Читать книгу "Бал виновных"

Глава 16. Ненастоящий наследник

Прошло несколько дней, которые вместили в себя столько всего жуткого и ужасного, что Йон предпочел бы обо всем забыть. Донью Канделарию казнили – она созналась в убийстве сеньора Этьена Бургуэна и сеньориты Андреа Гарсиа, после чего смертный приговор был вынесен незамедлительно. Йон отказался идти на казнь. Адель же, наоборот, жаждала, чтобы она поскорее наступила. Однако, сидя в первом ряду прямо у подножия эшафота, француженка тут же захотела оказаться где угодно, но только не там. Альба и вся ее семья, включая Ивана, тоже там были. Йону даже было совестно, что он не поехал вместе с ними, ведь донья Канделария была ему все-таки бабушкой, хоть он и не чувствовал этого родства.

Но на похоронах он все же присутствовал, после чего его во снах долго преследовали кресты, памятники и истошно кричащие черные вороны. Наяву же ему везде чудилась кровь, а каждый встречный представлялся убийцей.

Тем не менее, жизнь в отеле била ключом, и Йону нужно было жить этой жизнью и, более того, руководить ею. Он держался на новом месте достойно, четко следуя инструкциям доньи Канделарии. Работа помогала ему отвлечься от страшных событий, однако каждый раз, когда он открывал черную тетрадь, покойная бабушка, восковая и мертвенно-бледная, возникала перед его взором, а за ней и все прошедшие события, которые начинали крутиться в памяти, как заевшая кинопленка.

Йон не знал, как ему нужно относиться к донье Канделарии. С одной стороны её поступки не вызвали восхищения. Она убила Андреа и брата Адель. Она выгнала его, Йона, из отеля и даже бровью не повела. Но с другой стороны – она составила для него четкие инструкции и вернула письмо дона Хавьера, значит, все-таки позаботилась о нем?

Или нет. Она сделала это вовсе не для меня. Она сделала это все ради отеля. Отель, наверное, был для нее дороже всего на свете. Даже дороже семьи. Но черт с ней. О покойниках либо говорят хорошо, либо не говорят вовсе, – заключил Йон и выбрал для себя второе.

***

Иван, спустя несколько дней после разговора с Йоном, решил все же вернуть Кармен ключи. Девушка вполне справлялась и без них, ведь у нее были дубликаты, но Ивана очень напрягало то, что эта ворованная связка постоянно находится рядом. Он сжал ключи в кулаке и отправился на поиски своей бывшей девушки. Пришлось побегать по отелю, прежде чем обнаружить ее в женском крыле около дверей ее комнаты.

Кармен сильно удивилась, увидев перед собой Ивана, но постаралась этого не показывать. Она нацепила на лицо маску безразличия, чтобы Иван понял, что ей абсолютно все равно, кем он теперь для неё является.

– Я пришел, чтобы отдать тебе это, – проговорил он, протянув ей связку с ключами. Но заметив надменное выражение лица Кармен, он решил добавить: – Я нашел их в вестибюле. Видимо, ты выронила их.

– Что?! – воскликнула девушка, растеряв все свое хладнокровие от такой наглости. – Решил сделать виноватой меня? Ну правильно, стал сеньором, так и вести себя стал так же, как и они. Я знаю, что это ты стянул ключи, пока я убиралась. По глазам твоим вижу. Ты никогда не умел врать. Может, объяснишь, зачем они тебе понадобились? Папочка мало денег дает? Решил украсть что-нибудь у клиентов?

От такого заявления у Ивана полезли на лоб глаза. Он был так шокирован и возмущен, что не сразу смог ответить. Но все же заставил себя собраться с мыслями и воскликнуть:

– Знаешь, думай, что хочешь, это твое право! Но объяснять я тебе ничего не намерен! Как не намерен вести с тобой этот бессмысленный диалог. – На такой ноте он развернулся и пошел прочь, пока эта наглая девица не продолжила высказывать свои абсурдные догадки.

Возвращаясь в свой номер, Иван пытался понять, как так случилось, что они с Кармен когда-то встречались. Сейчас его от неё воротило. Для него теперь существовала только одна девушка – Эухения.

Правда, он для неё почти наверняка уже не существовал.

***

На следующий день в отеле начали проводить генеральную уборку. Проводили ее, конечно, тогда, когда все клиенты еще спали, то есть таким ранним утром, что на улице еще даже не рассвело.

Йон проснулся рано. Впрочем, спать долго он и не мог, так как за столько лет работы официантом у него выработалась привычка, что чуть свет уже нужно быть на ногах. Когда он спускался к себе в кабинет, его нагнал официант и спросил, не нужно ли ему накрыть завтрак. Хоть время было совсем не для завтрака – его, наверное, еще даже не начинали готовить – Йон знал, что специально для него тотчас же приготовят все, что он пожелает.

Злоупотреблять своим положением Йон не хотел, поэтому отказался и скрылся в дверях кабинета.

Время перед завтраком он решил провести с пользой. Кабинет управляющего принадлежит ему уже почти неделю, но Йон ещё не успел здесь освоиться. Он толком не знал, где что лежит, какие здесь есть книги и в какой папке находятся те или иные документы, поэтому решил все перебрать и расставить так, как будет удобно ему.

Как только одна из полок книжного шкафа была пуста, а книги стояли ровными стопками на письменном столе, в кабинет вошел администратор Деметрио, который – Йон видел, когда шёл в кабинет, – принимал активное участие в уборке вестибюля. Мужчина с удивлением оглядел кабинет, явно сбитый с толку тем, что управляющий сам устроил у себя генеральную уборку, когда мог поручить эту работу горничным. Но через мгновение его лицо стало суровым, и он отчетливо и с расстановкой произнес:

– Я двигал часы в вестибюле и нашел под ними пачку очень интересных документов, сеньор. Боюсь, что эти документы могут лишить вас, да и не только вас, но и всю вашу семью, права жить в отеле.

Деметрио выразительно посмотрел на Йона, как бы ожидая его реакции. Но Йон лишь удивленно хлопал глазами, потому что смысл произнесённого до него так и не дошёл.

– Эти документы никто не увидит. Я отдам их вам, но не за просто так, – поспешил добавить Деметрио и многозначительно потер пальцами, намекая на деньги.

Теперь до Йона дошло, что администратор вздумал его шантажировать. Кто бы мог подумать, что Деметрио на такое способен? И что вообще за документы он нашёл? Неужели это те самые, которые уничтожила донья Канделария? Но она же их уничтожила, так почему же они целые и невредимые вдруг появились под часами в вестибюле?..

– Назови свою цену, – процедил Йон, едва сдерживаясь, чтобы не дать этому наглецу в глаз.

– Десять тысяч песет. Хотя нет. Пятнадцать. И меня в отеле вы больше никогда не увидите.

После этих слов дать в глаз захотелось ещё сильнее.

– Откуда мне знать, что эти документы на самом деле существуют и что они на самом деле у тебя? – спросил Йон, сжав кулаки.

– Придется поверить. А иначе вы потеряете все, что недавно обрели.

– Ладно, – сказал он, скрипя зубами. – Деньги будут. Но сначала документы.

– Откуда мне знать, что вы не обманите?

– Придется поверить, – парировал Йон, подобравшись к сейфу. Он ввел код, который уже знал наизусть, и отворил металлическую дверцу. Через минуту в его руках уже была стопка денег, которую он продемонстрировал Деметрио. – Может, это подкрепит твою веру. Они твои, но сначала документы. – Йон протянул свободную ладонь, ожидая заветные бумаги, но администратор выскочил из кабинета с возгласом «Одну минуточку!» и не возвращался около десяти минут.

Йона передернуло от злости, когда Деметрио возник на пороге с самодовольным выражением лица и тряхнул смятыми листочками. Но как только он разглядел слово «Завещание», выведенное большими витиеватыми буквами вверху первого документа, злость сменилась ледяным страхом.

– Давайте одновременно, – предложил Деметрио, аккуратно подходя к Йону, словно тот был диким зверем.

– Да чтоб тебя! – выругался Йон. Он в два шага подлетел к мужчине и, не желая больше церемониться, сунул ему пачку денег, одновременно вырвав из его рук документы. – А теперь, как ты сказал, чтобы в отеле тебя больше никто не видел.

– С радостью, – ответил тот и выпрыгнул из кабинета, чтобы исполнить свое обещание как можно скорее.

А Йон принялся читать документы, которые произвели на него такое впечатление, что ему пришлось облокотиться на стол, чтобы не упасть.

Это было завещание дона Эстебана Гарсиа, в котором он открыто говорил, что весь отель переходит в руки его младшего сына Юсебио, а после – его сыновьям и внукам. Про Игнасио сказано, что он получает небольшую сумму денег на покупку дома, в который он должен поскорее съехать, так как на долю в отеле он больше не претендует.

Но, судя по всему, все произошло с точностью да наоборот. Игнасио получил отель, а Юсебио съехал. Остается только гадать, что случилось тогда в семье и как это завещание удалось скрыть. Теперь Йон не сомневался, что это те самые документы, ради которых донья Канделария пошла на убийства. И это значило, что они последние и подлинные. А еще это значило, что Йон на самом деле не является настоящим наследником отеля. Все здание и прилегающая к нему территория должны принадлежать дону Самуэлю, отцу Андреа.

Но дон Самуэль ведь ненавидит этот отель. Вряд ли он захочет стать его управляющим. Вряд ли он вообще захочет иметь его в собственности. Если он его получит, то наверняка продаст и выкинет всю семью Гарсиа – Йона, Альбу, Ивана, всех остальных, – на улицу и оставит их ни с чем. Лучше, пусть все останется так, как есть сейчас. Пусть все будет так, словно этих документов никогда и не было. Если донья Канделария не смогла их уничтожить, то Йон это сделать сможет прямо сейчас.

Охваченный этой идеей, он разорвал все документы в клочья и поджег своей новой зажигалкой, которая нравилась ему куда больше дурацких спичек. Клочки вспыхнули пламенем и догорели уже в пепельнице. Через считанные минуты от опасных и безумно дорогих – пятнадцать тысяч песет! – документов остался только пепел.

***

На завтраке были все, кроме Ивана, который вообще редко спускался в ресторан, предпочитая есть в своем номере. Йон сидел во главе стола, на том месте, которое еще недавно занимала донья Канделария, а до нее – дон Игнасио, и крайне сосредоточенно разрезал картофельный омлет, пытаясь понять, правильно ли он сегодня утром поступил с тем завещанием или за этот поступок для него в аду уже приготовили отдельный котел.

– Мы слышали, что ты назначил официанта Густаво новым администратором, – громко сказал Лукас, чем отвлек Йона от размышлений. – Почему именно его? И что с Деметрио?

– Деметрио ушел, – без эмоций ответил тот. – Я назначил Густаво, потому что считаю, что он хорошо справится с этой работой.

– Он часто обслуживал нас с Хавьером, – произнесла донья Беатрис. – Хороший молодой человек. Думаю, он заслужил повышение.

– Подождите, но разве это не значит, что у нас теперь не хватает одного официанта? – спросил дон Хоакин, неодобрительно посмотрев на Йона.

– Верно, – согласился он. – Я уже наказал дону Мигелю найти подходящего молодого человека на эту должность, поэтому завтра все официанты будут на месте.

Дон Хоакин поджал губы от раздражения, а Альба едва заметно улыбнулась. Все считали, что Йон хорошо справляется со своей работой, вот только все по-разному на это реагировали.

Йон уже начинал думать над улучшениями в отеле и записывал все свои идеи в черную тетрадку доньи Канделарии. Перво-наперво он хотел улучшить условия жизни обслуги – поменять все посеревшее от старости и истертое до дыр постельное белье, заменить сломанную мебель в комнатах и позаботиться о еде, чтобы никто больше не доедал то, что не было съедено клиентами, а питался так, как должен питаться нормальный человек. Реализовать эти идеи он хотел как можно скорее, а потому уже провел расчеты и решил, какую сумму нужно будет выделить из бюджета. Правда, после «покупки» тех чертовых документов провести все задуманные улучшения будет в разы труднее.

И почему вообще обслуга живет в таких ужасных условиях? – думал Йон. – Почему труд слуг не ценится, а их жизнь зависит от господ? Неудивительно, что многие из них идут на преступления и шантаж, как поступил сегодня Деметрио. Такая проблема ведь не только здесь. Она везде. На дворе уже двадцатый век, разве не пришло время что-то менять? Только вот что могу сделать я один? Могу лишь улучшить жизнь слуг в этом отеле, но не изменить ее совсем.

Но все же это будет лучше, чем ничего. Пусть это будет маленький, но все-таки шаг. Шаг к лучшему будущему.

***

После завтрака Йон и Лукас вместе вышли в вестибюль.

– Не хочешь выкурить по сигарете? – предложил Йон.

– Можно, – отозвался Лукас. – Но только недолго. Через двадцать минут мне нужно быть в фотоателье.

– Нет проблем.

Они сели за столик, взяли по сигарете и принялись обсуждать всякие мелочи. Йон был рад, что они с Лукасом смогли найти общий язык и даже подружиться. Однако ему очень не хватало Ивана, который теперь чурается его и всячески избегает. Он подумал, что было бы очень здорово, если бы они проводили время втроем, как настоящие кузены. Сидели бы вечерами за барной стойкой или в саду, а иногда бы ездили в игорный дом, в котором Йон никогда не был, но после рассказов Лукаса очень хотел побывать. Это вполне могло быть, если бы Ивана никто не запугивал. И Йон решил для себя, что он должен, наконец, поговорить с Иваном и узнать у него все о доне Хоакине, чтобы положить этому конец. А если Иван не захочет ничего рассказывать, то придется его заставить. Правда, как это сделать, Йон еще не придумал.

– Насчет игорного дома, – произнес Лукас, словно прочитав мысли Йона. – Я сегодня туда как раз собираюсь заглянуть перед ужином. Может, ты хочешь со мной?

– А далеко он находится?

– Нет. Двадцать минут на машине. Так ты поедешь?

– Конечно.

– Отлично! Правда, в летний сезон там гораздо веселее, ну, знаешь, туристы да богачи со всей страны, готовые выложить кучи денег ради смеха. Но для начала поиграем и с этими расфранченными хлыщами из отеля «Золотая роза». Больше всего люблю рулетку, обязательно тебя научу. О! А ещё там есть гадалка. Она такого тебе нагадает на этих картах таро! Бред все это, разумеется, но интересно. Я зайду за тобой в кабинет, как соберусь туда ехать.

– Договорились, – отозвался Йон.

Лукас потянулся к пепельнице и затушил окурок, а после поднялся на ноги и проговорил:

– Тогда до встречи, сеньор управляющий. Готовьте ваши деньги и хорошее настроение, потому что вечер обещает быть незабываемым.

Они рассмеялись, распрощались и разошлись в разные стороны. Лукас оказался не таким уж и плохим парнем, как Йон всегда о нем думал. Конечно, его отношение к слугам не вызывало одобрения. Но все-таки это была не его вина. Это было следствием его воспитания. А ещё влиянием общества, в котором он вырос. Наверняка после всего случившегося за последние недели Лукас уже пересмотрел свои взгляды на мир. И раз он смог признать официанта управляющим, другом и кузеном, то перестанет считать других слуг мебелью или предметами декора, а будет видеть в них таких же людей, как и он сам. По крайней мере, Йон в это верил.

Думая об этом, Йон шел в кабинет, но прямо у порога его остановила Альба и заставила вылезти из-под купола своих мыслей.

– Я вижу, ты подружился с моим братом, – констатировала она. – О чем болтали?

– Да так, о всяких мелочах.

– Я рада, что вы нашли общий язык.

Йон улыбнулся, Альба улыбнулась ему в ответ. А после наступило неловкое молчание, которое отчего-то заставило их обоих почувствовать себя очень глупо.

– А как там Адель? – поинтересовался Йон. После казни доньи Канделарии француженка редко выходила из своей комнаты, предпочитая сидеть в номере в обнимку с дневником.

– Она пишет. За несколько дней написала уже четверть новой книги. Говорит, что эта книга будет про наш отель. Причём, это будет детектив, что для неё очень необычно, ведь она предпочитает больше приключения.

– То есть она пишет о нас? – удивился Йон.

– Я читала начало. Да, там есть все мы, но имена наши она изменила.

– Интересно, какое имя она придумала для меня?

– Не поверишь, – усмехнулась Альба. – Это имя, которым ты представился мне в тот день, когда я вернулась в отель.

– Я уже и не помню, – задумался молодой человек. – Я ведь ляпнул первое, что пришло в голову.

– Сауль Альманса. Она, видимо, запомнила это, когда я рассказала о нашей первой встрече после стольких лет разлуки. И теперь тебя в книге зовут так.

В памяти Йона тут же всплыли события того дня. Тогда все было хорошо, хоть ему так и не казалось из-за выдуманных проблем. Вот бы вернуться назад и не помнить ни об убийствах, ни о покушениях, ни о казнях. Раньше Йон завидовал высшему обществу и в глубине души всегда мечтал стать таким же богатым, как они. Мечты, оказывается, могут сбываться. Он стал не просто богатым. Он стал одним из богатейших людей провинции, а может, и всей страны. Вот только цена за это оказалась слишком высока – жизни близких людей. Определенно, это того не стоило, ведь никакие богатства не могут быть ценнее жизни.

– А как там зовут тебя? – спросил Йон, чтобы отвлечься от воспоминаний.

– Эсмеральда. Как у Гюго.

– Что? – не понял он.

– Ты, вероятно, не читал. Я дам тебе эту книгу. Клянусь, её стоит прочесть.

– А что за книга?

– «Собор Парижской Богоматери». Пару лет назад по этой книге сняли фильм «Эсмеральда»33
  «Эсмеральда» – немой фильм режиссеров Алис Ги-Блаше и Викторена Жассе, премьера которого состоялась во Франции в 1905 году.


[Закрыть]. Я его не видела, но Адель видела. Сказала, что его стоит посмотреть. Не знаю, увижу ли я его когда-нибудь, но очень хотела бы.

– И я бы не отказался его посмотреть. Никогда не видел фильмов, – сказал Йон. Он, конечно, знал о существовании кинематографического аппарата, с помощью которого создавались движущиеся картинки. Но вживую его не видел, как не видел и сами эти движущиеся картинки.

– Все ещё впереди, – произнесла Альба. – Может, мы даже съездим в Париж и посмотрим этот фильм на его родине.

– Да, – задумчиво протянул Йон. – Всегда мечтал увидеть что-то помимо стен этого отеля. И как раз хотел выучить французский. Когда все уляжется, займусь самообразованием, чтобы в Париже не сесть в лужу.

– Если хочешь, то я могла бы помочь тебе с французским.

– Было бы здорово, – отозвался Йон и хотел добавить что-то ещё, но их разговор был бесцеремонно прерван.

– Сеньор! – это воскликнул новый администратор Густаво, который на всех парах подлетел к Йону. Выглядел он очень взволнованным, и его волнение передалось управляющему.

– Что случилось?

– Я отправился положить драгоценности одной сеньоры в хранилище, и увидел, что один из сейфов семьи Гарсиа сломан.

– Что?! – воскликнула Альба. – Чей это сейф?

– Сейф дона Йона.

– Черт побери, – выругался Йон и понесся в хранилище, которое располагалось в комнатке за стойкой регистрации.

Альба кинулась следом. Густаво решил не отставать. Когда они оказались перед сейфом Йона, то увидели, что замок сильно сломан, словно кто-то долго долбил по нему чем-то металлическим, вроде кочерги. Но, несмотря на это, дверца так и не была открыта, так что за содержимое можно было не переживать.

– Когда это сделали? – спросил Йон.

– Я не знаю, я только зашёл сюда, – виновато проговорил администратор.

– Думаю, это сделали ночью, – сказала Альба. – Иначе мы бы услышали звук. Ты положил туда что-то очень ценное?

– Да нет, – ответил Йон. – Кое-какие личные вещи, которые дороги мне как память. И все.

Фотографии матери и Адриана Вергары. Некоторые мамины вещи. И больше ничего. Кому это могло быть нужно?

– А документы?

– Все документы в сейфе в кабинете.

– Странно, – проговорила Альба. – Тогда что же искали?

– Наверняка это был убийца. Ему нужно было завещание или письмо.

Дону Хоакину это было нужно, – поправил себя в мыслях Йон. – Но он их не получит. А если и получит, то ничего изменить все равно не сможет. Донья Канделария позаботилась о том, чтобы он не захватил отель. В прессе и в документах. Если он станет хозяином отеля, то будет настоящий скандал на всю страну.

***

Днем в отель прибыл новый гость. Это был генерал Фернандес, отец Эухении и Рафаэля. Он снял одноместный номер и, приказав горничным разбирать чемоданы, отправился на поиски Ивана.

Скрипя от злости зубами, он пробежался по коридорам второго этажа и обнаружил Ивана около дверей его номера. Не узнать его он не мог – его фотографии мелькали в газетах под заголовками «Потерянный сын Хоакина Гарсиа» или «Наследник, который не унаследует ничего». Сейчас молодой человек стоял рядом со своим папашей и что-то тихо ему объяснял.

Генерал Фернандес грубо и неожиданно прервал их беседу, ударив Ивана белой перчаткой по щеке и яростно воскликнув:

– Вот! Вы будете со мной стреляться!

Иван ничего ответить не сумел. Лишь с ужасом попятился назад, пытаясь понять, кто это этот сумасшедший сеньор и чем он ему не угодил.

– Я вызываю вас на дуэль! Примите вызов как мужчина! – крикнул генерал на весь коридор. Благо там никого не было, кроме них и пары официантов, иначе бы в газетах о семье Гарсиа появилось бы еще что-то очень нелестное или даже оскорбительное.

– Немедленно уберите эту перчатку! – возмущенно воскликнул дон Хоакин.

– При всём моём уважении, сеньор Гарсиа, этот молодой человек оскорбил мою дочь, и я все это так просто не оставлю!

– При всём моём уважении, генерал Фернандес, этот молодой человек мой сын, и если вы сейчас же не уберёте перчатку, то я приду сюда вместе с агентами полиции и сообщу о том, что вы затеваете дуэль.

– Отец! – воскликнула неизвестно откуда взявшаяся Эухения. – Почему вы не сказали, что уже приехали?

Взгляд девушки упал на перчатку, потом перешел на изумленное лицо Ивана и на полный злобы взгляд дона Хоакина. Она догадалась, что здесь происходит, и это ей совсем не понравилось.

– Что вы задумали?! – спросила Эухения, строго посмотрев на отца.

– Собираюсь вступиться за твою честь. Никто не смеет тебя оскорблять! – прорычал в ответ генерал.

– Но с чего вы взяли, что меня кто-то оскорбил? – спросила девушка со всем изумлением, на какое только была способна.

– Твой брат сказал, что ты страдаешь из-за молодого человека, который тебя унизил и бросил. Из-за него! – Мужчина указал в сторону Ивана перчаткой, которую все еще яростно сжимал в руке.

– Мой брат все не так понял. Это я бросила этого молодого человека, потому что он мне не подходит и я с ним не чувствую себя счастливой.

– Рафаэль сказал, что ты не появляешься в ресторане, ничего не ешь и никого не желаешь видеть.

– Я переживаю оттого, что я не могу найти человека, который бы был достоин меня, – ответила она, выразительно глянув на Ивана. А после взяла отца под руку и повела в другую сторону, бросив на ходу дону Хоакину: – Вышло небольшое недоразумение, вы нас извините, но мы лучше отойдем.

– Ничего страшного, – ответил мужчина, проводив эту парочку недовольным взглядом, а после вопросительно уставился на Ивана. – Понятия не имею, что произошло, но если этот человек снова придет к тебе со своей перчаткой, то смело звони в полицию.

– Но… – замялся Иван. – Но почему?

– Дуэли вне закона, ты сам это должен прекрасно знать.

– Я имею в виду, почему вы сказали ему то, что сказали? То, что я ваш сын. Это ведь не так.

– Все думают, что ты мой сын, так что пусть и продолжают так думать.

– Почему вы вообще за меня вступились?

– Много вопросов, сынок, – ответил дон Хоакин, но в этот раз слово «сынок» прозвучало иначе. И Ивану даже показалось, что на лице дона Хоакина появилась тень доброжелательной улыбки.

***

После обеда в кабинет Йона пришла донья Беатрис и неловко опустилась в кресло. Она была взволнованна, и Йон подумал, что снова произошло что-то плохое. Впрочем, в последнее время плохого происходило явно больше чем хорошего, так что удивляться было нечему.

– Что произошло на этот раз? – устало поинтересовался Йон.

– Я хотела кое-что тебе передать. Это принадлежало твоему отцу. Я хочу, чтобы теперь это было у тебя. – Донья Беатрис вытащила из ридикюля что-то маленькое и блестящее и положила это перед Йоном на стол.

Это был перстень. Золотой, с большим черным, как ночь, квадратным камнем. Йон взял перстень в руки. Камень засиял бликами от упавшего на него света и стал походить вовсе не на камень, а на кусочек звездного неба.

– Чёрный алмаз, – пояснила донья Беатрис. – Хавьер очень любил этот перстень. Я думаю, будет правильно, если теперь он будет у тебя.

– Спасибо, – неуверенно отозвался Йон, пытаясь представить, сколько денег дон Хавьер выложил за этот камень.

Донья Беатрис попыталась улыбнуться, но улыбка получилась горькой. Было видно, что этот перстень взбороздил её раны, которые ещё даже не успели затянуться. Но она держалась. И судя по тому, как скоро она поднялась на ноги и покинула кабинет, держаться ей было очень непросто. Наверняка как только она добралась до своего номера, то предалась чувствам и расплакалась.

Йон и сам был готов расплакаться. Он надел перстень на палец и неожиданно ощутил какую-то связь с отцом, которого толком и не знал. Одновременно с этим в голове появилось множество вопросов, которые, конечно, возникали и раньше, но сейчас почему-то показались особенно болезненными.

Каким бы отцом был для него дон Хавьер, если бы все сложилось иначе? А каким бы Йон был для него сыном? И если дон Хавьер сейчас его видит, оттуда, из другого мира, то гордится им? А гордится ли им мама? Любила ли мама дона Хавьера и любил ли ее он? Как бы все было, если бы она не была простой кухаркой или если бы он не был сеньором?

На эти вопросы Йон никогда не получит ответов. Он это понимал, и от этого становилось ещё болезненнее и тоскливее. Он вытащил сигарету и закурил. В последнее время он курил слишком много, но это было единственным средством, которое хоть чуточку да помогало справиться с переживаниями. Ну, разве что, кроме алкоголя, который Йон вообще редко употреблял.

Однако тосковать долго было непозволительно. Йону нужно было забрать из банка деньги для зарплат, поэтому он собрался, взял пустой чемоданчик и отправился к машине. Работа, на самом деле, тоже была отличным способом справиться с переживаниями.

Добраться до банка и наполнить деньгами чемоданчик не составило труда. Йон даже удивился, что все прошло без происшествий, потому что был уверен, что служащие банка по каким-либо причинам к нему придерутся. Но этого не произошло, и он, радостный, вышел на улицу и побрел к припаркованному неподалеку автомобилю.

Но радоваться было рано.

Не успел Йон дойти и до дверей машины, как кто-то огрел его по голове и вырвал из его рук чемодан. На несколько минут весь мир вокруг затих, замер, а после и вовсе исчез.

А когда появился вновь, то зазвенел в ушах и остро запульсировал где-то в районе затылка.

Йон обнаружил себя лежащим на земле. Без чемодана и без чувства собственного достоинства.

– Вот черт! – выругался он и коснулся рукой затылка. На пальцах остался кровавый след.

Как такое вообще могло произойти с ним, с, мать его, боксером, который раньше мог справиться с мужиком вдвое больше его самого, – Йон не понимал. Но понимать сейчас не было ни сил, ни времени. Нужно было срочно рассказать обо всем детективу, пока вор не успел купить себе билет куда-нибудь к черту на куличики и свалить из Камтадеры навсегда.

Йон кое-как дополз до дверей машины и залез в салон. Он не запомнил, как заводил машину и как добирался до кабинета Монтойи, словно кто-то вырезал эти моменты из его памяти, но зато запомнил, с каким жаром рассказывал детективу о произошедшем.

– Этот ублюдок напал на меня недалеко от банка! – восклицал Йон. – Ударил по голове и похитил чемодан с деньгами для зарплат! Вы должны его найти!

Агент Сиприано в это время кружил над ним с бинтами и ватками, а детектив записывал в книжице все показания.

– Значит, его лица вы не видели? – уточнил Монтойя.

– Нет, – отозвался Йон. – Я даже понять ничего не успел.

– Да у вас сотрясение, сеньор, – заметил агент Сиприано. – Вам лучше бы домой да прилечь.

– Я сейчас же позвоню в отель, чтобы для вас выслали автомобиль с водителем, – сказал детектив, поднимаясь с места.

– Да я и сам доеду, – попытался отказаться Йон, но Монтойя был непреклонен.

– Ни в коем случае, – отрезал он. – Мне не позволит совесть отпустить вас в таком состоянии одного.

Пришлось подчиниться детективу. Впрочем, Йон и не хотел противиться его помощи. Он понимал, что сам вряд ли сможет добраться до отеля. То, что он проделал то небольшое расстояние от банка до участка и не слетел в кювет, и так было чудом. Не нужно было испытывать судьбу ещё раз.

– Автомобиль скоро будет, – оповестил детектив после того, как сделал звонок в отель. – А теперь, если вы не возражаете, сеньор, я оставлю вас с агентом Сиприано, а сам отправлюсь на поиски вора. И будьте уверены: я его найду.

***

Йона привезли в отель и помогли ему подняться в номер. Альба, как только узнала о произошедшем, помчалась к нему. За ней увязался и Лукас, который, услышав от сестры о нападении, отменил все свои планы на этот вечер.

Когда они вошли в номер, Йон лежал на кровати в верхней одежде и смотрел в потолок. Выглядел он неважно – серая кожа, огромные мешки под глазами и тусклый взгляд. Вокруг его головы были намотаны бинты, и сделано это было так неаккуратно, что половина волос застряла в узлах.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Альба, опустившись рядом с Йоном и положив ладонь на его плечо.

– Пока не сдох, – отозвался он.

– Не говори так! – возмутилась девушка.

– Этот человек только украл деньги? Он ведь не хотел тебя убивать? – взволнованно спросил Лукас, сев на кровать с другой стороны.

– Думаю, нет. Он просто стукнул меня по голове и выхватил чемодан.

Черт возьми, я за этот день потерял уже тридцать тысяч песет, – подумал Йон. – Такие деньги я бы и за всю жизнь не заработал, а тут потерял за день! И какой после этого из меня управляющий?

– Ну и черт с этими деньгами, главное, что с тобой все хорошо, – произнесла Альба, погладив его по плечу. – Тебе лучше отдохнуть. Я могу пока заменить тебя в кабинете.

– Не стоит. Я в порядке. Полежу немного и пойду работать дальше. Теперь придётся думать над зарплатами для работников. Вор забрал все деньги, которые были для этого выделены. И, Лукас, я, к сожалению, не смогу поехать с тобой в игорный дом.

– Я бы и сам не позволил тебе ехать туда в таком состоянии, – отозвался тот. – Съездим в следующий раз.

– Если ты хочешь, то можешь ехать без меня. А я вряд ли вообще в ближайшее время туда поеду. И так много денег потерял.

– Знаешь что! – вдруг воскликнул Лукас. – Я поеду! И выиграю столько денег, что нам хватит, чтобы рассчитаться с обслугой!

– Лукас, – удивленно протянула Альба. – Ты решил поучаствовать в управлении отеля?

– Это наш дом. Если он загнётся, то на что и где мы будем жить? К тому же Йон не виноват, что какой-то урод решил его обворовать. И я думаю, что в такой ситуации я просто обязан помочь кузену!