Читать книгу "Бал виновных"

– Так-так, неужто это тот самый официант, любимчик Карлоса? – пророкотал отдаленно знакомый голос. Йон глянул на обладателя этого голоса, но успел увидеть только изгибающуюся в усмешке усатую улыбку, а после огромные руки схватили его за воротник пиджака – да так, что он с треском порвался, – подняли в воздух и кинули куда-то вглубь таверны.

Йон пролетел пару метров и приземлился на крышку одного из столов, деревянные ноги которого не выдержали, переломились, и юноша рухнул на пол. Не до конца понимая, кто это и за что он на него набросился, Йон стал подниматься на ноги. Его мотнуло в разные стороны несколько раз, и он снова едва не свалился. Понадобилось какое-то время, чтобы обрести равновесие. За это время неподалеку успело что-то разбиться, а после перед лицом Йона появилась «розочка» из его же бутылки.

– Я знал, что рано или поздно ты тут появишься, – процедил сквозь зубы нападавший. – И я тебя прикончу.

– Марио, брось! – откуда-то справа подошел Карлос, вытягивая перед собой руки, словно боялся, что этот усатый набросится и на него.

– Что, решил заступиться за свою собачонку?! Может, расскажешь всем, как вот этот вот дохляк выигрывает в большинстве драк?! – кричал мужчина, размахивая горлышком бутылки с опасно острыми краями. К слову, вокруг этой потасовки уже собрались успевшие заскучать посетители таверны и воодушевились, словно это было продолжение соревнования по боксу.

– Если у тебя есть претензии, то выскажи их мне, мы их все уладим, если ты понимаешь, о чем я, – ответил Карлос, сделав жест, означающий деньги. Он готов был дать крупную сумму, лишь бы в его таверне не случилось убийство. Да и не просто убийство какого-то незнакомого пьяницы, а убийство Йона, одного из лучших боксеров, которые только дрались у Карлоса на ринге. Не хватало, чтобы путь этого юноши, который в последние дни успел повидать много дерьма, окончился вспоротой глоткой среди забулдыг.

Слова и недвусмысленный жест хозяина таврены отчего-то взбесили человека по имени Марио. Острие бутылки резко повернулось к Карлосу, на него же обрушилась и вся ярость мужчины.

– Я сейчас тебе все выскажу! – Марио с ревом кинулся в его сторону. Карлос не успел бы среагировать – хоть он и является организатором драк, но сам драться никогда не умел, – но ему повезло, потому что Йон даже в таком хмельном состоянии оказался куда быстрее Марио и моментально сбил его с ног. Оба повалились на пол прямо перед ногами бледного от страха Карлоса. Йон замолотил руками по большому мускулистому телу противника, не обращая внимания на боль в раненой руке. Сейчас он был в том состоянии, которое обычно помогало выигрывать все настоящие драки. Мозг уже отключился, дав место управлять телом кому-то другому, какому-то ненормальному, который упорно забивал противника, словно тот был куском мяса.

Почему он не смог выстрелить в убийцу, а сейчас мог вот так вот до крови избивать противника, Йон не знал. Даже не думал об этом. Просто бил, пока куда-то в бок не воткнулось что-то острое и рубашка не пропиталась чем-то сырым и темным. Тогда бить он уже больше не смог, ослаб и свалился рядом с Марио, пытаясь вытащить дрожащими, измазанными кровью – своей и чужой – руками «розочку».

Откуда-то издалека слышался крик. Кричали его имя. И голос был такой знакомый и родной, что поверить в его существование было невозможно. А потом на его лицо опустись чьи-то теплые руки, которые слегка похлопали его по щекам.

Это словно привело Йона в сознание. Он попытался приподняться и увидел перед собой взволнованную Альбу. Позади нее неуверенно стояла Адель, с ужасом оглядывая его окровавленную рубашку.

– Зачем вы тут?! – произнес он.

– Ты сможешь идти? – ответила Альба вопросом на вопрос и взяла Йона под локоть, пытаясь поставить его на ноги.

– Мне некуда идти.

– Глупости. Мы приведем тебя в отель через старый вход, который вы с Иваном обнаружили в детстве, помнишь? Спрячем тебя в комнате Адель, пока все не образуется. Детектив почти нашел убийцу. Скоро все наладится, вот увидишь. А теперь пойдем. – Альба все-таки смогла поставить его на ноги, и вместе с Адель они повели Йона к выходу.

– Мы не донесем его до машины. Давай я привезу ее сюда, – предложила Адель, вспомнив, что машину они оставили довольно далеко от таверны, пустившись в пешие поиски Йона.

– Ты умеешь водить? – спросила Альба.

– Не думаю, что это сложнее, чем на верблюде, – кинула подруга и устремилась на выход.

Альба усадила Йона за один из столиков, а сама встала рядом, чтобы в случае чего ему помочь. Карлос, который только отошел от шока, подбежал к девушке и стал суетиться рядом с ней, предлагая свою помощь. Это Йона отчего-то позабавило, и он сквозь боль чуть заметно усмехнулся. Хозяин таверны, устраивающий жестокие побоища в своей же таверне и получающий с них немалые деньги, сейчас был напуган, как ребенок. И это совсем не вязалось с его властным, жестоким образом, который он сам себе создал.

Карлос хотел отплатить чем-то человеку, который спас его от неминуемой гибели и который буквально перенял его удар на себя. К тому же он чувствовал себя виноватым, ведь это под его дудочку пляшут все дерущиеся. Надо было полагать, что кто-то из них не станет мириться с таким надувательством и захочет отомстить.

– Принесите воды, – наконец ответила Альба, чтобы этот человек почувствовал себя хоть немного полезным и перестал суетиться. Сейчас Йону по-настоящему мог помочь только доктор.

Хозяин таверны кивнул и понесся на кухню.

Йон приник к холодной каменной стене, стараясь не делать глубоких вдохов, потому что каждый из них приносил невыносимую жгучую боль.

– Как ты, Йон? Потерпи немного. Скоро приедет Адель, и мы поедем к врачу. – Альба погладила его по плечу. Йон попытался улыбнуться и прикрыл ненадолго глаза. Все плыло, но, скорее, не из-за ранения, а из-за выпитого алкоголя.

Казалось, все неприятности на сегодня закончились и нужно было просто тихонько дождаться Адель. Но не тут-то было – расслабишься на минуту, и неприятности настигнут вновь.

– Сеньорита, – присвистнул кто-то позади прямо на ухо Альбе. Девушка вздрогнула, развернулась и увидела перед собой пьяного почти беззубого человека, который с гнусной улыбочкой оглядывал ее с ног до головы. Сидящего в двух шагах Йона он даже не увидел. – Не хотите станцевать? – Не дожидаясь ответа, он схватил Альбу за талию и крепко прижал к себе, обдав девушку отвратительным запахом перегара.

– Что вы себе позволяете! – воскликнула она, пытаясь вырваться из крепкой хватки и сетуя на то, что сегодня вместо брюк надела дурацкую длинную юбку.

– Эй, урод, может, хочешь лучше станцевать со мной? – Это сказал Йон, которого разворачивающаяся сцена моментально отрезвила. Он тяжело поднялся на ноги и здоровой рукой оттащил пьяницу за шкирку. Тот хотел возмутиться, наброситься на Йона с кулаками, но вид бледного, перепачканного кровью юноши с красными глазами заставил его пересмотреть свои планы. Мужчина попятился назад, посчитав, что с этим человеком связываться себе дороже, и беззвучно скрылся среди толпы.

– Йон… – произнесла Альба, но договорить не успела, потому что он начал падать, и она едва успела его подхватить и усадить обратно на стул. – Черт, что же Адель так долго! Как ты себя чувствуешь? Не стоило тебе вставать…

– Чтобы тот урод не весть что с тобой сделал?! Да и на самом деле все не так плохо, как кажется, – промямлил Йон. – Просто я еще выпил. Много.

– Вот вода! – воскликнул неожиданно появившийся Карлос.

Альба выхватила из рук хозяина таверны стакан с водой, поднесла к губам Йона и попыталась уговорить его попить. Он сделал два глотка, а потом отвернулся от стакана, словно не желая больше видеть эту жидкость перед своим лицом. Тогда Альба смочила свой платок водой и бережно обтерла лоб Йона, стирая капли холодного пота и пятна крови и грязи.

Вскоре в таверну влетела Адель и помогла Альбе поставить Йона на ноги вновь. Теперь им помогал и Карлос. С его помощью они довели молодого человека до машины и усадили его в салон.

***

– Рана не глубокая, стекла там не осталось. Я ее зашью, но предупреждаю сразу – будет больно, придется терпеть, – изрек доктор дон Луис, осмотрев раненого Йона, который весь белый лежал на кровати с балдахином в комнате Адель. Хоть юноша и успел забыться беспокойным сном в машине, сейчас сна не было ни в одном глазу. Он не знал, какого это, когда тебя прошивают иголкой. Йон благополучно отключался от мира в те разы, когда доктор зашивал одну и ту же рану от пулевого ранения. Но сейчас потеря сознания не придет ему на помощь, придется на самом деле терпеть.

– Делайте уже, ну! – воскликнула Альба, неожиданно выйдя из себя, чем доктора очень удивила. – Извините, дон Луис, – тут же стушевалась она. – Просто я переживаю.

– Понимаю, – ответил доктор. – Но все же будет лучше, если вы не будете мешать.

Альбе пришлось отойти от доктора и опуститься за стол. Адель села рядом и сжала ладонь подруги, попытавшись ее приободрить. Доктор принялся работать. Помощники ему оказались не нужны – с такими незначительными по его меркам ранами он справлялся на раз-два. Игла стала парить над телом Йона, и после первого же стежка Альба увидела, как светлая нить моментально стала темной. После второго стежка она увидела, как Йону больно, но тот мужественно терпел и не выдавал ни звука. Девушка отвернулась, по щеке уже покатилась слеза, которую она поспешила стереть тыльной стороной ладони.

После того, как рана была зашита, дон Луис взялся обрабатывать разбитую руку Йона. Он заверил, что на перелом это не похоже и что должно зажить очень быстро, если обрабатывать специальным средством, которое он оставил на тумбе.

Вскоре все было закончено. Дон Луис покопался в своей сумке и вынул оттуда несколько пузырьков и шприцов.

– Еще я оставлю вам морфий, – сообщил он. – Будете колоть один раз в день половину шприца. Только уберите его в надежное место, чтобы не случилось того, что случилось в прошлый раз.

– Хорошо, доктор, – отозвалась Адель и забрала из рук дона Луиса лекарство. О том, что случилось в прошлый раз, она знала, поэтому запрятала морфий в глубине своей тумбы под кожаными дневниками, в которых детально описывала все свои путешествия. Средство для изувеченной руки она решила не убирать, посчитав, что от него опасности никакой не будет.

– Да, а то в прошлый раз в убийстве стали подозревать Ивана, – подметил Йон и сильно помрачнел, видимо, вспоминая, какие у них с братом отношения теперь.

– В этот раз подобного не случится, – заверила Адель, задвинув ящик тумбы.

– Ну что ж, теперь, если позволите, я пойду, – произнес доктор, закрыв сумку и поднявшись на ноги.

– Спасибо, что в очередной раз пришли ко мне на помощь, – сказал Йон, с благодарностью глядя на дона Луиса. Этот человек и вправду спас ему жизнь, хотя вполне мог отказаться помогать тому, кто сейчас находится в изгнании. Или вполне мог пойти к донье Канделарии и дону Хоакину и обо всем им доложить.

– Ну что вы, это моя работа, – отмахнулся тот. – Выздоравливайте, сеньор Гарсиа. – Дон Луис поклонился и скрылся за белоснежными дверями номера.

После его слов в душе каждого поселилась надежда. Значит, еще не все потеряно. Кто-то в этом отеле все-таки принимает Йона как наследника. После того, как Йона прогнали, донья Канделария соврала, что письмо дона Хавьера оказалось поддельным и, вероятно, стало чьей-то шуткой. Она не могла сказать, что собственноручно выставила внука вон, иначе это бы испортило ее репутацию, а, следовательно, и репутацию отеля, и решила сказать, что он ушел сам. То же самое дошло и до ушей доктора. Вероятно, это же самое появится в завтрашних газетах. Когда Альба вела дона Луиса в комнату Адель, то успела вкратце рассказать правду об анониме и попросила, чтобы доктор никому не говорил о том, что Йон находится сейчас здесь, иначе это может уничтожить отель. Повезло, что доктор оказался понимающим человеком и пообещал, что ни одна живая душа не узнает об этом несчастном молодом человеке, на которого в последние дни свалилось слишком много проблем.

– Он точно никому не расскажет? – беспокойно поинтересовалась Адель.

– Точно. Я в нем уверена, – ответила Альба и села на кровать рядом с Йоном.

Она оглядела его лицо, которое с каждым днем становилось все бледнее и теряло мягкие линии. Теперь казалось, что весь он состоит из одних острых углов, словно скульптор его только что неаккуратно выбил из камня и продолжать работу не захотел.

Вскоре Йон мирно уснул. Альба укрыла его одеялом и стала внимательно следить за его самочувствием, хотя его жизни уже больше ничего не угрожало. Адель села в креслице у изножья кровати и с интересом поглядывала на подругу, скрывшись для вида за одним из своих дневников.

– С ним уже все в порядке, – тихо произнесла Адель.

– Знаю, – ответила Альба.

– Можешь отдохнуть.

– Не могу.

Адель не знала, что еще сказать. Она открыла чистую страницу дневника и принялась описывать последние события. Кто знает, быть может, когда-нибудь эти записи об отеле превратятся в книгу.

– В таверне он так яростно бил какого-то человека, – резко заговорила Адель. Как раз об этом она сейчас и писала. – Он не смог выстрелить из пистолета, но этого человека он едва не убил. Не удивительно, что он получил сегодня такой удар стеклом.

– Ты хочешь сказать, что в таверне он получил то, что заслужил?! – возмутилась Альба чуть громче, чем следовало. Йон беспокойно зашевелился, но вскоре снова мирно засопел. – Мы не знаем, что там случилось! Возможно, это тот человек получил то, что заслужил! – тихо добавила она.

Адель ничего не ответила. Лишь отвела взгляд и задумалась. Она на самом деле ничего не знала о Йоне. Стал ли он забивать человека со звериной яростью на лице, если бы тот не совершил что-то плохое? Может быть, он напал на Йона. Но тот человек с кладбища тоже на него напал, но Йон дал ему просто так сбежать. Почему он не выстрелил? Почему остолбенел, держа в руках пистолет, а после вовсе опустил его?

Адель не понимала поведение Йона. А она не любила, когда чего-то не понимала.

***

Утром в комнату Адель зашла донья Беатрис с победной улыбкой на лице. Но улыбка сменилась шоком, когда она застала Альбу, спящую в одной кровати с Йоном. Сама хозяйка номера похрапывала на стуле, запрокинув голову наверх и прижимая к груди дневник.

Донья Беатрис кашлянула несколько раз, и это привело в сознание всех спящих. Щеки Альбы загорелись, когда она поняла, где проспала всю ночь. Но Йон этого, слава Богу, не заметил. Он вообще долго не мог понять, где находится, а когда попытался подняться, то крякнул от боли и упал обратно.

– Не двигайся! – воскликнула Альба. – Забыл, что тебе вчера зашили рану?

– Черт, мне показалось, что это был сон, – выдохнул он, потерев глаза. Голова после вчерашнего вечерка в таверне дико болела, а в памяти, один за другим, всплывали неприятные образы.

Донья Беатрис с ужасом оглядела перемотанного бинтами Йона, который сейчас больше походил на мумию, чем на живого человека, и беспокойно спросила:

– Что случилось? Ты же сказала, что он отделался только шоком!

– Йон подрался в таверне, – ответила Альба. – Мы нашли его там. Его ранили бутылкой. Но сейчас все хорошо, дон Луис ему помог.

– Дон Луис знает, что он тут?!

– Он не скажет, – успокоила Альба. – А вы… Вы что-то нашли?

– Да. На поиски ушло больше времени, чем я рассчитывала. Всю ночь рыскала, но я нашла! Может, не совсем то, что искала. Но все-таки. Я была уверена, что аноним – это Хоакин. Я и сейчас в этом уверена, хотя документов у него не нашла. Но я нашла кое-что другое.

– О чем вы?! – возмутилась Альба. – Сначала вы называете его убийцей, а теперь говорите, что он аноним! Зачем ему это делать?!

– Какой такой аноним? – не понимал Йон, пытаясь вспомнить, не пропустил ли он что-то вчера. В событиях вчерашнего дня, однако, об анониме он ничего не нашел. Альбе и донье Беатрис пришлось все подробно рассказать об этом, и теперь Йон знал истинную причину своего изгнания. – Вчера он сказал, что добился всего, чего хотел, и что может выгнать Ивана, если я останусь. Думаю то, что он аноним – вполне логично, – поделился мыслями Йон.

– Я то же самое вчера говорила, – напомнила Адель.

Альба нервно вскочила на ноги и зашагала по комнате, лихорадочно размышляя об отце.

Он выгнал вчера Йона, аноним тоже добивался того, чтобы Йона в отеле не было… Неужели отец и вправду аноним? Но как он так может!

– Думаю, он признал Ивана только для того, чтобы заполучить отель. Но когда донья Канделария отказалась менять положение дел, он пришел к более жестоким методам и стал анонимом, – сказала донья Беатрис.

– Я просто не верю, что он может поступать так со своей семьей. Выгонять племянника, грозиться выгнать одного из сыновей, шантажировать мать… И все ради того, чтобы получить отель. Видимо, деньги для него важнее родственников, – тяжело говорила Альба. Разочаровываться в родителе было больно.

– Во всяком случае, отель он не получит, – заверила донья Беатрис.

– Но он уже его получил, – вмешалась Адель. – Разве нет?

– Нет. Документы еще не оформлены, но нам надо поспешить найти у него те бумаги, которые он грозится отнести в полицию. Если мы их отыщем, то сможем Хоакина уничтожить. А теперь хочу рассказать о том, что я узнала. Ночью я обыскала семейные сейфы и нашла очень любопытные бумаги. Это договор, заключенный между доньей Канделарией и некой Сусаной Диас. Так вот, эта Сусана продала донье Канделарии своего трехмесячного ребенка по имени Гаспар Диас за довольно крупную сумму. А еще было свидетельство о смерти Хоакина Гарсиа, который умер от болезни в возрасте двух месяцев. Думаю, все очевидно. Донья Канделария купила ребенка, чтобы заменить им мертвого! Хоакин Гарсиа умер в младенчестве. Человек, который вот-вот унаследует отель, к семье Гарсиа не относится!

– Но, насколько я понимаю, дон Хоакин же все равно является Гарсиа, так как по документам эта фамилия принадлежит ему, – задумалась Адель.

– Документ с подписями, который я нашла, подтверждает, что Хоакин – не сын доньи Канделарии, а значит, фамилию Гарсиа он не имеет право носить. Кончено, она может признать его Гарсиа, но станет ли она это делать, когда узнает, что аноним – это он? А если все равно станет, то я могу отнести эти документы в полицию. Не думаю, что закон приветствует покупку детей.

– То есть по рождению я не принадлежу к этой семье? – тихо спросила Альба, чувствуя, как что-то в душе, ниточка за ниточкой, обрывалось. – То есть мы не Гарсиа? Ни я, ни Лукас, ни Иван?..

– Сожалею, но это так. Однако происхождение твое все равно благородное, ведь чего стоит твоя мать – дочь барона и владельца угольных шахт!

– Ваша семья не перестает меня удивлять, – тихо заметила Адель.

– Думаю, у нас ещё много секретов, – вздохнула донья Беатрис, но после вернулась к теме: – Мы должны отыскать те документы, которыми Хоакин шантажирует донью Канделарию. Сейчас это его главный козырь. Найдем его – и отель вернется тому, кому он по праву принадлежит. Единственному настоящему Гарсиа, а значит, единственному настоящему наследнику.

Глава 12. Шесть вещиц – один убийца

После открытия страшной правды о происхождении дона Хоакина, донья Беатрис сообщила, что нужно собираться на похороны дона Игнасио. Все Гарсиа – все, кроме Йона, – в чёрных костюмах и чёрных платьях собрались в вестибюле и стали решать, сколько машин им потребуется, чтобы добраться до кладбища.

Иван подобрался к Альбе – она была единственной в семье, с кем ему было комфортно, – и глухо поинтересовался:

– Как ты?

– Бывало и лучше, – мрачно отозвалась она.

– Я его совсем не знал. Но мне хотелось бы, чтобы все было по-другому, – печально сказал он, глядя остекленевшим взглядом в пол. В его голове вертелись мысли о том, как бы все сейчас сложилось, будь они с Йоном на своих местах с самого рождения. Их бы любили, их бы принимали, они были бы неприкосновенны и каждое их слово имело бы вес. Но сейчас… Что толку от того, что их признали? Они все равно не стали властителями своих судеб. Каждый из них зависел от того, насколько они могут быть полезны в этой семье. Один из них уже лишился всего. Второй был к этому близок.

– Эх, Иван, если бы мы могли исправить ошибки наших родителей!..

Иван лишь тяжело вздохнул. Ничего уже не вернуть назад. Пережить заново эту жизнь невозможно. Что случилось – то случилось, и никак иначе. Остаётся лишь строить догадки и воображать, что было бы, если бы все сложилось по-другому.

– А как Йон? Вы с мадемуазель Адель его нашли? – задал он вопрос, который терзал его со вчерашнего дня.

– С ним все в порядке.

Это все, что хотел знать Иван. Ему не нужно было знать, где сейчас находится его друг, и собирается ли он что-то предпринимать, чтобы вернуться в отель. Ведь чем меньше он знал, тем безопаснее было для Йона.

Больше они ничего друг другу не сказали.

Альба смотрела на бабушку, которая направо-налево отдавала приказы, и все думала об её поступке. Такое просто не укладывалось в голове. Как можно купить ребенка, словно он вещь? Как можно его продать? Как можно заменить своего родного, скончавшегося от болезни малыша купленным и сделать вид, что никакой трагедии не произошло? Что вообще заставило бабушку так поступить? Альбе очень хотелось отыскать этому адекватное объяснение, и единственным вариантом было спросить донью Канделарию об этом напрямую. Но этого делать было нельзя, донья Беатрис сказала, что пока никто не должен знать, что кому-то известна правда.

Оставалось только теряться в догадках. Но Альба надеялась, что рано или поздно все разъяснится.

***

С похорон вернулись ближе к трём. Альба выплакала все глаза и морально была истощена. Кладбища вытягивают любые проблески радости, вселяют уныние и топят в скорби. Сейчас хотелось лишь зарыться в подушках, забыться сном, а проснувшись, понадеяться, что все это было лишь кошмаром.

Но были ещё дела – помощь в расследовании и поиски документов. Был ещё Йон, ради которого хотелось оставаться сильной, ведь на его долю тоже выпало немало трагедий.

С одной стороны новость о том, что Альба по крови не принадлежит к Гарсиа, выбила девушку из колеи. Ведь как это так – двадцать три года носить эту фамилию, жить в этой семье, в этом отеле, а после узнать, что на самом деле бабушка вовсе не бабушка, дедушка вовсе не дедушка, что отец родился с именем Гаспар Диас, следовательно, и она должна была стать Альбой Диас и вместе с братьями – Лукасом и Иваном, разумеется, тоже Диасами – жить в деревне в скромном домике и вести хозяйство. Они все проживали чужие жизни. Жизнь человека по имени Хоакин Гарсиа, что скончался в возрасте двух месяцев, и его семьи, которой не суждено было появиться на этот свет.

Но с другой стороны Альбе стало немного легче. Больше можно было не считать себя странной и ненормальной и наконец признаться хотя бы себе в том, что у неё все-таки есть чувства к Йону. Столько времени она убеждала себя в обратном, называла это сестринской любовью, дружеской привязанностью, почти поверила в эту ложь и заставила поверить в эту ложь Йона. А может, он запутался так же, как и она, и заставил поверить в это себя сам.

Как бы там ни было, теперь можно было освободиться от груза и скинуть со своих плеч хотя бы одну проблему. И больше не противиться, не убеждать себя невесть в чём, а просто быть рядом с человеком, которого любишь.

Да, если бы это было действительно так просто… Впрочем, Альбе ещё предстояло узнать, как это будет на самом деле.

Девушка покинула комнату, спустилась на второй этаж за доньей Беатрис и они вместе отправились в комнату Адель, где все это время подруга присматривала за Йоном.

– Думаю, что нам лучше не терять время и найти вещи с отпечатками подозреваемых, – провозгласила донья Беатрис, как только вошла в номер, чтобы ни у кого не возникло желания поинтересоваться, как прошли похороны.

– Как ты, Йон? – спросила Альба, подобравшись к кровати. Йон, как и утром, лежал под одеялом, весь перевязанный бинтами, но теперь выглядел гораздо здоровее, хотя кожа по-прежнему была бледной, а черты лица жесткими и заострёнными.

– Нормально. Ты не представляешь, сколько еды заказала Адель. Я, наверное, никогда так не ел! – восторженно ответил он, и от этого на душе Альбы стало чуточку теплее. – А что за вещи с отпечатками подозреваемых? – поинтересовался Йон, с любопытством глянув на донью Беатрис.

– Вчера детектив рассказал, что обнаружил ящик почти со всеми орудиями убийства. Там был и шприц из-под морфия, которым убили Хавьера. Этот предмет был единственным, где обнаружился отпечаток пальца. И этот отпечаток принадлежит убийце, – объяснила женщина.

– А что такое отпечаток? – не понял он.

Донья Беатрис попыталась рассказать все, что знала об этом новом методе, а Йон лишь удивленно качал головой, поражаясь тому, какой скачок может сделать этот метод в расследовании. По сути – этот метод уже может указать на убийцу. Нужны лишь вещи с отпечатками подозреваемых, и ублюдок, убивший стольких людей, наконец, будет пойман!

– Иван, Родриге, Мартин, Виктория, Кармен и Лукас. Один из них убийца, – решила добавить Адель. Память на имена у неё была хорошая, поэтому не составило труда воспроизвести их все.

– Кто такое сказал?! – воскликнул Йон. Слова француженки словно дали ему хлёсткую пощечину, он резко поднялся, но тут же об этом пожалел – рана в боку будто стала гореть огнем. Он упал обратно, и все, что ему оставалось, это буравить взглядом смутившуюся девушку и мысленно вопрошать: неужели она обо всем знала? Тогда почему за все утро и половину дня, что они провели тут взаперти, даже не заикнулась об этом?

– Те люди, чьи имена озвучила мадемуазель Адель, были в его комнате в последние часы его жизни. Значит, кто-то из них вколол ему морфий, – поспешила сказать донья Беатрис.

– Но как так?.. В это просто не верится! Да я с этими людьми почти всю жизнь проработал на кухне. Ну, кроме Лукаса, разумеется. Не верю, что кто-то из них может быть убийцей!

– Если они не виноваты, то их отпечатка на шприце и не окажется, – заверила Адель.

– Но… – произнес Йон и запнулся. Может, как раз таки отпечаток невиновного и окажется. Отпечаток Ивана, который колол Йону морфий. Что если убийца знал об этом новом методе и специально украл шприц, чтобы подставить Ивана? Детектив и так относился к нему с подозрением, а если окажется, что на шприце отпечаток Ивана, то его немедленно арестуют.

– Что такое, Йон? – беспокойно спросила Альба, заметив, как молодой человек изменился в лице.

Йон поделился своими мыслями, все напоминая о том, что поначалу Монтойя подозревал в убийстве Ивана.

– Нет, ну кто-то из вас вообще может поверить, что Иван на такое способен?! – говорил он, оглядывая лица присутствующих ошалелым взглядом. – Иван однажды жучка раздавить не смог! Жалко его было! Что уж говорить тогда про человека!

– Тогда отпечаток не очень-то действенный метод, – задумалась Адель. – А, может быть, тот украденный шприц был новый? Странно, что на нем был один-единственный отпечаток. Если бы его касалось несколько человек, то там бы осталось много отпечатков.

– Возможно, он был и новый. Я, если честно, не знаю, – неуверенно отозвался Йон.

– Во всяком случае, мы объясним детективу, что Иван касался шприца ранее. Я думаю, он возьмёт это в расчёт. А если что, то найдем Ивану адвоката, – попыталась успокоить Йона Альба. – А теперь давайте искать предметы. Кто кого возьмет?

– Я могу Мартина и Кармен, – вызвалась донья Беатрис. – Они довольно часто появляются в моем номере. Ты, Альба, можешь разобраться со своими братьями, Лукасом и Иваном.

– Ну а я тогда раздобуду предметы у Виктории и Родриге, – заключила Адель. – Знать бы, как эти двое выглядят!

***

К ужину в комнате Адель стояло около четырех подносов с чаем и пять стопок свежего постельного белья. Девушка непрерывно звонила в колокольчик в надежде, что вот-вот появится нужный человек. Но вся обслуга, что приходила в ее номер, на вопрос «Как ваше имя?» отвечала не то, что нужно.

Йон в это время прятался в ванной. Там Адель поставила для него удобное кресло с маленьким журнальным столиком, который по мере прихода обслуги заполнялся фарфоровыми чашками – все заказы девушка отдавала Йону, а тот и рад был насладиться ароматным ягодным чаем, хотя после третьей чашки его уже начало тошнить. Чтобы Йону не было сильно скучно, Адель сунула ему в руки книгу – кстати, свою книгу о путешествии в Перу, потому что других у нее не оказалось.

Когда Йон, не глянув на обложку, разместился в ванной и раскрыл книгу на первой странице, то не смог прочесть и слова, потому что текст оказался на французском. Он лишь усмехнулся, повертел книгу в руках и разобрал на обложке имя автора – Adèle Bourgoin.

Интересно было бы узнать о путешествиях этой француженки, – подумал он и решил, что неплохо было бы знать еще один язык помимо своего родного. Если все в его жизни сложится хорошо, то он обязательно займётся изучением французского. А может, даже посетит Париж. За всю свою жизнь он ничего не видел, кроме кухни помпезного отеля и ринга затасканной таверны.

В номер вновь постучали. Йон отчетливо услышал это из своего укрытия, а потому отвлёкся от мечтаний и навострил уши. Адель зацокала каблуками по деревянному полу и скрипнула дверью.

– Как ваше имя? – задала она в очередной раз вопрос, на который уже ни Йон, ни Адель не ожидали получить нужного ответа. Но в этот раз им повезло, стучавшийся охотно ответил:

– Родриге, сеньорита.

– Отлично, Родриге, проходите, – сказала Адель, стараясь, чтобы в голосе не проскочили нотки радости.

Это заставило Йона оставить свои мечтания и подняться со стула. В боку зажгло, но любопытство было сильнее боли. Йон приоткрыл дверцу ванной комнаты и через узкую щелку стал следить за тем, что разворачивалось в комнате.

Темноволосый официант с правильными, почти идеальными – и довольно смазливыми – чертами лица подкатил тележку к столику. Адель приземлилась на стул и стала следить за действиями молодого человека. Неожиданно её лицо омрачилось, она во все глаза уставилась на руки официанта и едва не застонала от разочарования. Йон тут же понял, в чем дело. Все официанты ходят в белых перчатках, это элемент формы, если будешь трогать посуду голыми руками – особенно отполированное серебро или кристально прозрачные стаканы, – то вполне можешь не продержаться на рабочем месте до завтрашнего дня.

Колесики в голове Адель усердно закрутились, Йон увидел, как она начала судорожно соображать, что можно сделать, чтобы заставить Родриге снять эти чертовы перчатки. И вскоре решение пришло. Адель как бы невзначай опрокинула чашку с кипятком прямо в тот момент, когда официант ставил на стол тарелку с печеньем, и чай пролился ему на руку, моментально окрасив белую перчатку в янтарный цвет. Родриге не сдержался, взвизгнул, рассыпав печенье по столу, и отпрыгнул назад на несколько метров. Адель с наигранным ужасом воскликнула: