Читать книгу "Бал виновных"

Глава 13. Темные воды, острые скалы

Утром после завтрака Альба и донья Беатрис отправились искать донью Канделарию, чтобы узнать, сдвинулся ли с места вопрос об анониме. Точнее уже не анониме, ведь дон Хоакин выдал себя с потрохами.

– Как чувствует себя Йон? – спросила донья Беатрис, когда они с племянницей рассекали коридоры отеля.

– Уже намного лучше. Ждет не дождется услышать имя убийцы.

– Как и мы все.

– Вы все ещё собираетесь отослать Йона в Мадрид? – поинтересовалась Альба, молясь, чтобы ответ был отрицательный. Вчера эта идея ей очень не понравилась, не хотелось бы, чтобы донья Беатрис ее реализовала.

– Думаю, что уже нет необходимости, – ответила женщина. Слава богу, мольбы были услышаны! – Никто не знает, что Йон живет тут, мы спрятали его прямо перед носом убийцы. Да и детектив обещал, что сегодня уже этот убийца будет пойман.

– Значит, главной проблемой теперь остается аноним. Точнее мой отец, – тяжело сказала девушка, все еще не веря в то, что отец мог так поступить. Что они будут делать? Как остановят его и его дурацкие угрозы? Неужели действительно лишат всего – имени, положения, места в отеле, – отправив документы в полицию? Нет. Нельзя этого делать. Как бы там ни было, Альба не хотела, чтобы её семья рушилась из-за преступления, которое совершила бабушка, когда подписала тот дьявольский договор о покупке ребёнка. Ведь тогда разрушится и её жизнь тоже.

В вестибюле донья Беатрис подошла к стойке регистрации и, пока Альба нервно размышляла о своей рушащейся жизни, спросила у администратора, на месте ли донья Канделария.

– Она пьет чай в саду, – отозвался мужчина. – Недавно вышла из кабинета.

– Скажите официантам, чтобы там же накрыли и нам, – приказала донья Беатрис, а после они вместе с племянницей вышли на улицу.

Погода стояла хорошая. Солнце ярко светило, а прохладный ветерок обдавал свежестью. В саду постояльцев почти не было – наверняка многие еще даже не проснулись, – и это оказалось очень кстати, чтобы обсудить некоторые семейные вопросы и не бояться того, что лишние уши могут все услышать.

– Доброе утро, бабушка, – произнесла Альба, оказавшись рядом с доньей Канделарией. – Вы будете не против, если мы составим вам компанию? – В голосе девушки звучал холод, так как обида на бабушку из-за ее поступка с Йоном была ещё свежа. Да и знание о покупке ребёнка теперь представляло ее совсем в другом свете.

– Конечно, – ответила та, хотя всем своим видом показала, что хотела бы побыть в это свежее утро одна.

– Извините, что докучаем вам с утра пораньше, но у нас есть вопрос по поводу анонима, – начала говорить донья Беатрис. – Точнее не столько вопрос, сколько предложение. Мы бы хотели помочь вам его отыскать, ведь будет гораздо продуктивнее, если вы будете это делать не одна.

– Было бы… неплохо, – замявшись, ответила владелица отеля.

– Но есть один вопрос. Если документы будут найдены, а аноним пойман, вы вернете Йона на его законное место?

– Верну, – охотно сказала донья Канделария. – Я до сих пор хочу исполнить волю мужа, но из-за угрозы потерять отель я этого сделать не могу.

Донья Беатрис выдохнула. Она уже готова была начать шантажировать донью Канделарию найденными документами, но была очень рада, что делать этого не пришлось. Не ради нее и не ради дона Хоакина. А ради Альбы, ведь какой же разразился бы скандал вокруг ее семьи и вокруг нее самой! Совсем не то, что нужно юной девушке, еще не нашедшей себе достойную партию.

Альба тоже облегченно выдохнула, но не из-за грядущего скандала и партии, о которой она, в общем-то, не думала и не планировала думать, а из-за отца, братьев, матери и самой себя, потому что это бы уничтожило их всех.

– А что с Йоном? Он едет в Мадрид? – как бы невзначай спросила донья Канделария.

– Нет. Но он в безопасности. Отыщем анонима, и он сможет вернуться на свое место.

– Бог с этим анонимом, – кинула та. – Главное документы. Их нужно найти и уничтожить, чтобы больше никто не смог шантажировать нашу семью. Я была бы вам очень признательна, если бы вы помогли мне их найти. И я верну Йона туда, где он должен быть. Мне кажется, что аноним – кто-то из отеля, а значит, документы находятся тут. Я не представляю, кому мог помешать Йон. И вот что я решила: сегодня же проведем обыск комнат обслуги.

– Вы думаете, это кто-то из обслуги? – спросила Альба.

– Я не знаю. Но все равно нужно проверить.

Наверняка Хоакину помогает кто-то из обслуги, – подумала донья Канделария. – Это действительно нужно проверить. Если окажется, что это так, то этот помощник вылетит из отеля немедленно. А для Хоакина надо будет придумать наказание, чтобы больше неповадно было шантажировать мать и пытаться захватить отель, который по праву ему и не принадлежит. И я даже уже знаю, что можно будет сделать.

К столу подошел официант, на которого не обратили внимания ни донья Беатрис, ни донья Канделария, словно он был предметом мебели. Впрочем, в их глазах он им и был. Как бы хорошо они теперь ни относились к Йону, остальная обслуга по-прежнему оставалась лишь обслугой. Понадобится время, чтобы сеньоры начали видеть в своих работниках людей. И, возможно, этого времени понадобится много.

Альба же придерживалась более современных взглядов, а потому сразу обратила внимание, что официант, после того, как подал чай, в нерешительности замялся и попытался что-то сказать, но никак не смог перебить разговор. Донья Беатрис расспрашивала донью Канделарию о том, могут ли где-то в отеле быть потайные места на случай, если в комнатах обслуги ничего не удастся найти. Они говорили тихо, чтобы никто не мог их подслушать, и даже сама Альба едва могла расслышать обрывки фраз. Бедный официант топтался рядом и не знал, как привлечь к себе внимание и сказать то, что он пришел сказать.

– Что-то случилось, Мартин? – спросила Альба, решив перебить разговор самостоятельно. Донья Беатрис и донья Канделария замолчали и уставились на официанта.

– Извините, я просто хотел предупредить, что к вам сейчас подойдет какая-то сеньорита. Она искала семью Гарсиа, и я сказал, что вы отдыхаете тут.

– Хорошо. А что за сеньорита? Она назвалась? – осведомилась Альба.

– Она сказала, что ее зовут сеньорита Гарсиа.

– Что?! – донья Беатрис едва не подавилась. – Но тут только одна сеньорита Гарсиа.

– Я знаю, но она назвалась так.

– Спасибо, Мартин. Ты сделал все правильно. Можешь идти, – отрывисто сказала Альба, а после с непониманием посмотрела на тетю и бабушку. – Вот так совпадение, у семьи этой сеньориты такая же фамилия, как и у нашей.

– Не то слово, – ответила донья Канделария, а сама ощутила, как сердце в груди забилось в два раза быстрее от нарастающего волнения.

– Кажется, это она. Та сеньорита в черно-белом платье, что так уверенно идет в нашу сторону, – заметила донья Беатрис, кивком указав на гравийную дорожку, по которой размашистыми шагами шла девушка. Девушка эта произвела на нее противоречивое впечатление, и даже не понятно почему. Наверное, из-за того, что вид ее был слишком контрастный, причем эта контрастность проявлялась не только в черно-белом наряде, но и в ее манере держаться и в выражении лица. Вроде бы утонченная сеньорита, но в глазах блещет какой-то огонек, словно от нее в любой момент нужно ждать какую-нибудь гадость.

Альба тоже заметила этот огонек. Такой огонек она раньше уже у кого-то видела. Она видела его у Йона, еще в детстве, до того, как он стал работать в отеле официантом. И означало это вовсе не гадость, это означало, что в любой момент нужно готовиться к какой-нибудь веселой переделке. Огонек этой сеньориты, как видно, не потух со временем, как потух огонек Йона от тяжелой работы и горестей. И видеть это в чужих глазах было одновременно и тоскливо, и радостно.

– Добрый день. Донья Канделария? – спросила девушка, когда подобралась к столику. – А вас, сеньора и сеньорита, я, к сожалению, не знаю. Но очень бы хотела с вами познакомиться. Меня зовут Андреа Гарсиа. Я внучка дона Юсебио Гарсиа, он был родным братом дона Игнасио.

Андреа улыбнулась, оглядев удивленные лица дальних родственниц и словно наслаждаясь их замешательством. Она любила производить впечатление на людей и сбивать их с толку. Возможно, кому-то она казалась эксцентричной, кому-то – нахальной, но сама себя таковой не считала.

– Альба Гарсиа, – произнесла Альба, немало шокированная таким развитием событий. Новая родственница? Откуда она взялась? И неужели у дедушки был родной брат? Неудивительно, что ее взгляд так похож на взгляд Йона. Андреа, выходит, приходится ей троюродной сестрой. Точнее могла бы быть троюродной сестрой, если бы дедушка был для Альбы действительно дедушкой.

– Донья Беатрис Армас де Гарсиа, приятно познакомиться с вами, сеньорита Гарсиа.

– Взаимно. Я очень давно хотела познакомиться с семьей. Вероятно, вы даже не знаете о том, что у дона Игнасио был родной брат?

– Бабушка, ты знала об этом? – спросила Альба, повернувшись к ней.

– Нет-нет, – покачала головой та. – Но хотела бы узнать. Присаживайтесь, сеньорита Андреа. Очень бы хотелось узнать об этом поподробнее.

– Спасибо, – ответила та, опустившись в свободное креслице. – Я могу рассказать все, что узнала я. Раньше я не знала, что у дедушки есть родной брат. Узнала я об этом совсем недавно, когда прочитала в газетах о смертях в отеле «Гарсиа». Тогда я сказала отцу, что, мол, какое совпадение, что у владельцев этого отеля такая же фамилия, как и у нас. А он ответил, что-то вроде «Вовсе не совпадение». Он был тогда немного пьян, и я вытянула из него все, что он об этом знал. Оказалось, что мой дед, дон Юсебио, был младшим братом дона Игнасио. Когда-то давно они были очень дружны. Их отец, дон Эстебан, начал строительство этого здания, чтобы его сыновья устроили тут отель. Но в семье что-то произошло, и дон Эстебан вычеркнул дедушку Юсебио из завещания и передал здание дону Игнасио. После этого случая они больше не общались. Вы не подумайте, я приехала сюда не обвинять дона Игнасио или что-то в этом роде. Я просто приехала, чтобы с вами познакомиться. Мы живём в поместье на западе и вполне довольны своей жизнью. Меня удивило, что отец знал о существовании родственников, но не посчитал нужным с ними – то есть с вами – хотя бы просто познакомиться. И я приехала сюда одна втайне от него и от матери.

– Все это очень удивительно, – задумчиво изрекла донья Канделария. – Мы рады, что вы приехали сюда. Хотелось бы познакомить вас ещё с остальными членами семьи. Думаю, за ужином соберутся все, поэтому ждём вас вечером за нашим столом.

– С радостью! – воскликнула Андреа. – Я даже не знала, что наша семья такая большая.

Была, – добавила Альба про себя. – Сейчас из Гарсиа, из настоящих Гарсиа, здесь только один человек. Это Йон. Хотя нет, теперь их двое, Андреа тоже настоящая Гарсиа. А еще она сестра Йона, нужно будет ему обо всем рассказать.

– А сейчас ваш дедушка, дон… Юсебио? – сказала донья Канделария. – Где он сейчас?

– К сожалению, он уже умер, – ответила Андреа, опустив глаза, которые вмиг наполнились глубокой печалью. – Он был хорошим человеком. Меня очень гнетет то, что они с доном Игнасио так и не помирились. Сейчас уже ничего нельзя сделать…

– Вы правильно сделали, что приехали сюда, – произнесла Альба, по-дружески улыбнувшись. – Надеюсь, что мы с вами будем поддерживать отношения.

– Конечно, – отозвалась та.

– Расскажите, где вы живете и как проходит жизнь у вас в поместье? – попросила донья Канделария ради приличия, сделав вид, что ей это очень интересно.

И Андреа стала рассказывать. О своем доме, об отце и дедушке, о городе, в котором они живут, о своей жизни – словом, обо всем, о чем могла рассказать. Альба была, наверное, единственной, кто охотно ее обо всем расспрашивал и внимательно слушал. Ей на самом деле хотелось узнать о ней все, а после рассказать обо всем Йону. А еще ей очень хотелось их познакомить, но пока она не решалась выдавать его присутствие в отеле даже его потерянной сестре.

Они сидели и говорили еще долго.

А тем временем в отеле творилось нечто невообразимое.

***

Монтойя, Сиприано и ещё несколько агентов на всех парах влетели в отель через вход для обслуги. Работники расступились, когда представители закона уверенными шагами шли на кухню. Многие уже поняли, что явились они сюда не просто, чтобы провести очередной допрос или обыск. Их суровые каменные лица говорили о том, что вскоре здесь случится нечто серьёзное и страшное, к чему нужно было готовиться морально прямо сейчас.

Монтойя волком оглядел кухню, но понял, что нужного человека тут нет, а потому решил проверить обеденную комнату. Там с десяток служанок сидели за столом и полировали серебро, о чем-то весело щебеча и сплетничая. При виде детектива все разговоры прекратились. Впрочем, работа тоже.

– Вот она. Задержите её! – скомандовал Монтойя, указав на девушку, у которой от долгой непрерывной работы выступили капли пота на лбу, а из-под белоснежного чепчика выбилось несколько светлых прядей.

Это была Виктория. Серебряная ложка выпала из её рук и со звоном упала на пол. На пару секунд воцарилась тишина, но она тут же нарушилась шагами агентов, которые подошли к девушке и грубо взяли её под руки. Под удивленные взгляды горничных и официантов Викторию потащили через всю кухню, но там агенты натолкнулись на преграду в лице возмущённой доньи Валенсии.

– В чем дело?! – воскликнула она. – Почему вы забираете мою горничную?!

– Виктория Монтеро обвиняется в убийстве дона Хавьера Гарсиа, сеньора, – произнес детектив ледяным тоном. – У нас есть ордер на арест.

Викки побледнела и забилась в руках агентов, как пойманная в клетку птица, но от этого их хватка стала только сильнее. Её посадят, засудят, а потом казнят. Все кончено. Она обречена. И обрекла на это себя сама.

Экономка ахнула, схватилась за сердце и с ужасом посмотрела на Викторию, надеясь увидеть в её глазах непонимание и возмущение и желая услышать от нее яростные протесты. Но она ничего не говорила, лишь смотрела на всех глазами, полными страха и вины.

– Если позволите, мы продолжим выполнять свою работу, – сказал Монтойя и приказал агентам вести арестованную на выход.

Больше никто полиции не мешал. Викторию вывели из отеля под удивленные взгляды работников и только на улице защелкнули на её руках наручники.

– Мне нужно сообщить обо всем донье Канделарии, – сказал Монтойя. – Ведите её в участок. Я подойду чуть позже. Агент Сиприано, проследите, чтобы все было сделано, как следует.

– Я не подведу вас, детектив, – ответил тот, возгордившись, что Монтойя выделил его среди остальных агентов.

Детектив кивнул и отправился на поиски владелицы отеля. Пришлось побегать туда-сюда прежде, чем обнаружить её за столиком в саду.

– Донья Канделария, – произнес Монтойя с учтивым поклоном. – Прошу прощения, что приходится отвлекать вас от беседы. Но мне нужно сообщить вам кое-что, что касается убийства вашего сына дона Хавьера Гарсиа.

– Говорите, – ответила та, едва скрыв подступившее волнение.

Монтойя обвел взглядом собравшихся. Его смутило присутствие незнакомой сеньориты в черно-белом платье, и он не решился начать говорить.

Донья Канделария, видимо, увидела смятение детектива и поспешила сказать:

– Все в порядке. Это сеньорита Андреа Гарсиа, наша далекая родственница. Можете говорить при ней.

– Недавно на скалистом берегу мы обнаружили ящик, заполненный орудиями убийства, – начал детектив издалека. – Я не стал говорить вам об этом раньше, потому что не хотел давать ложных надежд. Мы работаем по новой технологии, которая заключается в снятии отпечатков пальцев с орудий убийств. На шприце, которым вкололи морфий дону Хавьеру, обнаружился отпечаток, который принадлежит одной из ваших горничных. Это Виктория Монтеро. Мы задержали ее, агенты сейчас ведут ее в участок.

– Что?! – Воскликнула Альба, подскочив на ноги и опрокинув на стол чашку с чаем. Эта новость выбила весь воздух из ее легких, и теперь девушка едва могла дышать. – Виктория? Вы в этом уверены?

– Абсолютно, сеньорита Альба. Но, боюсь, это не конец. Нет доказательств того, что остальные преступления совершила Виктория. К тому же, убийца в маске, который стрелял в… – замялся детектив, вовремя вспомнив, что Альба просила никому не говорить, что стреляли на самом деле в Йона. – Который стрелял в вас, был мужчиной. И тот человек, что ранил сеньора Лукаса, по его словам, был тоже мужчиной. К тому же горничная вряд ли бы смогла зарезать ножом военного, а после вытолкнуть из окна дона Хавьера. По моей версии, она заметала чьи-то следы. Настоящего убийцу нам еще предстоит поймать.

– Простите, – пискнула Альба, даже не дослушав, что детектив скажет еще, и бросилась со всех ног в отель. Ей предстояло сообщить обо всем этом Йону. Она знала, что Йон и эта горничная были хорошими друзьями. И наверняка сейчас эта новость разрушит весь его мир. Но что было делать? Убийца пойман. Пусть и не самый главный, но все-таки один из них. И кто – скромная и добрая с виду горничная!

Добежав до двери номера Адель, Альба остановилась и решила отдышаться. Сердце в груди барабанило так сильно, что наверняка проходящие мимо сеньоры его отлично слышали. Из комнаты доносились голоса, и Альба ненароком прислушалась, поражаясь тому, как, оказывается, в коридоре все слышно.

– Ты делаешь успехи, Йон, – это говорила Адель. – Точнее мсье Йон. Глядишь, во Франции и не поймут, что ты испанец.

– Ты явно переоцениваешь мои возможности.

– Давай, повтори, что мы выучили! – потребовала она.

– Bonjour! Excusez-moi pour que je parle français mal. Parlez-vous espagnol?22
  Bonjour! Excusez-moi pour que je parle français mal. Parlez-vous espagnol, – Добрый день! Извините за мой плохой французский язык. Вы говорите по-испански? (фр.)


[Закрыть] – гордо изрек Йон.

– Очень хорошо! – похвалила Адель.

Альба за дверью отчего-то задохнулась от возмущения. Она собрала всю свою волю в кулак и без стука вошла в комнату. Адель сидела в кресле и листала свою книгу, что-то из нее переписывая на листок бумаги. Йон лежал на кровати с похожим листком в руках и шепотом с него читал. Очевидно, пытался прочесть французские слова, которые ему написала Адель.

Но приход Альбы тут же заставил их отложить все свои дела и с беспокойством посмотреть на подругу.

– Привет, что-то произошло? Ты выглядишь встревоженной, – сказала Адель.

– У меня новости, – ответила Альба.

– Детектив? – сразу понял Йон, поднявшись на кровати. – Что он сказал? Он нашел убийцу? Альба, не тяни!

– Все не так просто, – начала говорить она, забыв о том, что до прихода детектива ей не терпелось рассказать Йону про его потерянную сестру. Сейчас об Андреа она даже не вспомнила. – Отпечаток со шприца говорит только о том, кто убил дядю Хавьера. Но это не значит, что он убил остальных. Убийца дяди – это наша горничная Виктория. Мне жаль, Йон.

– Вздор какой-то, – ответил Йон, нервно усмехнувшись. – Ты ведь это несерьезно?

– Это правда, Йон. Это она убила твоего отца.

– Нет… – сказал он, встретив серьезный взгляд Альбы и поняв, что она не шутит. – Я не верю. Мартин, Родриге, Кармен… Но уж точно не Викки. Нет, я не верю.

Альба опустила глаза, не зная, что тут еще можно сказать. Адель смотрела то на Альбу, то на Йона и молчала, понимая, что ее реплика уж точно будет лишней.

Йон пытался уложить эту новость в свой голове, но она никак не желала быть понятой. Он давно дружил с Викки и никак не мог поверить в то, что его подруга могла так поступить. Наверняка это просто кошмарная ошибка.

– Мне надо с ней поговорить, – наконец сказал он. – Где она?

– Агенты арестовали ее и повели в участок.

– Черт возьми, – выругался Йон и резко подскочил на ноги, забыв обо всех своих ранах.

– Куда ты?! – воскликнула Адель.

– Мне надо с ней поговорить. Я должен спросить у нее сам, потому что я в это не верю, – ответил он, ныряя ногами в ботики и устремляясь к двери.

– Но, Йон, ты не можешь выходить! – Альба попыталась его остановить, схватив за локоть, но юноша выдернул руку и двинулся дальше. – Йон! – возмутилась девушка.

– Я должен. И не волнуйтесь, никто меня не увидит. За столько лет жизни в качестве прислуги я научился быть незаметным.

***

Йон выбежал через заброшенный выход. За годы жизни в этом отеле он не только научился быть незаметным, но и ходить так, чтобы его никто не увидел. Он знал отель досконально, знал все его коридоры, комнаты и лазейки, наверное, даже лучше чем сами хозяева.

Он бежал прямиком в деревню, надеясь, что Викторию еще не довели до участка, ведь там ему вряд ли позволят с ней поговорить. Рана в боку болела, но Йон старался ее не замечать. Все же сейчас было кое-что более важное.

Ему пришлось обойти сад по скалистому берегу, чтобы никто из постояльцев не смог его увидеть, и только тогда он оказался на тропе в лесу, которая вела в деревню. Йон не знал, сколько времени у него это заняло, но очень надеялся, что не много. Бежал он еще долго прежде, чем вдалеке показалось три фигуры в дешевых пиджаках, которые волокли девушку со связанными спереди руками. Она не сопротивлялась, но шла очень медленно, еле переставляя ноги, из-за чего агентам приходилось ее поддерживать и буквально тащить.

Не думая ни секунды, Йон прокричал на весь лес:

– Агенты, стойте!

Агенты встрепенулись, остановились и стали глазеть по сторонам. В этот момент Викки резко оживилась, пнула одного из агентов под колено и бросилась бежать со всех ног в лес, скрываясь между толстых стволов деревьев и поросших зеленым мхом скал.

– Нет, стой! – кричал Йон, понимая, что Викки натворила. Она сбежала от полиции и тем самым дала им еще одно подтверждение своей вины.

Пока агенты соображали, что делать дальше, Йон, даже не успев отдышаться, кинулся следом за девушкой. Ветки хлестали по лицу, капли пота облепили лоб, а рана в боку горела огнем, но он не замечал этого. Бежал вслед за подругой – а подругой ли? – желая настигнуть ее раньше агентов, которые шелестели листовой где-то недалеко – видимо, все же они сообразили пуститься следом за сбежавшей арестованной.

Но Викки нигде не было видно. Она успела скрыться в лесу, и оставалось только гадать, в какую сторону она могла побежать. Йон не останавливался, он просто бежал, выбирая направление наугад, и вскоре увидел мелькнувшую между скал фигуру в темно-зеленом платье и белоснежном фартуке, словно сама Вселенная вывела его на ее след.

Лес уже кончался, и за ним показался холмистый берег, за которым шумели волны Бискайского залива. Викки стало видно как на ладони. Она бежала, даже не оглядываясь, и постепенно сбавляла темп, потому что дорога резко начинала идти в гору. С наручниками, в длинном платье да еще и в гору ей было тяжело бежать, и Йон очень скоро настиг ее на вершине холма.

– Викки! – окликнул он едва слышно, чтобы его голос не донесся до блуждающих где-то в лесу агентов. Благо волны шумели, разбиваясь о скалы, и вряд ли бы позволили его словам достичь ушей полиции.

Викки остановилась, потому что земля впереди обрывалась, и развернулась, собираясь побежать вдоль обрыва. Однако дорогу ей преградил Йон и грубо схватил за локоть, не давая ей возможности сдвинуться с места.

– Йон, – жалобно сказала Викки. На ее лице были страх и обреченность, а глаза полнились виной. Совсем не это ожидал увидеть Йон. – Прости.

У Йона земля ушла из-под ног. Виноватый взгляд, слезы в глазах, извинение… Все это словно ударило его под дых и разломило на части его мир. Неужели это правда? Она на самом деле виновна? Но как она могла? Воткнуть своему другу нож в спину и еще им покрутить, чтобы принести как можно больше вреда. Подруга, называется. Да как она могла?! И неужели думает, что это жалкое «Прости» что-то изменит? Это «Прости» Йона только разозлило. Его глаза налились яростью, он схватил Викки за плечи и как следует ее встряхнул, зашипев ей прямо в лицо:

– Так значит, это была ты?! Это ты убила моего отца? А мою мать и брата? А дона Игнасио? Ты тоже в этом замешана? Ты была моей подругой, черт бы тебя побрал! Зачем? Что плохого я тебе сделал?!

– Нет, Йон! – взмолилась она. – Я не знала! Я не знала, что дон Хавьер твой отец!

– Но это ты его убила?! – закричал он. – Говори, ты убила его?!

– Только его, больше никого… – сквозь слезы ответила Викки. – Но я не могла иначе, не могла!

– Что значит не могла?! Я считал тебя подругой! А ты оказалась такой сволочью! – кричал он, даже уже не задумываясь о том, услышат ли его голос агенты. – Поверить не могу. Да ты… Нет слов просто, как тебя назвать, дрянь ты такая!

– Пожалуйста… Прости, – плакала Викки, отчаянно хватаясь за руку Йона, но он оттолкнул девушку от себя и отошел на несколько шагов назад.

– Даже не смей ко мне подходить. То, что ты сделала, простить невозможно.

– Вот она! – раздался крик агентов. Те уже бежали к обрыву на всех парах. – Задержите ее! Сеньор Гарсиа, не дайте ей убежать!

– Нет… – прошептала Викки, глядя на агентов, которые стремительно приближались в их сторону. – Я сожалею, Йон, – сказала она, бледнея от страха и пятясь назад. А после, не зная, какой выход еще можно найти, она шагнула вниз и полетела с обрыва, туда, где темные океанские воды разбивались об острые скалы.

***

Йон сидел на обрыве, курил и смотрел на бескрайние воды залива. На душе было паршиво. Друзья предают, семья разваливается, а весь мир идет прахом. Как Викки могла так поступить? Девушка, которая всегда его поддерживала, лечила после боев в таверне и помогала решить проблемы, даже если они были до ужаса пустяковыми. С ней всегда было весело и легко. Невозможно поверить, что она могла кого-то убить. Воткнуть в шею умирающему человеку шприц со смертельной дозой морфия. Что должно быть в голове у человека, чтобы такое совершить? Что значит, она не могла по-другому? Она знала, что за убийство следует смертная казнь, неужели она думала, что это сойдет ей с рук? Чужая душа темнее дремучего леса – ни за что не разглядишь, что в ней творится.

Сколько же еще остается вопросов. Кто убил маму? Кто убил Матео и дона Игнасио? Кто тот мужчина в маске, который стрелял в Йона и Лукаса. Кто тот могильщик, который напал на Йона на кладбище? Неужели самый страшный человек до сих пор находится где-то рядом и только и жаждет момента, чтобы убить кого-то еще из семьи Гарсиа?

И чертов аноним. Точнее Дон Хоакин… Мог ли он организовать все это? Мог ли заставить Викки это сделать? Но зачем ему стрелять в Лукаса? Мог ли дон Хоакин так поступить со своим собственным сыном? А если и да, то на кой черт ему это надо было?

– Йон, – раздался голос где-то позади. Это был голос Альбы, которая в компании Адель и детектива двигалась к обрыву.

Йон кинул окурок вниз и поднялся на ноги.

– Агенты рассказали, что произошло, – сказала она. – Мне жаль.

– Она убила моего отца, ее бы все равно казнили, – без эмоций ответил он. Разумеется, таким холодным он был только снаружи. Внутри все переворачивалось и бушевало, и Йон даже не понимал, какие чувства испытывал в тот момент.

– Есть вероятность, что она могла отравить еще дона Игнасио. Это вполне было бы ей под силу. Но доказательств этого нет, – решил поделиться мыслями Монтойя.

– Нет, – возразил Йон. – Она сказала, что убила только отца.

– Ты ей поверил? – спросила Адель.

– Она сказала это перед смертью. Так что да, я поверил.

– Как бы там ни было, в этом я разберусь, будьте уверены. И, сеньор Гарсиа, заранее прошу прощения за то, что я сейчас попрошу, – перевел тему Монтойя. – Вчера мы задержали могильщика. Вы нужны нам, чтобы его опознать.

– Детектив, разве это не может подождать?! – возмутилась Альба. – Он столько сейчас пережил…

– Я пойду, – оборвал её Йон. – Может быть, он сможет сказать, на кого он работает и кто ему платит.

– Тогда пойдемте в участок.

***

В участок поехали на машине, которую Альба взяла, чтобы отправиться с детективом на поиски Йона и сбежавшей горничной, о которой рассказал один из прибежавших в отель агентов. Правда, Викки искать больше не пришлось, другие агенты, что пытались найти её в лесу, сообщили о том, что та бросилась с обрыва.

Ехали в напряженном молчании. За всю дорогу никто не произнес и звука. Первая фраза, произнесённая за всю поездку, прозвучала только тогда, когда Альба остановила машину около участка, который располагался в каменном средневековом доме. И принадлежала она Монтойе, который поблагодарил за то, что его довезли, и любезно попрощался, потащив за собой Йона.

В участке Йона проводили в какую-то тёмную сырую комнату, где в линию уже стояло пять человек. Среди них были простые люди из деревни, которых, видно, попросили в этом участвовать, и один из агентов полиции, которого Йон уже однажды видел.

Арестованный бросился в глаза сразу – он был зажат и бледен, с огромными синими мешками под глазами и беспокойным взглядом. Неудивительно, что он так выглядел, ведь наверняка ему пришлось провести в камере целую ночь. И вряд ли за эту ночь ему удалось сомкнуть глаза. Йон остановился рядом с ним и оглядел с ног до головы. И понял, что это не он. Это не этот человек хотел убить его на кладбище.

– Его здесь нет, – сказал Йон, подойдя к детективу.

– Посмотрите внимательнее, сеньор Гарсиа, – посоветовал Монтойя, чем Йона только разозлил.

– Я говорю, это не он, – повторил юноша. – Вы не того задержали.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Детектив обреченно вздохнул и приказал агентам отпустить мужчин.

– Видно, с места мы так и не сдвинулись, – изрек Монтойя. – Я сообщу вам, когда подготовлю бумагу с вашими показаниями для подписи. А теперь мне бы хотелось с вами еще кое о чем поговорить, если у вас, конечно, есть свободное время.

– У меня сейчас только оно и есть, – отозвался Йон.

– Тогда пойдемте в мой кабинет.

Йон кивнул и последовал за мужчиной по темным коридорам каменного здания, которое внутри выглядело еще страшнее, чем снаружи. До кабинета Монтойи дошли очень быстро. В центре него стоял огромный письменный стол, чуть ли не до потолка заваленный бумагами. Детектив сел за него, скрыв половину своего лица за стопками, и пригласил Йона присесть напротив на хлипкий деревянный табурет.

Йон сел и разглядел ширму позади стола, за которой располагался импровизированный морг. Неужели здесь какое-то время пролежало тело дона Игнасио? Прямо тут, рядом с рабочим местом детектива? Наверное, жутко работать, когда за ширмой лежит покойник. Хотя, впрочем, живые люди куда страшнее мертвых.

– Я хотел спросить вас о нападении в таверне, – начал Монтойя, вытащив свою записную книжку и еле расположившись с ней за столом. – Сеньорита Альба рассказала о том, что после того как на вас напали на кладбище, вы отправились в таверну и на вас там совершили ещё одно нападение. Вы знаете человека, который вас ранил?

– Да, я видел его однажды, он проиграл мне бой и, видно, был очень зол. Его зовут Марио. Он просто пьяница из таверны.