Читать книгу "Бал виновных"

– Там их тоже нет.

Дон Хоакин пропустил это мимо ушей, открыл сейф и перемешал все деньги и драгоценности в одну большую кучу. Несколько купюр упало на пол, но мужчина даже их не поднял, потому что сейчас было кое-что важнее денег.

– Куда ты их дел?! – воскликнул дон Хоакин, когда понял, что документов в сейфе нет. – Тут был кто-то еще? Кто унес их?!

И прямо в этот момент, словно в ответ на его вопросы, совсем рядом раздался хлопок, так невозможно напоминающий выстрел.

***

В воздухе повисла зловещая тишина. Дон Хоакин и Иван испуганно переглянулись, но не сразу сообразили, что это был за хлопок. Когда стало понятно, что это был выстрел, дон Хоакин вытащил из сейфа пистолет и направился к арке, ступая тихо и аккуратно. Иван шел следом. Но когда они оба выглянули в вестибюль, там не оказалось ни единой души.

Только около стойки регистрации лежала куча черно-белой одежды с красными разводами, в которой ни Иван, ни дон Хоакин не желали видеть человеческое тело.

Дверь кабинета распахнулась, оттуда вышла встревоженная донья Канделария. Увидев чуть ли не у своих ног тело, она ахнула и едва не упала на пол.

Это было тело Андреа. Только сегодня они узнали об её существовании, и сегодня же её лишились. Предстоящая свадьба, где они должны были познакомиться с её отцом доном Самуэлем, поездка в Европу и Америку, все надежды и мечты, которые хранила эта девушка в своём сердце, – все это оборвалось, сломалось и разбилось. Теперь ничего этого нет и не будет.

И во всем этом Иван винил себя.

В руке мертвой девушки была черная папка, которую никто сразу не заметил. Донья Канделария увидела её раньше остальных, поэтому моментально наклонилась и взяла её.

– Теперь ты доволен, – тихо произнёс дон Хоакин, чтобы это услышал только Иван.

Иван в ужасе замотал головой.

– Кто это сделал?! – воскликнула донья Канделария. – Кто убил эту несчастную девушку?!

– Мы не видели, – ответил дон Хоакин.

У Ивана никак не укладывалось в голове, как Андреа оказалась тут. Он послал ее по лестнице для обслуги, и она должна была оказаться на втором этаже. Неужели она решила вернуться, спустившись по парадной лестнице? Но зачем? Что её сюда привело? И кто совершил это ужасное преступление?

– Как у нее оказалось это? – спросила владелица отеля, подняв руку с зажатой в тонких пальцах папкой с документами. – Во всяком случае, убийца точно искал не их.

Выстрел пробудил почти всех постояльцев, которые отдыхали в комнатах, всполошил тех, кто сидел в ресторане, и поставил на уши всю обслугу. Не прошло и нескольких минут, как вестибюль заполнился людьми, которые толпами выходили посмотреть на то, что тут произошло.

Донья Канделария поняла, что это происшествие славы отелю не сделает, а потому начала судорожно соображать, как все это объяснить, чтобы не распугать гостей. Наверняка многие захотят уехать отсюда, другие побоятся сюда приезжать, когда эта новость окажется в газетах, а отель потеряет свой статус.

Но ничего поделать с этим нельзя, ведь смерть нельзя исправить. И уж точно никакие объяснения тут не помогут.

– Что здесь произошло? – спросила донья Адриана, подлетев к мужу и вцепившись в его локоть. Хоть она была немного пьяна, но увидеть распростертое на полу тело и понять, что это очередное убийство, она смогла. – Господи! Бедная девушка, но кто такое сотворил?

– Очевидно, тот же, кто погубил других Гарсиа. А я-то думал, что все это прекратится после того, как поймали эту горничную!

– Не думаю, что Викки это сделала по своей воле. Ее кто-то заставил, – сказал Иван дрожащим голосом.

– Только она теперь не сможет нам сказать, кто именно, – заметил дон Хоакин, чем заслужил от жены толчок в плечо.

– Не смейся над смертью, – сказала она.

– А похоже, что я смеюсь?! – серьезно спросил он.

Ни донья Адриана, ни Иван не нашли, что ответить. Впрочем, вопрос этот тут же забылся, потому что к ним уже подобрались бледные от ужаса Альба и Адель, которые вцепились друг в друга, словно были друг для друга единственным спасением.

– Девочки, лучше вам не смотреть на это, – сказала донья Адриана, обняв их обеих.

– Мы уже все видели, мама, – ответила Альба, едва сдерживая слезы. – Это просто несправедливо… Она ведь… Она была такой хорошей…

Иван отошел от них на несколько метров, лишь бы не слышать всхлипы Альбы и не винить себя ещё сильнее. Дон Хоакин остался один, но ненадолго, потому что к нему подошла донья Беатрис с крайне возмущённым, но в то же время встревоженным видом.

– Как ты вышла? – спросил дон Хоакин.

– Горничная, – коротко ответила та. – А ты, я вижу, тут тоже отлично провел время.

– О чем ты? – спросил он.

– Это ты так бедняжку?

– Ты дура, раз так думаешь, – сказал мужчина, не на шутку оскорбившись.

– Как докажешь?

– Я ссорился с Иваном, когда прозвучал выстрел. Можешь спросить у него.

– Дорогие гости! – воскликнула на весь вестибюль донья Канделария. – Прошу вас, разойдитесь по своим комнатам. Не стоит на это смотреть. Мы уже вызвали полицию, так что не бойтесь. И не стоит беспокоиться по поводу вашей безопасности, убийца вас не тронет.

– С чего такая уверенность? – спросил какой-то сеньор из толпы. – Думаю, эта девушка тоже была уверена, что ее тут никто не тронет. Однако все произошло вот так!

– Вы неправы, сеньор, – возразила владелица отеля. – У этой девушки были проблемы. Убийца приходил только по ее душу, так что вам беспокоиться не стоит.

Альба, стоявшая в толпе, задохнулась от возмущения и дернулась вперед, чтобы вступиться за Андреа, но донья Адриана её остановила, тихо проговорив:

– Не нужно, дочка.

– Но это ложь! – возразила та.

– Возможно, эта ложь спасет нас от ярости клиентов. Твоя бабушка знает, что делает.

Гости и вправду стали медленно расходиться, и вскоре в вестибюле остались только Гарсиа и обслуга. Значит, слова подействовали. И совсем неважно, что они были лживыми.

Донья Беатрис подошла к Альбе и Адель и покачала головой, что девушки отлично поняли – этот день не принёс ничего, кроме очередной смерти.

– Беатрис, Альба, прошу вас, зайдите ко мне в кабинет, – сказала донья Канделария, подойдя к ним.

Они переглянулись, но спорить не стали. Альба сказала Адель, чтобы та шла в номер и рассказала обо всем Йону, а после последовала за бабушкой, стараясь не смотреть на тело около стойки регистрации. Но не смотреть на него было просто невозможно, и от этого все в животе скручивалось в тугой узел, а глаза щипало от горьких слез. Спасительные двери кабинета моментально поглотили девушку, и она смогла хоть немного, но абстрагироваться от этого ужаса.

– Что вы хотели? – спросила донья Беатрис.

– Когда я вышла из кабинета, – начала говорить донья Канделария. – И когда увидела ее тело, то обнаружила в ее руках папку. Это были документы дона Игнасио, и я их сейчас же уничтожу в печи на кухне. Прискорбно, что такое произошло с этой бедняжкой. Я даже представить не могу, как она нашла эти документы. Но теперь Йон может вернуться и стать полноценным членом семьи. Верните его в отель, я завтра объявлю всем, что он станет новым управляющим и совладельцем отеля. А после моей смерти весь отель будет принадлежать только ему.

***

– Что? – спросил Йон, как только в комнату влетела Адель. Выстрел он слышал, и все это время мучился от неизвестности, ведь ему пойти со всеми остальными не позволили. – Что там произошло?

– Андреа… – сказала девушка, переводя дыхание. – Ее убили. Прямо в вестибюле.

– Что?! – воскликнул он. – Что же, черт возьми, происходит?!

– Я не знаю. Но теперь мы можем с уверенностью сказать, что она не причастна ни к чему, что происходило в вашей семье.

– Зачем ее убили? Раз она не была причастна, то за что ее убили?!

– Я не знаю. Скоро приедет полиция. А донья Канделария позвала Альбу и донью Беатрис в свой кабинет. Не знаю, что она хотела, но я уверена, что это связано с тем, что произошло только что. Дождемся их и узнаем подробности.

Ждать их пришлось недолго, но все же очень мучительно. Йон никак не мог уложить в своей голове убийство Андреа. Она только приехала, какую опасность она могла представлять для убийцы? Ведь убийца убивает только тех, кто чем-то ему мешает. Но чем ему могла помешать она? Она же о семье ничего не знает и уж точно ни на что здесь не претендует!

Донья Беатрис и Альба появились через десять минут. Бледные, потрепанные и разбитые. Альба вообще была раздавлена так, что еле стояла на ногах, и Адель пришлось подхватить её и усадить на кровать. Йону вдруг захотелось её крепко обнять, но он сдержался и вопросительно посмотрел на донью Беатрис, которая держалась очень стойко.

– Йон, ты сейчас же переезжаешь туда, где тебе надлежит жить по праву, – произнесла она.

– У Андреа были документы, – решила пояснить Альба, посмотрев на него красными от слез глазами, от взгляда в которые разорвалось сердце. – Теперь они у бабушки.

– Значит, ее убили из-за документов?! – воскликнул Йон.

– Не думаю, – ответила донья Беатрис. – Документы не забрали. В нее просто кто-то выстрелил и убежал. Не знаю, чем эта девушка могла помешать. Очень жаль. Но теперь ты возвращаешься туда, где должен быть. Завтра тебя объявят новым управляющим отеля.

– Да, и какой ценой я это получил…

Глава 15. Новый владелец отеля

За окном уже занялся рассвет. Яркие лучи солнца пробрались сквозь шторы и упали на лицо. Йон открыл глаза и сначала даже не понял, где находится. А находился он в своей комнате, в которую его когда-то давно – по крайней мере, казалось, что давно, – поселила донья Беатрис. Эта комната зеркально повторяла комнату Адель, где Йон прожил несколько дней, и сначала было непривычно, что здесь все расположено с точностью да наоборот. Но вскоре он приноровился, вспомнив, как жил тут до своего изгнания. На секунду он даже почувствовал, что никакого изгнания не было вовсе, но зашитая на боку рана и не прошедшая даже после сна усталость моментально напомнили ему обо всех его злоключениях.

Йон подобрался к шкафу, отметив для себя, что дверцу, которую он проломил насквозь, когда напился, заменили, и посмотрел на себя в большое зеркало. Он не часто смотрелся в зеркала, и теперь увидел просто разительные перемены в своем лице. Когда он работал официантом, его лицо было свежим и даже немного по-детски пухлым. Но теперь он выглядел так, словно повзрослел на десять лет. В уголках глаз появились маленькие морщины, кожа огрубела, а черты сильно заострились. Все, что он пережил, буквально отразилось на его внешнем виде.

Но Йон понял, что поменялся он не только внешне. Если раньше он был сорванцом, которому больше воздуха нужны были всякие переделки, то теперь ему хотелось лишь покоя и безмятежности. Однако пока главный убийца не пойман, покой ему не светит.

Йон изучал себя в зеркале недолго. Он открыл шкаф, вытащил чистое полотенце, которое вчера перед сном принесла горничная, и отправился в ванную. Раны уже не болели так сильно, но зажить еще не успели – несколько швов и царапин пересекали тело, а сухие корки стягивали кожу на руке. Когда Йон помылся и вышел из ванной, то обнаружил на уже застеленной кровати чистый костюм темно-синего цвета. Он тут же переоделся, зачесал свои кудрявые волосы назад и стал выглядеть абсолютно другим человеком. Да и чувствовать себя стал совсем иначе. Настоящий сеньор. Наследник отеля, будущий хозяин всего этого здания и прилегающей к нему территории. Все это будет его собственностью. Только сейчас Йон начал понимать, как сильно на самом деле поменялась его жизнь. Человек, который имел в собственности только жиденький узел со скромными пожитками, вдруг обрел целый замок и почти стал его владельцем.

Золушка, не иначе, – усмехнулся про себя Йон. – Только без принца и туфельки.

Вскоре Йон решил позавтракать. Один из официантов, коим был Мартин, очень скоро принес ему завтрак и буквально застыл на пороге, когда понял, что в этом номере снова живет Йон. Однако же задавать вопросов он не стал, ведь хорошего официанта не должно интересовать ничего, кроме качества кухни и сервировки стола. Мартин спешно накрыл на стол, выложил свежую отутюженную газету и скрылся в коридорах.

На завтрак был горячий бульон. Йон отправлял в рот ложку за ложкой и невольно глядел на первую страницу газеты. Что-то заставило его пододвинуть ее поближе и развернуть. Там была фотография отеля с кричащим заголовком:

Убийство в отеле «Гарсиа»!

Йон принялся читать статью об Андреа и пришел в ужас от того, как журналисты интерпретировали случившееся. В статье говорилось о том, что девушка, которая являлась дальней родственницей хозяев отеля, имела проблемы в преступном мире и что якобы она привела за собой врагов, которые решили расправиться с ней прямо в вестибюле. Йон едва не подавился, когда прочел это.

До этого момента никто не знал о том, что в отеле происходят убийства. Про Кристину никто ничего не писал в газетах, словно ее никогда и не существовало. Про Матео писали, что он умер от какой-то смертельной болезни. Про дона Хавьера говорили, что он застал своего сына мертвым и от шока потерял сознание, случайно вывалившись в открытое окно, а после доктор, как ни боролся за его жизнь, так и не смог его спасти. Про дона Игнасио написали, что у него якобы не выдержало сердце. Словом, все убийства, так или иначе, были замяты всякими не очень-то убедительными сказками. Убийство Андреа стало первым, о котором было сказано во всеуслышание. Но от врак оно не спаслось. И как только получается у этих чертовых газетчиков переворачивать каждую новость с ног на голову?

Йон с неприятным осадком на душе перелистнул страницу и увидел фотографию дона Хоакина. Сначала показалось, что это продолжение статьи про убийство Андреа, но это оказалась совсем другая статья.

«Вчера мы поговорили с доньей Канделарией Осорес де Гарсиа, которая рассказала нам шокирующую правду о своем младшем сыне доне Хоакине Гарсиа!» – так начиналась эта статья.

Йон жадно начал читать, и от того, что там было написано, у него полезли глаза на лоб. Донья Канделария рассказала всю правду о рождении дона Хоакина! Вот только правда эта оказалась очередной ложью. Женщина рассказывала трогательную историю о том, как кто-то оставил у дверей отеля корзинку с бедным кричащим младенцем, и она просто не смогла бросить его или отдать в приют. Тогда она только потеряла своего родного сына, и этот ребёнок стал для неё словно подарком Господа. Однако дон Игнасио Гарсиа не знал о том, что его родной сын умер в младенчестве. Но любая правда рано или поздно выходит наружу, и за несколько дней до своей смерти дон Игнасио обо всем узнал. В завещании он написал, что не хочет, чтобы отель достался Хоакину.

«А потому все наше семейное дело переходит в руки дона Йона Гарсиа, – рассказывает донья Канделария. – Дон Хоакин все так же будет проживать в отеле вместе со своей семьёй, но ни он, ни его сыновья на наследство права не имеют. Такова воля моего покойного мужа дона Игнасио».

Такими словами закончилась статья. Йон сидел с огромными от удивления глазами и пытался переварить прочитанное.

Вот так вот просто донья Канделария лишила своего сына всего, на что он претендовал ещё вчера. Теперь ни на что претендовать он уже не может. Донья Канделария отлично схитрила. Да и стала, наверное, в глазах многих героиней, которая спасла несчастного и всеми брошенного младенца.

Йон подумал, что для дона Хоакина эта новая выдуманная история звучала гораздо лучше, чем правда, ведь узнать то, что он был найден на пороге отеля, менее дико, чем узнать то, что он был продан родной матерью.

Однако Йона, на самом деле, особо не заботили чувства дона Хоакина. И, к своему изумлению, он поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы отец Альбы узнал настоящую правду. А почему – наверное, потому, что Йон подозревал во всех убийствах его. Когда не стало Андреа и подозревать стало больше некого, он решил вернуться с подозрениями к нему. И все это казалось очень логично, ведь кто, как не он, так хотел заполучить то кожаное кресло в кабинете управляющего отеля?

***

Спустя какое-то время Йона позвали в кабинет доньи Канделарии. Когда он шёл по коридорам отеля и вестибюлю, все взгляды были обращены только на него. А администратор за стойкой вообще раскрыл рот и едва не свалился на пол, попятившись назад и запнувшись о свою же ногу. Йона такая реакция слегка смутила, но он не подал вида и прошёл в кабинет.

– Доброе утро, – сказал он с порога. – Я пришёл, как вы и просили.

– Доброе, присаживайся, – ответила донья Канделария, указав на кресло перед столом. Йон послушно сел и выжидающе посмотрел на женщину, которая со странной улыбкой оглядела его с ног до головы.

– Что-то не так? – спросил он, опустив взгляд на свой костюм. Может быть, он завязал не так галстук или застегнул неправильно пуговицы, начав не с первой, а со второй? Поэтому все на него так пялились сегодня! Но нет, с галстуком и пуговицами все было нормально, да и вообще весь образ казался идеальным.

– Нет, наоборот, очень приятно видеть тебя таким, – поспешила успокоить его донья Канделария. – Ну а теперь к делу. Волю мужа я исполнить собираюсь, поэтому я приготовила договор, который ты должен подписать. – Она протянула ему листок и перьевую ручку.

Йон быстро пробежался глазами по договору, а потом черкнул внизу листа имя и фамилию.

– Теперь ты являешься управляющим и совладельцем отеля, – продолжила женщина. – Я объясню все, что тебе нужно будет делать, и поначалу буду помогать. А после ты должен будешь справляться сам. Я уверена, что в твоих руках отель не пропадёт, ведь ты внук своего деда и сын своего отца. И единственный настоящий наследник из всех, что тут есть. Надеюсь, ты уже в курсе, почему ты единственный, кому может перейти отель?

– Я читал сегодняшнюю газету, поэтому да, в курсе, – ответил Йон немного нервно. Знал он, конечно, намного больше, но хвастаться этими знаниями не желал. – А что с теми документами? Где они сейчас?

– Документы я уничтожила. Никто больше меня шантажировать не станет, и ты можешь жить спокойно.

– Пока еще нет, – возразил Йон. – Убийца так и не пойман, и я не смогу спать спокойно, зная, что он разгуливает где-то рядом.

– Детектив говорит, что делает все, что в его силах. Но что-то мне кажется, что в его силах на самом деле не так много.

– Убийца так хорош, что не оставляет никаких улик. Даже отпечатков. Я уверен, что он знает об этом методе, а значит, он человек образованный. И, черт возьми, мои подозрения совсем не утешительные.

– Кого ты подозреваешь? – поинтересовалась донья Канделария.

– Дона Хоакина, – ответил Йон. – Я знаю, что на самом деле анонимом был он. Впрочем, догадаться было нетрудно, особенно если учитывать с каким злорадством он выпроваживал меня из отеля. Он не хотел, чтобы отель достался мне. Он сам хотел стать владельцем, и я подозреваю, что дон Игнасио сначала и правда хотел передать отель ему, ведь у дона Хоакина есть наследник – Лукас. У дона Хавьера, конечно, тоже был наследник, но Матео был человеком военным и в отеле появлялся очень редко. Наверное, это была единственная причина, по которой дон Игнасио не хотел отдавать отель дону Хавьеру. Я думаю, что дон Хавьер это сам понимал, а потому хотел признать меня своим сыном. Но вышло так, что дон Хоакин узнал о том, что я являюсь сыном дона Хавьера, раньше всех остальных, и был намерен во что бы то ни стало оставить этот секрет в секрете, а потому решил убить всех тех, кто был к нему причастен. Это в первую очередь я, потом моя мама и сам дон Хавьер. Может быть, Матео тоже знал это, поэтому убили и его. Правда, не знаю, что заставило его отравить своего отца и ранить Лукаса, но, если подумать, все люди, которые были убиты, напрямую связаны со мной. Даже Андреа! Ее убили, потому что она моя троюродная сестра! Хотя… Странная причина для убийства. Может быть, он убил ее из-за документов? И просто не успел их забрать, потому что из кабинета вышли вы?

Донья Канделария терпеливо выслушала монолог Йона и даже не изменилась в лице, когда он закончил говорить. Лишь едва слышно вздохнула и произнесла:

– Ты рассуждаешь, конечно, здраво. Но… не знаю, – тут ее ледяная маска раскололась, и на лице появилась глубокая тоска. Однако ненадолго – донья Канделария умела скрывать свои настоящие эмоции, поэтому вновь стала непроницаемо холодной. – Все эти убийства и правда связаны с тобой. Но теперь ты стал управляющим и вскоре станешь полноправным владельцем отеля, поэтому, кем бы ни был этот убийца, твое место он занять уже не сможет. Если только ты сам ему его не отдашь.

– А если убийца все-таки, ну… – начал говорить Йон, но произнести то, что пришло ему в голову, было и тяжело, и страшно. – Если он убьет меня, то что станет с отелем?

– Тебе нужно написать завещание, чтобы отель перешел в руки того, кому ты доверяешь на все сто. Лучше сделать это поскорее.

– Не думал, что стану писать завещание в двадцать два года, – горько усмехнулся Йон. – Да я вообще не думал, что буду его писать, ведь у меня никогда ничего не было.

– Но теперь у тебя есть один из самых роскошных отелей Испании. И ты должен распорядиться им с умом.

– У меня нет наследника. Но я думаю об Альбе. Может, завещать отель ей? Я знаю, что она раньше очень интересовалась делами дона Игнасио и иногда вместе с ним сидела над документами. У неё есть опыт и… Мне кажется, она справится.

– Когда она выйдет замуж, то может потерять свою фамилию. Да и не известно, за кого она выйдет. Может быть, ее муж отнимет у нее все и испоганит весь отель. Но на ней можешь жениться ты, и у нее будет и фамилия, и полное право на отель.

– Что?! – воскликнул обалдевший Йон. Весь мир в этот момент отодвинулся на второй план, а в ушах зазвенело, словно кто-то ударил его по голове дубиной.

– Это можно сделать довольно быстро, достаточно только пойти в церковь, не обязательно приглашать кучу народа, устраивать праздник и планировать свадебные путешествия. К тому же всем можно будет объяснить скромную свадьбу тем, что в семье произошло столько горестей, что праздновать было бы просто неприлично…

– Подождите! Я не собираюсь жениться! – перебил её Йон. Все эти слова никак не укладывались в его голове. Жениться на Альбе?.. Нет, он, конечно, всегда ее любил и, может быть, даже хотел связать с ней свою жизнь. Но не так, не потому, что это надо. Если это надо, то это не по-настоящему. А чтобы было по-настоящему, нужно, чтобы они оба этого действительно хотели. А захочет ли она выйти за него, если сама разорвала с ним отношения, которые Йон, может быть, вовсе и не хотел разрывать?

– Когда убийца будет пойман, вы сможете развестись. Я с ней поговорю по этому поводу, думаю, она все поймёт, она ведь умная женщина.

– Но я не могу вот так просто жениться на ней! – протестовал Йон.

– Я тебя не спрашиваю, – отрезала донья Канделария. – Пока я здесь владелица отеля…

– Совладелица, – заметил Йон.

– Но все ещё имею право выкинуть тебя и посадить в это кресло кого-нибудь другого. Я делаю все, что идёт на благо отеля. Когда убийца будет пойман, то ты спокойно сможешь с ней развестись, проблемы тут не вижу. И заведёшь свою семью и наследника. Но пока у тебя никого нет, а жизнь твоя находится в опасности. Ни жены, ни ребёнка. Так пусть хоть будет жена, которая сможет в случае твоей смерти удержать отель на плаву.

– Это не правильно.

– Это самое правильное, что можно вообще сделать в этой ситуации.

Йон не успел возразить, потому что в кабинет неожиданно зашёл дон Хоакин. А следом за ним – Монтойя, Сиприано и ещё несколько агентов полиции.

– Сеньора, сеньор, – сказал детектив и вместо приветствия каждому коротко кивнул. Учтивости в его жестах не было, лицо было холодным и бесстрастным, и это означало, что он пришел сюда с неутешительными новостями.

– Вы что-то обнаружили? – спросила донья Канделария и от волнения стиснула ручки кресла так сильно, что её пальцы побелели.

– Мы пришли обыскать ваш кабинет, – ответил Монтойя.

– По какому праву?! – воскликнула женщина.

– Вы обвиняетесь в убийстве сеньора Этьена Бургуэна и сеньориты Андреа Гарсиа. Ордер на ваш арест у нас есть.

Донья Канделария захлебнулась от шока и начала глотать ртом воздух, став похожей на рыбу, которую выбросило на берег. Тут свои эмоции она скрыть не смогла, как не смогла найти и слова, которые опровергли бы эти обвинения. Она увидела самодовольное и нахальное выражение лица Хоакина и все поняла. Это он! Это он все рассказал детективу! Как он мог?! Как он мог отправить мать на гарроту?! А гаррота ей точно светит, ведь у убийства, которое она совершила, был свидетель. И этот свидетель – Хоакин.

– Агенты, будьте добры арестовать сеньору, – приказал детектив.

Агенты, смущенно и сконфуженно, подобрались к донье Канделарии и коснулись её рук. Но она дёрнулась и, вмиг обретя самообладание, сказала:

– Не нужно. Я пойду сама.

Рано или поздно это должно было случиться. Смерть кралась за ней по пятам и вот-вот должна была ее настигнуть. Но, если честно, донья Канделария и не подозревала, что смерть придет к ней в виде казни. Она думала, что умрет раньше, чем вся правда станет известна. Однако на что она надеялась, когда рассказывала журналистам ту глупую историю про брошенного ребенка в корзинке? Надо было полагать, что Хоакин это так просто не оставит. Но все же она не думала, что у него хватит духу отправить ее на гарроту. А может, так все и должно быть? Ее жизнь должна закончиться казнью, как и жизнь любого убийцы. Всем в конце концов воздастся по заслугам.

– Тогда, агенты, проводите сеньору в участок, – сказал Монтойя после недолгого молчания. Он прикинул шансы доньи Канделарии сбежать и понял, что они приравниваются к нулю, ведь как далеко сможет убежать восьмидесятилетняя сеньора от молодых агентов полиции?

Донья Канделария, совсем не сопротивляясь, отправилась к выходу. Агенты – все, кроме Сиприано – тут же последовали за ней, окружив ее плотным кругом. А после все вместе покинули кабинет, оставив в воздухе гнетущую тишину.

– Дон Йон. – Монтойя первым нарушил тишину, повернувшись к новому управляющему, который все это время ошарашенно смотрел на закрытую дверь. – Позволите нам обыскать стол?

Йон, словно во сне, поднялся со стула и подобрался к выходу, где стоял дон Хоакин. На лице мужчины было необъяснимое выражение торжества и превосходства, которое Йон, конечно, не мог не заметить. И он сам понял все не хуже доньи Канделарии. Это дон Хоакин привел сюда детектива. Неужели он обвинил свою мать в преступлениях, которые совершил он сам, в отместку за ту статью в утренней газете? И действительно ли эти преступления совершил он?..

– Пистолет забираем, – сказал Монтойя, копаясь в ящиках стола.

– Больше ничего интересного тут нет, – заметил агент Сиприано.

– Тогда идём в ту комнату, где четыре года назад убили сеньора Этьена Бургуэна.

– Так четыре года же прошло, – с непониманием ответил агент. – Что мы там найдем?

– Поверьте моему опыту, следы преступления, как правило, сложно убрать полностью даже за четыре года. Дон Йон, вы позволите нам осмотреть двести тридцатый номер?

– Я? – удивился тот, а потом понял, что только что подписал договор и теперь, когда донья Канделария арестована, он остался здесь самым главным. – Да, конечно.

– А если он закрыт? – спросил агент Сиприано.

– У старших горничных по этажу есть ключи от всех комнат, – спокойно ответил дон Хоакин, словно только что его мать не была арестована и отправлена за решетку. – Кто же старшая горничная по второму этажу, сеньор Йон?

– Лусия, – ответил он, понимая, что мужчина хотел поставить его в неловкое положение. Но Йон знал абсолютно все об этой части функционирования отеля, потому что сам прожил в ней всю свою жизнь.

Йону хотелось узнать всю правду, и если детективу нужно попасть в этот номер для того, чтобы докопаться до истины, то он это устроит. Вот только попасть в этот номер можно и не прибегая к помощи старшей горничной по этажу. И Йон знал как. Он выскочил из кабинета и подлетел к стойке регистрации, чересчур эмоционально спросив:

– Деметрио, в двести тридцатом номере кто-то живет?

Администратор так и опешил, но послушно глянул на стойку с ключами и отрицательно покачал головой:

– Нет, сеньор, он свободен.

– Отлично, давай сюда ключ.

– К… конечно, – ответил мужчина, снял с крючка ключ с пузатым бочонком, на котором была вырезана цифра «230», и протянул его Йону.

Йон вернулся к мужчинам, которые внимательно наблюдали за его действиями около дверей кабинета, и продемонстрировал им зажатый в руке ключ.

– Обошлись без Лусии, – сказал он. – Идемте в номер.

Стал управляющим, так теперь показушничает, – пронеслось в голове дона Хоакина. Но все же он не без одобрения отметил такое стремление Йона найти доказательства убийства сеньора Этьена Бургуэна.

До номера добрались очень скоро. Йон сам открыл дверь и, как портье, пропустил всех внутрь, а после закрыл замок изнутри, чтобы никто сюда не вошёл и не помешал представителям закона искать правду.

– Вы говорите, что тело Этьена Бургуэна было найдено здесь? – спросил Монтойя у дона Хоакина, показывая рукой на пространство перед комодом.

– Абсолютно точно, – ответил тот.

– По официальной версии он поскользнулся и упал, ударившись головой об угол комода?

– Да. Но это неправда. Я видел, как моя мать ударила его вот теми часами по голове, – дон Хоакин указал на стоявшие на комоде деревянные часы, тиканье которых после его слов стало звучать как-то даже зловеще.

– И почему вы сразу об этом не сообщили?

– Она меня запугала. Да и это же моя мать, как я мог?.. Но теперь убили сеньориту Андреа Гарсиа из-за все тех же документов, из-за которых убили сеньора Этьена. И я понял, что уже молчать нельзя.

– Все это звучит очень странно, сеньор, – с подозрением сказал Монтойя. Отговорка дона Хоакина была слишком неправдоподобна, детектив не мог взять в толк, почему он молчал целых четыре года, а теперь вдруг решил обо всем рассказать. Хотя… донья Канделария его мать, может, ему и правда было тяжело обвинить ее в убийстве. А теперь совершилось новое убийство и появилась отвратительная статья в газете, из-за которой дон Хоакин наверняка почувствовал себя униженным. Наверное, это и подтолкнуло его к тому, чтобы рассказать всю правду. – Ладно, разберемся с вами позже. Где сейчас эти документы?

– У нее.

– Она их уничтожила, – вмешался Йон. – Документов больше нет.

– Что ж, что бы там ни было в этих документах, видно, они были действительно опасны, – заключил Монтойя. – Сиприано, давайте двигать комод.

Агент молча стал у одного бока комода, детектив стал у другого, и, крепко ухватившись, они отодвинули его от стены.