаса и… дона Ивана. Передайте, что пришел детектив и хочет всех видеть в кабинете доньи Канделарии.

– Слушаюсь, сеньора, – поспешно ответил Мартин и побежал выполнять поручение.

– Пойдемте, – пригласила она, направившись в сторону кабинета первая.

Пришлось ждать около десяти минут, пока в кабинет один за другим приходили взволнованные Гарсиа. В их числе был и Иван, который оказался взволнован не меньше. Монтойе было непривычно видеть ещё одного официанта среди этой семьи. Еще один Гарсиа, затерявшийся среди обслуги! Когда кажется, что ничего удивительного больше произойти не может, обязательно случается что-то ещё, что заставляет дивиться ещё сильнее. Йона, однако, никто не пригласил, и это заставило Монтойю крепко призадуматься.

– Что же вы обнаружили? – беспокойно спросила донья Канделария, начиная нервно ерзать на своем кресле.

– Вчера из города к нам приехал судебный врач и выяснил, что дон Игнасио был отравлен мышьяком. Это была неестественная смерть, как вы и подозревали. Соболезную, – сдержанно сообщил детектив, стараясь сделать все, чтобы его голос не дрогнул. Ему всегда было тяжело сообщать ужасные новости семьям, но он понимал, что этого в его работе не избежать.

В кабинете воцарилась мертвая тишина. Слова Монтойи тяжело повисли в воздухе, сдавливая сердца горем и вселяя в головы все больше новых вопросов. Зачем нужно было убивать ни в чем не повинного пожилого мужчину? Кому он мог помешать? Кому могли помешать все остальные – Хавьер, Матео и даже кухарка? Ответов не было. Был лишь детектив, который никак не мог выполнить свою работу добросовестно и поймать наконец это чудовище, что хладнокровно убивает одного за другим.

Однако у детектива уже был кое-кто на подозрении, но делиться этим без должных доказательств он пока не собирался.

Первым тишину нарушил дон Хоакин. Он выругался и свалил с маленького столика фарфоровую вазу, усыпав деревянный пол мелкими белыми осколками и цветами на тонких стебельках.

– Хоакин, – успокаивающе произнесла донья Адриана, коснувшись его плеча. Но он резко дернул рукой и поспешил покинуть кабинет, хлопнув дверью так, что содрогнулись стены.

– Кто это сделал? У вас есть предположения? – спросила донья Канделария, словно не заметив ухода сына.

– К сожалению… пока нет, – чуть замявшись, ответил Монтойя. – Но мы делаем все, что в наших силах.

– Что-то не похоже! – воскликнул Лукас, подскочив на ноги. Его глаза налились яростью, и возникло ощущение, что он в любой момент готов броситься на детектива и растерзать его в клочья. – Членов нашей семьи убивают одного за другим! А вы совсем не спешите раскрывать эти преступления! Все, что вы можете делать, это зачесывать свои волосы и ходить с умным лицом по окрестностям, делая вид, что вы что-то расследуете!

– Лукас! – возмутилась донья Адриана. – Извините, детектив, не принимайте близко к сердцу, мы сейчас все на нервах.

– Ничего, – чуть сглотнув, ответил Монтойя. Если он и оскорбился, то виду не подал. – Будьте уверены, мы нашли след, который может привести нас к убийце. И я уверен, что случится это очень скоро.

– Спасибо, детектив, – сказала донья Канделария. – Мы уверены в вашей компетентности. Завтра состоятся похороны Игнасио. Я обо всем позабочусь. А теперь… Не смею больше никого задерживать.

К облегчению Монтойи, она не поинтересовалась, что это был за след. Рассказывать обо всем раньше времени ему не хотелось, особенно в присутствии тех людей, которым он не доверял. Остальные же Гарсиа на него вопросительно смотрели. Было видно, что им-то как раз очень хочется узнать подробности, но донья Канделария довольно ясно намекнула, что всем стоит немедленно покинуть кабинет. По ее лицу стало понятно, что она сейчас едва сдерживается, чтобы не сорваться, и хочет перенести эту боль в одиночестве, чтобы никто не видел ее слабости.

Все разошлись. В вестибюле Альба и следовавшая за ней донья Беатрис подошли к Монтойе и его молчаливому помощнику, которые остановились около регистрационной стойки, будто сами их дожидались.

– Детектив, нам нужно с вами серьезно поговорить, – начала Альба.

– Признаться, мне тоже нужно было с вами серьезно поговорить, сеньорита. Но говорите первая, я вас внимательно слушаю.

– Это касается Йона. Сегодня на него снова совершили нападение. Мы видели нападавшего, – сказала она и пересказала в общих чертах все, что произошло на кладбище. – Йон сейчас в машине, может быть, вы хотите тоже с ним поговорить?

– Это лишним не будет, – ответил Монтойя, и они вчетвером покинули двери отеля.

Около машины стояла расстроенная Адель, которая носком туфли вдавливала в землю небольшой камень. Увидев подругу в таком удрученном состоянии да еще и рядом с пустым автомобилем, Альба кинулась к ней со всех ног.

– Что случилось, Адель? А где Йон? – спросила она.

– Как же ты долго! – воскликнула она. – Ты чего-то смогла добиться?

– Ничего! – ответила Альба. – Где Йон?

– Его прогнал твой отец, грозясь испортить жизнь Ивану, если он не покинет отель. Йон, конечно же, ушел.

– Что? – не поняла девушка. – Как это мой отец?

Адель пришлось рассказать обо всем поподробнее. С каждым словом Альба багровела от злости, а донья Беатрис, наоборот, бледнела. Монтойя вытащил черную книжку и принялся делать в ней пометки, а агент Сиприано тихонько поглядывал на страницы через плечо своего начальника и визуально учился тому, как должен работать детектив.

– Мерзавец! – воскликнула донья Беатрис, когда Адель закончила говорить.

– Но зачем это отцу? Я не понимаю!

– Он добился того, чего хотел, и Иван теперь ему больше не нужен. – Адель повторила слова дона Хоакина. – Так он сказал. Но чего он добился? Того, что Йон больше не наследник? Этого он хотел добиться? И как он этого добился?

– Не удивлюсь, если он и есть убийца, – тихо проговорила донья Беатрис, но Альба ее все равно услышала.

– Как вы можете! – возмутилась она. – Мой отец, может, и интриган, но уж точно не убийца!

– А вы что думаете, детектив? – Женщина повернулась к Монтойе, как бы ища поддержки у него.

– Как я понимаю, вы все на стороне Йона? – ответил он вопросом на вопрос, с интересом глядя на сеньорит и сеньору. Когда он увидел их ожидаемые кивки, то продолжил: – Поэтому-то я скажу о том, что думаю, только вам. Вчера мы обнаружили на скалистом берегу рядом с местом преступления подозрительный ящик от электротехнической компании Эдисона. Нет сомнений, что этот ящик из отеля, потому что кому в округе еще могут поставлять лампочки? Так вот, в этом ящике обнаружились почти все орудия убийства. Нож, утюг, пустой шприц и маленькая стеклянная баночка из-под мышьяка. Не хватало только украденных из комнаты Йона пузырьков с морфием и пистолета. Мы попытались отыскать на орудиях убийства отпечатки пальцев, но были просто обескуражены, когда таковых не нашлось. Почти на всех предметах, кроме одного. Один единственный отпечаток был обнаружен нами на шприце, и, признаться, это было очень хорошо, потому что таким образом круг подозреваемых значительно сужается. В тот вечер, когда убили дона Хавьера, в последние часы жизни рядом с ним было всего восемь человек. Пять работников, дон Лукас, дон Игнасио и вы, донья Беатрис. Дона Игнасио сразу можно исключить из списка подозреваемых, вас, сеньора, я бы тоже исключил, но для чистоты расследования не стану. Чтобы отыскать убийцу, мне понадобятся какие-либо личные предметы подозреваемых. Я сниму с них отпечатки и сравню с тем, который был оставлен на шприце. Будьте уверены, что один из перечисленных людей и есть тот самый убийца, которого мы ищем.

– О боже, – схватившись за сердце, сказала донья Беатрис. – Неужели все это закончится. Я готова вам отдать прямо сейчас любой свой предмет, – сказала та, начиная судорожно копаться в своем ридикюле. – Вот, зеркальце подойдет?

– Конечно, сеньора, – ответил детектив, тщательно проследив, чтобы пальцы доньи Беатрис оставили отпечатки на поверхности серебряного складного зеркальца, и когда убедился в этом, вытащил из кармана платок и завернул в него предмет. Донью Беатрис он не подозревал, но насчет остальных не был уверен, а потому не собирался просить у них личные предметы, а хотел раздобыть их так, чтобы об этом никто не узнал. И опять в этом деле появился Иван, который так неожиданно стал вдруг сеньором Гарсиа как раз тогда, когда этого же обращения лишился Йон. Слишком странные совпадения, слишком уж их много.

В моей работе совпадений обычно не бывает, – подумал детектив. – Впрочем, отпечаток это покажет.

– И еще я рассказал вам об этом не просто так, – продолжил Монтойя. – Я очень рассчитываю на вашу помощь. Помогите раздобыть личные предметы всех подозреваемых, но только так, чтобы сами подозреваемые об этом не знали.

– А кто в списке подозреваемых из обслуги? – поинтересовалась Адель, все думая о том, что вдруг тот человек, что убил стольких Гарсиа, убил четыре года назад и ее брата. Все могло быть.

– Горничные Виктория и Кармен и официанты Мартин, Родриге и Иван. То есть уже сеньор Гарсиа, – поправился детектив.

– Как скоро вам нужны эти предметы? – спросила Альба.

– Чем скорее, тем лучше. Как у вас получится их раздобыть, то сразу несите в мой кабинет. А теперь, если вы позволите, то мы с агентом пойдем.

– Да, до свидания, – впервые подал голос Сиприано.

Полиция удалилась, оставив после себя боль и потрясения. Альба была обижена на тетю за ее подозрения, касавшиеся отца, но решила для себя, что это в ней говорит безысходность и отчаяние. К тому же детектив четко произнес имена подозреваемых, и донья Беатрис должна была сделать для себя кое-какие выводы, которые бы заставили ее устыдиться своих слов. По крайней мере, так думала Альба.

Донья Беатрис же думала по-другому.

– Нужно найти Йона. Надеюсь, что за это время с ним больше ничего не приключилось, – сообщила Альба, нервно перебирая ткань своей длинной юбки.

– Куда он мог пойти? – спросила Адель. – Думаю, точно не на кладбище. Он пошел в ту сторону. – Адель указала на берег, покрытый темными от воды и водорослей камнями.

– Он мог отправиться в деревню, – предположила Альба. – Поехали за ним, поспрашиваем у прохожих, может, кто и поможет. Тетя, вы с нами?

– Девочки, – почти по-матерински отозвалась она. – Отыщите Йона и верните его в отель. Только так, чтобы никто не увидел. Знаете, со стороны заднего двора есть запертый вход в отель, которым никто уже давно не пользуется по причине того, что он находится не с дороги? Я его открою. Если вы с Йоном пойдете там, то его никто не увидит.

– Я знаю этот вход! – воскликнула Альба. – Йон с Иваном нашли его еще в детстве и сломали там замок, чтобы спокойно сбегать из отеля, в частности от дона Мигеля. Если за это время поломку замка еще не обнаружили, то дверь должна быть открыта.

– На всякий случай, я это проверю, – заверила донья Беатрис.

– А что вы собираетесь делать? – полюбопытствовала Альба, заметив, что тетя стояла и хмурила брови, будто в её голове выстраивался какой-то план.

– Если у меня все получится, то ближе к вечеру я вам обо всем расскажу. А пока верните Йона домой.

После этих слов женщина стремительно зашагала в сторону отеля и скрылась за белоснежными дверями.

***

Карлос, хозяин таверны, только и успевал подавать Йону стаканы с ромом, все любопытствуя, где он столько времени пропадал и почему не являлся на драках. Пришлось описать свои проблемы в общих чертах, потому что вряд ли Карлосу было бы интересно узнать обо всех деталях. Хозяин таверны и в правду в подробности вдаваться не стал, лишь сочувственно покачал головой и подал Йону вместо очередного стакана целую бутылку, а после отправился принимать ставки на новую драку.

Помощи у Карлоса Йон и не искал. Хорошо, хоть он не заставил сейчас драться – и на этом спасибо.

Началась очередная драка, и таверна заполнилась гомоном болельщиков, которые чуть ли не лопались от азарта. Картежники, что сидели за соседним столом и играли на деньги, моментально оставили свое занятие и побежали к импровизированному рингу, смешиваясь с пьяной немытой толпой и становясь ею. Провожая их взглядом, Йон подумал, что недели три назад он бы и сам побежал туда и стал частью этой толпы или отправился на ринг. Но теперь подойти к дерущимся и орать всякие ругательства показалось Йону глупым и бесполезным занятием. Впрочем, напиваться было не намного полезнее этого.

Йон не заметил, как рома в бутылке стало в два раза меньше, а голова безвольно повисла на плече. Он задремал, а когда проснулся, драка уже закончилась. Кто-то бежал к Карлосу за выигрышами, кто-то начинал буянить из-за потерянных денег, а кто-то просто молча уходил. Йон захмелевшим взглядом глянул на свою бутылку и сделал еще глоток. Когда горькая жидкость обожгла горло, рядом со столиком выросла широкая фигура.