Читать книгу "Бал виновных"

Неожиданно в дверь постучали, отчего Альба и донья Беатрис подпрыгнули.

– Войдите, – крикнула донья Беатрис.

– Сеньоры, к вам детектив. – Это сказал администратор Густаво, которому в целях безопасности было приказано докладывать обо всех, кто собирается войти в кабинет.

– Пропустите его.

– Сеньоры, – произнёс Монтойя бесцветным голосом, когда переступил порог кабинета. Сегодня он был без сопровождения своего помощника Сиприано. Лицо детектива было серьезным, как никогда. Губы его были сжаты в тонкую полосу, белки глаз пересекали красные капилляры, а острые скулы выступали еще отчетливее, чем обычно. – Боюсь, у меня для вас есть плохие новости.

Альба закрыла рот рукой в немом ужасе и застыла в таком положении. Все внутри оборвалось, а мир рухнул, как карточный домик. Она уже знала, что скажет детектив. И именно этого она боялась больше всего на свете…

– В лесу было обнаружено тело. Лицо сильно обезображено, поэтому определить, кому это тело принадлежит, мы не смогли, – договорил детектив все тем же бесцветным голосом. Он старался не смотреть на Альбу, красные глаза которой были полны первозданного ужаса. Он чувствовал себя настоящим палачом, но внешне старался этого не показывать, пряча эмоции под маской холодного профессионализма, в наличии которого он уже начинал сомневаться.

– Вы думаете… о Господи! – сказала донья Беатрис, вцепившись в подлокотник кресла.

– Вы должны поехать на опознание.

– Нет-нет-нет… – отчаянно замотала головой Альба. – Это не может быть он… Вы ведь не думаете?.. Детектив Монтойя, скажите, что это не он!

– Я ничего утверждать не могу. – Монтойя сглотнул.

Маска начинала трещать, и он едва сдерживал бурлящие эмоции. Ему самому было больно, ведь за все это время он успел проникнуться добрыми чувствами к темноволосому юноше, которому удалось из официанта превратиться в сеньора-миллионера. Он, наверное, даже восхищался им, ведь за такой короткий промежуток времени на него навалилось столько, сколько нормальному человеку даже и в страшном сне не приснится. Он выдержал все эти испытания. Все, кроме последнего… Бедный Йон! Неужели на этом его жизненный путь закончился? Неужели убийца-таки смог до него добраться?! Как зло могло одержать победу, а он, детектив, не смог предотвратить этого?! Он считал себя лучшим, но так и не смог защитить тех, кто всецело ему доверял! Тех, кто доверил ему свои жизни! Какой же он после этого детектив?..

– Когда мы должны приехать, – спросила донья Беатрис.

– Когда будете готовы.

– Мы поедем прямо сейчас! – воскликнула Альба. – Нужно убедиться, что это не он! Я уверена в том, что это не он!

– Я подожду вас в вестибюле, – сказал Монтойя и, борясь с ужасными, беспокойными мыслями, покинул кабинет.

– Альба, – успокаивающе сказала донья Беатрис, хотя ее саму трясло от страха. – Ты уверена, что хочешь поехать?

– Я должна убедиться в том, что это не он! – воскликнула она в ответ и вылетела из кабинета вслед за детективом.

***

В участок поехали только Альба и донья Беатрис. Остальным членам семьи пока ничего не сказали, но те наверняка все поймут, если поползут слухи, что в отель приходил детектив.

Альба ехала на заднем сидении, прислонившись головой к стеклу, и думала только о Йоне. Когда машина выехала на ухабистую дорогу, голова стала больно биться о стекло, но девушка даже не переменила положения – до того глубоко она была погружена в мучительные мысли.

Не могло же это тело и в самом деле принадлежать Йону? Да оно кому угодно могло принадлежать! К тому же если тело так сильно обезображено, что невозможно определить, кто это такой, то наверняка оно пролежало в лесу долгое время! Почему детектив не учел это и сейчас заставляет их испытывать такие муки?..

Однако как Альба ни пыталась себя успокоить, ее продолжало трясти от волнения и страха.

Монтойя сидел на переднем сидении рядом с водителем и украдкой смотрел на сеньор. Он видел страдания Альбы и чувствовал себя палачом вдвойне. Некогда сильная и жизнерадостная, Альба теперь была сломлена и разбита, и во всем этом детектив винил только себя. Он не справился со своей работой. Он принес страдания этой девушке и ее семье. Зачем он вообще уговорил начальство отправить его в этот отель? Хотели же отправить другого! Ну зачем он напросился?!

Когда шли по узким коридорам полицейского участка, весь мир словно вертелся, а время сжалось до одного мгновения. Казалось, что путь до кабинета детектива занимал долгие годы, когда на самом деле прошло лишь пять минут.

Альба, проходя в кабинет, первым делом увидела каменный стол, даже не закрытый ширмой. На этом столе громоздилось тело, накрытое небольшой простыней, из-под которой торчали синие ноги, мало походившие на настоящие, человеческие. Казалось, что это ноги большой восковой куклы, которую выкрали из какого-нибудь музея для того, чтобы лишний раз напугать. И хоть такая шутка была бы весьма жестокой, она была бы все же лучше, нежели правда, о которой детектив незамедлительно решил напомнить:

– Прошу вас, сеньоры, сюда. – Он подошел к столу и коснулся простыни длинными пальцами, но убирать ее пока не решился. – Сразу скажу, что тело было завалено камнями. В связи с этим оно сильно деформировалось, поэтому то, что вы увидите, повергнет вас в ужас. Заключение судебного врача у нас уже есть, если вы захотите ознакомиться с ним, я смогу вам его предоставить.

– Убирайте же простыню, – потребовала донья Беатрис, взяв на всякий случай Альбу за руку.

Детектив кивнул и медленно убрал простыню с верхней части туловища.

В ушах зазвенело. Страх залил все существо и обездвижил конечности. Альба едва смогла устоять на ногах, ее поддержали донья Беатрис и внезапно появившийся агент Сиприано. То, что лежало на столе, едва походило на человеческое тело. Руки были сломаны в нескольких местах, из-за чего торчали запачканные землей кости. Вместо лица было лишь кровавое месиво, так что понять, кто этот несчастный, было невозможно. На груди, испещренной царапинами, зияла рана от пули, но эта рана явно не была для него смертельной. Наверняка он был еще жив, когда его заваливали камнями… Несчастный! Тот, кто сотворил это с ним, настоящий монстр, не заслуживающий жизни на этой земле!

– При нем мы практически ничего не обнаружили, кроме вот этого. – В одной руке Монтойя держал тазик, в котором лежали перстень и портсигар, а в другой – лохмотья одежды.

Альба перевела взгляд с обезображенного лица трупа на одежду, выпачканную в крови и земле. Это был некогда дорогой костюм так невозможно похожий на тот, в котором в тот день ходил Йон…

Донья Беатрис же подобралась к тазику и дрожащими пальцами подцепила перстень с черным камнем. Как следует его рассмотрев, она побледнела и перекрестилась, едва найдя силы сказать:

– Это принадлежало Хавьеру, а после я передала это Йону…

– Нет… – всхлипнула Альба. – Нет-нет-нет!

Она подобралась к телу, еще раз взглянула на обезображенное лицо и укрыла его простыней, так нежно и так любовно, словно укладывала его спать.

– Он сделал мне предложение, – сказала Альба сквозь слезы. А потом вдруг улыбнулась, но улыбка эта была какая-то нездоровая, безумная. Девушка взяла его за руку, сжала его пальцы в своих и снова заговорила: – Я согласна, Йон… Нужно подумать над датой свадьбы и продумать маршрут свадебного путешествия. Мы обязательно поедем в Париж… Мы ведь хотели увидеть тот фильм, о котором я тебе говорила, помнишь? А потом поедем в Индию. Я страшно хочу в Индию! Как тебе такая идея? Почему ты не отвечаешь?.. Ты же обещал! – она отчаянно затрясла его руку, но внезапно ее лицо снова переменилось, словно она только сейчас осознала, где находится. – Почему ты такой холодный… Почему он такой холодный?! – она обратилась к Монтойе, но тот стоял, словно пригвожденный к месту, и не смел шевелиться. Эти перемены в эмоциях Альбы его так напугали, что он застыл истуканом, не зная, как себя вести.

Альба выпустила ледяную руку и попятилась назад, полная страха и ужаса. А после упала на каменный пол и закричала, громко, душераздирающе, зверино. Агент Сиприано попытался ее поднять, но она отталкивала его, плакала, смотрела на тело, которое еще минуту назад накрыла простыней, и снова плакала. Ее горе было настолько велико, что его не описать никакими земными словами. Она лишилась того, кого любила больше всего на свете. И не было больше ничего, что могло бы придать смысла этой проклятой жизни. Не было никакой высшей силы, которая могла бы помочь и которой стоило молиться. Видимо, самая сильная сила, правящая этим горемычным миром, – это смерть.

***

Небо заволокли тёмные тучи. Кладбище утопало в густом влажном тумане. Могильные плиты были засыпаны венками и живыми цветами, которые словно в насмешку пестрели всеми цветами радуги и источали сладкий аромат. Некоторые скульптуры в полумраке выглядели зловеще и напоминали причудливых существ, застывших в холодном камне навсегда.

Рядом с памятником дону Хавьеру появился ещё один, с немыслимой табличкой:

 
Йон Гарсиа Ривас
1885 – 1907
 

Гроб, черный и блестящий, как тот камень со злополучного перстня, закапывали землей. Альба, с ног до головы обернутая в траур, жалась к Ивану. Она была в черной широкополой шляпе с вуалью, поэтому практически не видела того, что происходило вокруг. Однако очень хорошо слышала и вздрагивала каждый раз, когда комки земли глухими ударами бились о крышку гроба.

Вся семья Гарсиа – точнее то, что от неё осталось, – и их друзья стояли черным облаком около памятника, но отчего-то Альбе было неприятно их присутствие. Они не знали Йона так, как его знала она и как его знал Иван, они никогда не желали принимать его в семье и отдавать ему то, что должно было быть у него по праву. Тогда какого же черта они тут стоят и скорбят, словно любили его так же, как его любила она?

Альба была зла на всех. Но больше всего она злилась на себя. Она никак не могла простить себе свое поведение и свою просьбу подумать. Она должна была ответить сразу же. Но не ответила. И теперь Йон уже никогда не узнает, что она любит его точно так же, как он любил ее…

После похорон Альба с Иваном сидели в номере на полу около шкафа, прижавшись друг к другу, как два замерших воробья. Они рыдали, вспоминали моменты из детства, рыдали снова и заливали своё горе крепким коньяком. Ничто не могло исправить то, что произошло, и ничто теперь не будет так, как было прежде.

– Последний наш с ним разговор был ссорой, – говорил Иван. – Он хотел мне помочь, пришел мириться, но я прогнал его. Это я во всем виноват… Почему Бог так жёсток?! Почему же он так больно объясняет главное? Если бы я мог, я бы сейчас все изменил. Но это невозможно! Невозможно!

Альба уткнулась в его плечо, глотая горькие слезы. Она бы тоже изменила тот день, но это невозможно!

Так они сидели, с несоизмеримым горем и огромным чувством вины на душе, и проклинали Бога, судьбу и самих себя.

***

После обеда, когда хозяева отеля вернулись с похорон, одна горничная втайне от всех отправилась в участок в Камтадеру. Ей нужно было незамедлительно сообщить детективу кое-что важное, пока еще было время предотвратить новые смерти.

– Детектив, – сказала она, неуверенно проходя в кабинет.

Монтойя сидел за столом в окружении стопок с документами, словно пытался за ними спрятаться от мира, и устало потирал глаза. Он тоже присутствовал на похоронах и вернулся с них полностью опустошенным и обессилевшим. Более того, во всем случившимся Монтойя считал виноватым только себя. Он тот, кого люди зовут детективом, а, следовательно, на нем лежит какая-никакая ответственность, которую он не соизволил осознать раньше. Было очевидно, что убийца попытается завершить то, что было начато в вечер бала. Так значит, нужно было что-то предпринять, чтобы обезопасить сеньора Йона. Но что было сделано? В том-то и дело, что не было сделано ничего!

– Детектив, – позвала горничная чуть настойчивее.

Монтойя наконец поднял глаза и обратил на нее внимание. Перед ним стояла уже знакомая ему девушка по имени Кармен, которую ему доводилось пару раз допрашивать.

– Что вы хотели, сеньорита? – устало спросил он.

– Я хотела вам кое-что рассказать. В тот вечер, когда пропал сеньор Йон, я видела нечто странное. Сеньор Иван возвращался поздно вечером в отель, но прежде, чем зайти в здание, он спрятал что-то под лестницей. Я не разглядела, что это было, но сам Иван выглядел очень странно, на нем буквально не было лица, а взгляд был такой сумасшедший, словно за ним кто-то гнался. Потом он столкнулся в кухне с сеньоритой Альбой и поговорил с ней. Сказал, что проиграл все свои деньги в таверне, а после пошел якобы спать. Но я-то видела, что он зачем-то пошел в сторону комнат обслуги. Сомневаюсь, что он решил поспать в одной из них и вспомнить былое.

– Что вы хотите этим сказать? Что сеньор Иван мог убить сеньора Йона? – чуть оживился Монтойя.

– Я не берусь ничего утверждать, детектив. Просто я обязана была поделиться с вами своими наблюдениями.

– Отчего же вы не поделились ими раньше?

– Я не придала этому большого значения. Но сегодня утром до меня неожиданно дошло, что поведение Ивана и трагедия с сеньором Йоном могли быть как-то связаны.

– Хорошо, сеньорита, – вздохнул детектив, поднимаясь на ноги. – Я проверю. Покажете мне то место, про которое вы говорите?

– Конечно, детектив.

Монтойя собрался, вызвал своего помощника Сиприано и они вместе отправились в отель. Кармен привела их к входу для прислуги и указала на то место, где, по ее словам, сеньор Иван спрятал что-то подозрительное. Монтойя вытащил из внутреннего кармана свой платок, обмотал им руку и пошарил под лестницей. К своему удивлению он натолкнулся на что-то тяжелое, и эта находка моментально была извлечена наружу.

Это был пистолет.

– Ого, – тихо сказал Сиприано. – Это из него застрелили дона Йона?

– Не знаю, – задумчиво сказал детектив. – Но мы с вами это должны немедленно выяснить.

***

Монтойя и Сиприано примчались в участок и стали искать отпечатки пальцев на оружии. Таковых не оказалось, впрочем, детектив этого и ожидал. Тогда он проверил, действительно ли из этого оружия был застрелен сеньор Йон, и пришел в настоящий ужас, смешанный с ликованием, когда получил положительный ответ. В его руках было то самое орудие убийства, которое он искал долгие недели. С помощью него было совершено, по меньшей мере, три преступления – ранение сеньора Лукаса на берегу, ранение сеньора Йона во время бала и недавняя жестокая расправа над ним же в лесу. Но какому безумцу могло принадлежать это дьявольское орудие?

Ответ один, – подумал детектив. – Лучший друг сеньора Йона. Молодой человек, который вызвал у меня сначала столько подозрений. Самая первая и самая безумная теория. Неужели она оказалась правдивой?

Больше Монтойя церемониться не желал. Ему нужно было все знать наверняка. Он получил ордер на обыск отеля, собрал группу агентов и отправился все выяснять.

Агенты завалились в комнату Ивана, выбив дверь, и стали рыскать там и переворачивать все с ног на голову. Самого Ивана внутри не было, так что обыск был проведен без препятствий. Однако никаких результатов этот обыск не принес, и Монтойя, прислонившись к стене, крепко задумался.

– Он же живет в этой комнате не так долго, – вслух размышлял он. – Раньше он жил в одной комнате с сеньором Йоном, так ведь?

– Да, детектив, – согласился Сиприано. – Я лично осматривал его комнату в прошлый раз, когда сеньор Йон лежал раненый после бала.

– Знаете, что еще странно? – пробормотал Монтойя, резко кое до чего додумавшись.

– Что?

– В вечер, когда убили дона Йона, Иван зашел через вход для обслуги, хотя вполне мог зайти через парадный. Почему?

– Чтобы его никто не увидел? – предположил Сиприано.

– Да бросьте, – фыркнул детектив. – Там-то его как раз увидело больше человек, чем если бы он зашел через парадный вход. Нет. Тут дело в другом. Через вход для обслуги ближе добираться до комнат персонала. Как нам и сказала Кармен, он пошел туда. Думаю, мы не там ищем.

– Вы хотите сказать, что он может прятать что-то в своей старой комнате?

– Именно! Все идем в его старую комнату! – скомандовал Монтойя.

Агенты с громким топотом пробежались по коридорам отеля и спустились вниз. В старой комнате Йона и Ивана уже жил один официант, который был принят на работу после того, как эти двое стали сеньорами. Этот самый официант сидел на кровати в одних штанах и натягивал носки, явно готовясь работать, но агенты подняли его на ноги и выставили прямо в таком виде в коридор. Официант даже не успел возмутиться, как в комнате все было переворошено.

Кровать, где раньше спал Иван, пустовала. На ней были лишь доски и аккуратно свернутый голый матрас. Все это тут же было убрано, а сама кровать сдвинута. Агенты перетрясли весь матрас, проверили все шкафы и тумбы, даже прошлись руками по стенам, словно одна из них могла выдвинуться и обнажить потайную комнату.

Но ничего не было. Ничего.

Монтойя устало облокотился на стол и снова стал думать. Но неожиданно заметил, что там, где раньше стояла кровать Ивана, пол подозрительно шевелится под весом бродящих туда-сюда агентов. Он всех растолкал, упал на колени и стал руками цеплять деревянные полосы. Ни одна не подцепилась, но детектив не отчаялся. Он вытащил из кармана складной ножик и стал колупать щели, чем вызвал удивление у присутствующих агентов и первозданный ужас у полуголого официанта, которому наверняка потом придется отчитываться за это перед доном Мигелем. Вскоре одна из полос пошатнулась. Монтойя как следует подцепил ее ножом и вытащил, обнаружив настоящий тайник.

– Вот ведь черт! – ахнул он, разглядев, что лежит на самом дне. – Сиприано!

Агент подскочил к детективу и вгляделся в небольшое углубление в полу. Там лежало несколько баночек с морфием, официантская бабочка с засохшими капельками крови, скомканная рубашка, выпачканная в земле, и… маска зайца.

– Все улики в сборе, – изрек детектив. – Давайте, доставайте все приспособления, снимем отпечатки пальцев немедленно.

Сиприано судорожно извлек из кармана коробочку и передал ее детективу. Спустя десять минут с баночек были сняты все отпечатки пальцев. В то время как детектив работал за столом, агент рассматривал маску зайца и окровавленную бабочку.

– И зачем нужно было прятать сломанную бабочку? – пробормотал Сиприано себе под нос, но детектив это услышал.

– Что вы сказали?! – воскликнул он.

– Да вот. – Сиприано протянул ему бабочку. – Ее бы на свалку и дело с концом.

– На бабочке сломана застежка, – сказал детектив, как следует ее рассмотрев.

Это не моя бабочка! – говорил Иван, когда детектив принес ему найденную на месте преступления бабочку. – На моей была сломана застежка!

Вот она, со сломанной застежкой. В крови и с другими уликами. Но чья на ней кровь? Кристины Ривас? Или Йона? И зачем нужно было подбрасывать другую бабочку на место преступления? Чтобы отвести подозрения? Или перевести их на кого-то другого?

Монтойя совсем запутался. Но теперь был уверен, что все эти улики, найденные в тайнике под старой кроватью Ивана, не сулят новоиспеченному сеньору ничего хорошего.

***

В участке детектив проверил, принадлежат ли снятые с баночек отпечатки Ивану. Как оказалось – да. Эти отпечатки были его, а значит, теперь у детектива было достаточно доказательств, чтобы получить ордер на арест Ивана.

Монтойя отправился к судье Раулю Альмагро, который моментально распорядился дать ему ордер на арест злосчастного убийцы, терроризировавшего семью Гарсиа столько недель.

– Неужели нужно было, чтобы погиб кто-то еще, чтобы вы наконец узнали, кто убийца? – сказал судья, смерив детектива презрительным взглядом.

Раулю Альмагро было не больше сорока лет. Он всегда одевался в серый костюм из блестящей ткани и свысока на всех смотрел. У Монтойи он не вызвал уважения, лишь отвращение – сноб снобом, который считает, что он лучше всех на этом свете, хотя сам толком ничего полезного и не сделал.

Но теперь, глядя на судью, Монтойя вдруг понял, что они с ним очень похожи. По крайней мере, были похожи. Он ведь сам был точно таким же снобом, который считал, что справится с любым делом на раз плюнуть. Он был слишком самоуверен, когда ехал в Камтадеру, и что из этого стало?

Хотя он и сразу заподозрил Ивана, в этом деле успело произойти столько всего, что эти подозрения совсем скоро забылись. Ведь и сеньор Йон, и сеньорита Альба – оба красноречиво убеждали, что он не может быть причастен к преступлениям. И Монтойя им поверил. Он всегда восхищался Альбой и всегда доверял ее мнению, поэтому в этом вопросе он просто не мог с ней не согласиться. И после он и правда перестал считать Ивана подозрительным – ну зачем ему нужно было убивать свою мать и своего брата? Зачем нужно было травить дона Игнасио? У него не было никаких мотивов.

Теперь же Монтойя видел его мотивы как никогда.

Иван стремился заполучить наследство. Каким-то образом он знал, что весь отель может принадлежать ему и каким-то образом узнал, что они с Йоном кузены, а потому стал избавляться от наследников один за другим.

С тремя агентами, среди которых был и Сиприано, детектив влетел в отель. Пришлось долго искать сеньора Ивана, прежде чем одна из горничных сообщила, что он сейчас находится в комнате сеньориты Альбы.

Монтойя распахнул дверь, даже не постучавшись, и обнаружил Ивана и Альбу, сидящих вместе прямо на полу и распивающих коньяк из одной бутылки. Эта картина так разозлила детектива, что он едва не накинулся на Ивана с кулаками. Однако он вовремя себя остановил. Его чувства уже повлияли на расследование, нельзя было, чтобы они повлияли на него снова.

– Арестуйте его! – скомандовал Монтойя. По его команде агенты подлетели к молодому человеку, подняли его на ноги и защелкнули на его руках наручники.

Иван не понимал, что происходит. Лишь смотрел на всех мутным, озадаченным взглядом и даже не думал сопротивляться.

– Что происходит?! – воскликнула Альба, подскакивая на ноги.

– Сеньор Иван обвиняется в убийстве четырех человек, – объяснил детектив.

– Вы совсем с ума сошли?!

– Были найдены улики в старой комнате сеньора Ивана. Судья дал ордер на его арест.

– Но это бред! Вы что вытворяете?! – Альба подобралась к Ивану и вцепилась в наручники на его руках, безрезультатно пытаясь их убрать.

– Может быть, сеньор Иван сам скажет что-нибудь? – Монтойя сверкнул глазами в сторону Ивана.

– Я… я не знаю, какие улики? Вы о чем? – промямлил он, заплетающимся языком. Происходящее стало постепенно до него доходить.

– В тайнике под кроватью. Не говорите, что вы впервые об этом слышите.

– Но это так! Я вообще… Какой тайник?!

– Уводите его, – скомандовал Монтойя. – Разберемся, когда он протрезвеет.

Агенты беспрекословно подхватили Ивана под локти и потащили его к выходу.

– Куда вы его ведете?! – воскликнула Альба, бросившись за ним следом, но Монтойя преградил ей путь и мягко взял за плечи.

– Пока в участок, – сказал он. – Пока мы его не допросим, вам нельзя будет с ним увидеться, так что оставайтесь здесь.

– А что с ним будет потом?!

– С теми уликами, что мы обнаружили, он очень скоро будет переведён в тюрьму. А оттуда путь известен.

Монтойя выпустил девушку и отправился вслед за агентами и арестованным.

Альба какое-то время стояла в полнейшем недоумении и пыталась осознать слова детектива.

Оттуда путь известен.

Он хочет, чтобы Ивана казнили! Но за что? За убийства четырех человек? Но Иван же этого не совершал!

Не совершал же?..

Альба выскочила из номера и понеслась вслед за полицейскими. Алкоголь сильно ударил ей в голову, поэтому она собрала все стены прежде, чем достигла детектива и его подчиненных и засыпала их вопросами. Они уже успели дойти до вестибюля, где любопытные сеньоры глазели на скованного наручниками Ивана. Как назло, народу было очень много, будто они заранее знали о предстоящем представлении и специально спустились на него посмотреть.

В вестибюле были и дон Хоакин с доньей Адрианой. Они сидели за столиком с генералом Фернандесом и его детьми и что-то обсуждали. Увидев Ивана в наручниках, они ахнули от ужаса, а Эухения вовсе выронила кружку из рук, и та с треском разбилась о деревянный пол.

– А ведь этот человек мне сразу не понравился! – воскликнул генерал. – Ты вовремя с ним разошлась, дочка.

– Не то слово, – поддакнул Рафаэль.

Дон Хоакин подскочил на ноги и бросился к детективу и Альбе, желая выяснить, что происходит. Эухения пропустила замечание отца мимо ушей и бросилась следом.

– Немедленно объясните, почему Иван находится в таком виде! – воскликнул дон Хоакин.

– Сеньор Иван обвиняется в убийстве четырех человек, – терпеливо объяснил Монтойя.

– Но он этого не совершал!

– К сожалению… или к счастью – тут уж как посмотреть – улики говорят об обратном, – сказал детектив. – Сеньора Ивана допросят. После этого, если пожелаете, вы сможете с ним увидеться.

– Не говори им ничего без адвоката! – крикнул дон Хоакин Ивану, которого агенты, как безвольную куклу, уже дотащили до выхода.

– Всего доброго, – откланялся детектив.

– Сеньорита Альба, – заговорила Эухения, отчаянно взяв ее за руку. – У вас же юридическое образование. Вы могли бы стать его адвокатом.

– Я… – замялась Альба, с трудом осознавая ее слова. – Я вряд ли смогу…

– Ничего, мы найдем кого-нибудь другого, – успокаивающе сказал дон Хоакин.

Эухения, ничего никому не объяснив, бросилась к телефонной комнате и вернулась из нее с безумно горящими глазами. Она подошла к дону Хоакину и на одном дыхании сказала:

– Я позвонила знакомому адвокату. Уверяю вас, он мастер своего дела.

***

На следующий день, когда Иван полностью обрел ясность рассудка, его стали допрашивать. Монтойя усадил его, закованного в наручники, за стол и вытащил все найденные улики. Тот самый адвокат, сеньор Куэрво, активно защищал Ивана и находил любой ответ на все фантастические домыслы детектива. Однако, как оказалось, Монтойя тоже хорошо спорил и находил на любой ответ Куэрвы достойный контр ответ.

– Объясните, как все эти предметы оказались в тайнике в полу под вашей кроватью? – спрашивал детектив, раскладывая на столе все, что он нашел в старой комнате Ивана.

– Не знаю, – отвечал Иван.

– Но разве не вы их туда спрятали?

– Я вообще не знал ни о каком тайнике под своей кроватью.

– Почему же на предметах были найдены ваши отпечатки? И почему некоторые предметы принадлежали лично вам, например, эта бабочка и вот эта измазанная землей рубашка? Это ведь ваша рубашка?

– Рубашка моя, я отдавал ее в прачечную. Не знаю, как она оказалась в этом тайнике, да еще и более грязная, чем была до этого.

– Как вы утверждаете, – вмешался Куэрво. – Отпечатки были найдены только на пузырьках из-под морфия. Почему же тогда отпечатки не были найдены ни на одном другом орудии убийства? Если сеньор Иван прекрасно знал о существовании такого метода, то он бы стер свои отпечатки и с этих пузырьков, вам так не кажется? И вспомним о том, что сеньор Иван ухаживал за раненым сеньором Йоном. Он дотрагивался до этих пузырьков тогда, поэтому эти отпечатки могли сохраниться на них еще с того раза.

– Он, вероятно, не думал, что его тайник будет обнаружен, – ответил детектив. – Поэтому и не стал заморачиваться с отпечатками на пузырьках.

– У вас нет ничего против моего клиента, кроме того рассказа горничной, – продолжил говорить Куэрво. – Кто знает, быть может, это она сама подложила тот пистолет под лестницу. И она запросто могла украсть рубашку из прачечной, ведь именно этим горничные и занимаются – работают в прачечной. Также не стоит забывать, что тайник находился в комнате другого человека. В ней уже несколько недель хозяйничает другой официант. Почему вы не обвинили его в том, что обнаружили в его комнате?

– Того официанта наняли недавно. Он прибыл после того, как уже были совершены практически все преступления.

– А как вы объясните, что… – адвокат не смог договорить. Его прервал громовой голос, разнесшийся по всему кабинету:

– Детектив! – Это был дон Хоакин, который подлетел к столу и стал рядом с Иваном.

– Немедленно покиньте помещение! – возмутился Монтойя. – Допрос еще не окончен.

– У меня есть важные сведения!

– Я выслушаю вас позже!

– Нет! Вы выслушаете меня прямо сейчас, – не отступал мужчина и, пока детектив не успел ничего ответить, начал говорить: – Вы обвинили Ивана в том, что он убийца и что он якобы убивал ради наследства. Но Иван не мог этого делать, потому что он не является мне сыном. Я признал его только для того, чтобы переубедить мать отдать отель мне. Я готов был на все ради наследства! У Ивана не было ни матери, ни отца, никто не знал, чей он сын, поэтому я выбрал его. У меня стало два наследника, и я был уверен, что мать передумает и перепишет отель на меня, но она не стала этого делать… Однако речь не о моей неудаче, а о том, что Иван знал с самого начала, почему он получает мою фамилию. Он знал с самого начала, что он не мой сын! А потому он не мог совершить все те преступления, ведь тогда, когда они были совершены, он даже не знал о том, что когда-нибудь может стать Гарсиа.

– Ваш мотив рассыпался прахом, – заметил адвокат. – Иван не мог убить ни Кристину Ривас, ни Матео Гарсиа, ни вытолкнуть из окна дона Хавьера. Зачем ему нужно было это делать, если он не был Гарсиа никогда?

– Теперь я все понял… – проговорил детектив себе под нос. Выглядел в этот момент он почти безумно. Его волосы, всегда хорошо зачесанные назад, теперь торчали во все стороны. Костюм, некогда элегантный и отутюженный, был измят и застегнут как попало. Он производил впечатление заработавшегося человека, которому вместо того, чтобы проводить допрос, нужно было взять отдых и провериться у врача. – Теперь все встает не свои места…

– Объясните, о чем это вы? – спросил Куэрво, глядя на него с недоумением.

– Вы сказали, что вы готовы на все ради наследства! – воскликнул Монтойя, указывая на дона Хоакина. – Вы пришли сюда и почти признались! Смерть всех этих людей была выгодна прежде всего вам! Вы вполне могли заставить Ивана творить все эти вещи. Я немедленно вас арестовываю!

– Вы не можете его арестовать без ордера, – напомнил ему адвокат. – А ордер вряд ли вам выдадут, потому что вы явно не в себе и, по-моему, обвиняете только ради того, чтобы кого-то обвинить.

– Признайтесь же сеньор Иван, что он вас заставлял! – воскликнул детектив, нависнув над арестованным. – Обещаю, что закон будет к вам снисходителен, если вы скажете правду!

– Но это неправда! Я не солгал вам ни разу!

– Прекратите молоть чепуху, – вставил дон Хоакин.

– Просто признайтесь! – не унимался Монтойя.

– Да не в чем мне признаваться! – Иван ударил кулаком по столу.