Читать книгу "Бал виновных"

– О Боже мой! Извините меня! Я, право, не нарочно! Снимите же немедленно перчатку, нужно убедиться, что у вас не появится ожог! – Она не стала ждать, что скажет в ответ Родриге, просто взяла его за руку и сдернула с неё перчатку.

– Ничего страшного, сеньорита. Ожога точно не будет, – ответил он, когда пришел в себя. А после поспешил добавить: – Я тут все приберу.

Он кинулся к столику и принялся аккуратно расставлять посуду, возвращая её на законные места. Вот печенье вернулось в тарелку, вот вазочка с цветами чуть пододвинулась в бок, вот тряпка промокнула лужицу на столе, а рука без перчатки вернула кружку в блюдце. Родриге проделывал все это с очень несчастным видом, и Адель вдруг стало совестно.

– Не стоит, дальше я сама. Вы можете идти, – поспешила сказать она.

– Вы уверены, сеньорита?

– Абсолютно. Оставьте тележку тут, после кто-нибудь ее заберет. Ступайте, пожалуйста. – Адель протянула ему перчатку. Родриге, чуть замявшись, взял её, поклонился и вышел за дверь.

Сказать, что Йон был в шоке – это не сказать ничего. Когда за официантом захлопнулась дверь, он вышел из ванной и уставился на Адель во все глаза. Та выглядела довольно виновато, но Йона это ничуть не смутило, и он прыснул от смеха.

– Что?! – чуть обиженно сказала она. – Что ты смеешься? Что мне оставалось делать, если у него эти дурацкие перчатки?! – И сама едва не рассмеялась от нелепости произошедшего.

– Нет, ничего, – сквозь смех ответил он. – Очень… находчиво.

– Зато у нас есть его отпечаток. Нужно как-то упаковать чашку и отнести ее детективу.

– Заверни в простынь. У тебя их теперь много. – Йон указал на кровать, покрытую белоснежными стопками постельного белья.

– Не то слово, – протянула Адель, оглядев свой номер. Кучи постельного белья, официантская тележка посреди спальни и столик с кружками в ванной комнате, дверь в которую открыта нараспашку – тот, кто сюда войдет, наверное, подумает, что Адель спятила. Но какая разница, кто что подумает, главное – раздобыть вещицы с отпечатками и отыскать убийцу.

– Что будем делать дальше? – спросил Йон.

– Осталось достать отпечаток горничной.

– Я бы мог, но мне нельзя попадаться никому на глаза.

– А ты знаешь, в какой комнате она живет? – спросила Адель.

– Ты что, хочешь пробраться к ней в комнату?

Адель хотела ответить «А что мне ещё остаётся?!», но не успела. В номер зашла Альба с пухлым ридикюлем в руках. Оглядев царивший в спальне кавардак, она охнула и сдавленно спросила:

– Как… продвигаются дела?

– Вот кружка с отпечатком Родриге, – как ни в чем не бывало, ответила Адель, кивнув в сторону стола. – А у тебя как?

– Я взяла портсигар Лукаса и новенькие часы Ивана, которые он показал мне, когда я поинтересовалась, как у него дела. Он был так рад этим часам, которые ему подарила сеньорита Эухения. А я их украла! И сейчас мне невообразимо стыдно… – Альба села на кровать, даже не отодвинув стопки с бельём, и обреченно опустила голову. Было видно, что её терзала вина, но поступить иначе она все равно не могла. Правда была превыше всего.

– Ну ничего, это же на время, – попыталась успокоить подругу Адель. – Детектив же потом все вернет. У меня вообще будет своровано имущество отеля, – добавила она, покосившись на кружку.

– Я, как наследник отеля, прощаю его тебе, – решил пошутить Йон.

– Спасибо, сеньор Гарсиа, очень великодушно с вашей стороны, – так же шутливо отозвалась Адель.

– Как думаете, кто это? – спросила Альба, посмотрев на Йона и Адель таким серьезным взглядом, что шутить больше никто не захотел. – Кто из них убийца? Или вам все равно?

– Нет, конечно, – ответил Йон. – Я жду не дождусь узнать, кто именно совершил все это. Но у меня пока нет вариантов. Единственное, в чем я уверен, это в том, что Иван к этому не причастен.

– А я никого из подозреваемых близко не знала, поэтому и представить не могу, кто из них может быть убийцей, – сказала Адель. – А ты? Ты кого-то из них уже… выделила?

– Нет. – Альба опустила взгляд. – Мне вообще трудно представить, что кто-то из тех, кто тут работает, мог поступить так с нашей семьей.

– Так ты думаешь, что это все-таки кто-то из прислуги? – спросила Адель и тут же получила возмущенный взгляд от подруги.

– Ну уж точно не мои братья! Я в этом уверена.

– Значит, четыре подозреваемых, – заключила француженка, смутившись. – Тогда давайте не будем гадать, а лучше раздобудем все предметы и отнесем Монтойе, чтобы все это поскорее закончилось. Мы никак не можем поймать Викторию. Все время в номер приходят какие-то другие горничные. Я уже это постельное белье видеть не могу.

– Я все устрою, – сказала Альба, без лишних слов поднялась на ноги и выглянула в коридор. Йон с Адель переглянулись, пожали плечами и продолжили наблюдать за подругой, которая уже начала говорить что-то в коридор.

– Марга! – Разобрали они. – Накажи Виктории прийти в номер мадемуазель Бургуэн и прибраться тут.

– Слушаюсь, сеньорита, – раздалось в ответ, и Альба с победным видом вернулась обратно в номер.

– Ну не все тут сеньориты Гарсиа, – пробурчала Адель. – Есть только сеньор Гарсиа, но от него пока нет никакого толка. Кстати, Йон тебе придется опять спрятаться.

– Знаю, – ответил он, ничуть не обидевшись словам Адель. Наоборот, её способность хоть как-то пошутить поднимала настроение и разбавляла мрачность его теперешней жизни.

Йон двинулся в сторону ванной комнаты, нырнул за дверь и оставил небольшую щелку, чтобы все видеть и все слышать. Со своего наблюдательного пункта он стал следить, как Альба и Адель думают о том, на каком предмете Виктория оставит свой отпечаток.

– Пусть она протрет пыль на комоде, – говорила Альба. – Только чего она коснётся? Нужно что-то маленькое, чтобы мы это смогли унести. Не комод же нам нести! Вот! Пусть будут духи. Ты ведь их пожертвуешь для расследования? – спросила девушка, указав на пузатый флакон французских духов, которые Адель приобрела когда-то в Париже.

– Только сначала их нужно протереть от моих отпечатков. А так конечно, почему нет.

– А на кружке чужие отпечатки могут быть? – задумалась Альба. – Мало ли на кухне кто-то их трогает голыми руками.

– Если что, я запомнила, где именно оставил свой отпечаток Родриге, и покажу это детективу.

– Отлично.

Долго с флакончиком духов девушки не могли копошиться. Как только он был тщательно протерт и поставлен на комод, в номер постучали. Это была Виктория, которая обычно не заставляла себя долго ждать, потому что работу старалась выполнять качественно и вовремя.

– Мадемуазель, – сказала Виктория. – Мне передали, что вы хотели меня видеть.

– Да, – подтвердила Адель. – Протрите комод и все предметы, которые на нем стоят, и унесите лишнее постельное белье.

– Слушаюсь, – ответила горничная и принялась шустро выполнять поручение.

Йон продолжал наблюдать за всем из ванной, и такое отношение к Виктории его очень оскорбило. Альба и Адель относились к ней как к… прислуге. Собственно, Викки и была прислугой, и все это было в порядке вещей. К нему самому, бывало, относились и похуже, так что не нужно было удивляться и оскорбляться. Если он стал чем-то большим, чем простым официантом, это не значит, что все в этом мире изменилось. Но, возможно, когда-нибудь поменяется, и он, если сможет, постарается этому поспособствовать.

Вскоре отпечаток Виктории был получен, и четыре вещицы, запрятанные в ридикюлях, готовились отправиться к детективу.

– Сейчас за доньей Беатрис, а после в полицию, – гордо провозгласила Адель.

– Ты посидишь тут? – спросила Альба, обратившись к Йону, который уже удобно устроился на кровати. – Тебе ничего не нужно? Если что, то мы можем что-нибудь заказать, пока не ушли.

– Нет, ничего не нужно, – ответил он. – Идите. Чем скорее отнесёте эти предметы, тем скорее мы узнаем имя убийцы.

***

Иван брел тяжелой поступью по коридору второго этажа. Голова сильно болела, а по виску, казалось, снова стекает кровь, которую он, по меньшей мере, пятнадцать минут оттирал сырой тряпкой.

Ещё полчаса назад он радовался тому, что в его жизни появился такой замечательный человек, который ему помогает, который его понимает и поддерживает. Когда Иван вернулся с похорон дона Игнасио, он встретился с Эухенией и рассказал ей обо всем, что его тревожило. Ну, или почти обо всем. Девушка внимательно слушала его, держа его ладонь в своей, а после помогла словом, причём не каким-то сухим, а таким, от которого на душе действительно стало легче. Ещё она подарила замечательные карманные часы на платиновой цепочке, которые он поклялся беречь как зеницу ока.

Теперь у него этих часов нет. Не сберег. Наверняка их унёс Рафаэль сразу после того, как ударил Ивана головой об стол.

– Лучше тебе прекратить это все немедленно, – прошипел он валявшемуся на полу Ивану и не поскупился на пинок остроносым ботинком. Удар пришёлся в живот и отбил, наверное, все, что только можно было отбить. – А иначе ты знаешь, что будет.

После этих слов Рафаэль ушёл, оставив Ивана кряхтеть от боли и заливать кровью ворот белой рубашки. Разумеется, Иван понимал, что именно нужно прекратить. Рафаэль ещё вчера очень возмущался, что его сестра связалась «с этим маргиналом». Но Иван не принял слова Рафаэля всерьёз. Он думал, что тот очень скоро остынет, ведь сам понимал, в чем была причина его недовольства. Уже не официант, но ещё не сеньор – вот что Рафаэлю так не нравилось. Но ведь все происходит постепенно, Иван ещё научится вести себя в обществе. Нужно лишь время.

Но, видимо, Рафаэль ждать был не намерен.

Сейчас Иван шел в комнату Эухении, размышляя, как разорвать с ней отношения и что сказать, чтобы ей не было больно. Хотя как ей не может быть больно? Любое его слово сейчас нанесет ей серьезный удар. Главное только подобрать слова, чтобы этот удар не был настолько сильным.

Дойдя до двести пятого номера, Иван остановился и простоял так, наверное, добрых десять минут. Эта его нерешительность породила в его голове новый план, который заключался в том, что смягчать удар лучше не стоит. Лучше нанести Эухении удар настолько сильный, чтобы Ивана она возненавидела всей своей душой. Ведь пусть лучше она будет его ненавидеть и избегать, чем всю жизнь страдать от неразделенной любви. Как бы это ни было больно для него самого.

Он постучал. Сначала тихо и неуверенно, но потом собрал всю выдержку в кулак и постучал громко и настойчиво.

– Входите-входите! – раздался радостный звонкий голос из-за двери.

Иван вошел, закрыл за собой дверь, но в комнату проходить не стал. Застыл на пороге с каменным лицом и уставился на Эухению, которая вынырнула из ванной в ночном халате и лучезарно улыбнулась.

– Иван! Я знала, что это ты! – воскликнула она и подбежала к юноше, заключив его в теплые объятия.

У Ивана внутри все оборвалось. Разве можно было причинить ей боль? Разве справедливо это будет? Да и сможет ли он вообще это сделать?

Но сделать нужно. Так будет лучше для всех. Иначе… Даже представить трудно, что будет иначе.

От этих мыслей Иван совсем отчаялся. Он заставил свои руки грубо оттолкнуть девушку, а лицо окаменеть ещё сильнее, чтобы его было не отличить от лица мраморной скульптуры.

Эухения с непониманием посмотрела на Ивана. Её улыбка моментально погасла, когда она увидела его серое и ничего не выражающее лицо.

– Что-то случилось? – с беспокойством спросила она.

– Я пришел сказать тебе правду, – сдавленно произнес он чужим голосом и надел на лицо чужую маску, какую надевал, когда выгонял лучшего друга из своей новой комнаты. Да и из новой жизни тоже.

– Ты о чем? – не поняла Эухения и не на шутку начала тревожиться.

– О том, что произошло позавчера. Наши отношения больше продолжаться не могут. Все это большая ошибка и недопонимание, – отрывисто проговорил он.

– Но, Иван… Я не понимаю.

– Что не понятного? Ты плакала, и мне просто стало тебя жалко. Я не хотел, чтобы все зашло настолько далеко.

– Но то, что ты говорил сегодня…

– Я был расстроен и говорил всякую чушь. Не советую верить всему. Я даже, признаться, не помню, что наплёл. Пока не стало слишком поздно, я хочу избавиться от недопонимания. Ты мне не интересна как девушка. Мне просто было тебя жаль, а потом все вышло из-под контроля.

– Значит так?! – воскликнула она. – Но это ты меня поцеловал во второй раз! Я призналась в своих чувствах, но ты просто мог сказать, что между нами ничего не может быть! Зачем же тебе нужно было начинать то, что могло закончиться, даже не начавшись?!

– Я сказал, что мне было тебя жалко, вот и все! Но больше это продолжаться не может! Лучше тебе оставить меня и больше ко мне не приближаться!

– Тогда я с радостью буду обходить тебя стороной! – воскликнула она в ответ. – Я не думала, что ты так со мной поступишь. Жалко тебе было меня, конечно! Не знаю, чего ты на самом деле этим добивался, но я рада, что ты ничего не добился! Уходи!

Два раза повторять не пришлось. Иван выскочил за дверь и по привычке понесся к лестнице для обслуги. Внутри все клокотало от неверия в то, что он действительно это сделал. Действительно порвал с девушкой, с которой хотел связать свою жизнь. Каким же уродом он себя ощущал. Эти ужасные слова, которые он говорил… Иван никогда в жизни не думал, что будет вести себя так отвратительно с дорогими людьми.

Опомнился он только тогда, когда достиг дверей кухни. Обслуги было немного, так как время было позднее и все готовились ко сну. Но те работники, у которых ещё оставались невыполненные дела, моментально отвлеклись и уставились на Ивана во все глаза. Недавно он задумался о том, может ли произойти что-то еще более шокирующее, чем передача одного из самых элитных отелей Испании в руки официанта. Оказывается, может. Например, передача этого же отеля в руки другого официанта.

– Чем можем вам помочь, сеньор Гарсиа? – спросила донья Валенсия, сохраняя бесстрастное выражение лица. Было видно, что обращаться так к человеку, который рос на её глазах среди обслуги, которого она сама иногда пеленала и кормила с ложечки, было для неё крайне непривычно. Но надо отдать ей должное – держалась она хорошо. Впрочем, экономка как никто другой понимала, что то, что происходит в семье хозяев, обслугу беспокоить никак не должно.

– Мне нужно шампанское, – не задумываясь, ответил он. – Две бутылки.

– Приказать, чтобы вам подали его в номер?

– Нет, я посижу здесь, – сказал Иван, направившись в сторону обеденной комнаты для обслуги. На кухню он пришёл случайно, не преследуя никакой конкретной цели, но раз ноги сами его сюда принесли, значит, лучше тут и остаться.

Обеденная комната стала идеальным местом, чтобы спрятаться от всех невзгод и посидеть в одиночестве. В такой поздний час здесь никого не было, так как все либо уже спали, либо готовились ко сну.

Иван тяжело приземлился на стул и глубоко задумался о своем теперешнем положении. Вся жизнь пошла под откос, как только он обрёл новую фамилию. Он знал, что его признали не потому, что вдруг захотели вписать в семейное древо. Это был лишь ход в игре под названием «Борьба за наследство». Но ход этот никак не повлиял на развитие событий. Повлияло кое-что другое, и Иван знал, что именно. Он знал многое. И эти знания вполне могли помочь ему вступить в игру, а может, создать свою собственную, со своими правилами. Вот только оставалось понять, как распорядиться знаниями правильно, чтобы не ухудшить свое положение ещё сильнее.

Шампанское и бокал принесли очень скоро. Ивану стало совестно, что официант, с которым он еще позавчера разносил завтраки по ресторану, теперь накрывал ему стол, как самому Альфонсо XIII. Но что было делать – теперь это было в положении дел, хоть Иван ещё и мало походил на настоящего сеньора.

Поставив бутылки и бокал на стол, официант убежал из обеденной комнаты так быстро, будто его сдуло ветром. Впрочем, скорость его исчезновения Ивана не волновала. Он моментально принялся за бутылку, даже не пользуясь бокалом, и выпил половину за один присест. В отличие от Йона, Иван выпивал часто. Конечно, он пил не много и никогда не напивался, но пропустить по бокалу шампанского или стопке рома иногда любил.

Кто-то за спиной сдавленно кашлянул. Иван не сразу сообразил, что находится в обеденной комнате не один. Он развернулся и увидел в тени фигуру в темном платье и белом фартуке. Это была Викки, которая неуверенно мялась у двери и не решалась пройти к столу.

– Я не услышал, как ты вошла, – сказал Иван.

– Я не знала, как обратиться… Сеньор Гарсиа?

– Я по-прежнему Иван, так что хоть ты не ломай эту комедию.

– У тебя все хорошо? Или что-то случилось? Почему ты не в своем номере?

– Пока не хочу туда идти. Если хочешь, можешь выпить со мной. Я буду только рад компании.

Викки кивнула и наконец подошла к столу, опустившись на стул рядом с Иваном. Он налил ей шампанское в бокал, а сам продолжил пить из бутылки.

– Расскажешь, что с тобой случилось? Выглядишь очень подавлено, – заметила девушка, сделав глоток из бокала.

– Просто… Все совсем не так, как многие думают. Я не могу сказать тебе ничего, но я вижу, как все на меня смотрят. Я вижу, что мне завидуют, я видел, что завидовали Йону. Но где он теперь? А где скоро окажусь я? Все совсем не так радужно, как многим представляется. Это не сказка, где нищий вдруг становится сеньором. За все это приходится платить, и я говорю сейчас не о деньгах, – заговорил Иван, ощутив, как его рассудок туманит шампанское. Захотелось обо всем рассказать, но он был ещё не настолько пьян, чтобы не контролировать свои слова.

– Но о чем ты, Иван? Если честно, я не понимаю, чем ты сейчас недоволен, ведь теперь у тебя есть все. Ты занял место Йона. Ты ведь знал, что займешь его место? Теперь наследник ты. А его выгнали. Почему его выгнали? И неужели ты никак не мог этому помешать?

– Ты так говоришь, будто от меня что-то зависит. Владелица отеля по-прежнему донья Канделария. И она ни у кого не спрашивает мнения по поводу принятия каких-либо решений, – кинул он. Делиться с Викки переживаниями сразу расхотелось. Она его не поймёт. Она всегда больше понимала и поддерживала Йона. Даже тогда, когда он был откровенно неправ.

Иван сделал еще один огромный глоток из бутылки и вдруг вспомнил, что Викки неравнодушна к Йону. И тут же понял, как можно использовать это в своей игре.

– Я знаю, почему выгнали Йона, – сказал он, серьезно посмотрев на подругу. Та сразу всполошилась и беспокойно взглянула в его лицо.

– Почему? – спросила она. – Я знала, что про выпивку неправда. Почему его выгнали?

– Я тебе расскажу все, что нужно. Но сначала скажи, можешь ли ты помочь мне в одном деле?

– В каком?

Иван озвучил свою просьбу, но от его слов у Викки на лоб полезли глаза.

– Но если кто-то узнает… Я даже знаю, что со мной сделают, – пролепетала она.

– Я понимаю, что просьба ужасная и сложная, – сказал Иван, засунув руку во внутренний карман пиджака и вытащив оттуда свёрток с зелёными бумажками. – Здесь тысяча песет. Она твоя, бери. Только сделай то, что я прошу. Это все ради того, чтобы вернуть Йона в отель.

Викки с жадностью посмотрела на хрустящие в руках Ивана купюры и поняла, что столько денег грех упускать. К тому же то, что она должна сделать, поможет вернуть Йона, и это тоже будет наградой.

– Я… я постараюсь, – ответила Викки и спрятала свёрток где-то за фартуком.

Во всяком случае, за деньги она совершала и не такое.

***

Ближе к полуночи в двери отеля прошла молодая девушка в молочного цвета платье, отделанном черными кружевами. Она несла в руках пухлый чёрный чемоданчик, который пришлось поставить на пол, чтобы как следует разглядеть вестибюль. Из-под краев большой чёрной шляпы, украшенной жемчужными бусинами, выглянули темные глаза и как следует осмотрели полумрак отеля.

Интерьер богатый, – заключила девушка. – Но наш особняк ничуть не уступает.

Эти мысли подняли ей настроение, она подхватила чемоданчик и подошла к стойке регистрации, сняв одноместный номер.

– Как ваше имя? – спросил администратор.

Девушка чуть помедлила, слегка нагловато глянув на мужчину, а после ответила:

– Андреа Гарсиа.

Администратор опешил, уставившись на новую постоялицу во все глаза, но быстро стушевался и без лишних вопросов выдал ей ключи от номера.

– Распишитесь, пожалуйста, здесь. – Мужчина ткнул на нужное поле в регистрационной книге и протянул девушке перо, не смея смотреть ей в глаза. Андреа быстро черкнула свою фамилию и поинтересовалась:

– А вы не скажете, где можно отыскать хозяина отеля?

– Сейчас донья Канделария является владелицей отеля и его временной управляющей. Обычно она проводит время в кабинете, но сейчас она отлучилась. Мне сказать ей, когда она вернётся, что вы хотели её видеть?

– Не стоит. Не будем тревожить её в столь поздний час.

– Как скажите. Приятного отдыха, сеньорита Гарсиа. Ваш номер находится на втором этаже, до него вас проводят и отнесут ваш багаж.

Андреа в сопровождении носильщика поднялась на второй этаж и очень скоро скрылась за дверью номера. Дорога до отеля была дальняя, поэтому спать хотелось невыносимо. Час и в правду был уже поздний, и девушка решила отложить все свои важные дела на завтра. А среди этих важных дел самым главным было знакомство с семьёй, которая отделилась поколение назад и которую Андреа собиралась вернуть.

***

На следующее утро Монтойя и Сиприано закончили разбираться с отпечатками. Один из предметов нес на себе отпечаток, который полностью совпадал с тем, что был найден на шприце от морфия. Это был отпечаток убийцы. И теперь детектив знал его имя.

– Странно, – задумчиво проговорил Монтойя. – Вы не находите?

– То есть тот тип с кладбища не наш убийца? – спросил агент.

Вчера после разговора с Альбой и Адель детектив решил найти тот самый пистолет, который по рассказу девушек, остался валяться около вырытой могилы. Но вместе с пистолетом Монтойя и Сиприано взяли могильщика, который, видимо, решил вернуться на место преступления и обнаружил свой пистолет выброшенным.

– Это не мой пистолет! Я его просто увидел! – восклицал он, когда его арестовывали. – Я не знаю, чей он!

– Это уже мы решим в участке, – ответил тогда детектив.

Сейчас же было ясно, что на пистолете есть отпечатки, принадлежащие трем – если не больше – людям. Определить, действительно ли тот арестованный совершил покушение на Йона или нет, может только сам Йон.

Вся эта история с каждым днём становилась все страннее и страннее, потому что на Гарсиа, как оказалось, нападали абсолютно не связанные между собой люди. Но детектив был уверен, что отсутствие связи между убийцами только кажется. Все они почти наверняка связаны, и Монтойя уже догадывался, кто мог быть тем связующим звеном.

– Это ещё не конец, – покачал головой детектив. – Но, во всяком случае, хоть чего-то мы с вами добиться смогли. А теперь пойдёмте, Сиприано, в отель и арестуем убийцу.