Читать книгу "Бал виновных"

– Могло ли это нападение быть как-то связано с тем, что вас хотят убить?

– Не думаю.

– На всякий случай мы это проверим. Вы знаете, где этого человека можно найти?

– Наверняка он часто бывает в таверне. Спросите у Карлоса, он вам поможет.

– Спасибо, сеньор Гарсиа. – Детектив поставил точку и захлопнул книжку.

– На этом все?

– Не совсем, – ответил Монтойя.

Он наклонился, нырнув под стол так, что было видно только его темноволосую макушку, а после подошел к Йону с небольшой картонной коробкой в руках.

– Здесь все вещи, которые вы давали для того, чтобы мы сняли отпечатки. Все в целости и сохранности. Премного благодарен вам за помощь. Передавайте мою благодарность и остальным. Теперь точно все. Можете идти, а то вас наверняка заждались на улице.

Йон кивнул, взял коробку и покинул здание полицейского участка, напоследок окинув его взглядом. Благодаря солнцу коричневые камни светились золотистым цветом, который хоть как-то, но скрывал уродство здания. Все же, в Камтадере много похожих неказистых домов. И Йон только сейчас понял, как ему на самом деле повезло вырасти в красивейшем отеле, что снаружи походил на замок короля из детской сказки. И этот замок по праву принадлежит ему.

В машине его терпеливо дожидались Альба и Адель. Прежде чем забраться в салон, Йон сунул коробку под мышку и покрутил заводную рукоятку. Альба завела двигатель.

– Не стоило, – сказала она, когда Йон сел на заднее сидение. – Я бы сама справилась.

– Я все равно был снаружи. Тут детектив отдал вещи, – он кивнул на коробку в своих руках. – Куда их?

– Можешь оставить на сидении, я потом разберусь, – бросила Альба. – Как все прошло? Это был он?

– Нет. Это был абсолютно не относящийся к делу человек. Мы так и остались стоять на месте. Разве что только найден убийца отца, но погоды это нам не сделало.

– Значит, ты по-прежнему должен прятаться, – заключила Адель. – Но ничего, рано или поздно этот ублюдок ошибется, и мы его поймаем.

– Или ублюдки, – поправил Йон.

– Детектив сказал, что обыскал комнату Виктории, – сказала Альба. – Он нашел у нее пять тысяч песет. Откуда у горничной могут быть такие деньги? Видно, что ей заплатили. Значит, этот человек явно богатый и тот, кому не выгодно, что ты можешь унаследовать все состояние семьи.

– Твой отец. Единственный, кто приходит на ум, – холодно сказал Йон.

– Нет, я не думаю… – проговорила Альба, сжав в руках руль так крепко, что побелели костяшки.

– Ты не думаешь так только потому, что он близкий тебе человек. А выходит так, что от близких людей мы в итоге и получаем удар.

Альба затихла. Слышать такое было неприятно. Она точно не верила, что отец может такое совершить. Или просто не хотела верить…

– Сегодня же в отель приехала одна сеньорита, – решила разрушить молчание Адель. – Альба, ты хотела рассказать о ней Йону.

Про Андреа Адель уже знала, пока они сидели в машине, Альба успела обо всем ей рассказать. А теперь Альба принялась рассказывать о ней Йону. Рассказала абсолютно обо всем, о чем знала сама.

– Я бы вас познакомила, – говорила она. – Но не знаю, стоит ли сейчас открывать ей то, что ты прячешься в отеле. Но все же, она твоя единственная сестра, пусть и троюродная.

– То есть наши деды поссорились? – спросил Йон, словно пропустив мимо ушей последние слова Альбы. – Поссорились из-за отеля?

– Она так сказала.

– Если не станет всех Гарсиа, то кому тогда должен будет перейти отель? Ее отцу?

– Йон, ты серьезно?! – возмутилась Альба.

– Есть вероятность, что все это могли подстроить они?

– Она показалась мне очень хорошей. И она очень похожа на тебя.

– То есть ни с того ни с сего появляется потерянная родственница, причем именно тогда, когда в семье творится какое-то дерьмо, и рассказывает сказку о своем дедушке?

– Она узнала обо всем из газет и приехала сюда, – пыталась защитить новообретенную сестру Альба, игнорируя ругательства Йона.

– Я тоже узнала обо всем из газет, – вставила Адель.

– Ну, не знаю, – протянул Йон. – Я не стану с ней знакомиться. Не внушает мне она доверия.

– Ты ее даже не видел!

– И не собираюсь.

– Она твоя сестра!

– И что с того? Я ее никогда раньше не видел, и жилось мне вполне себе сносно.

– Делай, что знаешь, – обиженно сказала Альба. – Я буду с ней общаться. Мне она понравилась.

– Как хочешь.

– Мы подъезжаем, – сообщила Адель, чувствуя себя здесь третьей лишней.

– Мы заметили, – огрызнулся Йон.

– Я имею в виду, что нам лучше выйти тут, потому что если мы выйдем перед парадным входом, то тебя увидят все кому не лень.

Альба остановила машину, не доезжая до забора, и Адель с Йоном выбрались на улицу, отправившись по скалистому берегу к заброшенному входу. За считанные минуты они, тихо и незаметно, добрались до комнаты Адель, где Йон сразу скрылся в ванной, чтобы проверить свою ноющую рану. Слава богу, шов не разошёлся. Это было даже удивительно, учитывая, сколько телодвижений сегодня сделал Йон.

Адель упала на кровать, радуясь, что может полежать тут, наконец, сама. Надо сказать, что делить кровать с чужим молодым человеком ей совсем не хотелось, поэтому она заказала в свой номер раскладушку и спала на ней, отдав кровать в распоряжение раненого. Хоть он, как истинный сеньор, протестовал, говоря, что сам сможет спать на раскладушке, Адель была непреклонна и буквально заставила его забрать кровать. К тому же, она уже привыкла спать в таких местах, от которых любая нормальная мадемуазель или сеньорита пришла бы в ужас. В экспедиции спать иногда приходилось на горбах верблюда. А раскладушка уж явно удобнее этого.

– Ты видела эту сеньориту Андреа? – спросил Йон, когда вышел из ванной. Эта неожиданно нагрянувшая гостья никак не выходила у него из головы.

– Нет. Но сегодня на ужине она будет за столом Гарсиа. Я тоже там буду. Так что увижу. А что?

– Просто хотел узнать, что о ней думаешь ты.

– Хорошо, я за ней понаблюдаю.

– А что с документами?

– Пока ничего. Донья Канделария и донья Беатрис сегодня будут обыскивать комнаты обслуги. Мне Альба так сказала. Вроде как, дон Хоакин мог попросить кого-то из персонала спрятать их у себя. У них такая версия. Точнее у доньи Беатрис такая версия.

– А в комнате Виктории что?

– Там нашли только деньги, документов не было, если ты об этом.

– Неужели среди моих друзей и товарищей может быть еще один предатель? – не верил Йон, приземляясь в кресло. – Хотя чего я удивляюсь. Они и не считали меня другом. Моим другом был только Иван. Но теперь у меня нет и его.

Глава 14. Непростая картина в вестибюле

Йон и Адель поменялись местами – первый занял кровать и мирно уснул, а вторая перебралась в кресло и стала писать в дневнике все свои наблюдения. Так они провели несколько часов, пока в номер не вошли Альба и донья Беатрис. Адель сразу же отложила свои записи в сторону, а Йон моментально проснулся и, сонный и лохматый, сел на кровати.

– Вы что-то нашли? – первым делом спросил он, поправляя съехавший после сна бинт на правой руке. Кстати, рана уже начинала потихоньку затягиваться и не болела так сильно – заживляющее средство и морфий, что были оставлены доктором, вместе имели просто невероятный эффект.

– Нет. Только что мы с доньей Канделарией обыскали все комнаты обслуги, в том числе повторно обыскали комнату Виктории, но обнаружить ничего так и не удалось, – ответила донья Беатрис. – Но у меня появился план. Если мы не можем найти документы в отеле, то сделаем так, что дон Хоакин сам нас к ним приведет.

– Как? – спросила Адель.

– Я скажу ему, что обо всем знаю и что документы у меня.

– Но они же не у вас, – заметил Йон.

– Но он-то об этом не знает. Он побежит их проверять, а я прослежу, куда он за ними пойдет.

– А если они у него в комнате? – предположила Альба.

– Их там нет, – с уверенностью сказала донья Беатрис.

– Откуда вы знаете? Вы уже там смотрели? – удивленно спросил Йон.

– Нет. Но когда мы обыскивали комнаты обслуги, я слышала, как шептались две служанки. Одна из них говорила другой о том, что донья Канделария брала её с собой, чтобы обыскать комнату дона Хоакина. Но они там ничего не нашли.

– Значит, она в курсе?! – возмущенно воскликнула Альба. – Она знает, что аноним – это отец?! Зачем тогда она нас обманывает? Почему все в этой семье строится на лжи?!

– Я не знаю, – ответила донья Беатрис. – Но нам нужны эти документы. Я рискну и солгу ему, что нашла их, а потом прослежу, куда он побежит их проверять. Если я не смогу их забрать, то хотя бы буду знать, где он их прячет.

– Когда вы собираетесь это сделать? – поинтересовалась Адель.

– После ужина. Сейчас мы идём знакомить сеньориту Андреа с остальной семьей, а после я займусь Хоакином.

– Тогда решено, – тяжело вздохнула Альба, с каждым днем убеждаясь все больше, что она на самом деле очень плохо знает своих родных. У каждого в ее семье есть скелеты в шкафу, которые старательно прячутся за обманами и ложью. – Я хочу узнать, что в этих документах. Я даже не удивлюсь, что бабушка знает, что в них написано, хоть и сказала обратное. Иначе, почему она так боится отца, что даже не может сказать, что знает, что аноним это он?

– Донья Канделария тот ещё фрукт, – сказал Йон, вспомнив, как хладнокровно она выставила его из отеля, хотя еще накануне была полностью на его стороне.

– Она мастерица плести интриги, – произнесла донья Беатрис. – Но мы все равно докопаемся до правды. И нам уже пора на ужин. После него все решится. Или не решится. Как повезёт.

– Адель, ты пойдёшь с нами? – спросила Альба у подруги.

– Да, – ответила она. – Я хочу познакомиться с этой сеньоритой Андреа.

– Хорошо. И я возвращаю тебе твои духи. – Альба вытащила из ридикюля флакончик и поставила его туда, где он стоял раньше. Она уже успела разобраться со всеми вещами из коробки, которую отдал детектив, в том числе позаботилась и о часах Ивана, подложив их в ящик тумбы в его комнате. Лично она не решилась их отдать – было очень стыдно смотреть брату в глаза. – Йон, тебе лучше запереться тут, пока нас не будет, – посоветовала Альба. – После ужина мы вернемся сюда.

– Я, конечно, все понимаю, – ответил он. – Но когда поужинаю я?

– Я закажу ужин, когда мы вернемся, – пообещала Адель.

– Я запомнил это. И удачи вам с документами.

***

За ужином собрались все. Кроме, разве что, сеньориты Эухении, которая теперь ела только в своем номере, и Йона, которого тут не все хотели видеть.

Иван скромно сидел рядом с Лукасом и иногда поглядывал на Рафаэля, чего, впрочем, никто, кроме Рафаэля, и не замечал. Адель с Альбой следили за доном Хоакином, который говорил о чем-то с доньей Адрианой, а донья Беатрис сверлила взглядом донью Канделарию, словно пытаясь забраться в её голову и найти объяснение её поступкам. Но владелица отеля сидела с невозмутимым надменным лицом и, словно королева, взирающая на своих подданных, оглядывала взглядом семью.

Андреа не заставила себя ждать. Она пришла вовремя, и донья Канделария как глава семьи всем ее представила. Девушка села рядом с Иваном и очень скоро влилась в беседу.

Тут же отовсюду посыпалось множество вопросов, и Андреа пришлось рассказать свою историю заново. Во время беседы за утренним чаем она не успела рассказать о себе кое-что еще и посчитала, что сейчас сказать об этом самое время.

– У меня есть жених, – произнесла она. – Граф Агилар. Через два месяца у нас будет свадьба. И я подумала, что хорошо было бы вас пригласить. Там бы вы смогли познакомиться и с моим отцом, доном Самуэлем.

– Мы с радостью станем гостями на вашей свадьбе, – ответила донья Канделария натянуто вежливым тоном. А сама подумала, что вряд ли Хоакину пойдет на пользу знакомство с кузеном, которого он наверняка уже ненавидит.

– Тогда, как я вернусь домой, вышлю вам приглашения, – пообещала Андреа.

– А вы думали уже о свадебном путешествии? – решила поддержать разговор Альба.

– О да! – воскликнула девушка. – Мы собирались отправиться в путешествие по Европе.

– А какие страны и города хотите посетить? – заинтересованно спросила Адель, которая любила все, что связано с путешествиями.

– Париж, Лондон, Рим, Венецию, Флоренцию и еще поедем пароходом в Нью-Йорк. Сразу после Европы. Может, посетим и другие города Америки. Например, Новый Орлеан, Чикаго и Вашингтон. Планы у нас большие.

– Довольно красочное получится путешествие, – заметила донья Адриана. – Желаем вам удачи.

– Спасибо, – улыбнулась Андреа. – Я, право, очень рада, что познакомилась со всеми вами. До сих пор не могу поверить, что моя семья на самом деле такая большая.

– А что со стороны вашей матери? – спросил дон Хоакин, пристально рассматривая девушку и понимая, как она на самом деле похожа и на дона Игнасио, и на Хавьера, и даже на Йона. Все же, породу Гарсиа видно сразу и невооруженным глазом. – Вы говорили, что у вас есть кузен.

– Да, но мы с ним мало общаемся. Раньше, в детстве, мы были очень дружны, но он уехал в Мадрид и теперь только раз в год присылает мне поздравительные открытки на день рождения.

– Наша семья на самом деле была еще больше. Жаль, что остальные не смогут с вами познакомиться, – произнесла донья Канделария со скорбью в голосе.

– Я очень соболезную вам, правда. Когда я узнала об этом из газет, то была в глубочайшем изумлении.

– Смерть – единственное, что нельзя исправить, – продолжила владелица отеля, не понимая, почему вдруг заговорила об этом. – Но она идет бок о бок с жизнью, и от этого нам никуда не деться.

– Было бы не так страшно, если бы смерть настигла их естественным образом. Но они были убиты каким-то безумцем, который до сих пор разгуливает на свободе, – сказал Лукас.

– Что правда, то правда, – согласилась донья Канделария.

– Все же давайте не будем омрачать ужин скорбными беседами, – вмешалась донья Беатрис. – Всем нам больно, и не нужно лишний раз напоминать об этой боли.

Разговор и правда странным образом перешел со свадьбы на убийства, и за столом воцарилась напряженная атмосфера. Однако до конца ужина больше никто не говорил про смерть, все внимание вновь было отдано Андреа и ее истории. Радовало, что хоть у кого-то в семье Гарсиа все было хорошо и радостно.

Жаль только, что никто не понимал, что с того момента, как Андреа приехала в этот злосчастный отель, у нее уже ничего не будет хорошо и радостно.

***

После ужина дон Хоакин позвал Лукаса прогуляться по саду, и донья Беатрис решила дождаться его в вестибюле, сидя с книгой перед миниатюрным деревянным столиком на ажурных ножках.

Тем временем Иван, убедившись, что донья Адриана находится в ресторане в компании каких-то сеньор и, кажется, пока не собирается подниматься наверх, прокрался на третий этаж и открыл дверь в номер люкс своего папаши. Дверь была заперта, но у некоторых людей из обслуги, например, у старшей горничной по этажу, есть ключи, которые отпирают все комнаты. Не мудрено было их выкрасть, и Иван смог войти в комнату без препятствий.

Пришлось обшарить весь номер, чтобы отыскать то, что Иван попросил Викки украсть у дона Хоакина. Разумеется, Иван знал о том, что произошло с его бывшей подругой. Это глубоко его шокировало и привело в настоящий ужас. Но все же он не возненавидел её за это. Он её жалел. Эта семья испортила жизни многим, и нужно было положить всему этому конец.

Иван проверил все шкафы, комоды, тумбы и даже столик для рукоделия, который принадлежал донье Адриане. Но нашел то, что искал, в последнем ящике огромного письменного стола, который стоял посреди гостиной номера. Оказалось, что в этом ящике двойное дно, которое Иван бы не обнаружил, если бы не заметил, что дно всех остальных ящиков сделано из дерева совсем другого цвета, нежели дно последнего. Приподняв его с помощью найденного на столе ножика для писем, Иван едва не запрыгал от радости, потому что там лежал заветный ключ, который может спасти их всех от интриг Гарсиа.

Он схватил ключ и спрятал его в кармане пиджака, а после аккуратно выглянул за дверь, желая убедиться, что никого в коридоре нет. На первый взгляд никого, кто мог бы заподозрить неладное в его визите в эту комнату, там не оказалось. А для остальных – для незнакомых сеньоров и сеньор – наверняка это не было подозрительно, ведь что такого в том, что сын зашёл в комнату родителя?

Прижимая руку к карману, словно желая защитить свою находку, Иван понесся по коридору к лестнице, чтобы запереться в своей комнате и ждать подходящего момента, когда можно будет выползти из неё и отыскать то, что всех спасёт. Но по дороге он чуть не сбил с ног дальнюю родственницу, с которой он имел честь ужинать сегодня за одним столом. Иван едва успел её поддержать, хоть руки у него до сих пор дрожали.

– Простите, сеньорита Андреа. Я виноват. Не хотел, чтобы так вышло, – проговорил он.

– Ничего страшного, – отозвалась она, с подозрением на него посмотрев.

Иван этого не заметил. Он, не оглядываясь, понесся дальше к лестнице и закрылся в своей комнате на замок изнутри.

***

Донья Беатрис просидела в вестибюле допоздна. Книгу она практически не читала – все поглядывала на вход, чтобы не пропустить появление дона Хоакина. Единственное, что она могла делать, чтобы не отвлекаться от своей слежки, – это пить чай, есть печенье и размышлять о том, как скажет Хоакину задуманное, чтобы это выглядело как можно правдоподобнее. Оттого, что донья Беатрис сидела в вестибюле очень долго, ей начало казаться, что она проглядела объект своей слежки и что сейчас сидит тут как полная дура. Но эти мысли сразу рассеялись, когда дон Хоакин и Лукас, наконец, вернулись со своей слишком затянувшейся прогулки.

Донья Беатрис встала и последовала за ними по лестнице на третий этаж, стараясь прятаться за спинами сеньоров, чтобы дон Хоакин не увидел её раньше времени. Лукас вскоре отделился и скрылся в своей комнате, а сам дон Хоакин последовал дальше. Донья Беатрис настигла его около дверей его номера и произнесла:

– Хоакин, у меня к тебе серьезный разговор.

Мужчина с непониманием на нее взглянул.

– Чего тебе?

– Документы у меня и совсем скоро они будут переданы донье Канделарии.

– Что ты сказала?! – воскликнул он, опешив, словно она сейчас окатила его ледяной водой.

– Ты услышал.

Дон Хоакин нервно посмотрел по сторонам, а после схватил донью Беатрис за локоть и заволок ее в номер, заперев дверь изнутри. Женщина даже не успела вскрикнуть, как оказалась прижата к стене и пронзена яростным взглядом.

– Не боишься, что твоя жена не то подумает? – спросила донья Беатрис, старясь сохранить самообладание.

– Нисколько. У неё сегодня посиделки с подругами, так что до полуночи она в ресторане.

– Если ты что-то со мной сделаешь, то никогда не узнаешь, где находятся документы. Донья Канделария найдет их раньше тебя, будь уверен.

– Что ты хочешь? – спросил он. – Денег? У меня их не так много. Думаю, что после смерти моего братца у тебя их намного больше.

– Мне не нужны деньги. Я хочу, чтобы ты вернул Йона.

Дон Хоакин отпустил женщину, отошел на несколько шагов назад, а потом вдруг расхохотался. Хохотал он не оттого, что ему было на самом деле смешно. Хохотал он истерически и ненормально, и донье Беатрис захотелось провалиться сквозь землю, чтобы скрыться от этого безумца где угодно. Дон Хоакин упал в кресло за письменным столом и с жуткой улыбкой на лице спросил:

– Не возьму в толк, что ты так привязалась к этому парню? Кто он тебе? Ты видишь в нем его? – спросил он, не уточняя, какого такого «его». Но все было и так понятно. И причиняло это отнюдь не меньше боли.

– Я лишь хочу исполнить его волю. Он так хотел. И дон Игнасио так хотел. Твои брат и отец мертвы, а ты только и думаешь о том, как завладеть отелем, который, очевидно, они вовсе не хотели тебе отдавать.

Дон Хоакин наклонился, открыл нижний ящик стола и стал судорожно из него все выгребать, чтобы убедиться, что женщина не лжет. Пошарив там как следует, он обнаружил, что ключ пропал. И от осознания этого он стал бледен, как мертвец.

– Значит, ты и правда нашла документы, – заключил он. – Про ключ знал только я, как про него могла узнать ты?!

– Какой ключ? – тихо спросила донья Беатрис, и вскоре об этом сильно пожалела.

Дон Хоакин подскочил со стула и вновь оказался перед ней.

– Видно, ты не сама их нашла. Тогда кто их взял? Ты наверняка кого-то послала за ними! Кто это был? – он схватил её за ворот костюма и снова прижал к стене. Но донья Беатрис в лице не изменилась, она продолжала смотреть на него смелым бесстрастным взглядом, от которого дон Хоакин разозлился только сильнее.

– Один надежный человек, – ответила она, а сама начала сильно беспокоиться из-за того, что о документах знает кто-то ещё. – Он принёс мне эти документы, так что они у меня. И не дури, если со мной что-то случится, то эти документы окажутся в руках доньи Канделарии наверняка.

– Черт бы тебя побрал, – прошипел мужчина, отпустив донью Беатрис.

А после, быстро и неожиданно, выскочил за дверь, заперев её снаружи на ключ и оставив возмущённую донью Беатрис в комнате одну.

***

Дубовая глыба часов, что стояла на тумбе и противно тикала, показала одиннадцать часов вечера. Глядя на металлические ажурные стрелки, Иван вспомнил подарок Эухении, который не смог сберечь. И хоть Альба уже вернула те часы, Иван их пока не обнаружил. На сердце вновь стало очень тяжело. Иван не видел Эухению с того момента, как разорвал их отношения, которые продлились не так уж и долго. Девушка не ходила в ресторан, не показывалась в саду и даже не мелькала в коридорах или вестибюле. Возникало ощущение, что она вовсе заперлась в своем номере и так из него и не выходила, будто решила вести затворнический образ жизни. И от этого Ивану было тяжелее вдвойне.

Но сейчас у него был ключ, который мог спасти одну – а может, и не одну – разбитую судьбу и сделать жизнь хоть чуточку легче. И нужно было им скорее воспользоваться, пока никто не хватился пропажи.

Иван вертел этот ключ в руках, изучал его и недоумевал, как какой-то кусок металла и скрывающиеся за тем, что он отпирает, листки бумаги могут иметь такую власть над людьми. Точнее эту власть имеют не столько эти самые вещи, сколько сами люди, которые ими обладают. И теперь эта власть находилась в руках Ивана.

Нужно выйти и забрать документы, – сказал он сам себе, пытаясь собраться с духом. – Просто выйти и забрать. Ничего сложного.

Когда он был уже почти полностью настроен выйти в коридор и отправиться за документами, в его номер постучали, и от боевого настроя ничего не осталось.

– Мне ничего не нужно, – крикнул Иван так, чтобы его за дверью наверняка услышали.

– Это сеньорита Андреа. Откройте, пожалуйста, – раздалось в ответ.

Иван удивился, быстро сунул ключ в карман и отворил дверь.

– Что вас сюда привело? – спросил он. – Впрочем, что бы там ни было, давайте позже, потому что сейчас я очень занят.

– Это срочно. Я видела, как насколько часов назад вы выходили из комнаты дона Хоакина, и вид у вас был такой, словно вы натворили что-то плохое. А несколько минут назад дон Хоакин грубо заволок донью Беатрис в свою комнату, а после вышел без неё и запер дверь на ключ, все приговаривая себе под нос что-то вроде «Чертова воровка, я все равно найду то, что она украла». Я осмелилась предположить, что во всем виноваты вы, и женщина подверглась гневу незаслуженно.

– Простите, конечно, но я осмелюсь предположить, что это не ваше дело.

– Здесь что-то происходит. Ваша семья за ужином вела себя очень напряжённо. Хоть вы все и старались скрываться за милыми улыбками, я не могла не заметить, как вы все неприязненно переглядывались друг с другом. Если вы не расскажите мне, что вы украли и почему, то я пойду со своими наблюдениями прямо к дону Хоакину.

– Почему вы сразу к нему не пошли?

– Мне хотелось узнать, что тут происходит. Думаю, от вас я бы добилась большего, чем от него.

– Ну хорошо, – согласился Иван, понимая, что гораздо проще будет ей все рассказать, нежели препираться. – Дон Хоакин украл кое-что, из-за чего выгнали из отеля моего лучшего друга и, кстати, вашего троюродного брата. Если я верну это, то он снова сможет жить тут.

– Я о нем не слышала. Как его зовут?

– Его зовут Йон, и он тот, кому по праву принадлежит этот отель. Я лишь хочу добиться справедливости, так что, пожалуйста, не мешайтесь.

С такими словами Иван выбрался в коридор, захлопнул дверь и оставил сеньориту Андреа одну переваривать сказанные им слова.

Дон Хоакин заметил пропажу ключа, а значит, Иван слишком долго тянул с этим. Но как он мог забрать документы, если тайник находится в одном из самых людных мест отеля – в вестибюле? Сбегая по лестнице, Иван молился, чтобы там никого не оказалось. Впрочем, в такое время гости, как правило, любят сидеть в ресторане или в своих комнатах. Оставалось лишь надеяться, что сегодняшний день не станет исключением из правил.

Когда Иван оказался внизу, он заметил у стойки регистрации администратора и быстро спрятался за декоративным деревом. Тайник был уже рядом – оставалось лишь свернуть за угол и пройти через арку в соседний зал. Но как это сделать, чтобы не попасться администратору на глаза?

Хотя, – задумался Иван. – Зачем вообще прятаться. Я один из членов семьи Гарсиа, разве я не имею право прогуляться вечером по отелю?

Эти мысли придали ему смелости. Но не успел он выйти из укрытия, как из-за арки выскочил взъерошенный дон Хоакин и полетел в сторону парадной лестницы. Мужчина был так зол, что ничего вокруг не замечал, но Иван все же пригнулся, чтобы его не было видно наверняка. Что делал там дон Хоакин? Уж точно не прогуливался. Он ходил к тайнику, это бесспорно, но как он хотел его проверить, если у него нет ключа? Он заподозрил во всем донью Беатрис, и это Ивану было только на руку. Однако вскоре его подозрение должно рассеяться, ведь донья Беатрис тут ни при чем, а значит, у Ивана есть один-единственный шанс забрать документы. И шанс этот можно использовать только сейчас.

Когда дон Хоакин поднялся наверх, Иван вышел из-за дерева и смело зашагал к арке.

– Доброй ночи, сеньор Гарсиа, – сказал ему администратор, хватая кипу бумаг под мышку и направляясь в ту же сторону, в которую шел Иван.

– Вы уже закончили? – спросил он, недовольно покосившись на мужчину.

– Еще нет. Я несу документы экономке, – ответил он, пропустив Ивана вперед.

Иван кивнул в знак благодарности, прошел через арку и опустился на один из диванов, сделав вид, что он пришел сюда отдохнуть. Пока администратор не скрылся на лестнице для обслуги, Иван спокойно сидел и смотрел ему вслед, а после подскочил на ноги и подлетел к картине, которая висела в обрамлении золотой рамы на стене над небольшой софой.

Картина эта была портретом красивого мужчины с темными волосами, которые уже тронула седина. Он взирал с полотна так, будто знал секреты каждого, и загадочно улыбался. Насколько Иван знал, это был портрет дона Эстебана Гарсиа, отца дона Игнасио и дона Юсебио. Тот, возможно, сейчас и так знал секреты каждого, взирая на своих потомков из рая или ада, или где бы он там ни находился.

Но портрет этот был не так прост, как казался. Когда дон Хоакин шантажировал донью Канделарию и угрожал ей, что расскажет полиции всю правду о смерти брата мадемуазель Адель, Иван подслушивал и следил за ним. Перед тем, как зайти к матери в кабинет, дон Хоакин подошёл к этому портрету и потянул его раму на себя. Эта картина оказалось дверью, которая скрывала небольшую нишу с металлическим ящиком внутри. Ящик этот был старинным сейфом, который запирался на ключ. Там-то дон Хоакин и прятал документы.

Иван дернул картину за раму, и дверца моментально обнажила потайную комнатку. Он покопался в кармане, выудил ключ и дрожащей рукой принялся открывать сейф. Внутри лежали деньги, драгоценности, пистолет, но Ивану нужна была только чёрная папка с заветными документами.

– Иван! – воскликнул кто-то за спиной.

Молодой человек вздрогнул так, что чуть не выронил свою находку. Но за спиной была лишь сеньорита Андреа, которая с удивленным лицом смотрела то на нишу, то на черную папку в руках Ивана.

Молодой человек быстро закрыл сейф, вернул на место дверь-картину, а после, возмущенный, подошел к сеньорите Андреа.

– Вы за мной следите?! – воскликнул он.

– Я пришла сказать, что дон Хоакин возвращается сюда.

Иван выглянул из арки и увидел, что дон Хоакин и правда уже спускается по лестнице. Но быстро спрятаться обратно он не успел – дон Хоакин заметил его, удивленно вскинул брови и понесся по лестнице с криком:

– А ну стой, негодник!

Иван не понял, что заставило дона Хоакина вернуться, но думать об этом не было времени. Он сунул девушке в руки папку с документами и на одном дыхании проговорил:

– Возьмите, пожалуйста, документы и бегите в ту сторону, слева будет лестница для обслуги, которая приведет на второй этаж, просто спрячьтесь в моей комнате, я скоро вернусь, – он подтолкнул Андреа, и та понеслась со всех ног туда, куда показал ей Иван.

А сам Иван вышел из арки и столкнулся нос к носу с доном Хоакином, который моментально схватил его за воротник пиджака и хорошенько встряхнул.

– Кто бы мог подумать, что это ты?! – воскликнул он. – Благо я сообразил, что Беатрис была лишь отвлекающим маневром! Я дал тебе все, а ты так поступил со мной! Где твоя благодарность?!

– Мне не за что вас благодарить! – воскликнул в ответ Иван. – Когда я был официантом, я был более свободен, нежели сейчас!

– У тебя не было ничего! Ни денег, ни приличной одежды, ни семьи, ни фамилии! А свободы уж не было и подавно! И что ты сделал?! Ты хоть понимаешь, что эти документы нас уничтожат?

– Эти документы вернут Йона!

– Вернут? Да ни черта подобного! Эти документы вышвырнут всех нас на улицу! И твоего обожаемого Йона в том числе!

– Что в этих документах? Почему вы так не хотите, чтобы их все увидели?

– Это не твоё дело, сынок, – последнее слово дон Хоакин произнес так, словно это было ругательством. – А теперь давай их сюда, пока мы ещё здесь и пока живы.

– У меня их нет, – ответил Иван.

– Не дури, я все понял. Ты был в сговоре с Беатрис, она меня лишь отвлекала, пока ты обчищал мой сейф. Как ты обо всем узнал, просто ума не…

– Я не был с ней в сговоре, – перебил молодой человек. – Видно, не я один хочу вернуть Йона любой ценой.

– Любой ценой?! – воскликнул дон Хоакин. – Цена слишком высока для возвращения какого-то отпрыска кухарки, тебе так не кажется?

– А чей отпрыск тогда я? То, что отпрыск горничной, это я знаю. А ещё чей? Кто мой настоящий отец, а?

– Мне-то откуда знать? – ответил дон Хоакин. – Я не рисовал твоё семейное древо, так что не ко мне такие вопросы. А теперь говори, где документы?

– В надежном месте.

– Давай их сюда, а то я их из тебя вытресу! – рявкнул дон Хоакин, став шарить по карманам Ивана, что тот спокойно позволил сделать, ведь у него не было никаких документов. Мужчина вскоре это понял, но не отчаялся, потому что отыскал свой драгоценный ключ от сейфа. С победным видом он вытащил его из кармана Ивана и направился к картине. Иван пошел следом и остановился рядом, вызывающе сообщив: