Читать книгу "Бал виновных"

– Вот в чем дело, – пробормотал Йон, слушая все эти откровения. – Это был не дон Хоакин. Иван боялся тебя. Это ты заставил его поссориться со мной. Но почему? Зачем тебе это было нужно?

– Ну, во-первых, ты промахнулся, – ответил Рафаэль. – Это был не я, а Лукас. Хотя идея была, конечно же, моя. А во-вторых – как зачем? Нужно было создать мотив. Иван так ненавидел Йона за то, что тот занял его заветное место в кабинете директора, что решил его убить. Отличный мотив! Лукас хорошо заставил его от тебя отказаться, пообещав, что если он этого не сделает, то тебя моментально отправят на казнь за все преступления. Нет, конечно, сначала все было не так радикально, все это затеял дон Хоакин. Он твердил Ивану, что ты враг и что если он увидит его рядом с тобой, то вам обоим мало не покажется. А потом Лукас решил продолжить запугивание, начал настраивать Ивана против тебя, выдвинул предположение, что убийца на самом деле ты, и велел держаться от тебя подальше. Иван, конечно, протестовал. Тогда Лукас сказал, что ему ничего не будет стоить отправить тебя на эшафот, ведь судья якобы подчиняется ему. Иван в это поверил и всеми силами хотел тебя защитить, посылая тебя к чертям собачьим.

– Но вы его обманули! – воскликнул Йон. – На эшафот на самом деле вы собирались отправить его!

– Конечно, обманули. Терять все равно уже было нечего. А Лукас, на удивление, тут хорошо сыграл свою роль… Этот напыщенный идиот! Он думал, что я являюсь марионеткой в его руках, когда на самом деле он был марионеткой в моих руках! – восторженно сказал Рафаэль, явно довольный собой.

– А ты – марионетка в руках своего отца, – плюнул Йон. – И если ты не понял, то за преступления вы все втроем поплатитесь в равной степени.

– Я не думала, что ты такой… – сказала Эухения. – Просто в голове не укладывается… Как я могла жить с таким человеком под одной крышей… Господи, как я могла жить под одной крышей с двумя такими людьми и ничего такого в вас не видеть! Значит, за всем этим стоит отец… Не верю, просто не верю… И что ты будешь делать дальше? Что будет с нами? Неужели ты нас убьешь?

– Мне это уже не в новинку, – сказал Рафаэль. – И мне очень жаль, что ты вмешалась во все это. Не должно было быть так. Но отпустить я тебя не смогу.

Он приблизился к сестре. Эухения с ужасом на него посмотрела, желая убежать отсюда, скрыться, провалиться – что угодно, лишь бы больше не находиться рядом с этим монстром. Но она была крепко связана и не могла отсюда не то что убежать, она даже не могла пошевелиться.

Ей показалось, что Рафаэль сейчас с ней что-нибудь сделает – перережет горло, вколет в шею смертельную дозу морфия, застрелит или что он там умеет еще. Она, парализованная ужасом, уже готовилась встретить свою смерть, но Рафаэль лишь завязал ей рот и отошел в сторону Йона.

– Последний шанс, – сказал он. – Что? Все-таки нет?

– Катись к черту, – ответил Йон.

Рафаэль завязал ему рот и покинул чердак.

***

Спустя какое-то время Лукас и Рафаэль собирались на казнь. Им нужно было присутствовать там, чтобы убедиться, что все пройдет гладко.

– Ты шкаф закрыл? – нервно спросил Лукас, когда они вышли из комнаты.

– Да, – ответил Рафаэль.

– И люк тоже запер?

– Да, – снова ответил Рафаэль. – Думаешь, они как-нибудь смогут высвободиться из тех веревок, которыми я их обвязал?

– Не знаю, – пробормотал Лукас. – Просто что-то у меня на душе не спокойно.

– Все в порядке. – Рафаэль легонько похлопал его по плечу. – Мы отлучимся на час-полтора, не больше. Никто за это время в комнату не зайдет.

Чертов урод, и что же мне потом с тобой делать, когда Йон напишет завещание?.. – пронеслось в голове Рафаэля.

Они прошли по коридору, даже не заметив, как за ними тихонько скользил один незаметный человек с официантской тележкой, которого все здесь принимали за предмет интерьера. Это был Мартин. Он случайно услышал разговор про шкаф, люк и верёвки, и решил по возможности узнать об этом немного больше.

Мартин был примерным официантом. Он всегда старался соблюдать все правила, говорить только тогда, когда его спрашивают, не слушать чужие разговоры и не смотреть сеньорам в глаза. Но все же он был человеком, а в любом человеке от природы есть любопытство. Руководствуясь именно этим любопытством, он решил нарушить некоторые основные правила, особенно если в последнее время в отеле творилось нечто очень странное.

Рафаэль и Лукас шли в сторону основной лестницы. Мартин осторожно следовал за ними со своей тележкой. Когда они остановились, встретив генерала Фернандеса, Мартин встал около столика в коридоре и стал делать вид, что поправляет цветы.

– Вы не видели Эухению? – спросил генерал. – Я обыскался ее.

Лукас тяжело сглотнул, а Рафаэль как ни в чем не бывало ответил:

– Видели. Она сказала, что не хочет идти на казнь. Сказала, что не сможет на это смотреть.

– Ну что ж, – ответил генерал. – Тем лучше. Идемте.

Они двинулись вниз, скрывшись в недрах отеля, а Мартин остался стоять в коридоре, пытаясь сложить два и два.

Сеньориту Эухению не видели со вчерашнего дня. Мартин сам приходил к ней прошлым вечером и долго стучал, чтобы спросить о том, как продвигается ее расследование. Но она не отозвалась и не открыла ему. После этого Мартин даже спросил у администратора, не отправилась ли она куда, но тот ответил, что после последней поездки в таверну сеньорита Эухения отель не покидала. Тогда Мартин решил ждать, когда она закажет что-нибудь в номер, чтобы взять ее заказ на себя. Но она не заказала ни ужин, ни завтрак, ни даже обед. И в ресторане не появилась ни разу, хотя Мартин очень внимательно за всем следил.

Учитывая, что за дело она пыталась самостоятельно расследовать, Мартин не на шутку забеспокоился.

Думаешь, они как-нибудь могут высвободиться из веревок, которыми я их обвязал… – эхом раздались слова сеньора Рафаэля в его голове. – …Никто за это время в комнату не зайдёт.

О чем он говорил? Что они прятали в комнате? Или… кого? Можно ли это как-то связать с пропажей сеньориты? Мартин боялся такого даже предположить. Сеньор Рафаэль ведь был ее братом, пусть и сводным. Но с другой стороны он был лучшим другом сеньора Лукаса, к которому Мартин никогда не питал добрых чувств, так что чем черт не шутит…

У Мартина даже разболелась голова от столь активных размышлений. Он решил, что лучше всего будет пробраться в комнату сеньора Лукаса и со всем этим разобраться, нежели стоять тут и гадать.

Взяв ключ у администратора и при этом наврав так, как никогда в своей жизни не врал, Мартин отворил дверь и оглядел номер. Внутри царил ужасный беспорядок, а в воздухе стояла противная сигаретная дымка, от которой тут же заслезились глаза. Мартин не обслуживал сеньора Лукаса, а потому сильно удивился, увидев номер в таком состоянии.

– Здесь кто-нибудь есть? Сеньор? – спросил он на всякий случай.

Никто не отозвался, поэтому Мартин запер дверь изнутри, оставив свою тележку с едой около входа, и стал осматривать комнату.

– Они говорили про шкаф, – пробормотал Мартин себе под нос.

Здесь было два шкафа. Один стоял в спальне и был забит подушками, одеялами и одеждой. Мартин дрожащими руками пошарил в нем, ощущая себя настоящим вором, но ничего странного не обнаружил.

– Что я вообще делаю? – спросил он сам себя. – Если об этом кто-то узнает, то меня, не раздумывая, вышвырнут отсюда.

Но несмотря на угрозу увольнения, Мартин все же продолжил искать. У него было очень странное предчувствие, игнорировать которое он просто не мог. Да и сеньор Лукас ему никогда не нравился. В частности ему не нравилось, как он относился к слугам – одних даже за людей не считал, а другим потакал, как потакал Родриге. Если Родриге всегда обслуживал сеньора Лукаса, то с большой вероятностью можно предположить, что именно сеньор Лукас нанял его, чтобы расправиться с сеньором Йоном и остальными.

Но на него самого несколько раз нападали… – вспомнил Мартин. – Что-то тут не сходится. Наверное, я приписываю ему это все только потому, что он мне не нравится.

Как бы там ни было, Мартин все-таки отправился проверять второй шкаф. Слева были полки, на которых аккуратно стояли коробки с какими-то вещами, а справа – перекладина для плечиков. Вот только ни плечиков, ни одежды там не было. Шкаф выглядел пусто, и Мартину показалось это довольно странным. Он был уверен, что это и есть тот шкаф, о котором говорили сеньоры. Но так и не понял, что должен отыскать.

– Что за люк?! Какие веревки?! – отчаянно воскликнул он. – Что я должен найти?!

Неожиданно раздался стук, и Мартин, решив, что постучали в дверь, запрыгнул в шкаф и закрыл дверцы. Он был так перепуган, что едва соображал, что делает. Сердце, как филин, ухало в груди, и Мартин испугался, что если кто-то сейчас войдет в номер, то наверняка его услышит.

Стук – все так же неожиданно – раздался снова. Мартин, почти не дыша, прислушался к нему и уловил, что он раздаётся вовсе не из-за двери, а откуда-то сверху. Причем из шкафа его было слышно даже лучше, чем снаружи.

Тут же вся осторожность пропала, и Мартин принялся ощупывать стенки шкафа. Он постучал по ним, прислонился к ним ухом, постучал снова, а в ответ услышал новый стук и нечто похожее на человеческое мычание.

Что за черт, – взволнованно подумал он.

Задняя стенка шкафа была подозрительнее всех остальных – если по ней постучать, то она издавала совсем иной звук, нежели другие. Мартин с силой навалился на нее, попинал, но ничего такими манипуляциями добиться не смог. Он уже догадывался, что за шкафом может быть что-то вроде секретной комнаты, но совершенно не мог понять, как туда попасть.

Тайный механизм, – понял он. – Что может быть тайным механизмом?

Он снова изучил стенку и наткнулся руками на небольшой крючок для одежды.

Вполне может сойти, – решил он и попытался на него надавить. Но крючок вниз не поддавался, зато с легкостью, словно рычаг, поднялся вверх. Что-то проскрежетало, и задняя стенка шкафа качнулась назад, открыв глазам небольшой проход.

Мартин, взволнованный, прошел внутрь и увидел ступени ведущие наверх. Снова раздался стук, на этот раз еще яснее и четче, и Мартин, не медля больше ни секунды, побежал по лестнице, которая упиралась в деревянный люк.

– Вот оно что! Люк! – радостно воскликнул Мартин.

Он отыскал задвижку и открыл люк, толкнув его дверцу наверх. Мартин пробрался дальше, и его глазам открылась маленькая чердачная комнатка, заставленная всяким хламом. Свод этой комнатки опирался на массивный деревянный столб, к которому была привязана изможденная фигура в светлом платье.

– Сеньорита Фернандес! – изумленно воскликнул Мартин, подбегая к девушке и падая перед ней на колени. – О боже мой… Сеньорита, вы в порядке?

Вот что значит, веревки… – пронеслось в его голове.

Он тут же стал ее высвобождать, пытаясь справиться с крепкими узлами.

– Мартин? Это вы были внизу? – спросила она, когда он убрал тряпку от ее рта.

– Да. Я случайно услышал, как сеньоры говорили что-то про шкаф, когда уходили на казнь. А потом они говорили с вашим отцом о вас. Я приходил к вам еще вчера, хотел узнать, как ваше расследование. Но вы мне не открыли. Тогда я пришел утром, но вас тоже не было. Я сначала подумал, что, может, вы не хотите никого видеть. Но вас нигде не было, а учитывая, что вы расследуете… А когда я шёл отвозить заказ, я вдруг услышал разговор, не предназначенный для чужих ушей. И он показался мне очень странным. Я решил проверить комнату сеньора Лукаса. И нашел в шкафу проход, – на одном дыхании рассказывал Мартин. – Это просто ужасно, что они с вами сотворили!

– Вы молодец, Мартин, – ответила Эухения. – Там сеньор Йон, помогите ему, пожалуйста. – Её путы уже были расслаблены, и она решила, что дальше справится сама.

Мартин побледнел. Сначала он подумал, что ослышался, но с другой стороны столба была еще одна фигура, которую он сначала даже не заметил. И это действительно был сеньор Йон. Поняв это, Мартин едва не грохнулся в обморок.

Думаешь, они как-нибудь смогут высвободиться… – снова вспомнил он. – Они! Сеньоры говорили о нескольких людях. Вот кто второй…

Мартин заставил взять себя в руки и принялся выпутывать сеньора Йона из верёвок. Тот был почти без сознания и вряд ли понимал, что вокруг происходит.

– Казнь еще не началась? – спросила Эухения у Мартина. Она уже окончательно освободилась и стала помогать Мартину распутывать узлы Йона.

– Думаю, еще нет, сеньорита. Сеньоры только покинули отель.

– Мы должны туда поехать. Ты умеешь водить машину?

– Да, я научился, – гордо ответил Мартин.

– Повезешь нас туда прямо сейчас. Йон, слышишь? Мы должны отправиться на казнь, чтобы ее остановить. – Она похлопала его по бледным впалым щекам. Но Йон выглядел так плохо, что едва мог бы подняться на ноги, что уж говорить о том, чтобы куда-то отправиться. – Ему нужно воды и поесть. Помоги мне спустить его

– Конечно, сеньорита.

Мартин и Эухения, закинув руки Йона себе на плечи, потащили его по узкой лестнице вниз и с трудом вывели его через шкаф. Они сразу же усадили его в ванной комнате, умыли и прямо там накормили ужином, который Мартин должен был подать какому-то сеньору.

Йон постепенно приходил в себя. Он уже начал понимать, что происходит вокруг, хотя по-прежнему был очень слаб. Эухения, увидев, что он сам в состоянии держать вилку, вышла из ванной комнаты, а после вернулась с идеально отглаженным костюмом в руках.

– Я нашла одежду, – проговорила она. – Надень ее. И мы поедем.

– А я пока подготовлю машину, – сказал Мартин. – Я подъеду прямо к входу.

– Да, конечно, – ответила Эухения, и тот выскользнул из номера. – Йон?

– Хорошо, давай, – нехотя ответил он, глядя на костюм, который принадлежал Лукасу. Совсем не хотелось надевать его одежду, но привередничать времени не было. Из одежды на нем были только старые брюки, а не надевать ничего было просто нельзя.

Йон забрал из рук Эухении костюм, накинул от него только рубашку и брюки, и они побежали – настолько быстро, насколько это было возможно, – к автомобилю, в котором уже сидел Мартин. Наверняка по дороге они успели кого-то шокировать, но останавливаться и что-либо объяснять просто не было времени.

Мартин ехал медленно и неуверенно, и Эухения все время его подгоняла.

– Побыстрее! Мы не должны опоздать! Жизнь Ивана теперь зависит только от нас!

– Я стараюсь, сеньорита, – виновато отвечал тот, понемногу прибавляя скорость.

Йон же в это время полулежал на заднем сидении и нервничал, не в состоянии поверить, что Ивана сейчас действительно собираются казнить за то, что он убил его. Как Монтойя мог в это поверить? Если Йон его встретит, то обязательно даст ему в глаз. Может, это хоть немного, но вправит детективу мозги.

Наконец они добрались до места казни. Эухения помогла еще не окрепшему Йону выбраться из машины, и они вместе подобрались к входу. Однако там им дорогу преградил вооруженный человек и коротко и безэмоционально помотал головой, всем своим видом говоря, что пропускать он их не намерен.

– Вы должны пропустить нас! – воскликнула Эухения.

– Нельзя, сеньоры. Казнь уже началась, – холодно ответил тот.

– Вы не понимаете! Это ошибка!

– Все так говорят.

– Его казнят за то, что он убил меня, – вставил Йон. – Пропустите. Судья был куплен. А я, как видите, жив.

– Не имею права, – гнул своё охранник.

Йон высвободился из рук Эухении и вплотную подошел к нему. Тот покрепче сжал в руках оружие, словно готовясь вот-вот им воспользоваться, но Йон среагировал куда быстрее и заехал охраннику прямо по носу, вложив в этот удар все силы, которые у него еще оставались.

Охранник с выражением полного замешательства на лице потерял сознание и повалился на землю. Йон и Эухения переступили через него и забежали внутрь. Перед ними раскинулся просторный зал, целиком заполненный людьми, взгляды которых были прикованы к эшафоту. Щупальце гарроты уже держало за горло измученную фигуру, в которой с трудом можно было узнать Ивана.

– Остановитесь! – прокричала Эухения. – Все это ошибка!

Все взгляды тотчас же обратились на неё. Когда люди заметили рядом с ней Йона, то подскочили на ноги и засуетились. Кто-то стал креститься и бормотать молитвы, кто-то подбежал и стал задавать какие-то невразумительные вопросы, а кто-то просто обсуждал все увиденное с соседом.

Об Иване же позабыли практически все, кроме Монтойи. Тот очень скоро забрался на эшафот и высвободил его из обруча.

Йон и Эухения, не желая оставаться в стороне, стали пробираться к эшафоту, расталкивая людей. Когда они добрались до туда, то обнаружили Ивана на земле. Падре и Монтойя пытались привести его в чувство.

Йон упал рядом с другом на колени и прямо в ухо ему прокричал:

– Иван!

Тот тяжело разлепил веки и посмотрел на всех непонимающим взглядом. Наконец он увидел Йона, и лицо его приобрела такое выражение, точно он увидел призрак. Хотя для него, наверное, все так и было.

– Все позади, – успокаивающе сказал Йон. – Никто тебя казнить больше не собирается. А вы, – он переключился на Монтойю. – Вы должны арестовать настоящего убийцу! Точнее убийц! Задержите его! – Йон указал куда-то в толпу, заметив, что фигура Лукаса медленно скользит к выходу. Рафаэля и генерала он пока не увидел. – Это Лукас, остановите его! Он был в сговоре с Рафаэлем и генералом Фернандесом.

– Это правда?! – Монтойя поднялся на ноги и изумленно посмотрел вниз. Лукас на самом деле пытался сбежать, но выход уже был перекрыт двумя охранниками. Детектив быстро побежал по лестнице, но Лукас, не растерявшись, схватил рядом стоящую девушку и приставил к ее голове револьвер.

– Всем стоять на местах! – воскликнул он. – А иначе я ее пристрелю!

Это была Адель, которой не посчастливилось оказаться рядом с ним.

– Отпустите ее, – сказал Монтойя, сбавив шаг.

– Стойте на месте! – закричал Лукас, вжимая в её висок дуло револьвера. – Она не пострадает, если вы дадите мне уйти!

Ну уж нет, – зло подумала Адель. – Не на ту напал.

Его всего трясло, и девушка поняла, что он напуган куда больше, чем она сама. Она крепко вцепилась в его дрожащую руку с револьвером и резко отвела ее от себя, одновременно заехав ему затылком по носу.

Прогремел выстрел.

Адель выбила револьвер из руки Лукаса и крутанулась, ударив его кулаком куда-то в лицо. Воспользовавшись тем, что Лукас сбит с толку, девушка подняла с земли револьвер и выставила его перед собой.

Лукас, придя в себя, только лишь нервно усмехнулся и сделал шаг к ней.

– Стой на месте! – закричала Адель, сжимая револьвер обеими руками. Совсем не такой реакции она от него ожидала.

– Стреляй, – лишь сказал тот.

– Не думай, что я не смогу!

Лукас снова так же нервно усмехнулся, вытащил откуда-то из-за пояса пистолет и наставил на Адель. Девушка, не задумываясь, нажала на спусковой крючок.

Револьвер не выстрелил – видимо, пуля в нем была только одна.

Однако выстрел все же прогремел.

Только из чьего оружия?..

В ушах запищало. Адель, ничего не понимая, оглядела себя. Ран у нее не было.

Она посмотрела на Лукаса. На его лице застыло удивленное выражение. Он пошатнулся, а после, как подкошенный, повалился наземь. Где-то в районе сердца зияла страшная рана.

Адель огляделась. Справа от неё на расстоянии нескольких шагов стоял Монтойя, вытянув руку с пистолетом. На его рубашке, под ключицей, расцвело алое кровавое пятно, которое, казалось, он даже не замечал.

Первый выстрел попал в него, – поняла девушка. – А второй совершил он.

Неожиданно кто-то снова стал стрелять. Адель пригнулась, схватила с земли пистолет Лукаса и бросилась бежать в укрытие. Она спряталась в маленьком закутке и оглядела зал, пытаясь отыскать Альбу. Люди разбегались кто куда. Над их головами свистели пули, и Адель с ужасом поняла, что уже есть не только раненые, но и убитые.

Тюремные охранники с оружием пытались увести всех в безопасное место, а агенты полиции во главе с раненым детективом помогали им от кого-то отстреливаться.

Наконец Адель увидела подругу. Та вместе с отцом уже скрылась в укрытии за громадиной эшафота.

На самом эшафоте так и оставались Йон, Иван и Эухения. Вместе со святым отцом и палачом они забрались в самый дальний угол и были в относительной безопасности.

Убедившись, что все друзья в порядке, Адель стала искать взглядом зачинщиков этой перестрелки. Ими оказались генерал и его сын, которые прятались за массивной каменной колонной. Видимо, тогда, когда Лукас хотел уйти через главный вход, они решили попытать удачу и сбежать через тюрьму. И, судя по тому, что они до сих пор были здесь, у них это не вышло.

Просто немыслимо! – подумала француженка. – Из-за них зал для казни теперь стал настоящим полем боя!

Адель была в ярости от такого развития событий. Нужно было поскорее заканчивать с этими людьми, ведь они не успокоятся, пока либо не убьют всех, либо не умрут сами.

Она выставил перед собой пистолет и прицелилась. Из своего укрытия она могла видеть только этого урода Рафаэля, но не была уверена, что сможет в него попасть.

На раз – задержала дыхание.

На два – напрягла руки.

На три – выстрелила.

Пуля попала в стену в нескольких сантиметрах от его головы, и Адель отчаянно выругалась.

Ее выстрел заставил Рафаэля отвлечься от перестрелки. Он огляделся и вскоре заметил Адель. Тут же злость исказила его лицо, и он направил оружие в сторону девушки. Адель сжалась в своем закутке, который скрывал ее лишь частично, и надеялась, что пуля ее недостанет. Но Рафаэль выстрелить не успел – неожиданно ему снесло полголовы, и он замертво повалился наземь.

Адель огляделась и поняла, что выстрел произвел агент Сиприано.

На какое-то время все стихло, и можно было расслышать топот десятков ног. Вскоре в зал ворвалась толпа вооруженных людей, которые окружили забаррикадировавшегося генерала – единственного оставшегося в живых преступника – и заставили его сдаться.

Тот и сам понимал, что у него уже нет смысла бороться. Он видел, что его сын мертв, и знал, что его дочь его ненавидит. Все, что ему сейчас оставалось, – поднести револьвер к виску и нажать на спусковой крючок.

Прогремел выстрел.

И на этом все закончилось.

***

В этот же день поздно вечером Иван пришел в комнату Йона. Они оба еще не успели отойти от всего произошедшего, но уже знали, что бояться им больше нечего.

– Йон, я пришел, чтобы извиниться, – сконфуженно проговорил Иван. Он чувствовал, что между ними ещё оставалась стена, которую нужно разрушить.

– Я тебя не виню, – ответил тот. – Я знаю, что ты говорил все то, что говорил, не потому, что так на самом деле считал.

– Да, – подтвердил Иван. – И мне очень стыдно за это. Я ведь хотел как лучше, а получилось наоборот.

– Но теперь все закончилось.

– Ты не представляешь, как я рад, что с тобой все в порядке! – Иван вдруг кинулся к Йону и крепко его обнял. – Я ведь думал, что ты мертв! Мы ведь были на твоих похоронах, черт возьми!

– Я знаю, – проговорил Йон, обнимая его в ответ. – Мне обо всем рассказывал Рафаэль, а я ни секунды ему не верил. Думаю, будет правильно, если мы отправим тело Родриге его родственникам. И уничтожим тот памятник. Я как представлю, что там стоит мое имя!..

Они говорили до самой ночи, как бывало раньше, когда они еще жили внизу. Они обсуждали все случившееся, говорили о планах на будущее и снова почувствовали себя братьями. Стена, что была между ними, трещала по швам, и вскоре от неё не осталось ни кирпичика.

– Раненых было так много, – говорил Иван, качая головой. – Это просто ужасно. А убитых сколько! А ведь большинство – просто охранники, которые там работали.

– Эти ублюдки, видимо, решили утащить с собой в могилу как можно больше людей.

– Во всяком случае, они наконец поплатились за свои преступления. Каждый же в конце концов получает то, что заслужил.

– Даже Монтойя получил. Когда я ехал сюда, я был намерен хорошенько врезать ему за то, что он отправил тебя на казнь. Но он схлопотал пулю, и теперь проваляется в больнице пару недель. Это ли не божья кара?

– Не говори так, – возмутился Иван. – Монтойя все же пытался остановить казнь. Он говорил с судьей, но тот его даже и слушать не стал.

– Интересно, получит ли какое-нибудь наказание судья? Кто будет судить судью?

– Я не знаю, – вздохнул Иван. – Будем надеяться, что это так просто ему с рук не сойдёт. И кто бы мог подумать, что все это устроил отец Эухении?! И ради чего?! Ради того, чтобы получить то, что ему не принадлежит!

– Кстати, как Эухения? Ты говорил с ней? – поинтересовался Йон.

– Да. Мы поговорили. Она, конечно, потрясена, но справится.

– Она молодец, – сказал Йон. – Если бы не она, то мы бы вряд ли сейчас с тобой тут сидели. И Мартин тоже не промах. Думаю, нам давно пора нанять более молодого дворецкого, как думаешь?

– Ты что, а как же дон Мигель?! Не выставишь же ты его на улицу?

– Он, конечно, несправедливый вредный старикан и все такое, – пробормотал Йон. – Но нет, я его не выставлю. Думаю, дать ему чуть другую работу. Можно сделать его вторым администратором, пусть они работают посменно. А то бедняга Густаво с раннего утра до позднего вечера один стоит за этой проклятой стойкой…

– Это будет началом твоих реформ?

– Ну вроде того.

– А что потом?

– А потом я вновь сделаю предложение Альбе. Только на этот раз как полагается. И мы, наконец, заживем.