Читать книгу "Бал виновных"

– Ага! – воскликнул детектив, изучая заднюю стенку. – Видите вот это небольшое пятно. Это кровь, которую не смогли отмыть, потому что она впиталась в дерево.

– Но это нам ничего же не доказывает, – сказал агент Сиприано.

– Нет, это я пытался доказать вам, что даже за четыре года следы преступления полностью не исчезают. Хотя все-таки кое-что нам это доказывает, – призадумался детектив. – Это доказывает, что дон Хоакин говорит правду и тело нашли действительно здесь. Кто расследовал это дело?

– Так никто, – ответил дон Хоакин. – Все считали это несчастным случаем.

– Понятно, – кинул Монтойя. – Теперь к часам, – он поднял с комода глыбу деревянных часов и внимательно её осмотрел. Как он и предполагал – часы ему много что рассказали. Детектив повернул их одним из углов к агенту Сиприано, и тот ахнул от удивления. – Видите, угол с вмятиной, которая пропиталась кровью? Часы и правда орудие убийства. Надеюсь, сеньор Гарсиа не будет возражать, если мы заберем их?

– Нет, конечно, берите все, что потребуется, – ответил Йон. Он никак не мог понять, правда ли все это или жестокий сон. Неужели это преступление с братом Адель совершила донья Канделария? И могла ли она совершить вчерашнее преступление? Просто не верилось, что эта надменная старушка – пусть обманщица и интриганка – могла кого-то убить. Но если все-таки эти преступления совершила именно она, то кто совершил остальные?

Неужели главных убийц несколько и каждый ведет свою игру?

***

Йон сидел в кабинете, курил и пытался осмыслить все, что случилось за утро. Пытался принять нового себя и свыкнуться с тем, что это место теперь его. Пытался понять, правда ли донья Канделария убила двоих или эти преступления хочет повесть на нее дон Хоакин. Но его мысли были прерваны доньей Беатрис и Альбой. Они громко вошли в кабинет, поздравили Йона с новой должностью и были явно очень счастливы видеть его в красивом костюме за этим столом. Но Йон моментально стер всю их радость, рассказав о доне Хоакине и донье Канделарии.

– Не могу поверить! – воскликнула Альба, тяжело опустившись на стул и закрыв лицо руками. – В последние дни отец стал так отвратительно поступать! Не понимаю, что с ним стало!

– Когда он запер меня в своей комнате, я заметила, что он вёл себя не как подлый мерзавец – то есть не как обычно – он вёл себя гораздо хуже. Как безумный ублюдок.

– Перестаньте! – воскликнула Альба, оскорбившись. – Вы говорите о моем отце, и я вас прекрасно слышу!

– Извини. Но ты знаешь, что отца твоего я на дух не переношу. Однако сейчас я хочу сказать, что, быть может, он сходит с ума? – предположила донья Беатрис. – Раньше он не был таким, но теперь смахивает на самого настоящего безумца!

– Если это так, то ему нужна помощь! – сказала девушка. – Я надеюсь, что доктор еще не уехал и сможет его осмотреть.

– Боюсь, тут нужен другой доктор, – заметила донья Беатрис.

– А где сейчас бабушка? – спросила Альба.

– Агенты увели ее в участок. Детектив тоже туда ушел совсем недавно вместе с часами и пистолетом, – ответил Йон.

– Нужно с ней поговорить! – Альба подскочила на ноги. – Я не знаю, чему уже верить! И не знаю, как сказать обо всем Адель, ведь бабушку обвинили в убийстве ее брата! Господи, да что же это за кошмар! Я сейчас же поеду в участок.

– Поедем вместе, – сказала донья Беатрис.

– Я бы тоже с вами поехал, но теперь я должен сидеть тут и решать управленческие вопросы, хотя даже не знаю, что делать, – произнес Йон. – Донья Канделария даже не успела объяснить мне, какие у меня обязанности.

– Я могу помочь тебе, – предложила Альба. – Только позже. После того, как вернусь из участка.

– Хорошо, спасибо, – отозвался Йон, посмотрев на подругу теплым взглядом. Моментально в голове всплыл утренний разговор о свадьбе, который уже успел позабыться из-за визита детектива. Было бы, возможно, даже здорово жениться на Альбе. О таком он раньше даже и помыслить не мог, а теперь его едва ли не отвели под венец насильно. Но… Нет. Такая свадьба была бы не настоящей. А для настоящей сейчас совсем не подходящее время.

Йон тряхнул головой, словно прогоняя эти мысли, и проводил взглядом Альбу и донью Беатрис.

Никого больше видеть он не хотел. Хотел лишь спокойно посидеть и поразмыслить о людских поступках. Но он стал управляющим, а это предполагало, что на нем лежит ответственность за все, что происходит в отеле. И вскоре эту ответственность он почувствовал в полной мере. К нему в кабинет пришла одна из горничных и крайне подавленным голосом стала говорить:

– Сеньор, я должна кое-что вам рассказать… Вы же знаете, что я старшая горничная по третьему этажу?

– Конечно, знаю, Кармен, – ответил Йон.

– Вчера у меня пропала связка со всеми ключами от комнат и… Я не знаю, что мне теперь делать.

– Ключи пропали вчера? – переспросил Йон, задумавшись. – А почему ты говоришь это только сейчас?

– Я не хотела никого тревожить, да и думала, что найду их. Но не нашла.

– Где ты их видела в последний раз?

– Я всегда ношу их в руках, а когда прибираюсь в комнатах, то оставляю их на столиках или комодах. Я убиралась в одном из номеров и положила ключи на стол, но когда закончила уборку, то их не стало. Я сначала подумала, что, может быть, я забыла их в замке, но там их не оказалось, потом подумала, что они могли упасть или куда-нибудь закатиться, но я везде посмотрела и так и не нашла.

– А в номере кто-то был? Чей это был номер?

– Это был номер сеньора Аурелио, он как раз покинул отель, и я убирала комнаты после него. Но там никого не было. Хотя… Дверь была не заперта, кто-то мог зайти. Ох! А что если ключи кто-то забрал?!

– Хочешь сказать, украл, – поправил ее Йон. – Очень может быть.

Что если ключи украл убийца? То есть дон Хоакин. Только зачем они ему? Чтобы иметь доступ ко всем комнатам третьего этажа, где как раз живут почти все Гарсиа? Может быть, убийца как-то узнал, что Йон живет в отеле и пытался его отыскать? Например, в комнате Альбы? Однако теперь искать никого не нужно. Вчерашний день и сегодняшнее утро многое перевернули и ключи ему уже ни к чему.

– И что же делать? – спросила Кармен, вырвав Йона из размышлений. – Как узнать, кто мог их украсть? И как теперь убираться? Гости уже поднимаются и уходят на завтрак, мы не можем прибирать в их комнатах.

– Сейчас придумаем, – сказал Йон, зажмурившись и стараясь сообразить, что можно предпринять в этой ситуации.

Какие бы проблемы ни возникали во внутренней среде отеля, на жизни клиентов это никак не должно было сказаться. И Йон, как управляющий, должен был сделать все, чтобы отель функционировал идеально, даже тогда, когда вокруг все крушится прахом. После вчерашнего убийства многие клиенты в спешке собрали свои вещи и уехали. Если кому-то не понравится что-то в обслуживании, то отель потеряет ещё клиентов, и это будет полное фиаско. Нельзя этого допустить, и Йон это хорошо понимал.

Ему был доверен штурвал, и, как капитан, он должен был сделать все, чтобы этот корабль не пошёл ко дну.

Однако он понятия не имел, как правильно держать руль.

Но он честно пытался. Думал и прикидывал возможные варианты решения этой проблемы и вскоре до кое-чего все же смог додуматься.

– Вот что! – воскликнул он. – Попроси ключи у Деметрио, у него должны храниться дубликаты.

– Хорошо, сеньор, спасибо, – ответила Кармен, заметно повеселев, и уже прыгнула к выходу, собираясь покинуть кабинет, но Йон её остановил.

– Подожди, – сказал он. – Я хотел кое-что спросить.

– Да, сеньор? – ответила девушка, нехотя развернувшись.

– Кто является личной горничной дона Хоакина и доньи Адрианы?

– Вчера донья Валенсия назначила Маргу после того, как Виктория… – Кармен не договорила, но Йон понял все прекрасно.

От напоминания о том, что случилось с Викки, у Йона скрутило живот. Он своими глазами видел, как она упала с обрыва, и видел её тело, лежащее в неестественной позе на камнях и омываемое волнами залива. Видел кровь, которая растворялась в воде, и мертвый взгляд девушки, устремлённый прямо в небо.

Но я не могла иначе, не могла! – словно эхом, раздался в голове ее пропитанный болью голос.

Что если дон Хоакин её заставил? Что если он ей угрожал? Учитывая, что она была его личной горничной, ему не составило бы труда без свидетелей наговорить ей всяких ужасов и запугать. Все возможно, все может быть…

Йон вытащил сигарету, сунул её в рот и сказал:

– Спасибо, иди. – Голос при этом звучал как из могилы.

Кармен возражать не стала, выпорхнула из кабинета, а Йон дрожащими руками стал зажигать спичку, но из этого ничего толкового не выходило. Когда было испорчено пять спичек, он кинул коробок на пол и сплюнул так и не зажженную сигарету. А после подскочил на ноги и вышел из кабинета, наказав администратору Деметрио следить, чтобы никто не вошёл.

Надо было поговорить с Маргой. Кто как не обслуга обычно все видит и все слышит. Если дон Хоакин имеет какое-то отношение к смерти Андреа, то наверняка он вчера вел себя очень странно. И наверняка какую-нибудь странность в его поведении отметила его личная горничная.

Возможно, Марга даже замечала что-то странное в поведении Викки, ведь, насколько Йон знал, они хорошо общались. Мало ли – вдруг Викки после уборки в номере дона Хоакина приходила вся взволнованная и нервная? Если так, то это только подтвердило бы причастность дона Хоакина к убийствам.

На кухне как обычно все вертелось и шумело. Официанты носились с заказами, горничные бегали со скатертями и салфетками, а кухарки и повара – с кастрюлями и поварешками. Всю работу, как обычно, координировали дон Мигель и донья Валенсия.

– Сеньор, можем быть вам чем-то полезны? – спросила экономка, немало удивившись его появлению. Еще с самого утра её подозвала к себе донья Канделария и дала поручение сделать объявление для всех горничных и официантов, что с сегодняшнего дня управляющем будет Йон Гарсиа.

– Я ищу одну горничную, Маргу, – ответил он.

– Я позову ее.

– Отлично. Я хочу поговорить с ней в обеденной комнате. Пусть там никого не будет.

– Всенепременно, – сказала донья Валенсия и с поклоном отправилась выполнять его просьбу.

– Мигель, – сказал Йон, подойдя к дворецкому.

– Да, сеньор? – ответил тот со всей учтивостью, на какую только был способен. Хотя было заметно, что видеть Йона во главе отеля он совсем не желал.

– Ты не видел вчера что-то странное? У одной из горничных украли связку ключей от всех номеров третьего этажа. Ты ведь обычно обслуживаешь номер дона Хоакина и доньи Адрианы?

Возможно, Йон это спрашивал не для того, чтобы получить информацию. Возможно, он просто хотел поставить дворецкого на место. Называть его на «ты», а в ответ получать «вы» было для Йона невероятно приятно.

– Да, сеньор. Но я ничего странного не видел. Если что-то увижу, то обязательно сообщу.

– Хорошо, – ответил Йон и прошел в обеденную комнату, где его уже дожидалась Марга.

– Вы меня звали? – спросила она.

– Да, – сказал молодой человек. – Ты личная горничная дона Хоакина и доньи Адрианы, как я понимаю?

– Да, с недавних пор.

– Вчера ты видела что-то странное?

Марга округлила глаза, но тут же опустила взгляд и пролепетала:

– Н… нет, сеньор.

Йону это не понравилось, поэтому он стал наседать на нее с вопросами:

– Точно? Тогда, когда случилось убийство сеньориты Андреа, ты не видела ничего странного? Или все-таки видела?

– Я… я не могу об этом говорить.

– Почему?

– Меня попросили.

– Кто попросил? Марга, скажи, потому что это очень важно. К тому же ты просто не имеешь права не отвечать управляющему отеля.

– Я… Ну хорошо. Донья Беатрис попросила, чтобы я не говорила, что дон Хоакин запер ее в своей комнате. Я пошла убираться, открыла дверь своим ключом, а оттуда вылетела она.

– И это все? – с разочарованием спросил Йон.

Господи, невелика тайна. Я и так об этом знал.

– Ну и еще сеньор Гарсиа приходил в его комнату. Я имею в виду дон Иван.

– Иван?

– У него были ключи, он вошел в комнату, а потом выскочил из нее, как будто кто-то его мог поймать. Я видела. Я тогда прибирала в другом номере недалеко от номера дона Хоакина.

– Что он там делал?

– Не знаю.

– Еще что-то странное ты видела?

– Нет, сеньор, больше ничего.

Йон задумался. Зачем Иван заходил туда? Может, он знает о том, что творит дон Хоакин? Может, дон Хоакин и его заставил что-то делать? Если это так, то нужно выручать друга как можно скорее!

– Больше ничего не нужно? – робко поинтересовалась Марга.

– Нет… То есть да. Ещё хотел спросить по поводу Викки. Вела ли она себя странно в последнее время? Например, когда приходила после уборки в номерах?

– Не знаю, – задумалась Марга. – Если так и было, то я ничего такого не замечала.

***

После того, как Йон побеседовал с Маргой, он отправился в кабинет через кухню. Однако ненароком услышал разговор двух служанок, которые стояли рядом с комодом и натирали до блеска серебро.

– Сказали, что скоро приедет сеньор Гарсиа, чтобы забрать тело дочери, – говорила одна.

– Наконец-то, – тяжело вздохнула вторая. – Так жутко, когда знаешь, что в одном из номеров лежит труп.

– О чем вы говорите? – вмешался Йон, но сделал это так резко, что служанки подпрыгнули от неожиданности. – Какой сеньор Гарсиа?

– Дон Самуэль, – ответила первая. – Отец сеньориты Андреа. Донья Канделария вчера с ним созванивалась.

– В какой комнате сейчас находится Андреа? – спросил он, стараясь сохранить холодное выражение лица, но, видимо, у него это плохо получилось, потому что в глазах обеих служанок вдруг появилось сочувствие.

– Она сейчас в своем номере. В двести восьмом, – сообщила вторая служанка.

Йон, ничего не ответив, понесся через кухню в сторону лестницы для обслуги – по привычке или потому что так было короче, он не знал, – и оказался на втором этаже. Остановился он только перед дверями в номер Андреа. Было страшно туда заходить. Видеть еще один труп, когда он и так повидал их достаточно, было ужасно. Но Йон хотел ее увидеть, проститься с ней, ведь она была все-таки Гарсиа. Пусть и дальняя родственница, но едва ли не единственная, которая у него была.

Была.

В том то и дело, что была.

От некогда большой семьи Гарсиа не осталось практически никого.

Йон пересилил себя и нажал на ручку двери. Было не заперто, дверь со зловещим скрипом отворилась и пропустила его внутрь. Андреа лежала на кровати со сложенными на животе руками. На безымянном пальце блестело кольцо. И это выбило у Йона почву из-под ног. Он коротко перекрестился и упал на кресло, глядя во все глаза на тело молодой девушки, у которой была впереди еще целая жизнь. Кем бы ни был этот убийца (дон Хоакин, все это совершил он), он просто чудовище.

Йон не знал, сколько он, терзаемый страшными мыслями, просидел перед телом Андреа. Опомнился он только тогда, когда в номер вошли служанки с экономкой во главе и взрослый мужчина с седыми волосами.

Дон Самуэль, – понял Йон.

При виде тела дочери он побледнел так сильно, что почти слился с белыми стенами комнаты.

– Сеньор Гарсиа, – сказала экономка, обращаясь к Йону. – Мы не знали, что вы тут.

Мужчина повернул голову в сторону Йона и неожиданно налетел на него, схватив за воротник пиджака. Лицо его было перекошено от злобы и ярости.

– Это все вы и ваш чертов отель! Убирайтесь отсюда! И чтобы мы больше ничего не слышали о вашей проклятой семье!

Йон не понял как, но через секунду он был уже выкинут в коридор. Донья Валенсия пыталась успокоить мужчину и даже тогда, когда дверь в номер захлопнулась, были слышны его приглушенные крики. Йон решил в них не вслушиваться и отправился по коридору, потрясенный до глубины души. Он не злился на дона Самуэля за то, что он так на него набросился, но все же немного обижался.

Наверное, так же чувствовала себя кухарка Карлота, когда я набросился на нее после того, как умерла мама, – подумал молодой человек. – И все-таки видно, что он Гарсиа.

Но не успел Йон дойти и до конца коридора, как ему навстречу вышел Иван.

Оба, увидев друг друга, замерли в безмолвии. Иван, конечно, уже знал о том, что Йон стал новым управляющим отеля. И сейчас, видя друга в дорогом костюме, он едва не кинулся его поздравлять. Однако вовремя умерил свой пыл, заметив, что Йон выглядит подавлено и разбито.

Первым нарушил молчание Йон. Ему нужно было знать о том, что происходит с Иваном. Сейчас он мог ему помочь, ведь он в отеле теперь не последний человек.

– Можно тебя на несколько слов? – сказал Йон.

– Д… да, конечно, – ответил Иван.

– Какого черта с тобой происходит? Что дон Хоакин заставил тебя делать?

– Дон Хоакин? – вскинул брови Иван. – Ничего.

– Зачем ты вчера ходил в его комнату? И откуда у тебя ключи?.. – тут Йон осекся, кое-что неожиданно осознав. – Это был ты! Ты украл ключи у Кармен! Но зачем они тебе?

– Я… Это… Я их верну.

– Верни их Кармен. Только объясни для начала, что ты там делал? Если ты знаешь что-то про дона Хоакина, то даже не смей это скрывать, потому что это он виновен в смерти Андреа!

Кто виновен в смерти Андреа, так это я, – мрачно подумал Иван. – Если бы я не отдал ей эти документы… Наверняка она их прочла и обнаружила там что-то такое, что заставило ее спуститься вниз, к кабинету доньи Канделарии. Вот только дойти до него она так и не успела.

– Иван! – воскликнул Йон. – Дон Хоакин убийца! Я в этом почти уверен.

– Он не убийца, – ответил Иван. – По крайней мере, Андреа он не убивал.

– Откуда ты знаешь?

– Мы были вместе, когда раздался тот выстрел.

– Он мог кого-то заставить, чтобы Андреа убили.

– Не думаю, – ответил Иван, а после уставился за спину друга, округлив от ужаса глаза.

Йон, не поняв метаморфозу на лице друга, развернулся и увидел мужской силуэт, который в мгновение скользнул за поворот и скрылся с глаз. Кто это был – Йон увидеть не успел. Но, кажется, догадывался.

Дон Хоакин, кто же еще. Иван боится его.

– Надеюсь, вы узнали все, что хотели, дон Йон, потому что у меня совсем нет времени обсуждать с вами эти глупые домыслы, – сказал Иван неожиданно ледяным тоном и отправился к лестнице, оставив Йона размышлять в одиночестве о том, что сейчас произошло.

***

Альба и донья Беатрис доехали до участка на машине, которую тотчас же бросили перед входом, скрывшись в дверях здания. Сначала они забежали в кабинет детектива и потребовали у него разрешения повидаться с доньей Канделарией.

– Можете идти. Но только в сопровождении агента Сиприано, – ответил Монтойя.

Агент Сиприано проводил их к тюрьме, где в маленьких комнатках, у которых вместо двери была металлическая решетка, сидели подавленные и разбитые люди. Донья Канделария была в самой последней, поэтому Альбе и донье Беатрис пришлось проделать длинный путь по коридору, пропитанному страдальческими взглядами.

Донья Канделария сидела на стуле в шикарном дорогом платье за железной решеткой и в окружении облезлых стен, и выглядело это все крайне комично и нелепо.

– Бабушка! – воскликнула Альба, схватившись за прутья решетки. – Это правда? Отец вас обвинил в убийстве сеньориты Андреа?

Донья Канделария не ответила. Лишь опустила взгляд и уставилась на свои туфли, словно они интересовали ее гораздо больше внучки. Но на самом деле ей просто не хотелось смотреть ей в глаза.

– Вы ведь этого не делали?.. – добавила Альба едва слышно.

Ответом опять была лишь тишина, которая вывела Альбу из себя.

– Отвечайте! – прокричала девушка, стиснув металлические прутья решетки сильнее. Крик эхом пронесся по тюрьме, заставив заключенных подползти к своим решеткам и с удивлением уставиться на происходящее. В основном в камерах сидели люди из деревни – мелкие воришки, хулиганы или пьянчуги, которых посадили на несколько дней или недель. Люди из высшего общества, а тем более статные сеньоры, не только тут раньше не сидели, но и даже не появлялись. Неудивительно, что разворачивающееся зрелище всех так сильно заинтересовало.

– Твой отец – неблагодарный свин, – наконец изрекла донья Канделария, стиснув юбку платья. Глаз она по-прежнему не поднимала. – Но представителям закона не солгал.

– То есть вы хотите сказать, что все это… правда? – изумленно спросила донья Беатрис.

– Да.

– Значит… Значит, это вы убили сеньориту Андреа?! И сеньора Этьена?! Но как вы могли?.. Как вы могли так поступить?! – не понимала Альба, мотая головой из стороны в сторону, словно отрицая услышанное.

Донья Канделария наконец подняла глаза и воскликнула:

– Я делала все, чтобы защитить нашу семью и отель!

– Это безумие просто!

– И все ради того, чтобы Йон занял место в кабинете директора.

– Нет! – воскликнула Альба. – Даже не смейте говорить, что вы это сделали для него! Вы выкинули его из отеля, когда вам стали угрожать какими-то документами! Что вы сделали в тот момент для него? Вы даже не позаботились о нем и не защитили его, хотя его вполне могли в тот день убить!

Донья Канделария уставилась невидящим взором перед собой. Возможно, последняя ее реплика была лишней. Она, кончено, хотела, чтобы во главе отеля был настоящий Гарсиа, но все-таки делала все не ради Йона, а ради себя самой. Но теперь-то все конечно. Теперь-то для себя самой она больше ничего не сможет сделать. Но кое-что для Йона и для отеля она все же ещё сделать сможет.

– В ящике лежит чёрная тетрадь, – произнесла донья Канделария после недолгого молчания. – Я подробно расписала все обязанности управляющего для Йона. Еще я написала там код от сейфа, который стоит в кабинете. В этом сейфе лежат ключи от семейных сейфов в хранилище. А еще там лежит письмо Хавьера, в котором он признает Йона своим сыном. Я его не уничтожила. Передайте все это ему. Теперь он не только управляющий отеля, но и полноправный его владелец.

***

Когда Альба и донья Беатрис воротились в отель, то подробно рассказали обо всем Йону. Об убийствах, о тетради и сейфе. Йон принял новости с каменным лицом, но как только остался в кабинете один, то пнул стол и выругался.

Однако через несколько секунд он уже сидел на полу перед сейфом, листал тетрадь и пытался ввести код.

Альба в это же время попрощалась с доньей Беатрис и отправилась в комнату Адель, где рассказала подруге обо всем случившемся. Было непросто говорить о том, что бабушка убила её родного брата. Но Альба собрала все свое мужество и рассказала.

У Адель разрушился весь мир. Она попросила, чтобы Альба оставила ее одну и заперлась в своем номере, горько прорыдав до глубокого вечера. А после, когда солнце зашло за горизонт и погрузило мир в темноту, заказала машину с водителем и отправилась в участок, чтобы взглянуть убийце в глаза.

– Я все знаю, – с такими словами девушка появилась перед решеткой в сопровождении агента Сиприано. – Это правда? Это вы убили моего брата?!

Донья Канделария ничего не говорила, сидела молча на все том же стуле и даже не поднимала головы.

– Вас ждет гильотина! – прошипела Адель, вцепившись в прутья решетки. – Вы это понимаете?!

– Сеньорита, в Испании гаррота, – поправил её агент.

– Да мне плевать! – крикнула девушка. – Мне плевать, как вас казнят! Но вы получите то, что заслужили! Я лично буду там присутствовать! Увидимся на казни!

***

Ближе к вечеру Йон сидел один в кабинете и потирал от усталости глаза. Он уже успел просмотреть тетрадь, составленную для него доньей Канделарией, и изучить содержимое сейфа, который стоял под столом. Признаться, ничего интересного, кроме пачек денег, там не было. Десятки тысяч песет, Йон такие деньги даже вообразить не мог. Но теперь они были его, и он должен был распоряжаться ими с умом.

Скоро к нему в кабинет пришел Лукас. Увидеть его было крайне странно. Йон сжал кулаки, готовясь, что тот сейчас выскажется о его новом месте совсем не лестно. Но Лукас, вопреки ожиданиям, неловко улыбнулся и приземлился на кресло перед Йоном.

– Надеюсь, вы не против, сеньор управляющий? – спросил он, но звучало это не иронично, а просто по-доброму смешно. Словно они с ним были старыми друзьями.

Йон ничего не ответил. Просто не смог, потому что был шокирован визитом человека, который, казалось, никогда не питал к нему добрых чувств.

– Ладно, – выдохнул Лукас, стушевавшись. – Я вот что пришел. Наши отцы враждовали, и, наверное, когда я узнал о том, что ты сын дона Хавьера, это сказалось на моем отношении к тебе. Но, думаю, все это глупо. Отель теперь твой и… Так правильно. Может, забудем все, что было и будем общаться как нормальные кузены? Ну, или почти кузены.

– Решил, что управляющего во врагах иметь не стоит? – спросил Йон, неожиданно поняв цель его визита.

– Нет, не в этом дело, – поспешил опровергнуть тот. – Когда тебя выгнали за то, что ты выпил… Не знаю, для меня это было очень дико. Я тут же подумал, что же это за несправедливость? Бабушка сама раньше любила пропустить по стаканчику, да и отцы наши иногда тоже пили. Но придралась она с этим только к тебе.

– На самом деле все это было не из-за этого.

– А из-за чего?

– Из-за документов. Но это долгая история.

– Может быть, в честь твоей новой должности выпьем, и ты расскажешь мне эту историю, потому что я, ей-богу, совсем не понимаю, что творится в нашей семье.

Йон поразмыслил над этим предложением. Может, Лукас и вправду решил наладить отношения. Почему бы не пойти ему навстречу? Он все-таки брат Альбы, может, когда-нибудь станет ему шурином…

Так, стоп, каким шурином? – прервал свои мысли Йон.

Лучше выпить. Не напиться, конечно, как в прошлый раз, а выпить совсем немного, чтобы на душе стало хоть чуточку легче после всего того, что принесли эти последние дни.

И Йон согласился.

Они с Лукасом вышли в сад, где официанты накрыли им стол, и просидели там под покровом вечера несколько часов, звеня бокалами шампанского и обсуждая все последние события. И Йон в это время подумал, что, может быть, они с Лукасом смогут стать друзьями. Ведь все-таки они чем-то были даже похожи.